# Если плохо тебе — помоги ближнему

Unknown

Если плохо тебе — помоги ближнему

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 1 глава (часть 8)


Если плохо – помоги ближнему

О поведении в служении


Почему Бог сразу не отзывается?


Мы страдаем, но мы утешаемся


Если плохо — помоги ближнему

О поведении в служении

Мы переходим к изучению Второго послания к Коринфянам святого апостола Павла. Оно написано предположительно весной пятьдесят седьмого года после Рождества Христова. Первое послание, написанное несколькими месяцами ранее, появилось в связи с тем, что в Коринфской церкви наблюдались разделение и раздоры, много было там и других проблем и бедствий. Однако через некоторое время апостол получил из Коринфа хорошие вести об изменении положения вещей. Именно по этой причине свое Второе послание апостол Павел писал с выражением радости от успеха его предыдущего послания. Оно посвящено уже вопросам благотворительности, целям своей миссии и, наконец, духовному утешению, которое Господь дает людям.

Новое послание апостол начинает так: «Павел, волею Божиею апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахаии: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящегося во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим. И надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении. Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых, но сами в себе имели приговор к смерти для того, чтобы надеялись не на себя самих. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти, и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит, при содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас» (2 Кор. 1; 1—11).

Вот этот отрывок мы и будем разбирать.

В начале письма Павел опять именует себя посланником, апостолом Иисуса Христа. Он — апостол по воле Бога, он избран волею Божией для того, чтобы возвещать Евангелие языческим народам.

Время показало, что он — особый избранник: тот, чьи дела до сих пор изменяют весь мир. Апостольство Павла не закончилось и для меня, и для вас. Сейчас мы изучаем его творение, читаем текст и словно слышим его голос. Я думаю и очень надеюсь, что апостол Павел и вам стал дорогим и близким человеком. Он близок нам не только потому, что мы молимся ему, отмечаем праздник Петра и Павла, но и потому, что видим его любовь к нам, его ревность о нас, знаем его характер. Мы с ним как бы заочно знакомы.

И вот здесь апостол говорит, что Бог Отец изволил сделать его посланником Иисуса, Мессии, Сына Своего. Вместе с собой он упоминает и своего лучшего ученика Тимофея, которого он посылал в Коринф, чтобы коринфяне поняли, что он, апостол Павел в курсе бед, происходивших в Коринфской церкви.

В послании апостол обращается к «церкви Бога, находящейся в Коринфе, со святыми всеми, по всей Ахаии» (2 Кор. 1; 1).

Почему апостол не обращается к галатам, а к Церкви Бога, которая в Коринфе? Да потому, что галаты были обуяны ложным учением. Среди галатов было много лжеучителей, поэтому апостол даже церковью их не называет. Коринфян же он называет одной церковью, таким образом, как говорит Феофилакт Болгарский, врачуя их разделение. Ибо разделение уничтожает Церковь, говорит Златоуст. Это действительно так и есть. Главная задача сатаны — разделить церковь. Это — как сломать веник: целиком не сломать, а по одному прутику — легко. Так и здесь. Поэтому апостол в своем приветствии обращается к коринфянам как к целому организму.

Апостол сознательно игнорирует те разделения, которые были в Коринфской церкви. И в этом его пастырская мудрость: с самого начала он обозначает церковь как единое целое, чтобы коринфянам было просто стыдно, если они будут продолжать разделяться. Это хороший пастырский прием, я очень люблю его использовать. Например, обращаешься к какому-то человеку и говоришь ему, что он, конечно же, пост строго соблюдает, никогда его не нарушает, в прошлое воскресенье скорее всего в храме был, Евангелие внимательно слушал. Обращаешься так к человеку, который год в храме не был, — и ему стыдно становится. Так же и апостол Павел: он обращается к разделенным партийной борьбой коринфянам, и говорит им, что они — одна церковь Божия в Коринфе. Он не укоряет их в разделении, потому что известно: будешь много раз называть человека свиньей — он, в конце концов, захрюкает. А если будешь человеку говорить добрые слова, то он, очень возможно, исправится!

Апостол подчеркивает, что это послание обращено не только к Коринфской церкви, но и ко всем прочим в Греции, потому что церковь сама по себе не живет никогда: не может христианская община быть отделена от других общин. Не может какая-то поместная церковь разорвать свои отношения с другими поместными церквами, тогда она перестанет быть поместной церковью и заболеет смертным грехом — расколом. Поэтому апостол и говорит, что он обращается ко «всем святым по всей Ахаии». Златоуст пишет: «Этими словами (апостол) оказывает и предпочтение коринфянам, когда чрез послание, писанное к ним, приветствует всех прочих, и вместе всю от язык собранную Церковь побуждает к миру и согласию» [21; Беседа 1].

«...Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (2 Кор. 1; 2).


Это традиционное начало послания апостола, потому что самое главное, что может подарить Господь, — благодать и мир. Благодать, то есть несотворенную Божественную силу, незаслуженный дар, подаваемый Богом. Высшее проявление этого дара — внутренний покой и тишина, потому что там, где нет мира, — беспорядок и беспокойство. Там, где нет мира, человек не может ничего — ни построить, ни создать, он будет лишь болеть внутренней болезнью беспокойства.

Дальше апостол Павел говорит: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас о всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Кор. 1; 3—4).

С чего апостол начинает молитву? С того, что он благословляет Бога Отца, Господа Иисуса Христа, и называет его Отцом милосердия, или Отцом отзывчивости — так можно перевести. И Богом всякого утешения. Здесь апостол говорит, что источник утешения у христиан только один. Никто никогда и ни при каких условиях не может утешить человека, если он не утешится Богом. Вы знаете случаи, когда у человека умирают родные и близкие люди, и как тяжело бывает утешить такого человека, практически невозможно. Обычно в знак соболезнования говорят какие-то банальности... Много ли это утешает? Немного. Но есть Некто утешающий. Это Бог Отец. Он и называется Отцом милосердия и Богом утешения, потому что из Него изливается милосердие, отзывчивость. Он легко и быстро отзывается на всякую просьбу, к Нему обращенную. Некоторые спрашивают: «А почему Он сразу не отзывается? Мы просили, а Он не отозвался…» Это связано с тем, что человек обращается к Богу как бы мимоходом, на всякий случай, без твердой веры. Поэтому и не получается. Правда, Господь и в таких случаях, бывает, вмешивается и утешает, но очень слабо, потому что такой человек неспособен принять многого от Бога. Но всякий, кто обращается к Нему в трудную минуту от всего сердца, всегда бывает услышан. Поэтому Бог и называется Отцом отзывчивости и Богом всякого утешения.

Но Бог не просто утешает, но и защищает. Он сохраняет людей в мире от всякой неприязни. Когда Христос молился о своих учениках Отцу Своему, Он говорил: «Я не прошу Тебя, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил и защитил их от зла» (Иоан. 17; 15).

Здесь апостол как раз говорит, что Отец наш — Отец всякого утешения, всякой защиты. Он в этом мире находящихся и страдающих людей утешает удивительным небесным утешением. Тем самым утешением, о котором мы с вами молимся, например, на панихиде, о плачущих и болезнующих, чающих Христова утешения. Его утешение делает человека счастливым, несмотря на внешние обстоятельства. Господь может утешить, даже никак не меняя внешних обстоятельств. Он не выводит человека из испытаний, из бедствий, но сам человек остается невредимым. Самая известная фраза про это из Библии, в девяностом псалме: «Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится» (Пс. 90; 7) — «С левой стороны от тебя тысяча человек умрет, с правой стороны от тебя умрут десять тысяч человек, а к тебе беда не подойдет». Заметьте, Господь не говорит, что Он уведет такого человека в сторону. Нет, человек остается в центре циклона, урагана, но ничто не вредит ему. Это одна из форм утешения Бога.

Поэтому и говорит царь Давид: «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться» (Пс. 26; 1—3).

Человек должен понимать, что всё, что делается, совершается не по нашей воле, а по воле Господа. Но Он делает так, чтобы человек был утешен. Кажется, что ничего не изменилось и человек находится в тех же обстоятельствах. Между тем, он утешен и счастлив. Так были счастливы новомученики. Помните священномученика Вениамина, который говорил, что никогда такой радости он не испытывал, как тогда, когда находился в камере смертников. Это и есть то утешение, которое дает Господь. Мученики, идущие на смерть, преподобные подвижники укреплялись небесным утешением в тяжелейших обстоятельствах жизни. Так же и мы утешаемся, когда обращаемся к Отцу утешения.


Все наши неудачи бывают связаны с тем, что мы пытаемся утешить себя сами. В таких случаях одни напиваются, другие еще чем-то утешаются. Сейчас-то ты забылся и, конечно, отошел от проблемы, но завтра она тебя вновь подстережет. Проблема никуда не денется, и от нее никуда не сбежишь. Попытаться можно, Господь не запрещал избегать проблем. Господь сказал: «Когда будут гнать вас в одном городе, бегите в другой…» (Мф. 10; 23).


Но бывают обстоятельства, когда человека со всех сторон обложили, когда, на что бы он ни опирался, у него всё под руками расползается. И тогда возложи надежду на Бога. Он единственный — скала, которая не подведёт, Он — Отец всякого утешения.


«Ибо по мне, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2 Кор. 1; 5).


Что это значит? Это значит, что, когда мы страдаем с верой, мы страдаем вместе с Иисусом Христом. Это очень важная библейская мысль, неоднократно повторяемая Священным Писанием. Когда убивали первомученика Стефана, он видел Христа. Стефан был поддерживаем Самим Иисусом Христом. Христос сражался за Стефана. Поэтому апостол говорит, что, поскольку не увеличится страдание Христа в нас, постольку увеличивается утешение наше. В какой мере мы страдаем, в той мере мы и утешаемся. Например, был в девятнадцатом веке преподобный Парфений Киевский, иеросхимонах. Он всё плакал, что к нему никаких бедствий со стороны не приходит. Митрополит Киевский Филарет успокоил его, сказав, что гонения ему не нужны: он сам себя гонит и нет никого, кто бы пожелал жить его жизнью.


Утешение, которое дает Господь, — слаще всего, что есть в этом мире. Недаром пророк Давид говорит: «Они вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота» (Пс.18; 11). Иисусово утешение слаще всего, и Крест Господень действительно является сладостью для нас. Не случайно Бог прообразовал воду в Мерре. Когда израильтяне, перейдя Чермное  море, пришли в Мерру, то не смогли пить там воду — так горька она была. И тогда Моисей бросил в нее дерево, показанное ему Господом, и вода стала сладкой. Так и в горькие воды нашей жизни вкладывается дерево Креста и воды становятся сладкими. Недаром для нас дана Крестопоклонная неделя — горечь поста ослабляется через страдание Христа Спасителя.


Такой парадокс христианства — страдание, которое приводит к радости. «…Се бо прииде Крестом радость всему миру», — поём мы каждое воскресение в молитве «Воскресение Христово видевши…» о приходящей радости, которая известна христианам. Если страдания не ради Христа — они надломят тебя. Если ты страдаешь за Христа, эти страдания будут радостнотворными.


Итак, если мы получаем утешение от Бога, то только ли для себя получаем его? Нет! Есть очень важное правило, которое всегда знали христиане. Правда, и сейчас некоторые из нас знают это правило: чем хуже тебе, тем больше добра ты должен делать! У нас же в подобных случаях человек начинает плакаться каждому, что ему плохо. Люди сначала пожалеют — а потом начинают потихонечку избегать его. Апостольский принцип другой: плохо тебе — помоги другому! Если ты не следуешь этому принципу, то скорбь тебя разрушит. Если же ты его соблюдаешь, то твое сердце расцветет!


«Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим» (2 Кор. 1; 6).


Апостол говорит, что и он скорбит — скорбит для утешения и спасения братии. А страдания апостолов, конечно, больше, чем наши с вами страдания. Представьте себе: одно дело человек, который имеет большую семью, но у него работа несложная, ответственность маленькая. Небольшие у него и страдания: может, родные, дети пострадают — и всё. Другая ответственность у человека, который, например, епархией управляет... А если человек заботится обо всём мире? Апостол Павел молился за всех людей, всех имел в своем сердце, в своих молитвах. Апостол говорит, что всех, кого он обратил, в молитвах поминает. А сколько у него было обращенных?! И все они жили в его сердце! Какая же огромная ответственность у него!


Поэтому апостол далее в послании говорит: «Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно» (2 Кор. 6; 12).


Апостол Павел переживал за весь мир. Он хотел послужить, принести пользу всей вселенной. И он говорил, что должен и иудеям, и язычникам, и церквам Божиим. Как мать, у которой множество детей, не может никогда успокоиться, так и апостол Павел, и другие апостолы были постоянно в заботах о людях, о Святой Церкви. Они душой болели за всю Церковь. И сколько утешений Господь им подавал! Их любовь понуждала, гнала их, делая их такими, что они не могли выносить скорби христиан.


Поэтому апостол и говорит: «Скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим» (2 Кор. 1; 6).


Но что еще означает этот стих? Он означает, что апостолы как бы на себя брали скорби людей. Добрые дела человека касаются всех других людей, которые с ним связаны. Суть заключается в некоем единстве, которое называется Единое Тело Христово – Церковь. Основывается она на Духе Божием, Который нас всех объединяет. Когда человек страдает во имя Господне, то другим становится легче. В чем это проявляется? Например, в том, что страдания во имя Христа Спасителя в прямом смысле ослабляют власть сатаны над вселенной. У нас, на самом деле, есть иллюзорное представление о власти дьявола. Нам кажется, что он всесильный, могучий. Да, дьявол может многое, но силы его ограничены — он же сотворенное существо. Его власть над миром зависит от той меры ненависти, которая в этом мире есть. Если человек страдает во имя Господне, то власть сатаны становится слабее.


Поэтому в Откровении говорится: «Они победили его кровью Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр. 12; 11).


Страдания ради Господа делают власть дьявола в мире слабее. Приведу пример: если в организме человека одна почка не работает, то другая берет на себя ее функции. Так и в отношениях христиан: сильный носит немощи слабого. Есть прямое повеление об этом апостола Павла: «Мы, сильные, должны носить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим. 15; 1).


Эти слова читаются на соборовании, таким образом, происходит как бы перераспределение функций в едином теле: один слабый, а другой, сильный, ему поможет. Что делают старцы, если видят, что человек не справляется с чем-то? Они потихонечку за него доделывают дело. Иоанн Лествичник много таких примеров приводит. Я знаю священников, которые тайком доделывают за людьми то, с чем они не могут справиться. Заметьте, что это происходит тайно, без огласки. Не так, как иногда происходит в миру: если у человека что-то не получается, надо его в этом укорять. Ницше говорил, что падающего надо еще и толкнуть. А у христиан принцип иной: падающего поддержи, слабого укрепи. Это пастырское искусство апостола. Проявлялось оно и в духовном плане. В этом смысл его слов: «скорбим для вашего утешения и спасения». Мы угнетаемся, а вы утешились, вы спасаетесь, говорит апостол. Так действует немыслимая, божественная любовь апостола. Он скорбит — а утешение просит посылать коринфянам.


Итак, дальше апостол пишет: «И надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении» (2 Кор.1; 7).


Апостол здесь имеет в виду то, что вместе нести страдания легче. Одно дело, если мы страдаем в одиночку, и совершенно другое, когда мы страдаем вместе с апостолами, пророками. Мы говорим, что идем их путем. Святые нам помогают, поддерживают, мы с ними – Единое Тело Христово, Церковь. Здесь апостол говорит об удивительном факте: утешение Господа дает силы переносить дальнейшее страдание. Господь Иисус Христос шел путем страданий без всякой помощи. Мы же всё укрепление и силы черпаем от страданий Господних. Он страдал, чтобы мы были утешены.


В чем проявляется это утешение? В том, что у человека появляются силы терпеть. Это то, что называется «вторым дыханием». Это дыхание Святого Духа, дыхание Бога, Который Своим дуновением создал человеческую душу. Второе дыхание проявляется в терпении. Кажется, человек дошел до пределов, у него не осталось больше сил терпеть, и вдруг они откуда-то появляются, и человек, несмотря ни на что, терпит. Иногда люди, читая Жития святых, говорят, что невозможно вытерпеть то, что терпел тот или иной святой. Как же они терпели да еще и благодарили Господа? Это не выдумки, это реальность. Утешение, которое было у них, давал Господь — давал еще до страданий, и оно давало им силы терпеть. Получается, внутреннее дыхание Бога, начинаясь «до», продолжается и «во время». Почему начинается «до»? Потому что один из самых страшных моментов страданий тот, который предшествует началу страданий. Я, например, считаю, самое страшное при зубной боли  — это когда еще только идешь к стоматологу. Самое страшное — решиться на страдание и надо переступить через свой страх. Вот здесь тайное дыхание Бога и дает укрепление.


«И надежда наша о вас тверда», — добавляет апостол Павел. Мы — сообщники: как страданий, так и утешений. Наша надежда и утешение в том, что мы знаем, что вы общаетесь с нами в страданиях, мы терпим те же преследования, бедствия — терпим вместе с вами. Но также нам радостно, что мы вместе утешаемся. Это очень интересный ответ на вопрос, как же вытерпеть страдание? Когда человек страдает ради Господа, то ему помогает то, что в нем действует духовная сила. Это и есть ответ тем, кто говорит, что жить страшно и что же с нашими детьми будет? Что отвечает апостол? Да, мы страдаем — но мы и утешаемся. Значит, и родные наши, когда будут страдать, тоже будут утешены. Мы слишком заботимся о себе и пытаемся своими силами предотвратить неизбежное. Это невозможно. Мы начинаем вгонять себя в мрачное состояние. Но апостол говорит, что мы страдаем вместе. Почему страдания христиан общие? И как вы думаете: имеют ли к нам отношение страдания первого века? Да! Потому что апостолы страдали в том же Теле Церкви. Но теперь страдаем мы, а апостолы находятся во блаженстве. Но чувствуют ли апостолы нашу боль? Еще как чувствуют!


Святые не похожи на тот образ, который им приписывают протестанты. Они говорят, что святые находятся во блаженстве и забыли о тех, кто на земле. Нет, святые переживают за нас, они заботятся о нас! Святые и сейчас ходят по земле! Вот известная история. Когда красные оккупировали Троице-Сергиеву Лавру, они заперли святые мощи в Успенском соборе. Бабушки подходили к собору, плакали, прикладывались снаружи к стеночке собора. И одна бабушка в видении узрела преподобного Сергия, который сказал: «Не плачьте, когда вы подходите, я вас там из окошечка благословляю». Бабушка спросила: «Сергий, что ж ты отдал свои мощи на поругание?» А он ответил: «А я хотел с вами пострадать своими мощами». Это удивительное единство Тела: вместе страдают — вместе утешаются!


Напомню об очень важном моменте: кто стоит за нашим страданием? Кто больше всего чувствует наше страдание? Спаситель Христос. Он же — глава Тела Церкви. Когда у человека болит какая-то часть тела, голова чувствует эту боль. Поэтому все наши страдания восходят к Христу Спасителю. Апостолы чувствовали эту связь острее, потому что они были Христовы. Поэтому, конечно же, христианство непохоже на другие религии. Христианство — это религия немыслимой взаимной любви и поддержки! Именно этого люди сейчас очень часто не понимают и пытаются учить других при помощи злобы. Но можно ли вылечить злобой? Вылечить можно только любовью и милосердием!

Почему Бог сразу не отзывается?

Читаем у апостола дальше: «Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых» (2 Кор. 1; 8—9). Апостол говорит, что не хочет скрыть от братьев ту скорбь, которая с ними произошла в Асии. Такого, о чем говорит апостол, сейчас в миру нет. Люди стали бояться делиться как скорбями, так и радостью. Люди сейчас падающего скорее подтолкнут, а радующегося оболгут. Таков дьявольский принцип этого мира: если тебе плохо, то тебе обязательно добавят, а если хорошо, то обязательно постараются отравить твое хорошее. Сами наблюдали, наверное, такое. Сейчас сложился целый тип людей, которые специализируются на том, чтобы устроить подлость всем и вся. Эти люди — слуги сатаны. Они пытаются изуродовать, изувечить мир.


В Церкви по-другому. В Церкви Господь установил так, чтобы люди знали о страданиях и радостях друг друга! Что делаем мы, если у кого-то из нас случается беда? Говорим: «Давайте помолимся о том-то и том-то». Ко мне часто подходят с такими просьбами. И мы вместе молимся о помощи этому человеку. Правильно делают те православные прихожане, христиане, которые, если слышат, что кто-то болеет, то вместе с нами молятся за болящего. Или вместе с нами молятся за путешествующего... Молятся и за того, кто находится в обольщении или еще в какой-то напасти. Это и есть проявление христианской любви, к которой надо приучаться. И радоваться вместе тоже надо приучаться! Если случается какая-то радость, то мы начинаем вместе благодарить Бога! Например, в день именин, в день рождения. Это Христово, чтобы люди взаимно — по Христу — друг друга поддерживали. Плохо, что в некоторых приходах люди даже по именам друг друга не знают. Это очень печально, не по-евангельски это. Люди должны всякого входящего в храм знать, должны стараться познакомить его со всеми и окружить его Христовой любовью. Это Христова заповедь, которую мы должны исполнять! И не должно быть для нас чужого горя! Так и чужая радость для нас — тоже своя! В Церкви все — одно Тело, и нужно учиться делиться всем. Да, это тяжело. Потому что на самом деле слишком горький опыт у нас. Чем больше мы живем, тем больше у нас опыта обид, оскорблений, ран... Но в Церкви надо приучать себя «броню» немножечко ослаблять. А то живем мы как раки-отшельники, как устрицы в раковинах. И пытаемся таким образом защититься. Не получается: всё равно раковину пробивают, скорлупу проламывают… И утешения ни у кого не получаешь.


А должно быть так, как говорит апостол Павел: «Мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами Асии» (2 Кор. 1; 8), — потому что они «отягчены были чрезмерно и сверх силы». В одном послании апостол говорит, что Господь не попускает никому потерпеть сверх силы. Но для себя и других апостолов святой Павел сделал исключение, говоря, что Господь дает им потерпеть сверх силы. Но потерпеть так, чтобы не отчаиваться жить дальше. Почему? Потому что апостол может напрямую попросить Христа и получить силы еще большие. Обычному человеку, который не близок к Христу, дается точно отмеренное количество скорбей — ровно по силам. Тем же, кто ближе ко Христу, даются скорби не только по силам, но даже больше! Потому что они могут попросить больше сил напрямую — у Бога! Весь вопрос заключается в том, насколько у человека близок контакт с Богом. Многие говорят, что хорошо быть святым. Действительно — хорошо, но им приходится нести сверхмного. Так, что иногда и они не надеялись выжить! Вот о таких скорбях и рассказывает апостол: чтобы люди вместе с ним порадовались потом, что они остались живы!


«Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти, и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит» (2 Кор. 1; 9—10).


Апостол признается, что они уже были приговорены к смерти. На них стояла смертная печать, чтоб они не надеялись на самих себя, но на Бога, Который воскрешает мертвых. Поэтому и говорит апостол, что они «сами в себе имели приговор смерти» и не было уже у них надежды на себя. Они могли надеяться только на Бога, Который воскрешает мертвых. И в будущем они надеются на Его избавление. Так к чему приучал их Бог? К тому, что в экстремальных ситуациях, когда уже кажется, что никакой надежды нет, они должны полагаться на Бога! Почему такое сильное искушение было дано апостолу? Для того, чтобы он на деле приучился полагаться только на Бога!

Мы страдаем, но мы утешаемся

В Псалтири говорится: «На Господа уповаю; как же вы говорите душе моей: “улетай на гору вашу, как птица”?» (Пс. 10; 1).


«При содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас» (2 Кор. 1; 11).


О чем говорит апостол Павел? О том, что хотя он и послан Богом, хотя он с Ним и общается, но и ему, апостолу, нужны молитвы ближних. Почему Церковь всё время требует молитв? Почему на самом деле древние авторы, как и современные, в том числе и я, всегда в своих книгах просят молитв за себя? Это не риторическая отписка. В молитве реальная помощь, которая нужна каждому человеку. Поэтому я всегда у всех прошу помощи — ваших молитв. Действительно, молитва укрепляет. Когда я был в Македонии и сказал, что мы молимся за Македонскую церковь, то македонские епископы сказали, что они чувствуют нашу молитву, что только молитвой христиан они и держатся, так как живут, словно во рву со львами.


У меня, кстати, недавно был юбилей: мне пришло двенадцатое сообщение-обещание отрезать голову. Надоело даже обращаться к спецслужбам. В самом деле, живем под рукой Божией. Зачем Господь нас хранит? Наша миссия основана на ваших молитвах — они помогают нашим делам. Иногда, кажется, все силы вкладываешь в дело, думаешь, что всё у тебя получится, — и ничего не получается. А бывает, скажешь несколько совершенно обычных слов — и человек обращается к Богу. И ты знаешь, что это не ты сказал, а Господь Бог. Ему было угодно, Он и сделал так, чтобы человек обратился. Потому что всё делается Им, от Него и к Нему. Сила молитв Церкви велика. Как говорил Ньютон, мы маленькие, стоим на плечах великанов. Так и здесь: есть в Церкви великие святые. Они были великими не сами по себе, а потому, что молитва их поддерживала. Всё, что делается в Церкви, делается всеми вместе. Гордые одиночки, высокомерные наглецы, которые думают, что они такие умные и всех на свете могут научить, отторгаются Церковью.


«Богатии обнищаша и взалкаша: взыскающии же Господа не лишатся всякаго блага» (Пс. 33; 11).


Так говорит псалмопевец Давид о тех, кто «взалкаша», то есть, кто ищет Господа, тем Он придет на помощь. А как только человек разрывает связь с Церковью, как только он начинает полагаться на себя, то у него ничего не получается. Он теряет то единое, тот поток совместной жизни и молитвы, без которых жизнь складывается наперекосяк.


Поэтому апостол Павел и говорит, что молитвы людей и для него важны. Через молитвы многих и ему были даны дары от Господа. Опять, как всегда, Бог делает так, чтобы всё было во славу святого имени Сына Своего, чтобы слава была не человеку, а Богу. Он Альфа и Омега, Он Начало и Конец, Он Тот, Кто начинает и завершает дело. Поэтому сначала мы молимся о том, чтобы что-то совершилось, а потом, по завершении дела, обращаемся к Господу с благодарственной молитвой. Поэтому есть особая благодарственная молитва, которую, к сожалению, люди как-то не воспринимают, хотя она возносится регулярно каждое воскресенье. Это — Евхаристия. Наше благодарение в литургии больше всего проявляется. Это великая совместная благодарность и за всех, и за все бесчисленные дары. Так установили апостолы по повелению Самого Господа, чтобы всегда воздавалась слава Богу Отцу Сыну Его Христу Спасителю и Святому Духу, Оживотворителю нашему. Почему многие люди не получают от Бога утешения? Потому что они неблагодарны! Неумеющий благодарить находится в скорлупе неблагодарности. Надо разбить эту скорлупу, заставить себя благодарить даже тогда, когда не хочется, когда очень больно. Поблагодари за скорби — и найдешь выход!

Если плохо – помоги ближнему

Итак, продолжим чтение первой главы Второго послания к Коринфянам. Далее апостол оправдывается перед Коринфской церковью, почему он задерживает свой приход к ним.


«Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией, жили в мире, особенно же у вас. И мы пишем вам не иное, как то, что вы читаете или разумеете, и что, как надеюсь, до конца уразумеете, так как вы отчасти и уразумели уже, что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа. И в этой уверенности я намеревался придти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, и через вас пройти в Македонию, из Македонии же опять придти к вам, а вы проводили бы меня в Иудею. Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил? Или, что я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то “да, да”, то “нет, нет”? Верен Бог, что слово наше к вам не было то “да”, то “нет”. Ибо Сын Божий, Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был “да” и “нет”; но в Нем было “да”, — ибо все обетования Божии в Нем “да” и в Нем “аминь”, — в славу Божию, через нас. Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши. Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды» (2 Кор. 1; 12—24).


Апостол говорит, что похвала их есть свидетельство совести, и они гордятся этим. Они жили в чистоте и простоте Божией, а не в мудрости плотской. Благодатью Божией они повели себя в мире, особенно же с коринфянами. Главная похвала апостола — одобрение его совести.


Здесь очень интересная мысль была высказана святым Блаженным Августином, он пишет так: «Лучший отзыв сделан о Катоне. О нем Саллюстий говорит: “Чем меньше он искал славы, тем скорее она следовала за ним”. Слава, которой они страстно желали, представляет собой суждение людей, хорошо думающих о людях. Поэтому лучше та добродетель, которая не удовлетворяется судом человеческим, а только судом своей собственной совести» [19; Книга пятая. Гл. 12].


Итак, не добродетель должна гнаться за славой, а слава должна гнаться за добродетелью. Не надо искать добрых дел, чтобы тебя потом похвалили. Надо просто делать добрые дела. Самое главное одобрение, которое есть у человека, — одобрение собственной совести. Все остальные одобрения бессмысленны. Поэтому апостол говорит, что единственное, чем он хвалится, — это то, что одобряет его совесть. По благодати Божией они пребывают в Его мудрости и говорят то, что повелевает Бог, а не пытаются обмануть людей. К сожалению, многие люди думают, что для проповедей или каких-то церковных целей можно поступать вопреки воле Божией. Апостол опровергает это: когда делаешь дело Божие — выполняешь миссию православия, проявляешь милосердие, возносишь молитву или делаешь какие-то иные добрые дела, — ты не имеешь права использовать злые средства. Добрые дела нужно делать просто и по мудрости Бога, а не в ухищрениях людей. К сожалению, мы часто ориентируемся на земные вещи, на земную славу. А она летит как ветер: дунул — и ничего не осталось. Слава проходит — и от человека ничего хорошего не остается. Поэтому, говорит апостол, нужно искать одобрения от совести, которая должна быть в простоте и чистоте Божией. Перед Богом нужно говорить просто, без всяких ухищрений и придумок. Так и поступали апостолы.


Теперь давайте вернемся к словам апостола: «И мы пишем вам не иное, как то, что вы читаете или разумеете, и что, как надеюсь, до конца уразумеете…» (2 Кор. 1; 13).


Здесь апостол пишет, что слова его четкие и ясные, без иносказаний. И это очень важно. Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорил, что когда читаешь Священное Писание, надо знать, что там всё написано для обычного человека. Если это притча, то так и говорится, что притча. Если иносказание, то так и говорится, что иносказание. А если аллегория, то это тоже сразу понятно. Например, Песня Песней. Мы же не воспринимаем ее, как любовный разговор между мужчиной и женщиной. Мы понимаем, что речь идет о другом, что многократно описано в других книгах Библии, а именно о духовном браке между Богом и человеком. Бог — это жених, невеста — это душа человеческая.


К примеру, сейчас много спорят по поводу дней творения — сколько их было? Много споров и о смысле слов: «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25; 46). Многие говорят, что слово «вечное» нельзя понимать буквально, что это иносказание. Откуда такое понимание? Люди пытаются свои измышления приписать Господу Богу. Это неправильно! Поэтому апостол и говорит: мы пишем вам то, что сами вы читаете и до конца познаёте.


Но здесь еще кое-что интересное добавляет Феодорит Кирский: «Ибо мы не иное думаем, а иное проповедуем, в чем иные покушаются оклеветать нас. И о сем свидетельствует действительный опыт, ибо чему научил я, бывши у вас, то же пишу и оставив вас, и надеюсь, что то же буду проповедовать и во все последующее время» [9].


Это касается не только самого апостола, но и слушателей. Они тоже должны деятельно исполнять Священное Писание.


Расскажу о споре, который произошел прошедшим недавно постом. Он касался супружеских обязанностей: можно ли в это время супругам вступать в отношения. Одни говорили, что можно, другие считали, что нельзя, что это смертный грех. А ведь у апостола об этом всё написано просто и ясно: «Не уклоняйтесь друг от друга разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а (потом) опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7; 5). Видите, ясно сказано: поступайте «по согласию».


«Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена» (1 Кор. 7; 4). Как видим, апостол всё ясно написал, люди же стали понимать эти слова не буквально, а символически, аллегорически и так далее. И апостол Павел пишет коринфянам, что его слова надо понимать в прямом смысле.


Действительно, Библия имеет несколько уровней смыслов. Есть и буквальный, и духовный, и нравственный, и другие. Но они не заслоняют буквального. Например, Авраам, который принес в жертву своего сына Исаака, это прообраз Христа, Которого Отец принес в жертву за грехи мира. Но Авраам действительно хотел принести в жертву Исаака. Произошло это на реальной горе, в реальном месте и в реальное время. И Бог его реально остановил. Всё это так и было. Реальное событие стало и прообразованием будущего. Возьмем пример Давида. В его поступках много духовного, нравственного смысла. Давид был вынужден скрываться от царя Саула, к которому питал сыновние чувства. Раньше и Саул любил его, но злой и завистливый Авенир, родственник Саула и начальник его войска, всё время настраивал Саула против Давида. Царь был не в себе и преследовал Давида, чтобы убить. Однажды он заснул в пещере, где скрывался Давид. Давид, войдя в пещеру, нашел в ней спящего Саула — он мог убить его и сбежать. Но Давид не воспользовался для мести тем, что царь оказался в его власти, и лишь отрезал мечом лоскут от мантии Саула. Это тоже реальное событие. И пещера та до сих пор есть.


В чем нравственный смысл поступка Давида? В том, что нужно быть благородным к своим врагам. Это то, о чем Господь говорил: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5; 44).


Не политический расчет, не кровожадность, а именно благородство проявляет Давид. Нравственный смысл его поступка не отменяет реального. Вспомним и волхвов, которые пришли поклониться Господу и принесли Ему дары. А потом иным путем возвратились в свою страну. Это тоже реальное событие и в то же время прообраз мирской мудрости — принести дары Христу.


Всё Священное Писание имеет буквальный смысл, равно как и другие смыслы. Бог пророчествует не только прямыми пророчествами, о которые мы сейчас рассуждали. Он пророчествует, например, событиями. Весь исторический процесс — это в некотором смысле иллюстрации великих дел Бога. Бог иллюстрирует Свои замыслы, Свои дела при помощи Своего учения.


Что же дальше говорит апостол?


«Так как вы отчасти уразумели уже, что мы будем вашей похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа» (2 Кор. 1; 14). Апостол выражает надежду на то, что «в день Господа» они взаимно будут друг другом хвалиться. А что значит хвалиться взаимно «в день Господа»? Представьте себе, что апостол пришел и обратил ко Христу язычников в Коринфе, сделал их христианской церковью. И когда придет Господь и спросит апостола Павла о делах, то тот расскажет Ему об обращенных. Те же, в свою очередь, засвидетельствуют Господу то, что обратились благодаря апостолу, который дал им Христовы истины, Его откровения. Таким образом, получается взаимная похвала «в день Господа нашего Иисуса Христа». И у нас с вами такая взаимная похвала будет возможна в день Господа.


Апостол продолжает: «И в этой уверенности я намеревался придти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, и через вас пройти в Македонию» (2 Кор. 1; 14—15).


Что значит «вторично получить благодать»? Первая благодать, то есть первая радость пришла через послание, вторая радость должна быть через личное общение. Почему благодать здесь символ радости? Тогда вспомним, что даже у нас в русском языке есть выражение: «Благодать-то здесь какая, как хорошо-то!», — и становится радостно. А всё очень просто — благодать порождает в человеке радость, поэтому благодать и называется радостью. Мы знаем и еще одно значение этого слова: «благодать» означает несотворенную энергию Бога, несотворенную силу и славу всемогущего Творца. И вот здесь слово «благодать» тоже в этом смысле употребляется. Дело в том, что послания апостолов написаны наитием Святого Духа, поэтому мы их читаем в составе Священного Писания. Приход апостолов был приходом явного свидетельства Святого Духа.


В связи с этим вспоминаются наши современники, которые своей высокодуховной жизнью привлекают к себе очень многих людей. Например, к отцу Илие в Оптину пустынь, к отцу Кириллу (Павлову) в Троице-Сергиеву Лавру, к отцу Николаю (Гурьнову) на остров Залита люди толпами ездили, потому что в них чувствовалась великая благодать Божия! Жизнь их есть пришествие благодати Господа Иисуса Христа. Расскажу еще интересную историю, бывшую с патриархом Павлом Сербским. Несмотря на свой высокий сан, он продолжал аскетические подвиги, держался очень скромно и естественно. Он ходил по городу пешком, если и ездил, то на обычном транспорте, среди людской давки, был нестяжательным, питался так мало, как древние отцы-пустынники. Однажды к нему на прием пришла прихожанка. Разговаривая с ним, она увидела на ногах патриарха ботинки — старые, залатанные вручную. Про себя она подумала: «Какой позор нам, сербам, что патриарху приходится ходить в таком рванье. Неужто никто не может ему подарить новые ботинки?» А патриарх, увидев ее взгляд, тут же радостно произнес: «Посмотри, какие у меня хорошие ботиночки. Знаешь, где я их нашел? Шел к патриархии и вижу: около урны какой-то глупый человек выкинул великолепные ботинки, из очень хорошей кожи. Я их взял, зашил, почистил — их же еще много лет носить можно!» С этими же ботинками связана и другая история: пришла на прием к патриарху Павлу женщина и с волнением рассказала, что ночью ей явилась Богородица и велела передать деньги на ботинки патриарху. Сказав это, женщина протянула ему конверт. Патриарх Павел не растерялся и спросил: «Ты в какое время спать легла?» — «В одиннадцать часов вечера». «Знаешь, — говорит ей Святейший Павел, — я лег спать позже, около четырех утра, и мне тоже приснилась Богородица и сказала, что придет женщина, будет давать деньги на ботинки, но ты скажи, что она Меня неправильно поняла: она должна отдать эти деньги тому, кто в них действительно нуждается». Так денег и не взял. Приведу еще один случай из жизни патриарха Павла Сербского. Однажды, подходя к зданию патриархии, он увидел много стоявших у входа иномарок. Он спросил, чьи это машины. Узнав, что это приехали архиереи, улыбнулся и сказал: «Благодарение Господу Богу, что Он дал заповедь о нестяжательности, потому что если бы этой заповеди не было, представляете, на каких машинах они бы сейчас приехали?» Сказал с юмором, без осуждения. Эти примеры тоже взяты из реальной жизни, а имеют и духовный, и нравственный, и поучительный смысл — примеры из жизни людей, не обделённых благодатью!


Вернемся к тексту послания апостола Павла.


Он пишет, что надеялся «из Македонии же опять придти к вам; а вы проводили бы меня в Иудею» (2 Кор. 1; 16).


Такой план был у апостола. Но легкомысленно ли он поступил, не придя к ним? И апостол объясняет, что поступил так не как плотский человек. Здесь, говорит, на самом деле проявилось действо Духа Божия. Иоанн Златоуст высказывает интересную мысль: духовные люди поступают не так, как мирские люди, потому что духовные люди всегда руководимы Духом Святым.


«Человек плотский, то есть прикованный только к настоящему, в настоящем всегда живущий и не находящийся под влиянием Духа Божия, может пойти всюду и блуждать, где вздумает, напротив, служитель Духа Божия и им водимый и управляемый, не может всегда быть господином своей воли, завися от власти Духа» — разъясняет Иоанн Златоуст. Например, в Деяниях апостолов описано, как часто бывало, что «Когда апостолы намеревались идти вместе, Дух повелевал им идти в другое место» [21; Беседа 3].


Написав, «что я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то “да, да”, то “нет, нет”», апостол говорит, что он не предпринимает всех дел по плоти, а всегда исходит из духовных соображений. И делает это не потому, что дал слово. Кстати, слово свое надо исполнять. Но бывают случаи, когда нас вынуждают дать слово, говоря при этом: «Обещай, что ты так сделаешь». Иногда это принуждение идет вопреки заповедям. Здесь вопрос как раз в том, при каких условиях дано слово. Например, про Ирода Антипу мы говорим, что лучше бы ему не давать клятву, а уж если поклялся, то лучше было бы ему жизнь потерять, чем клятву исполнить. То есть, когда даешь слово, то опираться надо не на внешние обстоятельства, а на то, соответствует оно Божиему слову или нет. Объясню: если я пообещал что-то и это приведет к нарушению заповеди Божией, то я обязан нарушить обещание. Нельзя нарушать заповедей Господа!


Дальше идут такие слова апостола: «Верен Бог, что слово наше к вам не было то “да”, то “нет”. Ибо Сын Божий, Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был “да” и “нет”, но в Нем было “да”, — ибо все обетования Божии в Нём “да” и в Нем “аминь”, — в славу Божию, через нас» (2 Кор. 1; 18-20).


Здесь апостол говорит, что верен Бог, Который свидетель того, что он, апостол, ходит перед Ним. Эти слова апостола Павла указывают на то, что проповедь Бога в нем верна, ибо по-иному поступают духовные блудники. Иные проповедники, чтобы чем-то не уязвить слушателей, пропускают в своих речах много из того, что от истины, замалчивают важные и нужные вопросы.


И поэтому Златоуст говорит: «Здесь (апостол) прекрасно разрешает возникавшее возражение. “Если ты, — могли ему сказать, — обещавшись придти к нам, отложил намерение, нет ‘да да’ и ‘нет нет’, напротив, ты впоследствии переменишь прежде сказанное тобою, касательно твоего путешествия к нам, — то — горе нам! — не случилось ли того же и в самой проповеди”. Итак, чтобы этого не подумали и не смущались, он говорит: “Верен Бог, что слово наше к вам не было то “да”, то “нет””. “В проповеди, — говорит, — этого не было, а бывало это только в дороге и путешествиях. В проповеди наши и слова всегда верны и неизменны”, — “словом” же здесь называет он проповедь» [21; Беседа 3].


Разъясняя это, я могу сказать про себя: я и сейчас учу тому же, чему учил тринадцать лет назад. Например, все мои статьи я могу снова публиковать под своей же подписью. Я не менял своего мировоззрения. Оно у меня развивалось только в смысле большего познания тайны Божией. Но никогда я не «качался» из стороны в сторону. Так должно быть у любого христианина: он должен найти апостольскую веру, укорениться в ней, стать в ней свидетелем и потом уже только развиваться, познавая глубины этих тайн, а не колеблясь то туда, то сюда. Ведь некоторые считают, что человек должен то одну религию изучать, то другую. На самом деле это признак слабости — болезнь ума, которая приводит к гибели человека. Нет хуже ситуации, когда человека можно опровергнуть его же собственными словами. Апостол ведь говорит, что у них так не было, чтобы то «да», а то «нет». У них всегда была одна вера, и они проповедовали всегда одно и то же. Они не менялись. Точно так же, как неизменны откровения в Церкви, как неизменны они должны быть и в наших устах и в сердцах. Слово Божие не лжет! Именно поэтому, утверждает апостол, у него такая уверенность. Потому что Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у коринфян апостолом, Силуаном и Тимофеем, не был «да» и «нет», но в Нем было только «да», то есть опора проповеди — Христос, и Он неизменен!


Поэтому в другом случае апостол Павел сказал: «Христос вчера и днесь той же, и во веки» (Евр. 13; 8).


Христос Сам не меняется, и Он — гарант неизменности Церкви.


Он сказал: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16; 18).


Мне приходилось говорить на эту тему с протестантами. Я приводил им следующий довод: если вы, говорил я, утверждаете, что Христос — Бог, то вы обязаны войти в православную Церковь. Если же считаете, что Церковь полностью отступила от Бога, то, значит, вы должны отречься от Христа, как сказавшего неправду. Разве может Бог лгать? Его Слово истинно, Евангелие истинно — значит, Церковь с тех времен до сих пор существует неизменной! А протестантизм построен на огромном внутреннем противоречии.


Итак, апостол говорит, Сын Божий Иисус Христос, «проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем», не делался Он то «да», то «нет». Но в Нем было «да». Он всегда «да». Во Христе всегда утверждение.


Замечу, часто у нас православие воспринимается как некая борьба с ересями. Это не совсем так. Борьба с ересями — это борьба с возникающими болезнями. Но суть жизни человека не сводится к лечению заболеваний. Согласитесь, если бы наша жизнь сводилась только к посещениям поликлиники, то это была бы очень плохая жизнь. К счастью, у нас есть много других дел. Так вот, главное содержание Церкви — Христос говорит нам «да». Он — утверждение Церкви, Он дает жизнь Церкви. Когда мы с вами хотим узнать историю Церкви, нужно, прежде всего, прочитать Жития святых — это и есть настоящая история Церкви. История тех людей, кому в Церкви Бог сказал «да», кого сделал твердым и непоколебимым.


Велика сила Слова Бога. Что не является истинным, то не может быть названо Словом.


«Все обетования Божии в Нем “да” и в Нем “аминь”, — в славу Божию, через нас», — пишет апостол (2 Кор. 1; 20).


Во Христе воплотились все обетования и обещания Божии. Величайшие надежды человечества на спасение сбылись, когда пришел Христос. Поэтому наша радость — в прошлом. А что в будущем? Когда мы празднуем Пасху — праздник сбывшейся надежды — Господь Христос умер и воскрес, победив смерть. Это и есть наше «да», наша надежда, что Христос утвердил все обещания Божии. «В Нем “да” и в Нем “аминь”». «Аминь» значит «да будет так». В Апокалипсисе святой Иоанн Богослов говорит, что одно из имен Христа Аминь — Это Тот, Кто говорит «да будет так» вселенной. Он говорил «аминь» в начале мира — Он говорил: «Да будет свет», «да будет твердь», «да будут светила на тверди небесной» (Быт. 1; 3, 6, 14).


Он же Тот, Кто скажет миру «Аминь» в конце — «да будет так», время закончилось… Он запечатает Собой мир, как запечатал его древнюю историю. Введя Бога во плоти в земную историю, Он нас сделал причастниками божественной жизни. Христос неизменяем, как неизменяема в добре и Святая Церковь.


Златоуст поэтому и говорит, что «обетования Божии непременно сбудутся, поскольку и существование и исполнение их зависит от Бога, а не от человека» [21; Беседа 2].


Много обещаний содержит проповедь евангельская, и апостолы много обещали в своих проповедях. Они говорили о воскресении, о вознесении, о нетлении, о великих благах и неизреченных наградах. Эти обетования апостол называет непреложными, в них не было и «да» и «нет», так же как в его словах не могло быть иногда истинно, а иногда ложно.


«Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог» (2 Кор. 1; 21).


Сейчас можно слышать по поводу Церкви следующие рассуждения: конечно, Христос неизменный, но мы-то изменяемся, мы-то можем упасть. Где же гарантия, что Церковь не погибнет, если она состоит из грешных людей, которые все могут отпасть от Бога? Сектанты же говорят, что вся Церковь уже давно отпала от Бога, остались только единицы, и их никто не видит, — Церковь невидимая, заблудившаяся в веках. На это мы отвечаем, что гарантией нашей уверенности является Бог. Нас в вере хранит Он — «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас». Или можно сказать: сделавший нас прочными во Христе, соединивший нас со Христом — это Бог. Бог Отец хранит Свою Церковь в веках, хранит каждого из нас, лишь бы человек не взбунтовался против Бога, лишь бы он не вышел из Церкви, не восстал против откровения Божия. Хорошо сказал патриарх Сергий (Страгородский), что Господь хранит Церковь и управляет ею двояким образом. Главное, чем управляется Церковь, — это власть епископов — преемников апостолов, которым помогают пресвитеры и дьяконы. Это гарант верности Церкви дару Пятидесятницы, Святого Духа, Который передается через рукоположение и святое Миропомазание. Именно в этом залог того, что Церковь не распадется. Помню, как-то обсуждал я со своими друзьями вопрос миссионерства: у кого эффективней миссия — у православных или у сектантов? В некотором смысле, православному миссионеру тяжелее. Потому что ему, чтобы миссионерствовать, необходимо заручиться поддержкой епископа, решить вопрос о назначении на место священника. У протестантов всё гораздо проще: создал общину, обучил их — и пошел дальше. Ни у кого брать благословения не надо. Обсуждая этот вопрос далее, мы пришли к очень интересному выводу: в свободе протестантизма скрыта возможность раздробления, потому что, когда нет власти над общиной — епископского управления, — тогда нет преемственности, хотя бы административной. Здесь даже речь не идет про общение со Святым Духом — о главном, что держит Церковь. Поэтому всё разваливается, расползается, как гнилая ткань под пальцами. И это еще не всё. Кроме административного управления, которое принадлежит апостольской иерархии, в Церкви существует пророческое служение особых избранников Божиих. Это могут быть и епископы, каким был Афанасий Великий, и могут быть пресвитеры, монахи. Некоторые из них иногда, в критической ситуации, Богом поднимаются для защиты Церкви, например, Афанасий Великий, когда он встал против всего мира, преподобный Максим Исповедник, когда он один отстаивал православие, или когда святые женщины проповедовали Христа, как, например, святая Нина, которая пошла и обратила в православие целый народ грузинский. Всё это люди, которых можно назвать людьми, облеченными особыми дарами Духа Святого. Те люди, которые обладают особой харизмой, особым даром напоминать Церкви о ее сущности не от мира сего. Задача епископа — держать порядок в Церкви. Задача тех людей, кого Господь отметил, — оживлять Церковь, напоминать, что ее родина на небе, чтобы она слишком к земле «не прилипала», иначе Церковь забудет, зачем она здесь живет. И, раз эти дары пришли от одного Бога, они не должны вступать в конфликт. В истории Церкви были случаи, когда Бог очень быстро устранял возникшие конфликты. Тогда и лжеепископа лишали сана, и священника извергали из лона Церкви.


История знает примеры, когда во имя чистоты православия верующие восставали против унии. Это были люди, которые боролись не против иерархии церковной, а за нее. Одно дело, бороться против церковной иерархии, потому что «попы на мерседесах носятся» — другое дело, сказать, что Церковь Христова чиста и непорочна, но в ней есть церковники-грешники. Некоторые в иерархии забыли Бога: им надо помочь вернуться ко Христу — словами ревностной, горячей любви к Богу и к ним самим. И как по-разному вели себя люди в таких ситуациях. К примеру, из уст святого Максима Исповедника ни разу не было произнесено ни одного слова проклятия, несмотря на то, что ему за обличение ереси были усечены правая рука и язык. И совершенно по-другому вел себя протопоп Аввакум, который в письме к царю писал, что, если бы ему дали топор, то он порубил бы на куски проклятого Никона. На этих примерах ясно видна духовная разница этих двух борцов за веру. В одном случае, человек спокойно, твердо стоит за абсолютную истину, при этом полон любви. В другом случае, человек ожесточен до озлобления. А почитайте послания Марка Эфесского. Они полны любви и к обычным заблуждающимся овцам Христовым, и даже к униатам. Он исходил из любви, которая стояла на истине.


Поэтому и сказано у апостола: «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог» (2 Кор. 1; 21). Одно делает Отец и Сын, когда говорит об утверждении во Христе и в Боге. Кого утверждает Сын — того утверждает и Отец. Дает Дух Отец — даёт и Сын, ибо от каждого из Них дан Дух Святой. Как говорит о том апостол Павел в Послании к  Римлянам: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8; 9). Когда он говорит о совершенствовании человека, упоминает о Святой Троице, ибо вся полнота совершенства — в Святой Троице. Дар Святого Духа исходит от Отца и Сына через Святого Духа к людям. Поэтому здесь апостол и говорит: утверждает во Христе, Сын в Себе Самом утверждает, и утверждает во Христе Бог, и Он помазывает нас. Что же это за такое: помазание? Это помазание Святого Духа, которое мы с вами получили в миропомазании сразу после Крещения — печать дара Духа Святого. Эта печать Святого Духа входит в нас и дается она не священником, а Богом Отцом. Бог Отец помазывает, запечатывает, укрепляет нас во Христе, делая нас собственностью Божией и непоколебимыми в добре. В этом и есть дело Бога Отца и Сына и Святого Духа. Поэтому и говорит здесь апостол: «Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши» (2 Кор. 1; 22).


Вот, собственно, смысл таинства миропомазания — печать Дара Духа Святого. Здесь говорится, конечно же, о помазании во время совершения Таинства Крещения.


О том, почему нам дается это помазание, говорит Иоанн Златоуст: «После этого договора, отречения и соединения, после того как ты, исповедав эту власть, через глаголы языка соединился с Христом… помазывает иерей на челе миром духовным» [20; Огласительные слова, 2].


После отречения от дьявола и сочетания со Христом, человек становится Своим Ему и ничего общего не имеет с тем, другим. После этого человек получает печать — начертанный иереем на челе крест. И тот, другой, то есть дьявол, завидев это, становится еще более свирепым, ибо он не ведает стыда и желает броситься на самое лицо, иерей, изображая помазанием крест, сдержит всё его безумие. Дьявол хочет броситься на человека, но уже не может прямо взглянуть на лицо человека и, видя исходящие оттуда лучи, ослепленный отступает. Крест изображается через помазание, помазанием же служат одновременно елей и  миро: миро передается душе как невесте, елей — как борцу против зла.


Свидетельством того, что не человек, но Сам Бог помазывает нас руками иерея, являются слова Павла: «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас» (2 Кор. 1; 21—22).


Почему мы запечатаны? Это как бы печать пастуха — великий пастух Бог Отец запечатывает Своих овец.


«Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его» (Пс. 94; 7). Помните эти потрясающие слова Псалтири? Что означают слова «овцы руки Его»? Представьте: большое стадо — как определить, где твоя овца, а где нет? Пастух — хозяин — подходит к овце, гладит ее по шерсти и под ней нащупывает выжженное тавро, по которому и узнает свою овцу. Он вытаскивает ее и говорит: «Это Моя». Дальше — следующая, говорит: «Не Моя». И так далее.


В другом псалме говорится, что Господь — Бог наш, и мы, как овцы на пастбище Его, овцы, которых Он пасет (Пс. 99; 3). Псалом говорит, что мы кормимся Богом Отцом. Господь Бог Отец рукою водит, Он ощупывает, определяет: мы — Его собственные? Бог Отец руководит Церковью, Он ведет нас.


«И дал залог Духа в сердца наши» (2 Кор. 1; 22).


Что значит «залог Духа»? То есть нам дан залог Святого Духа в знак того, что потом будет и награда. И, если мы сохраним его, не растранжирим, то, когда придет время расплаты, мы предъявим его и скажем: залог мы сохранили, хотим получить и полное наследство. Печать Святого Духа, данная миропомазанием, является задатком будущего Царства.


Поэтому Златоуст и говорит: «Если Он даровал уже начало и основание, корень и источник благ, то есть истинное познание о Нём и причастие Святого Духа, то как же Он не даст тех благ, которые проистекают отсюда? Подлинно, если и настоящие блага, которыми пользуемся, даны ради тех, которых ожидаем еще, то тем более даровавший эти блага дарует и ожидаемые» [21; Беседа 3].


То есть, если Он дал нам Святого Духа сейчас, то тем более даст нам ожидаемые дары в будущем. В этом наша надежда! И в этом проявляется таинство Троицы, поскольку крестились мы во имя Троицы. Во всём, чтобы мы ни делали, таинство Святой Троицы сохранено! Во всём — Отец и Сын и Святой Дух! Одно действие, одно освящение — Бог, Который помазал, Господь запечатлел и наполнил сердце Духом Святым. Действие Троицы совершилось тогда, когда совершилось помазание!


И дальше апостол говорит: «Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды» (2 Кор. 1; 23—24).


Апостол объясняет, почему он не приходит к коринфянам, призывая в свидетели Бога. Он щадил коринфян, поэтому и не приходил в Коринф. Если бы пришел раньше, то должен был бы проявить свою власть и осудить за те безобразия в приходе, которые они не исправили. Так что причина в них. Ради них он нарушил слово и задержался. Но это не значит, что апостолы имеют власть над верой коринфян. Вера есть действие по необходимости, но свободной воли. Апостол хочет «споспешествовать радости» их. Апостол специально приходит, чтобы у коринфян была радость. Как обычно, апостол Павел здесь проявляет смирение. По этому принципу святые апостолы жили всегда.


Феодорит Кирский так говорит о словах апостола Павла: «Так выразился апостол как бы из предосторожности. Поелику некоторые, вероятно, говорили: “Что же это? Для того ли мы уверовали, чтобы принять на себя рабство, чтобы наказывал ты нас властительски?” — то по необходимости присовокупил: сказал это я не как властвующий над вами, но как споспешник духовного вашего веселия: “верою бо стоите”» [9].


Апостол Павел говорит, что не для того он так сказал, чтобы показать свою власть над коринфянами, а чтобы они уверовали для радости, и власть апостолов служит для их радости. Это очень важный принцип церковный власти. Для чего мы послушны духовникам? Для того чтобы научиться Христовой радости! Если человек не учится Христовой радости, то зря он к духовнику ходит. Какой смысл? Если он не учится радоваться в Господе, если он ходит и всё время унывает, какой смысл его общения с духовником? Однажды Варсонофий Оптинский, когда еще в миру был полковником, посетил Оптину пустынь. И, уезжая, решил преподобному Иосифу, старцу, сказать, что чувствует свое недостоинство, что печалится и жалеет, что он такой грешный человек. Преподобный Иосиф всполошился и говорит: «Да что вы, что вы! Бес на вас напал! Приберегитесь! Это явно дьявол на вас нападает: отсюда никто неутешным не уезжает, вам нужно остаться. Вам нужно успокоиться. Надо в радости отсюда уезжать. А то, ишь ты! Унылым уезжать!» Нельзя бывать в таких святых местах и не получать духовной радости. Не положено нам быть печальными — учиться нам надо Христовой радости! Но она доступна только тем, кому Бог простил грехи. Давайте будем, благодаря нашим духовникам, учиться Христовой радости. Да поможет нам в этом Господь.


Тайна свободного выбора

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 2-3 главы (часть 9)


Тайна свободного выбора

Почему Бог говорит одно, а люди — иное?


Готов простить и принять


На тебя смотрит Бог!


Христианство не только сердечно, но и логично


Противопоставление Ветхого и Нового Заветов


Где Дух Господень — там свобода

Почему Бог говорит одно, а люди — иное?

«Итак, я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением. Ибо если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною? Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас. От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам. Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтобы не сказать много, — и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью. И потому прошу вас оказать ему любовь. Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны. А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова, чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы» (2 Кор. 2; 1—11).

В прошлый раз апостол Павел рассказывал, почему он задержался, не пришел сразу же, и затем он говорит, почему он настолько жестко написал Первое послание к Коринфянам. Действительно Первое послание к Коринфянам — послание очень жесткое. Там апостол Павел от коринфян фактически живого места не оставил: обвинил, что они блуд, разврат терпят, в Воскресение не верят, на вечере Господней пьянствуют, бедных обижают, что у них безобразие с даром языков происходит, что они к идолослужению спокойно относятся…

Но апостол говорит: «Я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением» (2 Кор. 2; 1), другими словами: «Я не хочу прийти и опять устроить у вас судилище. Я не радуюсь: мне не нравится вас ругать, не нравится вас судить. Да, я имею такую власть, и я применяю ее без всякого стеснения там, где это необходимо, но применяю со скорбью. Потому что лучше бы мне награждать христиан, чем наказывать, лучше мне проявлять любовь Господню к вам, чем проявлять к вам Божию справедливость».

«Ибо если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною?» (2 Кор. 2; 2), то есть: «Хотя я вас опечалил, но не для того чтобы вы просто опечалились, а для того чтобы вы исправились. Я вас опечалил, потому что сначала я сам опечалился, — говорит апостол. — Вы сами меня ударили в самое сердце».

Ведь для пастыря нет большей беды, чем когда он видит, что прихожане, члены Церкви, которую он возглавляет, отступают от Бога, что они склочничают, ненавидят, злобятся. Это как удар в сердце для священника, тем более для апостола Павла, переполненного любовью. Для него, конечно, было крайне болезненно, что его духовные дети впали в такое страшное состояние.

Он говорит: «Я огорчил вас, потому как кто может меня развеселить, если только не вы — те, кого я огорчил. Если я скорби доставляю вам тем, что не прибываю к вам лично, но отсылаю послания, то пускай делается скорбь! Она — лекарство. Принявший скорбь исправляется и, исправившись, будет веселить меня. И это мое веселие будет отражаться опять на вас».

Видите, какая связь между пастырем и паствой! Грех паствы больно ударяет в пастыря. Пастырь печалится, наказывает пасомого, для того чтобы тот исправился и сам возвеселился этим исправлением, и пастырь тоже возвеселился — эта радость опять бы вернулась к пастырю. Всё время идут как бы лучики между двумя зеркалами, идет постоянное взаимообщение. Это истинное апостольское пастырство, необходимое во всех церквах! Потому что если нет такого общения между паствой и пастырями, паства разбегается. Где священников поймать невозможно, там нет прихода — там проход, там нет прихожан — там прохожане. Если священнику не больно, что его духовные чада уходят в секту, если ему не больно, что его духовное чадо блудит или ворует, или обижается, или клевещет, — это знак: такой священник по духу не есть истинный преемник святых апостолов. Это недопустимо. Но и пастве нельзя делать больно священству. Здесь очень важно, что священник, если он настоящий священник, сердцем, действительно, связан с паствой. К сожалению, многие наши христиане забыли слова апостола Павла, который говорит: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно» (Евр. 13; 17).

Или, если буквально взять из греческого текста: «не стоня от вас, потому что это вам не полезно». А часто паства ведет себя так, что доводит священника, как Коринфская Церковь фактически довела апостола Павла. Поэтому он и говорит: «Я и не приходил, потому что меня можете обрадовать только вы, которые меня огорчили».

«Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас» (2 Кор. 2; 3).

«Были огромные неисправности. Я надеюсь прийти и обрадоваться, что всё исправилось. Потому что на самом деле у нас есть великая радость в Церкви — у нас есть Таинство Покаяния, Таинство исправления». Представьте, если бы Таинства этого не было! Тогда бы и паства, и пастырь умерли бы от тоски. Представьте себе пастыря, который не может ничем помочь упавшему. Он может поддерживать людей, чтобы они не упали, но если человек упал — то уже всё… Как у мусульман: у них нет никакой возможности, чтобы человек исцелился от греха. Поэтому там невозможно никакого пастырства. У нас же, напротив, если человек может встать, может исправиться, то это будет наградой и радостью для христианина, самой настоящей наградой и радостью.

Поэтому апостол здесь говорит: «Моя радость есть радость и для всех вас» (2 Кор. 2; 3).

Апостол говорит: «Я рассчитываю, что вы будете стараться оказать радость лично мне». Весьма интересно, что если мы обратимся к опыту протестантизма и особенно сектантства, всегда акцент ставится только на Христа. На днях я был в Саратове, встречался с пятидесятниками, баптистами, с пастырями и епископом Саратовским, и я им рассказал, что у нас в церкви мы, действительно, все вместе: мы радуемся о Господе, мы радуемся о святых ангелах, мы благодарим ангелов за помощь, мы их хвалим, мы их просим, мы просим святых, они нам помогают, подкрепляют… Все — вместе, все — единое целое, все — один организм. А они говорят: «У нас один Христос!» Павел призывает христиан не только ради Христа, но и ради их любви к нему, Павлу, исправляться. Например, человек согрешит, а я буду говорить: «Ради меня ты можешь измениться?» И если человек изменится, это будет и мне радость, и самому изменившемуся человеку радость. Это и есть душевное, духовное общение — проявление единого характера Церкви. Церковь, действительно, единое тело, в котором нет отделенных членов, где все люди и радуются вместе, и ликуют, и плачут, где нет разобщенных интересов. Как раз такое представление и было у апостола Павла!

Здесь Златоуст добавляет: «Ибо я знаю, что вы и сами будете скорбеть, увидев меня скорбящим» [22].

Представьте себе нормальный приход, где священник общается с паствой, где он доступен, переживает за людей. Но вот представьте: приходит священник — и вдруг он расстроен. Как вы думаете, прихожанам приятно будет? Прихожанам тоже станет плохо. Видите, апостол говорит, что у него с общиной были постоянная связь и взаимопереживание. Апостол Павел не щадил своего сердца. Многие люди боятся переживать за другого человека, боятся вместе с другим печалиться, боятся с другим радоваться, поэтому они превращаются в разлетевшийся горох. Они никак не связаны между собой и разлетаются в разные стороны. А те, кто умеет сопереживать, умеет ради другого человека изменить свою жизнь, такие люди становятся живыми членами Тела Христова. Это очень важные слова апостола! Несмотря на то, что они сказаны по конкретному поводу, эти слова настраивают нас на нормальную жизнь именно в церквах, в общинах, чтобы нам избежать гибельного разделения. Апостол же дал нам урок, как должно поступать.

«От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами» (2 Кор. 2; 4).

Иными словами: «Из многого угнетения и из стеснения сердца я написал вам через пролитые слезы, не чтобы вы были опечалены, но чтобы вы узнали любовь, которую я имею к вам».

«Не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам» (2 Кор. 2; 4).

Насколько это не похоже на рационализм, не похоже на инструктаж: «Я даю вам инструкции, извольте выполнить, а потом отчитаться о проделанной работе». Насколько не похоже на организацию коммерческой работы: приказы, исполнения и так далее. Нет, у апостола именно сердечное отношение: сердце свое он открывает для прихожан, для своей Церкви, а Церковь должна откликаться. В беде ли, в радости ли, в горе ли — во всем есть такое сердечное переживание. Заметьте, апостол не стесняется об этом говорить. У нас люди стесняются — это именно русская черта, не вообще христианская, а именно русская! — сильных чувств. С одной стороны, это хорошо, что человек не привык выливать свою внутреннюю помойку на окружающих. Но при этом люди часто становятся бесчувственными. А апостол не стесняется! Он говорит: «Я плакал, когда писал вам», — чтобы растопить лед сердца!

Христианство — это ведь не только рационализм. Вы знаете, что я рационалист, потому что я считаю христианство полностью логичным. Но оно не только логично, оно еще и сердечно. И то и другое. Одно без другого работать не может. Не будет логики — захлестнут эмоции. Не будет эмоций — христианство превратится в мертвый набор пустых слов. И здесь как раз апостол говорит, что Первое Послание к Коринфянам — оплаканное. Будете еще раз читать Послание к Коринфянам, представьте себе, как оно могло выглядеть: текст, книжечку такую, свиток, весь заляпанный слезами, залитый слезными потоками. «С многими слезами я писал вам это, для того чтобы вы обрадовали меня».


Как замечательно комментирует Златоуст: «Какая душа может быть нежнее и чадолюбивее сей, которая так говорит? Апостол не только не менее, напротив, еще гораздо более скорбел о согрешивших, нежели сколько скорбели сами согрешившие» [2].


Сколько я видел истинных пастырей, они, действительно, больше плакали о своих оступившихся духовных чадах, чем сами согрешившие плакали! «…Ибо не просто говорит: от печали, но от многия печали; не слезами только, но многими слезами, и от туги сердца, то есть я был задушаем и подавляем печалию, и, не могши далее переносить давления от этого облака печали, я решился писать к вам, — не для того, впрочем, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам» [22].

Жизнь у апостола была нелегкой. Многие читают Жития святых, Жития апостолов и думают: «Всё время одни чудеса, все только радуются, на крылышках порхают!» У апостола совсем не так. Он погружается в глубокую печаль, когда видит, что обращал людей, крестил их, просвещал, но люди все равно бесчинствуют!

«Таким образом, апостол, хотя и с гневом говорил, но сей гнев происходил от великой любви и скорби. Ибо, и пиша послание, говорит, я скорбел и страдал не о том только, что вы согрешили, но и о том, что я поставлен был в необходимость огорчить вас, и все это от любви, — подобно отцу, который, будучи поставлен в необходимость отсекать и прижигать гнилые члены у любимого сына, вдвойне страждет, и от представления болезни сына, и от необходимости самому отсекать больные члены. Посему то, что вы почитаете признаком недоброжелательства к вам, служит признаком величайшей к вам любви» [22].


Когда настоящий пастырь ругает, это происходит не оттого, что он злобный хам, а потому что ему просто бывает больно, что люди так себя ведут.


«Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтобы не сказать много, — и всех вас» (2 Кор. 2; 5).


Как это следует понимать? А так: «Если кто и принес мне печаль, то он не только меня опечалил, но опечалил на самом деле всех вас». Теперь апостол указывает на главного виновника, к которому он сейчас и приходит. Он приходит к тому человеку, которого отлучил от Церкви. В Первом послании к Коринфянам апостол Павел властью своей, еще находясь в Ефесе, письмом отлучил от Церкви кровосмесника, который жил со своей мачехой как с женой. И апостол говорит: «Он не меня опечалил, он всех вас опечалил». Дальше апостол приходит к этому самому человеку, к этому грешнику. Он не говорит: «Больше с ним не общайтесь». Нет! Он говорит: «Достаточно наказания такого, которое получено от многих. Достаточно епитимьи, которая от многих была дана».


«Для такого довольно сего наказания от многих» (2 Кор. 2; 6).


«Узнав о том, что человек согрешил, впав в грех кровосмешения, я скорбел. Мне было страшно больно, что человек согрешил, и мне было страшно больно, что вы его спокойно терпите. Но я узнал, что вы скорбели не меньше меня, и радует меня, что он при этом не сломался, что он воспринял это как епитимью, как наказание, которое лечит человека». Здесь весьма кстати библейское упоминание слова «епитимья», то есть наказание, которое в случае смертных грехов священник накладывает на человека: оно обязательно для выполнения — это необходимо для спасения души. Это наказание всегда налагается именно тем, кто опекает человека, и обязательно на определенный срок. Безразмерной епитимьи не бывает. Бывает отлучение от причастия. Фактически на каждой исповеди приходится того или другого человека отлучать от причастия из-за неисправленных смертных грехов. Бывают какие-то молитвенные правила, бывают обязательные милостыни или еще какие-то дела, связанные с преодолением греха. Епитимья — такое наказание, которое одновременно является и лечением. Поэтому епитимья у нас, в Православной Церкви, и называется «лечением от греха»!


Апостол говорит: «Желаю, чтоб и вы, как скорбели вместе со мной из-за него, так вошли и в соучастие радости моей из-за него же. Писал я строго, да познаете любовь мою, имея в мысли явить сию любовь к согрешившему, если покается». И здесь добавляет Феофан Затворник: «Все грехи, совершенные до крещения, омываются крещением и прощаются даром. Грехи же по крещении требуют очистительного наказания. Требовалось оно и для коринфского грешника» [22].


Зачем это нужно? Для того, чтобы человек привычку к греху вырвал из своего сердца! Почему смертный грех после крещения нуждается в наказании? Не потому, что этого требует правда Божия. Правда Божия требует наказания для любого грешника, но покаяние смывает, очищает кровью Господней все грехи. К этой цели и приводит епитимья. Для того она, собственно, и нужна, а не для того, чтобы отработкой загладить вину. Помните, как произошло отлучение кровосмесника? Апостол Павел прислал послание, на собрании в воскресный день это послание было зачитано, и вся Церковь отлучила от себя кровосмесника. Публично! Причем здесь есть общее правило, которое исполняется до сих пор: епитимьи даются сначала со всей строгостью, а потом их длительность зависит от покаяния. Приходит ко мне человек и говорит: «Я живу в блуде». «Знаешь, по правилам Церкви семь лет отлучения от причастия положено». По правилам Церкви, если человек живет в гражданском браке — в блудном сожительстве, — полагается отлучать от причастия на семь лет. Это церковное правило. За гомосексуализм и прелюбодеяние — пятнадцать лет отлучения от причастия. За аборт — десять лет отлучения от причастия. И потом, в зависимости от меры покаяния, епитимья соответственно уменьшается. Видите, епитимья — не какое-то юридическое наказание, а указание на тяжесть греха и проверка желания раскаяться. Поэтому, конечно же, недопустимо (знаете, как бывает) шантажировать, скандалы закатывать: «Да как вы смеете?! Вы не хотите войти в мое положение! Меня не допускают до причастия!...» Отговорки в таких случаях не работают. У священников есть власть не только прощать, но есть и власть запрещать, то есть связывать, вязать. Эта власть принадлежит нам по праву Святого Духа, которое дано нам в рукоположении, по праву Христа Спасителя. Священник может так связать, что человек будет связан на Небе. Есть власть прощать грехи — и не прощать грехи! Заметьте, что никто не может эту власть отменить.


И здесь Златоуст говорит: «Не говорит: впадшему в блудодеяние, но, опять также как и в первом послании, таковому» [22].


Кстати, за такое кровосмешение полагается двадцать лет отлучения от причастия. Апостол не хочет напоминать о грехе, который был оплакан. Очень важный принцип: христиане не вспоминают исповеданный и прощеный грех. К сожалению, часто приходится видеть людей, которые неоднократно приходят на исповедь и неоднократно каются в одном и том же грехе. Странно и неправильно, когда люди говорят: «Я до конца жизни на исповеди про аборты буду каяться». Нельзя этого делать! Это неверие в Кровь Господню. Если священник простил, значит, это прощено и на Небе!

Готов простить и принять

Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Тогда говорил так по отвращению от соделанного греха, а здесь по снисхождению к согрешившему. Посему же здесь не упоминает он и о содеянном грехе, ибо время уже было защитить виновного» [22].


Это опять напоминание о библейских принципах отношений между пастырем и паствой. Впадший в грех, пасомый всё равно остается дорогим для пастыря. Даже если человек впал в тяжелый грех, его держат до самого последнего момента, до предела. Да, отсекают от тела Церкви, да, отлучают от Причастия, но всё равно Церковь заботится о его покаянии до самого конца. Исключения бывают крайне редко. Фактически всегда Церковь зовет всех людей к покаянию. Церковь не звала к покаянию только в случае, если человек становился врагом Церкви, как, например, Юлиан Отступник — бывший христианин, даже бывший чтец, отрекшийся от Бога и начавший гнать Церковь Божию. Так, Ленина Церковь к покаянию не призывала — из-за бессмысленности этого. Но пока есть возможность покаяться, Церковь старается бороться за человека.


«Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью» (2 Кор. 2; 6).


Апостол боится, как бы человек от долгого отлучения не погрузился в чрезмерную печаль. Таким образом, нам показаны пастырские границы для священника. С одной стороны, нельзя снисходить к греху, пока он не прекращен и человек не желает его прекращать. Тут должна быть максимальная жесткость. Пускай тебя ругают, пускай кричат, что ты грубый священник и еще как угодно называют, здесь необходима резкость, как и апостол резко отрезает грех. Но, с другой стороны, необходима мягкость к согрешившему. Очень важно и то и другое. Не «или — или», а и то и другое. Именно такой опыт пастырства дает нам апостол Павел. Почему апостол говорит: «Дабы он не был поглощен чрезмерною печалью»? Если согрешивший впадет в отчаяние, то, как Иуда, покончит с собой. Апостол боится этого.


И Златоуст говорит: «Что же значит: пожерт будет? [дабы он не был поглощен] — Или то, что таковый может сделать то же, что сделал Иуда, или что он в образе жизни может сделать хуже. Ибо хотя, говорит, он и не таков, чтобы не мог более переносить мучений продолжительного наказания, но, потеряв терпение и надежду, легко может посягнуть на свою жизнь или предаться большему нечестию. Посему нам должно быть осмотрительными, чтобы рана не сделалась жесточае и опаснее и чтобы неумеренностию в наказании не погубить и того, что уже сделали доброго» [22].


Таким образом, апостол прямо показывает эти принципы Господни.


«И потому прошу вас оказать ему любовь. Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны» (2 Кор. 2; 8—9).


Апостол говорит: «Я требую, чтобы вы подтвердили свою любовь к нему, показали, что вы любите его и возвращаете к себе, что вы не забыли его, не забросили его, что он не является для вас каким-то отребьем, что он не враг ваш». Во всех случаях, кроме вражды против Церкви, мы не должны относиться к согрешившему как к врагу. Кто сражается с Церковью, с тем Церковь не может не бороться. Но если нет вражды против Церкви, а есть грех, против Церкви сделанный, внутри Церкви, такого человека нужно любить и стараться вернуть.


Как апостол Павел в другом месте говорит: «Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его. Но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата» (2 Фес. 3; 14—15).


«Говоря сие, апостол опять усвояет коринфянам добродетель очень высокую. Те самые, которые прежде показали такую любовь к своему собрату и так защищали его, что гордились сим, после такое возымели к нему отвращение, что Павлу великого стоило труда заставить их принять виновного в прежнюю любовь. Вот похвальное качество в учениках, вот совершенство в учителе: когда ученики так послушны, а учитель таких послушных образует учеников! Ибо никого не должно ни безрассудно любить, ни отвращаться без причины. Если б и ныне так было, то согрешающие не были бы так равнодушны и нечувствительны к своим грехам (святой Златоуст)» [22].


«Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всём ли вы послушны. А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова» (2 Кор. 2; 9—10).


«Я проверить хотел вас, поэтому если вы готовы его простить, то я тем более готов. Я уже прощаю его сам, но не просто от себя, как меня оскорбившего, а от лица Иисуса Христа, потому что я обладаю Его властью». Священник тоже прощает не сам, а от лица Господа Иисуса Христа. Помните, говорится: «Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами своего человеколюбия да простит ти чадо, и аз недостойный иерей Его властию мне данною прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих» [23].


Мы, священники, прощаем от лица Христа как Его посланники, Его поручители, Его представители. Поэтому не работают рассказы: «Как он смеет прощать грехи, когда он сам грешник!» Грешник за свои грехи даст ответ Богу. Но прощает священник не от себя, а от лица Иисуса Христа. Поэтому и апостол говорит: «Я прощаю его. Как вы простили, так и я прощаю, от лица Христа». Здесь он показывает свою власть разрешать грех, отпускать грехи.


«Чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы» (2 Кор. 2; 11).


Буквально: «Чтобы не облихоимствовал сатана, не обворовал». Сатана может обворовать человека, он хочет похитить человека, сожрать его. Для Библии существуют в мире только две области, два государства: царство сатаны и Царство Божие. Царство Божие на земле — это Церковь. За ее границами ходит дьявол. И кто покидает церковь, тот может быть сожран сатаной. Поэтому апостол Павел, отлучив от церкви кровосмесника, боится, чтобы дьявол не сожрал его. Он говорит: «Я не хочу, чтобы он был сожран сатаной». Почему он так говорит? Если мы закроем глаза из-за своей ревности на дьявола и брата сожрет сатана, то, конечно, нам это на пользу не пойдет. Мы все будем обкрадены, потому что потеря одного человека — это потеря всех, поэтому для Церкви отлучение — явление редкое. Я, например, знаю, что в Московской церкви Христа отлучают по любому поводу; и в сектантских собраниях: чуть что — сразу отлучают. А Церковь отлучает, предает анафеме крайне редко: не более трех-четырех случаев за много десятилетий, потому что Церковь боится навсегда потерять человека. Церви дорог каждый человек! Именно поэтому Церковь не старается поломать людей вокруг, она призвана подражать Спасову чадолюбию. У нас не отлучают, но отпускают — в надежде, что человек вернется.


Как действует сатана? Об этом говорит апостол Павел.


«Он не всегда прямо худое внушает, но нередко и доброе, только цель у него всегда одна — наша погибель вечная. В настоящем случае он мог коринфянам внушать: как можно терпеть такого? Вы язык свят, люди обновления; место ли ему быть среди вас? Гоните его прочь. А ему другие речи мог говорить: пропал уже ты; нет тебе спасения! Брось их; видишь, какие они? Ступай опять к язычникам и живи себе как душе угодно» [22].


Дьявол всегда вдвойне работает. Христианам запрещено отрицательно относиться к раскаявшимся грешникам. Поэтому у нас в Церкви есть и гомосексуалисты покаявшиеся, и прелюбодеи покаявшиеся, и убийцы покаявшиеся, и еретики покаявшиеся, и сатанисты покаявшиеся. Господь всех призывает при условии покаяния. А сатана, наоборот, хочет выгнать. Через что? Через ревность. Ревность к «чистоте». Чистота веры, чистота церкви должна быть! Кто ее внушает? Дьявол. Апостол говорит: «Нам не безызвестны замыслы сатаны! Он под лозунгом чистоты Церкви изгоняет из нее людей, лишает их надежды на спасение». А сейчас разве не так? Кто у нас больше всех кричит, что Церковь должна быть чиста, что из нее надо повыгонять всех нечистых? Те, кто вдохновлены дьяволом! Люди, которые больше всех кричат о ревности к Православию, при этом они никого не любят. Чей дух явно говорит в них? Истинная ревность к Православию должна приводить к увеличению любви, а не к уменьшению. Ведь Бог наш — Бог любви, а не Бог ненависти. Истина и любовь нераздельны!


Любовь «не радуется неправде, а сорадуется истине» (1 Кор. 13; 6), — говорит апостол Павел. Поэтому лозунг: «Давайте будем бороться за чистоту Православия, истребляя всех» или, как поется в одной известной песне: «Мы врага настигнем по его же следу / И порвем на клочья, Господа хваля, Куликово поле — Русская победа, Куликово поле — Русская земля». Такие мысли происходят от сатаны. Именно дьявол поет свою мнимо хорошую песню, чтобы загубить как можно больше людей: ввести в отчаяние одних, а других сделать жестокими, чуждыми Церкви Божией. Не случайно те люди, которые слушаются голоса сатаны, с одной стороны, сами не каются, теряют способность к покаянию, отпадают от Церкви и, с другой стороны, преисполняются ненавистью, с ними фактически невозможно разговаривать. Они везде видят какого-нибудь заговорщика «жидомасона проклятого», врага или еще кого-то. Такое представление, конечно, чуждо Святому Евангелию и порождено дьяволом.


Апостол говорит: «Чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы» (2 Кор. 2; 11).


Смотрите, как получается: апостол знает замыслы сатаны, а сатана замыслов апостола не знает. Кто больше? Конечно, апостол! Апостол знает — а сатана нет. Почему Церковь всё время больше говорит о Боге, чем о дьяволе? Почему вне Церкви больше говорят о дьяволе, чем о Боге? Здесь прямая взаимосвязь — Бог больше дьявола.


«Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Ин. 4; 4), — говорит апостол Иоанн Богослов.


Именно поэтому мы должны быть зачарованы Христом, а не злыми чарами сатаны. Мы должны смотреть на Господа, а не на врага.


Златоуст так говорит: «Апостол поставляет на вид коринфян общий для всех вред в случае их непослушания, ибо говорит: да не обидими будем от сатаны. Здесь он очень кстати назвал сатану обидчиком и похитителем. Ибо он не свое уже берет, но наше похищает. Ты же не о том только помышляй, что один согрешивший мог бы сделаться добычею сего зверя, но представляй и то, что угрожает опасность всему стаду уменьшением числа его, и особенно теперь, когда сатана имеет возможность возвратить потерянное им. Не неразумеваем бо умышлений его, то есть сатана и путем благочестия может привести к погибели. Ибо он не только может довести до блудодеяния, но и с противной стороны безмерною печалию во время покаяния может ввергнуть в погибель» [22].


Это общий принцип дьявола. Когда человек не грешит, он ему говорит: «Бог добрый! Он тебя простит, ну сделай разочек, ничего страшного!» А когда человек согрешил, дьявол ему говорит: «Бог злой! Знаешь, какой Он справедливый? Он тебя ни за что не простит. Нечего трепыхаться, погружайся ко дну». Таким способом — под видом благочестивого покаяния — дьявол губит человека. Но губит он еще и других людей, он губит христиан, приучая их к жестокосердию. Если человек под видом борьбы за Православие начинает ненавидеть всех окружающих, он становится добычей того же сатаны, который пожирает его душу.


«Таким образом, если сатана, вместе со своею собственностию захватывая и нашу, когда и того, кого доводит до греха, погубляет, и того, кому мы предписываем спасительное покаяние, у нас похищает, то как же назвать это, если не обидою и похищением? Ибо для него не довольно, что низлагает нас чрез грех; он и чрез покаяние делает то же, если мы не будем осторожны и осмотрительны…» [22].


Я знаю, есть люди, которые любят предаваться безмерной печали. И, конечно, им надо помнить, что за безмерной печалью стоит сатана. Не слушайте его умыслы! Плюйте на него и говорите: «Надеемся на Господа Христа Спасителя!»


Итак, «Посему апостол весьма справедливо назвал хищением и обидою тот случай, когда сатана побеждает нас нашим же оружием. Ибо ему свойственно овладевать нами чрез грех, а не чрез покаяние, которое наше есть оружие, а не его. Итак, если сатана и чрез покаяние может овладеть нами, то рассуди сам, какое постыдное для нас отсюда унижение! Как он насмехается и издевается над нами, как над бессильными и немощными, побеждая нас нашим же оружием! И подлинно, для него весьма смешно и для нас крайне постыдно, что он нашими врачевствами причиняет нам раны. Посему-то апостол и сказал: не неразумеем бо умышлений его, то есть сколь хитрый, коварный, злокозненный, злодейственный умысел скрывает сатана и на самое благочестие наше. Соображая всё сие, и мы не должны презирать никогда и никого из согрешающих. Равно, и согрешая сами, не должны предаваться отчаянию, но, опять, не должны оставаться и в беспечности; напротив, сердечно да сокрушаемся о своих беззакониях, не на словах только раскаиваясь в них (но и делом показывая и болезнование о грехах, и исправление в них истинное)» [22].


Вот что говорит нам Златоуст о нашем поведении. Думаю, всем нам очень полезно услышать эти слова, потому что чрезвычайно часто мы в эти ловушки попадаем. Или в ту и другую. Дьявол всегда предлагает два варианта, всегда предлагает нам выбор. Нормальный менеджер всегда предлагает несколько вариантов товара! Помните, как Макарий Великий видел дьявола, который шел со многими тыквочками, полными разных кушаний? Макарий спрашивает: «Ты куда идешь?» — «Иду к братьям». — «А почему тыкв много?» — «А я разные кушанья принес: одно не понравится — другое подойдет!» Тут то же самое. Не подойдет грех блуда — подойдет грех жестокости, не подойдет грех жестокости — подойдет грех ненависти, не подойдет грех ненависти — подойдет грех отчаяния. Всё хорошо, лишь бы душу погубить. Поэтому идем золотым путем: боремся с грехом и надеемся на милость Божию, а сатану игнорируем. Даже после смерти подойдут сатана с ангелами, скажут: «А этот наш! Иди сюда!» Надо сказать: «Господу одному согрешил, лукавое перед Ним сотворил! Пошли вон!» И тогда милость Божия будет с нами.


Дальше апостол Павел продолжает мысль. Он оправдывается перед коринфянами, рассказывая им о своих планах: как он хотел прийти в Коринф, почему задержался, в чем педагогическая цель его задержки. Он просит простить кровосмесника, не дожидаясь его, чтобы кровосмесник не был похищен дьяволом. Но дальше апостол вдруг резко меняет тон речи и начинает рассказывать о силе благовестия. С чем это связано? Святитель Феофан Затворник говорит, что дело в том, что апостол был охвачен Духом Святым и, когда он писал, Дух Святой повелел ему раскрывать тайны Божии. Так бывало и с пророками, когда они рассказывали — и вдруг Господь открывал им нечто совершенно новое, раскрывающее суть их прежнего действия. Здесь мы видим, что проповедь апостола, ее духовный смысл, раскрывается апостолом дальше. Ближайшие несколько глав будут посвящены описанию того, как Евангелие действует во Вселенной.


«Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию. Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему? Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2; 12—17).


Апостол говорит так: «Я собирался идти к вам, и я пришел в Троаду». Троада — это город, построенный рядом с развалинами древней Трои. Еще он назывался Труя Александрова, потому что его основал Александр Македонский. В этой Троаде апостол еще раньше устроил общину христиан, Церковь христианскую. Именно в этой Церкви, молясь, утешался. У него, действительно, было утешение, потому что там христиане крепко стояли в вере.


Каким образом обычно действует Господь? Он повелевает апостолам проповедовать Евангелие, просто рассказывать Евангелие, и когда Господь открывает это Слово Божие, оно начинает распространяться само. Задача миссионера — просто прийти и начать проповедовать. А Бог сам начнет к нему приводить людей. У нас сейчас часто говорят: «Не надо проповедовать, потому что Бог сам приведет». Нет, Писание нам так не говорит. С другой стороны, Писание не говорит, что мы должны все свои силы прикладывать, чтобы проповедовать, и только тогда, при наших больших усилиях, при нашем убеждении люди будут обращены к Богу. Писание говорит, что иногда Бог открывает дверь. Приходишь в город, начинаешь рассказывать о Господе и вдруг, чисто случайно, к тебе начинают приходить люди. Так всегда бывает — чисто случайно. Мы ездили в Можайск, к мощам преподобного Ферапонта, он ушел в монастырь — дичайшую глушь в пятнадцати километрах от Белого озера! — и к нему начали собираться люди со всей России. Совпадение какое! Люди «случайно» проходили мимо Белого озера в лесной чаще и приходили к нему. Точно также апостол: приходит, начинает рассказывать о Христе — и к нему чисто случайно начинают собираться люди. Понимаете, почему? Бог открывает дверь — и всё. То есть если бы апостол Павел не пришел в Троаду, если бы апостол Андрей не пришел в наши земли, если бы Ферапонт не ушел на Белое озеро, ничего бы не случилось, дверь бы Господь не открыл. От человека требуется усилие: человеку нужно идти, ему нужно возвещать, нужно проповедовать, ему нужно звать, но — помните! — дверь открывает Господь!


«В Троаду апостол направился из Ефеса, может быть, и сухим путем, и, посетив лежащие на пути Церкви, имел в мысли заняться проповедию Евангелия в этом городе; ибо во второе путешествие, когда он Духом Божиим веден был в Македонию чрез этот город, не видно, чтоб он в нем останавливался для проповеди. Между тем, как видно, это был неминуемый переходный пункт из Асии в Македонию и обратно...» Кто знает географию, представьте себе: Босфор и Дарданеллы — два пролива, которые разделяют Азию и Европу. Вот как раз у Дарданелл, там, где главный путь, там и находится Троада. Если идти в Европу пешком, нужно было обязательно миновать Дарданеллы. Город находился около Дарданелл. И апостолу Бог сказал заниматься в нем проповедью…


«…Дверь для проповеди была отверста: апостола слушали охотно и веровали с полною покорностию слову благодати. Если, таким образом, дверь была отверста, и отверста о Господе, то проповедь и в один день могла сделать многое. Она действует мгновенно, и одна и та же речь, тысячами ушей быв принята, могла обратить тысячи. Потому когда апостол говорит вслед за сим, что, не имея покоя, по причине неприбытия Тита, должен был оставить их, это не значит, что он бросил дело неконченным, а только что не мог долго быть у них. Дело же благовестия и засеменено, и зрело. Оно обычно и везде само зреет под действием благодати. Евангелие не многословно, но содержит всеобъятную систему ведения» [22].


Действительно, у нас есть очень небольшой текст из двенадцати пунктов, которые надо знать, чтобы принять крещение. Какой это текст? Символ веры. Для крещения необходимо знание Символа веры. Но в этом Символе сокрыта огромная бездна знаний. Мы, когда готовим людей к крещению, объясняем Символ веры в течение пяти бесед, каждая из бесед по два часа. Получается десять часов объяснения Символа веры. И это только начатки на самом-то деле. Легкий абрис того, что там скрыто. В Евангелии еще большая глубина. Оно кажется сначала очень простым, но вдумаешься, вживешься — и будут раскрываться всё новые и новые уровни смыслов. Так всегда и делает Господь: Он открывает тайну человеку и начинает постепенно его вводить в глубины...


«Эту истину подтверждает вся первоначальная проповедь апостольская. Так было и в Троаде; потому, когда на обратном пути из Эллады чрез Македонию прибыл сюда апостол, он нашел здесь веру в полном цветении и в сладостных беседах с верующими проводил целые ночи (Деян. 20; 7)». Представляете, апостол пришел к ним на воскресную литургию вечером в субботу и беседовал с ними целую ночь, а потом ушел дальше... Проповедовать...


«То, что святой Павел покоя не имел, и тени не представляет тех беспокойств, какие обычно испытываются нами по причине каких-либо личных опасностей и потерь» [22].


Не имел покоя — не означает здесь ничего похожего на наше беспокойство. О чем беспокоятся у нас? Как бы бизнес не прогорел, как бы что с детьми чего не произошло… У апостола Павла беспокойство было другое: он беспокоился всегда о деле Божием. Как говорил блаженный Августин, дела Бога не дают им покоя. Апостол Павел никак не мог успокоиться, пока не увидел, что Евангелие везде расцветает. Поэтому и говорит он в другом месте: «У меня ежедневно забота обо всех церквах» —«Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах» (2 Кор. 11; 28).


«Я всё время забочусь, чтобы Церковь Божия развивалась по всему миру. Чтобы Церковь Божия цвела не только в Греции или в других местах, а во всем мире». Поэтому он везде боялся, как бы не было случайностей, которые могли бы разорить Церковь Божию. Поэтому он говорит: «Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию» (2 Кор. 2; 12—13).


О чем беспокоился Павел? Он боялся, что Тит не пришел, потому что в Коринфе неладно. Он не мог успокоиться — а Дух Святой молчал... Потому что Дух Святой говорит тогда, когда угодно Ему. Его невозможно загнать в рамки. Он говорит тогда, когда хочет, и то, что хочет, в тех объемах, которые Он считает полезными.


«Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте» (2 Кор. 2; 14).


Когда же пришел Тит, апостол узнал, что Дух Божий действует! Дух Божий сделал так, что его послание сыграло огромную роль. Его проповедь принесла плод и в Коринфе тоже. После того, как он узнал, что всё в Коринфе исправилось от одного его слова, он стал благодарить Бога, потому что Бог дает нам торжествовать. Если дословно перевести: Бог же благодарность, всегда устраивающий нам триумф во Христе. Есть такое понятие в христианстве — триумфализм. Что такое триумф? Триумф — это парад победы над неприятелем, когда прославляют победителя. Апостол и говорит, что для нас наступил день победы! Мы — триумфаторы во Христе.


«Всегда так делает для нас Господь, что, когда все будто восстает против нас и все сделанное нами будто разлагается, Он опять все восстановляет в силе и возвращает полную славу истине своей. Вот и теперь в Коринфе всё будто расстроилось, — в Асии я отягчен был сверх сил, в Троаде покоя не имел, в Македонии не лучше было; а когда пришел Тит и сказал, что было в Коринфе,  не могу не видеть и пред всеми не исповедать победоносной силы Божией, сопровождающей слово наше, устное ли то или письменное. Почему “за все прославляем Бога, Который, премудро правя нами, водит нас туда и сюда, делая всем известными и чрез нас распространяя ведение благочестия” (Феодорит)» [22].


Действительно, то, что миссия вдруг начинает развиваться, — это удивительное проявление могущественной чудотворной силы Господа Бога. И здесь он говорит: «Благодарение Богу, который устроил нам триумф! Я был разбит, но оказалось, что победа наступила».


«И благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте» (2 Кор. 2; 14). То есть Бог делает нас победителями. Вроде бы Господь использует апостолов лишь как свое орудие. Да, это так. Апостол — орудие Христа. Но эти орудия Господь и делает победителями, триумфаторами! «И аромат их благовестия делает известным во всяком месте».


Почему благовестие имеет аромат? Златоуст говорит так: «Мы, говорит, подобны царской кадильнице, потому что всюду ходим, нося с собою небесное миро, от которого исходит духовное благоухание. Сие [это] сказал он, чтобы показать силу проповеди» [22].


Действительно, когда проповедуется Евангелие царства, аромат Евангелия ни с чем нельзя спутать. Возьмите, детектив — и Евангелие... Разницу ощущаете? Согласитесь, есть разница не только в стиле — в воздействии на человека. В Евангелии есть некий духовный аромат. Когда человек слышит о Господе Христе, слова немного не такие, как в рассказах о биржевых новостях. Это очень могущественная сила.

На тебя смотрит Бог!

Я помню, был такой случай: у нас проходила одна конференция в рамках чтений и там велись обсуждения разных политических вопросов — какие перспективы ждут Россию, что ждет того, другого… Начался яростный спор. Мне это надоело, я вышел и сказал: «Давайте подумаем о том, что требует от нас Бог? Подумаем, к чему нас призывает Святое Писание? Давайте осмыслим происходящее с точки зрения Писания». И я обрисовал некий опыт осмысления того, что происходит в мире, с точки зрения Слова Божия. Все люди потом рассказывали, что было такое впечатление, будто речь шла о разных реальностях. То есть был сумбур и вдруг — раз! —началось нечто новое, не потому что я хороший, а потому что Божье Слово, Имя Божье, действительно, обладает неким могущественным ароматом. И то, что люди часто не хотят Имя Божие призывать, связано не с боязнью нарушить третью заповедь — «Не произноси имя Господа Бога твоего всуе!» — а с тем, что люди боятся этого аромата. Аромата благовестия, аромата Евангелия. Многие люди с большим удовольствием будут рассуждать на какие-то политические темы, о том, что нужно во славу кого-то, но не говорят о том, что нужно для славы Божией. Именно в славе Божией, которая распространяется через имя Христово, самая суть всей нашей жизни. Какой смысл нам, будут либеральные ценности — или будет сильное государство? Какая разница, если не будет вознесена слава Божия?!


Кстати, слова «аромат Евангелия» апостол взял из Книги Песни Песней, где сказано: «Имя твое — как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя» (Песн. 1; 2).


Имя Христа как необыкновенный аромат мира духовного, который окутывает человека. Не случайно в церквах есть свой запах — аромат храма. Кстати, дома христиан имеют похожий запах. О чем это напоминает? О том, что в христианах действует аромат Святого Духа, который через Христа излился в нас.


Итак, говорит апостол: «Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих» (2 Кор. 2; 15). «Наша проповедь, мы сами, носители этой проповеди, обладаем некой божественной силой. В нас есть аромат Христова благоухания, и все его чувствуют: и спасающиеся, и погибающие». В чем это проявляется? В том, что люди спокойно не могут переносить слова Господа. Аромат — хорошее слово. Некий аромат есть аромат бессмертия. Особый запах слов Господних. И сами апостолы, которые носят этот запах — они тоже переполнены знания Господня. Там, куда они являлись, они говорили только о Христе. Их называли мономанами, сторонниками одной идеи, но проигнорировать их было невозможно. Как сейчас — даже самого грешного христианина сложно проигнорировать, когда он начинает говорить о Боге. Человек спокойно не может это переносить. Замечали, может быть, когда говоришь о Христе Спасителе, у людей начинается беспокойство, «охота к перемене мест».


Феофан Затворник говорит так: «Слово их было только о Нем, силы являли они только о имени Его, верующих освящали именем Его, заповеди давали от лица Его, Церкви созидали во славу Его, и все, что от них ни исходило, всё было о Христе, для Христа, от Христа. Так осязательно они были благоухание Христово! И это как для спасаемых, так и для погибающих» [22].


Кто такие спасаемые? Человек должен увериться, что Иисус Христос послан Отцом Своим небесным, что Он Сын Божий, от Бога Отца рожденный, пришедший спасти нас, и только в Нем спасение. Как увериться? Проверить — было ли так или нет. Узнав, что спасение во Христе – от Бога (а душа это сразу чувствует, но можно и логически проверить: факт воскресения Христа из мертвых является ключевым фактом христианства), после этого человек, уже больше не рассуждая, доверяется Христу, принимает Святое Крещение, получает аромат Святого Духа при миропомазании, получает самого Христа в Причастии и живет Христовой жизнью. Он — спасающийся. Христос спасает его. Человек, который отверг Христа, — погибающий. Это те, кто отвратился от благовестия и враждебно относится к нему, а также к благовествующим, к тем, кто его приносит. Часто люди хотят, чтобы христианство стало религией для всех. Есть такое желание, чтобы православная вера стала господствующей, чтобы все русские люди, и не только русские, стали православными. Это желание, конечно, естественное и нормальное — сам Бог этого желает. Но Бог предупреждает: этого не будет никогда. Потому что многие люди не хотят прекращать злодействовать, а злодей не может принять Христа. Христос ему — прямое осуждение. Сам Лик Иисусов для него осуждение. Именно потому, что злодей не желает раскаяться, он будет придумывать причины, почему он этого не делает. Поэтому и сказано, что аромат Христа неопровержим. Запах нельзя спрятать. Все чувствуют запах, но одни говорят: «Фу, какая вонь!», а другие говорят: «Ах, какой аромат!». Как говорит Златоуст, есть такая легенда, что птицы грифы не выносят запаха мирры, им плохо становится от аромата мирры. Они привыкли к падали, к гниению. Вот так и духовные грифы-падальщики не выносят запаха Христа. Есть люди, которым отвратительно в Церкви всё. Они приходят в Церковь и говорят: «Это у вас плохо, это плохо и это плохо…» А почему? Им аромат отвратителен. Ощущая аромат, они чувствуют силу, и она им враждебна. Они воспринимают Церковь и всё, что в Церкви, как что-то жгущее их. И правильно воспринимают. Церковь, действительно, жжет их. Есть люди, которые коллекционируют нападки на Церковь, на Христа, на Слово Божие. У нас против Слова Божия выдвигают такие аргументы, какие не выдвигают вообще ни против чего. У нас к Церкви предъявляют такие требования, как не предъявляют ни к кому вообще. Любой слух о возможности совершения греха священником раздувается до невозможности. «Возможно, человек совершил грех, а значит, Церковь греховна». Лишь бы найти повод! Есть хорошая русская пословица: свинья грязь найдет.


Феофан Затворник говорит так: «Для тех и других [и для спасаемых, и для погибающих] они [апостолы] были благоухание Христово. Тем и другим они ясно, убедительно и осязательно представляли, что иного спасения нет, как в Господе Иисусе Христе; те и другие хорошо понимали, в чем сила сего слова благовестия; но одни принимали его и спасались, а другие отвращались от него и оставались в своей погибели. В том, что есть спасаемые и погибающие, ничего нет рокового, хотя на опыте можно видеть, как иные неудержимо стремятся в пагубу…» [22].


Их невозможно удержать. Много есть людей, которых никак невозможно остановить, они делают зло и не могут остановиться, не хотят остановиться. Как говорил Бог: «Переступили даже всякую меру во зле» (Иер. 5; 28).


Здесь как раз об этом говорит святой Феофан: «…иные неудержимо стремятся в пагубу, несмотря на все заботы об их спасении, а другие держатся твердо на спасительном пути, несмотря на окружающие их неблагоприятности спасения. Без Бога нет спасения; и Он всем хочет спастися, только никого не неволя. Потому если есть погибающие, то потому, что не хотят спасаться. Хотя то, почему иные не хотят, изъяснить мы не в силах; однако же то несомненно, что конечная того причина в их произволении» [22].


Я немного добавлю и скажу так: причина еще в некоем мятежном настрое человека. Человек хочет жить сам. Человек хочет, чтобы у него был какой-то кусочек, который был бы «только мой, куда я Бога не пущу», «я хочу сам править своей жизнью», «не смейте ко мне лезть!» Как только выделишь кусочек «только для себя» — этот кусочек станет центром мятежа. Если скажешь: «Я всё готов пожертвовать Богу, но один процент жизни не пожертвую» — всё. Этот процент и станет отравой, которая тебя погубит!


Апостол дальше говорит: «Для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь» (2 Кор. 2; 16).


Благоухание Христово очевидно для всех, но для одних — это запах смертоносный, который говорит им о смерти. Человек почитал Евангелие, отверг его, и душа его определилась. Заметьте, Писание нам не говорит, что Бог бесконечно будет давать шансы. Библия не говорит, Евангелие не говорит и Предание Церкви не говорит, что Бог бесконечно дает возможность измениться. Нет. Бывает, человеку вообще дается только один шанс. Потому что свобода выбора существует для выбора. Если человек сделал выбор, если он отверг благовестие Божие, Бог не будет расправляться с ним дальше. Это страшное состояние, о нем здесь апостол говорит: «Для одних это запах смертоносный в смерть». Человеку предложили Слово Божие, а он отказался. Он в аду уже на земле. Он отверг Бога, и поэтому сказано: «Из смерти в смерть». Из смерти, в которой он находился, он отказался выйти, и он уходит в смерть вечную. Он навсегда определился в смерть. И определился через что? Через отвержение света Евангелия.


Недаром Симеон Богоприимец (обратился к Богородице со словами —примеч. ред.): «Лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий» (Лк. 2; 34).


В переводе с греческого буквально — в знак скандала. Знак, вокруг которого скандал будет всё время. Прогуляйтесь сейчас по улице, увидите рекламу фильма режиссера Рона Ховарда по роману Дэна Брауна «Ангелы и демоны». Опять всё продолжается: нападки на Церковь, не только Римо-католическую, но и на Православную — вообще нападки на Христову Церковь, на веру во Христа Спасителя. Волны нападок на Бога продолжаются. И так будет дальше. Не удивляйтесь, не ожидайте другого. Люди не выносят Христа, не могут вынести Его. Почитали бы, какие мне письма присылают мусульмане! Я таких ругательств и не знал раньше, пока мне мусульмане не стали письма присылать. Людей корежит, по-настоящему корежит, потому что запах смертоносный в них действует.


«Всем предлагаем мы благоухание Христово, но не все ощущающие оное приобретают спасение. Ибо для болезненных глаз и свет опасен и враждебен; однако же не солнце причиняет вред. (…) Так и спасительная проповедь верующим доставляет спасение, а неверующим причиняет погибель (Феодорит)» [22].


Потому и нужно Евангелие возвещать всем — чтобы все могли сделать выбор. Мы не знаем, мы не можем сказать, кто примет, кто не примет. Здесь тайна сердца человеческого, тайна выбора человека. На этот выбор не влияет ничто: ни воспитание, ни происхождение, ни национальность, ни даже грехи, которые сделал человек раньше, — даже они не влияют! Потому что человек может совершить грехи и сожалеть о них. А может сделать небольшой грех и гордиться им. Как человек к греху относится — это неизвестно. Поэтому мы приносим Слово Божие всем, Евангелие приносим всем, но одни люди отвергают, а другие принимают. По сердечному желанию. Феофан говорит: «Представьте себе: есть одна и та же пища — одним отвратительна, другим приятна. Вот также и Евангелие».


«Есть яства, которые один принимает с удовольствием, а другой и запаха их сносить не может, и когда ощутит его, то испытывает сотрясение во всем своем теле. Природа яств одна и та же; то, что они так противоположно действуют на тех и других, зависит от случайных настроений их организма. Христос Господь есть существенная жизнь для всех нас; и благовестие о Нем по существу своему животворные для всех содержит начала; между тем по случайным нравственным настроениям для одних оно — жизнь, для других — смерть» [22].


Евангелие, действительно, имеет определенный вкус. Православную веру ни с чем не спутаешь. Православные книги имеют совершенно четкий вкус, аромат. Только одним не приятный, а другим приятный. Поэтому сказано: «Другим же запах из жизни в жизнь».


«А для других запах живительный на жизнь» (2 Кор. 2; 16). То есть Христос — это жизнь наша. Помните, Он говорил: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Иоан. 11; 25).


И человек, который признает Его, почувствует аромат, почувствует, что душа оживает, расправляется. Те, кто пришли в храм взрослыми, возможно, замечали, что жили, как будто скукоженные, и вдруг начали дышать полными легкими. Приходишь в храм Божий — и начинаешь жить Божией жизнью. Это запах живительный подействовал, который оживил и ведет в жизнь. В жизнь вечную уже на земле, а потом в вечности. А если я начинаю возмущаться храмом, возмущаться Богом, то всё, — значит, никакого спасения не будет!


«Но спасается ли кто или погибает, — проповедь Евангельская всегда удерживает свое достоинство. Как свет, и тогда, как ослепляет слабых зрением, остается светом, хотя ослепляет; или как мед, хотя бы казался горьким для больных, не перестает быть сладким по своей сущности, — точно так же и благовестие о Христе всегда имеет свойственное ему благоухание, хотя не верующие сему благовестию и погибают; ибо губит их не благовестие, но собственное их ожесточение. И погибелию нечестивых еще более обнаруживается благоухание проповеди. Таким образом, сила благовестия обнаруживается не только в спасении добрых, но и в погибели нечестивых, ибо и солнце потому особенно и ослепляет взоры слабых, что светит очень ясно. Также и Спаситель, хотя “лежит на падение и на восстание многих” (Лк. 2; 34), однако не перестает быть Спасителем и тогда, когда бесчисленное множество людей падает. Итак, благовестие всегда есть спасительное благоухание; но, обоняя благоухание сие, одни спасаются, а другие погибают, — так, впрочем, что если кто погибает, тот бывает сам виною своей погибели (святой Златоуст)» [22; Беседа 5].


«Для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему?» (2 Кор. 2; 16). Апостол добавляет: «И кто к этому достаточен?» Что это значит? То есть, кто может сказать, что он сам является причиной спасения? Апостол говорит: «Действительно, через нас сияет благоухание, мы источаем благоухание. Но кто из людей может его выработать?» Кто может дать такую силу слову, чтобы оно делило людей на две части? Разве человек может такое сделать сам? Даже косноязычные люди могут быть блестящими проповедниками, когда несут чистое слово — в силу того, что действует само слово. Живительное слово само разделяет людей — на одних и других, пополам. И никто здесь не должен приписывать себе славу, потому что никто не может объяснить, как спасение происходит, и никто никаким образом не может сам выработать благоухание благодати.


«Поелику [поскольку] апостол так много сказал великого и необычайного, усвояя себе повсеместное торжество, то опять старается умерить сказанное, всё относя к Богу. Он говорит как бы: всё сие Христово, и нет ничего нашего. Лжеапостолы хвалятся проповедию как своею; напротив, истинный апостол в похвалу себе вменяет то, что ничего не называет своим. Почему и говорит: и к сим кто доволен? Откуда уже само собою следовало: а если мы сами по себе не довольны к сему, то всё происходящее с нами и чрез нас есть дело благодати» [22].


Поэтому апостол и говорит: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2; 17).


Или дословно: «Ибо ведь мы, как многие, не корчемствуем слово Божие, не распродаем слово Божие, но говорим из чистоты, как от Бога, перед Богом, во Христе». Что значит «корчемствовать слово Божие»? Здесь важно понять и запомнить. Апостол говорит, что есть лжеучителя, которые корчемствуют слово Божие. Что такое корчма? Трактир, бар по-современному. А теперь представьте себе, что хозяин бара решил подзаработать. Берет вино — чтоб побольше было, что нужно сделать? Разбавить. А что значит «корчемствовать слово Божие»? То же самое — берется слово Божие и разводится. Комментарий Феофана Затворника очень точен. Его нужно запомнить, потому что это проверка — православный ли проповедник или неправославный.


«Корчемники, чтобы больше иметь дохода, подливают в вино воду, а чтоб эта смесь не потеряла цвета и вкуса вина, подмешивают туда и еще что-нибудь и, таким образом, продают будто настоящее вино, но оно уже не настоящее: и силы той не имеет, и на здоровье действует вредно. Подобны им примешивающие к чистому слову благовестия свои мудрования» [22].


Человек, вместо того чтобы рассказывать просто, как Господь передал Евангелие, слово Божие, начинает его разводить, чтобы людям было понятнее, чтобы было доходчивее, яснее. Не объяснять и разжевывать то, что там написано, а начинает добавлять отсебятинки.


«Хотя бы такие мудрования и не были ложны, а были прибавляемы в виде объяснения дела по началам ума, — и тогда они, расширяя и разводя слово без нужды, ослабляют его и отнимают у него силу и целительность, какие свойственны ему в его целости беспримесной» [22].


Если мы говорим: «Бог говорит так. Но как это можно применить в современной жизни? Конечно, в строгом смысле нужно так, но можно снисхождение оказать и вот такое оказать…», то есть начинаем извращать слово Божие. Бог говорит одно — а люди говорят другое. Господь за это фарисеев укорял. Помните, они родителям говорили: «…дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался» (Мф. 15; 5).


Поэтому они считали себя не обязанными обеспечивать родителей. Это и есть подмена слова Божия своими собственными преданиями.


«Если же примешивается ложь, то всё уже извращается и слова благовестия становятся зловестием» [22].


Если добавляются ложные откровения, ложные учения, то это уже не благовестие, а зловестие. Люди говорят о том или ином проповеднике: «Он же столько людей привел в Церковь!» Но если он привел людей при помощи зловестия, он привел их не в Церковь. Если человек не верит так, как говорит Священное Писание, как говорит учение Церкви, он не в Церкви. Он причащается в суд и в осуждение. Поэтому и добавляет здесь апостол, что нельзя корчемствовать слово Божие, нельзя его разбавлять, тем более добавлять отсебятину, ложь. Например, Лютер сказал: «Мы спасаемся только верой!» Ему говорят: «Простите, слова «только» нет в Писании». Он отвечает: «Скажите, что это от доктора Лютера». Так появился протестантизм, отсебятина. Вместо слова Божия получилось самое настоящее зловестие — злая весть о Боге, не наказывающем и не спасающем.


«Апостол говорит: мы ничего такого не делаем, — не только лжи, но и никакого своего мудрования не прилагаем к слову благовестия, передавая его в его природной чистоте, — так, как приняли его от Бога, — как лица сознающие, что говорим пред очами Самого Бога, говорим во Христе, Его силою, Его охранением, в Его славу, или яко Его дело исполняющие» [22].


Когда проповедуешь слово Божие, когда объясняешь учение Церкви, ты должен понимать, что на тебя смотрит Бог. Перед Ним ты это должен делать, в Его славу, Его силой, а не во славу свою. И не пытайся снизойти к другому человеку.


Златоуст, толкуя это, говорит так: «Хотя мы, говорит апостол, возвещаем много великого и необычайного, впрочем, ничего не присвояем себе, напротив, всё относим ко Христу. Мы не хотим подражать лжеапостолам, которые много присвояют себе самим, ибо это значило бы поступать подобно корчемнику, когда он подделывает вино или продает за деньги то, что надлежало бы давать даром. В самом деле, мне кажется, что апостол здесь искусно осмеивает любостяжание лжеапостолов и намекает на то, о чем я прежде говорил, то есть что они проповедуют Божественное с примесью своего собственного. Обличая тот же порок, и Исаия говорит: кормчемницы твои мешают вино с водою (Ис. 1; 22). Хотя это сказано о вине, впрочем, не погрешит, кто отнесет сие и к учению. Не так, говорит, поступаем мы; но во что уверовали сами, то же предлагаем и другим, и преподаем учение чистое, без всякой примеси» [22].


Сейчас некоторые говорят: «Есть учение для совершенных — а есть учение для людей грубых». В древности гностики говорили так: «Грубые христиане верят, что тело воскреснет, а мы, духовные, знаем, что речь идет о духовном воскресении. Глупые христиане думают, что после смерти душа идет или в ад, или в рай, а мы, духовные, знаем, что есть реинкарнация». Сейчас новые гностики говорят так: «Грубые христиане думают, что Бог наказывает за грех и награждает за добродетель. А истинные знают, что Бог никого не награждает и не наказывает». Это и есть та самая ложь, которая недопустима. Мы не имеем права унижать тех, к кому мы обращаемся. Мы не должны обращаться к людям, которые нас слушают, как к идиотам. Они имеют право знать точное Откровение — без прибавок, без убавок, в чистом виде. Как говорил святой Викентий Лиринский, предание заключается в том, чтобы передать то, что ты получил. Если тебе дали золото — изволь передать золото. Мне не нужна начищенная медь вместо золота. Мне не нужны фальшивки вместо настоящих монет. Точно также и мы должны передать то, чему мы научены Богом. Бог нам передал — мы должны точно передать дальше. Бог нам сказал? Всё. Разговоры «правду ли сказал Бог?» кто вел? Кто впервые сказал так: «Точно ли сказал Бог?». Бог сказал: «Сие есть Тело Мое, сие есть Кровь Моя». Значит, Тело и Кровь. Не образы, не символы — Тело и Кровь [26].


«И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: приимите, ядите; сие есть Тело Мое. И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая» (Мк. 14; 22—24).


«И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25; 46).


Бог сказал, что пойдут праведники в жизнь вечную — не временную! в вечную, — а грешники — в огонь вечный. Бог говорит, что Он наказывает, — значит, наказывает. Бог говорит, что награждает, — значит, награждает. Как Бог передал, так и есть. Не надо отсебятины, не надо разжевывать людям, не надо пытаться войти в какие-то договоренности. Не нравится людям — их проблемы. Не нравится, значит, это запах смертоносный для них.


Недаром Господь сказал: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их» (Лк. 6; 26).


И поэтому Павел добавляет, что мы «проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2; 17).


Мы говорим чистое слово, «то есть не с тем проповедуем, чтоб обманывать вас, как бы свое дарствуя вам что-нибудь, или от себя что-нибудь привнося и примешивая, — но “яко от Бога”, то есть не говорим, будто мы от себя что-нибудь дарствуем вам, но утверждаем, что мы всё получили от Бога; ибо выражение: “яко от Бога” значит ничем не хвалиться, как своим, но всё приписывать Богу. Во Христе глаголем, то есть всё говорим не от нашей мудрости, но просвещаемые силою Христовою» [22].


«Потому и действует наше слово, — говорит апостол Павел, — что оно беспримесное, оно чистое, без разбавления». Действительно, слово Божие, которое без примеси, действенно! Смешанное же — никому ничем не поможет. Известно, что либералы, которые хотят подогнать слово Божие под современность, никого не обратили. А те люди, которые просто исполняют Святое Евангелие, ничего не прибавляя к нему и не убавляя, обратили многих. Вот в этом разница. И для нас важно: если мы храним слово Божие в чистоте — мы спасаемые, а вот если фальшивка — то мы погибнем. Поэтому, как говорит древнее незаписанное изречение Господа: «Будьте хорошими корчемниками». Проверяйте, что вам дают, — чтобы не подсунули вам фальшивки вместо благовестия!

Христианство не только сердечно, но и логично

Апостол Павел перешел к рассказу о том, как действует Евангелие в этом мире, каким образом совершается служение благовествованию в этом мире. Потому что для апостола Павла, и вообще для Нового Завета, Евангелие — это не просто информация к размышлению, а некий способ подачи живительных слов Бога. Господь сказал, что Его слова — слова живые, дух жизни, поэтому служение Евангелию — для апостола — это некая литургия слова. Кстати говоря, Церковь до сих пор сохранила это представление, поэтому, в отличие от протестантских направлений в Церкви принято Библией молиться. У нас большая часть богослужения соткана из Библии, мы ею молимся. Когда читается Евангелие, оно читается с молитвой и читается как некая жертва Богу, жертва уст, благославящих Бога. Сейчас же речь идет о том, как апостол обращается к коринфянам с обличением их за неправильное отношение к себе.


«Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца. Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит. Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, — то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее. Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего» (2 Кор. 3; 1—13).


Итак, апостол говорит, переходя к обличению коринфян: «Начинать ли нам самих себя представлять? Разве нуждаемся мы, как некоторые, в представительных посланиях к вам или от вас? Вы ведете сейчас себя как чужие. Неужели нам снова нужно с вами знакомиться?» Зачем рекомендательные письма нужны? Чтобы показать, что человек себя на работе положительно зарекомендовал, что он не подведет, не ворует и всё такое... Но апостолы, когда приходили в какие-то города, никогда не пользовались никакими рекомендациями. Почему? Потому что лучшая рекомендация — рекомендация Духа, который в них пребывает. Лучшей рекомендацией являются чудеса и сила слова, которая с ними была. Люди смотрели на их дела, слушали их слова, которые проникали в сердце. Сами знаете, у Евангелия есть такая особенность, что иногда лучше его не читать: когда хочешь сделать зло и не хочешь, чтобы Бог тебя обличил. А то случайно откроешь — а там прямо про тебя написано. Замечали такое? Из этого удостоверения рождалась вера, за ней следовало освящение и обновление благодати, и сообщение особых даров. Таким образом, вместо рекомендаций сам Дух действовал, сам Дух Святой рекомендовал апостолов. Это самая лучшая рекомендация, которая может быть, — рекомендация от Господа Бога. С этого момента апостолы уже властвовали над глубинами духа человека — они проявляли в них живительную силу Божию! Люди начинали доверять апостолам не просто со слов других людей, а по собственной внутренней убежденности в их правоте!


Помните, как самаряне сказали: «…уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос» (Иоан. 4; 42).


Апостолы также приходили и говорили, что мы уже не по Твоим словам верим, мы уже видим, что Ты — Мессия, Спаситель. Когда окружающие увидели, что стала появляться группа людей, которые начали меняться, жить новой жизнью, творить чудеса, жить по-евангельски, и в них стала действовать совершенно немыслимая сила, — они начинали удивляться, и собираться, и внимать, и верить. Поэтому Господь и говорит: «Мне не нужно вас рекомендовать, потому что Я видел, как вы перерождались». То же самое можно сказать и про вас: нам не нужно рекомендовать тех людей, которые здесь меняются. Любой священник видит, кто меняется, кто не меняется, кто желает жить по заповедям, кто не желает, кто останется в храме, а кто из храма уйдет или будет изгнан. Это всё видно по внутреннему изменению людей. Человек, который желает жить по заповедям, будет искать способ жить по заповедям. Кто не желает жить по заповедям, будет искать способ объяснить, почему священник плохой. Если хочешь найти самооправдание, ты его найдешь. Только зачем его искать? Поэтому апостол говорит здесь так: «Нужно ли нам рекомендоваться, что мы апостолы? Нет, не нужно, вы — наши рекомендательные письма! Я сказал — вы изменились. Вы — наша рекомендация!» Элементарный пример: если бы наш храм был безблагодатный, к нам бы сюда никто не собирался. В пустой колодец за водой не ходят! Люди меняются, преображаются, бросают зло, начинают творить добро…


«Вы — наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками» (2 Кор. 3; 2).


Вы — наше рекомендательное письмо, которое записано в наших сердцах! Почему так апостол говорит? Когда Господь через одного человека обращает другого человека к Богу, то возникает некое духовное родство между ними. Это то сродство с человеком, когда он впервые поисповедовался у священника. Не просто формально, а изменился, бросил зло, вышел из заблуждения. Естественно, я помню людей, с которыми долго работал и которые резко изменились. Они записаны в моем сердце и записаны в моих молитвах. Пускай не в «Помяннике», которого у меня нет, а в именах, памяти, сердце...


Есть, конечно, проблема у священников: чем больше времени прошло со дня рукоположения священника, тем дольше он стоит у проскомидии. Я помню старых священников, которые приходили часа за три до литургии, чтобы всех своих помянуть. Это то, о чём апостол говорит: «Записаны в сердце», но «узнаваемое и читаемое всеми человеками». То есть то изменение, которое происходит в людях, оно вполне очевидно, и замечают его все. Так и есть. Разве посторонние люди не замечают, когда человек начинает ходить в храм, жить по заповедям? Очень даже замечают. Действительно — «письмо, читаемое всеми людьми». Другое дело, что прочтение вызывает разную реакцию. Но никто и не обещал, что реакция будет хорошая! Некоторые говорят: «Да ты совсем с ума сошел! Поглупел, что ли? Ты в секту попал! Ты в храм зачастил! Понимаю, православным быть надо, но зачем же фанатиком быть. Сходил раз в месяц — и нормально! А то зачастил: каждое воскресенье — в храм... Еще и Библию изучать хочешь?! Так это только сектанты Библию изучают! Зачем православным Библия? Постишься-то зачем? Совсем свое здоровье угробишь!..» Знакомая картинка? «Письмо, узнаваемое и читаемое всеми людьми. Православному человеку замаскироваться невозможно, даже и не пытайтесь!» — сказал апостол Павел.


Господь прямо сказал: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5; 14).


Так и получится: не сможете спрятаться — всё равно все люди прочитают, никуда не денетесь!


И дальше апостол говорит: «Вы показываете собою, что вы — письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3; 3).


Апостол говорит, что вы — письмо Христа. Почему христианином быть сложно? Потому что мы на виду? «А-а, он христианин! Ему нельзя то, что можно нам!» Иногда даже то, что можно, запрещают. Люди начинают смотреть на христианина как на инопланетянина. И, замечу, правильно смотрят! Всё же из нового космоса! Мы же с вами — граждане Неба. Поэтому и воспринимают нас как письмо Христа. Поэтому христианину жить тяжело. Но, зато, какая честь! Письмо Самого Бога! «Мы дали заповедь, и она стала исполняться». Христиане доказывают, что Евангелие — это книга, написанная не ради развлечения, не невыполнимые требования! Евангелие подтверждается святыми. Как хорошо сказал один человек (его цитирует митрополит Сурожский Антоний): «Никто не стал бы монахом, если бы не увидел лицо другого в сиянии вечной жизни». Это, действительно, так. И апостол, обращаясь к коринфянам, христианам, говорит: «Вы — письмо Христа! В вас сияет жизнь вечная!» И в нас! Мы — глиняные сосуды, но Дух Божий через нас сияет! Разве не так? Разве к нам не обращаются как к письму Христа? Разве к нам не обращаются с просьбой разъяснить заповеди Господни? Да, мы — письмо Христа. Я понимаю ответственность. Иногда хочется залезть куда-нибудь, сидеть в уголочке, не отсвечивать… Не получится — «город не спрячешь»! Шило в мешке, как говорится, не утаишь. «Вы — письмо Христово, через служение наше написанное», то есть «Мы — служители, мы вписали, — говорит апостол, — вас в это письмо. Мы — только слуги, мы — перо». Если я кому-то что-то говорю и человек исправился, я — перо Божие. Перо! Писал Бог! Мне будет честь как перу Божиему, но впишет Сам Господь. Есть своя честь у вписывающего, то есть у священника, — есть своя честь у письма, то есть у вас, но, в первую очередь, вся эта честь — честь Господа Бога Вписавшего!


«Написанное не чернилами, но Духом Бога Живаго» (2 Кор. 3; 3).


Дело в том, что апостол Павел дает аллюзию, косвенную ссылку, на предсказание пророка Иеремии.


«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Иер. 31; 31—33). Эти слова пророка исполнились сейчас на нас, на христианах. На нас заповеди написаны не вне, а внутри.


Есть замечательное истолкование Феофана, которое я не могу не прочитать: «Обыкновенно пишут на бумаге чернилами. Желающий знать написанное читает, понимает и принимает: так оно переходит к нему внутрь — в сознание, и там умом понимается, сердцем ощущается и вступает в чин возбудителя желаний и деятельной энергии» [22].


Некоторая информация приходит извне, я ее прочитал, освоил — и, наконец, сердцем сказал: «Всё, решили делать так!» И начинаем делать так, так и так. И человек оказывается в числе действующих. Помните, когда мы толковали Послание евангелиста Иоанна, мы обратили внимание на очень интересный момент: апостол Иоанн обещал, что нам дано помазание, которое уже не требует другого учителя. Потому что это помазание само учит нас! То учение, которое вы получаете, напоминает вам то, что вы и так знаете. Разве не так? Разве то, что вам в сердце от Бога пришло, не согласно с тем, что Господь в заповедях говорит? Возникает полное согласие! Cлужение Слову, которое совершает священник, — это напоминание слов Духа, которое совершается тем же самым Святым Духом! Поэтому интересно, насколько отличается восприятие слов Священного Писания крещеными и некрещеными. Некрещеный в Писании видит одни противоречия — крещеный видит единую заповедь Божию. Для некрещеного Писание — внешнее, а для крещеного Писание соответствует Духу, который внутри живет: Духу Святому от Отца Исходящему, Духу Бога Живого. Именно поэтому у светских толкователей противоречие на противоречии, ошибка на ошибке — а у святых отцов ни одной ошибки нет. Они видят Писание, но никто никакой ошибки не наблюдает. Разница в наличии или отсутствии Духа Святого! Поэтому и говорится, что Писание дано для Церкви, а не для внешних. Это церковный документ.


Итак, «С вами, говорит [апостол], не так было: Дух Божий прямо проник в сердца ваши и там живописал истины спасения, преобразившие вас и исшедшие потом в дело. Вместе с словом благовестия, — духодвижным и духоносным» [22].


Я много раз проверял его на себе как миссионер. Что происходит, когда ты дискутируешь о каких-то религиозных вещах — слово против слова? Это важно, это разбивает некие стереотипы, но это ещё неспособно ничего донести до человека. Человек преображается, когда ты просто говоришь ему Слово Божие. Говоришь: «На самом деле Бог говорит так, так и так. Хочешь — слушайся, хочешь — нет. Послушаешься — Бог тебя спасет, нет — получишь возмездие. Аминь. Спор закончен. Не нравится — не ешь». И тут происходит важное — люди меняются. Причем меняются в обоих случаях: принимают — или не принимают. Наступает момент выбора. Действительно, ты просто передаешь благовестие, и благовестие вдруг врывается в самую сердцевину выбора человека. Оно подходит к глубинам его сердца, где и происходит реальный выбор между Богом и дьяволом. Расскажу, как это бывает видно по лицу. Человек вроде спорил, вдруг — раз! — и замолчал, будто его ударила молния, остановился: «Дай подумаю». Или, наоборот, вдруг резко меняется, на лице появляется злоба и ярость, и начинается богохульство. Произошёл момент выбора. Дух Святой коснулся глубины духа человеческого — и человек выбрал. То есть миссионер сделал своё дело. Это та самая граница, о которой говорит здесь апостол Павел. Вещь-то экспериментально проверяемая, между прочим. Не существовавшая когда-то, в первом веке, — до сих пор тоже самое. И мы с вами вряд ли стали христианами после долгих убеждений. Был момент толчка. Незаметный, казалось бы, а Дух Святой взял и подействовал. Сказал: «Всё! Выбирай: или принимаешь — или отвергаешь».


«Вместе с словом благовестия, — духодвижным и духоносным, — Дух Божий проходит ко внутреннему человеку и возбуждает его к вниманию. Внемлющий, принимая чрез слова представление за представлением, узревает, наконец, в чем дело и что требуется. По узрении этого, не без содействия благодати, ему предлежит решить, согласен или не согласен. Дух благодати отстраняется при сем: решение принадлежит свободе». Вот это границы свободы. Не выбрал — потому что так захотел, или выбрал — потому что захотел. Никаких объяснений больше нет и быть не может. Это та точка, с которой всё начинается. «Но когда внутри изречется согласие, то оно закрепляется в существе души благодатию, причем и всё слышанное из ума, где оно собрано было вниманием, переходит в сердце и печатлеется там живосоставно. Это первое — начальное писание. В нем программа новой жизни, которой требования отсюда же исходят, но не вдруг сознаются и приемлются». Вот интересно: программа уже есть, но она осознается человеком постепенно. «Христианство — не теория, а жизнь» [22].


Поэтому коммунистом можешь ты не быть всегда, а вот христианином — обязан. Теория не может охватить всего человека, а христианство может. «Изрекающий согласие принять его принимает обязательство и жить по нему. Эти требования жизни тотчас и входят в сознание и приемлются совестию в закон. Но при всём том, это новый процесс внутренней духовной жизни» [22].


«Дух благодати помогает ясно вообразить всё требуемое и снова отступает, чтобы свобода сама непринужденно изрекла согласие на это. Когда изречется сие согласие, Дух благодати всё сознанное, как условие христианской жизни, печатлеет тогда в совести и в сердце: и се живописанные скрижали закона жизни о Христе Иисусе! Это второе писание. Третье писание продолжается непрерывно во всю жизнь. Ничто из этого не делается без Божественных таинств: первое писание завершается святым крещением; второе — святым миропомазанием, а при Апостолах — возложением рук; третье — всю жизнь повторяющимися таинствами покаяния и причащения. Таким образом, верует кто, возрождается, вступает в новую жизнь и ведет сию жизнь, — всё действием Духа Божия. Если всё сие и есть именно писание Христово, то само собою очевидно, почему оно написанным почитается не чернилами, а Духом Бога жива» [22].

Противопоставление Ветхого и Нового Заветов

«Не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца», — добавляет апостол (2 Кор. 3; 3).


В чем разница? Почему такое противопоставление? В чем суть Ветхого Завета? Есть прекрасные, угодные Богу заповеди. Как они были даны? Сначала Бог дал скрижали Моисею, но эти Божии скрижали Моисей во гневе разбил, когда, спустившись с горы, увидел, что евреи сотворили золотого тельца и поклонились ему.


Тогда Бог приказал: «И сказал Господь Моисею: вытеши себе две скрижали каменные» (Исх. 34; 1). Это всё не случайно, понимаете? Это символ. «…И Я напишу на сих скрижалях слова» (Исх. 34; 1).


И Бог Своим перстом, начертал изображения десяти заповедей. Скрижали стояли перед лицом: «Надо сделать то-то и то-то. Не сделаешь — убью. Будешь прелюбодействовать — убью. Будешь воровать — убью. Будешь поклоняться идолам — тоже убью». Не хочешь, а надо. Вперед! Да, грубо, да, негуманно, я всё понимаю… Зато есть возможность вытащить человека из скотства…


Недаром говорит апостол Павел в Послании к Галатам: «Итак закон был для нас детоводителем ко Христу» (Гал. 3; 24).


Он внешний. Внутри человек может не соглашаться, но — надо. Это и есть скрижали каменные, о которых говорилось в Ветхом Завете. В этом вся суть Ветхого Завета. Итак, на чем пишет Дух Святой? Дух Святой пишет на (плотских) плотяных скрижалях сердца. Сердце становится скрижалями закона внутреннего, то есть человек сердцем знает и понимает, как должно поступать. Человек приучается к заповедям, приобретает вкус к заповедям, они ему нравятся. Он начинает понимать логику доброделания. Как действует сила Божия? — «Я верю в Христа, я люблю Его, значит, я должен Его заповеди исполнять». Сначала мне не нравится — ну что ж, придется поменять то, что нравится. Если не понимаешь — придется себя как-то изменять, придется править свое сердце. Некоторые говорят: «Мое сердце с этим несогласно». Я им на это отвечаю: «Ну и что? Мало ли с чем оно несогласно. Не хватало ещё слушаться сердца» — «Сердцу не прикажешь» — «Как это не прикажешь? Еще как прикажешь!» И постепенно сердце выправляется. Был такой интересный человек, который сказал, что праведник — это человек с выправленным сердцем. Это и есть законы, написанные внутри сердца. Человек из глубины духа и так понимает, что ему должно делать. На самом деле, праведникам закон не лежит. Помните, апостол Павел об этом говорит в Послании к Тимофею? Действительно, закон дан не для праведников, а, как говорит апостол, для грешников: убийц, прелюбодеев, мужеложников — то есть для всех, кто не покоряется славному благовествованию Божьему.


«Закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, для блудников, мужеложников, человекохищников, (клеветников, скотоложников,) лжецов, клятвопреступников, и для всего, что противно здравому учению, по славному благовестию блаженного Бога, которое мне вверено» (1Тим. 1; 9—11).


Зачем человеку-праведнику закон? Нужно ли святому знать каноническое право? Нужно ли святому знать уголовный кодекс? Какая ему разница — он и так его не нарушает?! У него сердце другое, у него сердце, пропитанное жизнью Бога. Он живет по этой жизни. Ему и в голову не придет поступать по-другому. Читаешь святых, и часто они говорят: «У нас так принято… Все так делают…» Например, спрашивают Василия Великого: «Как часто надо причащаться?» Он говорит: «Очень бы хорошо каждый день причащаться. Но мы — грешные, мы всего четыре раза в неделю причащаемся». Принято так. Или вот еще одна история. Спросили совета у одного старца, тот ответил так, что человек ушел от него ошарашенный. Тогда идет вопрошающий к другому старцу, рассказывает ему о совете первого старца, и тот ему отвечает: «Тот старец совершенный, он просто не знает, что страсти бывают. Он настолько привык жить без страстей, что даже позабыл об этом». Это и есть закон Духа жизни, написанный внутри сердца. То самое духодвижимое сердце, которое настолько привыкает жить по заповедям, что этот образ жизни становится привычкой. Часто приходится слышать, что жить по заповедям надо как-то с надрывом, надо ломать себя… В начале — да, а потом становится привычкой. Это и есть добродетель — добро, вошедшее в привычку. Этим вы показываете, что вы — письмо Христа, которое записано Духом святым.


Об этом и царь Давид просит: «Сердце чисто сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня» (Пс. 50; 12). «Дух прав обновляется вместе с чистотою сердца, или чрез чистоту сердца. Дух же правый во утробе и есть Духом Бога жива написанное на скрижалях сердца писание закона жизни о Христе Иисусе. — Эту цель имели в виду все святые Божии и мерою достижения ее меряли степени восхождения своего к совершенству» [22].


Часто спрашивают: «Как определить, близко мы к спасению или нет?» Очень просто. Проверяется всё не по количеству добрых дел, которые вы совершили, а по их естественности для вас: чем более добро для вас естественно, тем ближе вы к святости. Чем менее добро для вас естественно, тем вы от святости дальше. Да поможет нам, Господь, стяжать Дух Жизни в своих сердцах!


«Такую уверенность мы имеем в Боге через Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит. Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, — то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее. Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом. Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода. Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3; 4—18).


Этот отрывок имеет прямое отношение к празднику Пятидесятницы. В нем повествуется о служении Святого Духа через апостолов, в которое мы с вами призваны, в котором живем. Здесь апостол говорит так: «Мы имеем уверенность в коринфских христианах через Христа к Богу». Апостол ранее сказал, что коринфские христиане являются живым письмом Бога, которое сам Христос написал в их сердцах Духом Святым. «Почему мы уверены, что вы — письмо Божие? Эту уверенность мы имеем через Христа к Богу. Мы создали церковь не для того, чтобы люди погибали, а для того чтобы люди шли ко спасению. И уверенность наша основана не на добродетельности людей, а на верности Христа». Христос верный, Он дает возможность спасения всем людям при условии, что они идут к Богу. Через Христа, но к Богу. Тех христиан, которые к Богу стремятся, Христос сохраняет в своем спасении. Через что? Через те силы, которые Он дает в таинствах: таинстве Крещения, Миропомазания, Причастия. Через таинство Покаяния. Эти таинства Божии сохраняют человека в спасении. Человек, хоть и падает, но сразу же встает и к Господу идет. По дороге сюда я читал канонические правила об отпавших от Христа во время гонений. Во время гонений некоторые боялись и приносили жертвы идолам. Если человек откупался от тех, кто заставлял его приносить жертву идолам, то ему наказания никакого не было. Потому что он жертвовал не только своим имуществом. Если человек добровольно шел на идолослужение, то отлучался от Причастия пожизненно. Если человек струсил, когда его к пытке привели, то он отлучался от Причастия на пятнадцать лет. Но было одно исключение: если человек соглашался на жертвоприношение каким угодно образом, но потом, раскаявшись, шел перед судьями исповедовал, что он христианин, то никакого наказания ему не было. И, как говорит святой Петр Александрийский, если бы все падшие немедленно после падения вставали и шли к Христу, исповедуя Его перед людьми, то никакой бы беды вообще бы случилось. Праведник может семь раз на дню упасть, но встанет. Именно поэтому тех людей, которые вновь явно исповедовали перед всеми людьми веру во Христа Спасителя, таких людей церковь от Причастия не отлучала, а, наоборот, укрепляла святыми Дарами, как, например, апостола Петра.


Если человек идет ко Христу, то даже его грех Бог обращает на добро. Грех не становится от этого добром, заметьте. Но грех будет обращен Богом на добро. Бывает, человек превозносится. Тогда Бог лечит гордого через то, что он впадает в какой-то грех. Таким способом Бог смиряет гордыню, чтобы человек понял, что он без Бога ничего не может, что надо бежать к Богу, просить прощения и получить его. Бог не ввергает человека в гордыню или в блуд. Он отходит от человека, предоставляет его собственным силам, которых, конечно, не хватает, чтобы бороться с грехом. Здесь, кстати, надо помнить, что с точки зрения Священного Писания и учения Церкви человек должен всё время, непрерывно черпать силу у Бога. Не так, как у нас зачастую принято: сейчас, что смогу, сам сделаю, а потом уже Бога попрошу. Библия такого не знает. Вернее, знает и категорически запрещает. Церковь с этим борется. На всякое дело нужно просить у Бога помощи. Даже в том случае, если тебе кажется, что ты и так всё можешь. «Потому что без Меня, — говорит Господь, — никогда ничего не можете сделать поистине доброго».


Итак, «Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога» (2 Кор. 3; 5).


«Всё это происходит, конечно же, через нас, — говорит апостол. — Мы служители Бога в том, чтоб вы уверовали. Мы вам донесли Евангелие, мы вас крестили, мы вас ввели в Царство Божие, но способность доносить это Слово не от нас зависит. Все эти таланты Бог нам вложил в уста. Все наши силы, все наши способности — это Божии силы и способности. Человек без Бога не способен ни к чему поистине великому».


Поэтому Феодорит Кирский говорит так: «Смело уповаем на Бога всяческих, потому что Христос дерзновение сие дал нам; о себе же не думаем высоко и не из собственных своих помыслов слагаемую предлагаем проповедь». «Вот Экумениево слово: “Надеяние имамы, дерзаем, говорит, совершенно возлагаемся на Бога, чрез Христа исполняясь воодушевленным к Нему дерзновением; сами же по себе мы нисколько не довольны достойно поработать в сем служении; даже в ум взять не можем величия дел, а не только понять что-либо в нем”» [22].


То есть мы проповедь слагаем не из того, что мы выдумали, не из наших расчетов, а из того, что Бог нам вкладывает. Истинная проповедь в том и заключается, что ты не готовишься к ней специально, а опираешься на Бога. Ты молишься, зная Откровение Божие, зная Его Слово священное, зная, как Церковь понимает это Слово, но полагаешься ты на Бога, Который даст тебе сказать то, что нужно данному человеку. Некоторые люди возмущаются: «Почему вы говорите одно, а Оптинский старец написал другое» — «Очень просто. Тебе сейчас нужно так, а Оптинский старец писал другому человеку в другой ситуации». Бывает, нужно поставить акцент на одном или другом, но в рамках заповедей Божиих, в рамках Святого Откровения. Что сказать каждому — это, действительно, искусство, которому нельзя выучить. Это искусство Святого Духа, Который вкладывает такие слова в уста проповедующего, какие Ему надо. Замечу, часто это бывает не связано с какими-то выдающимися интеллектуальными способностями человека. Бывает, самый простенький деревенский батюшка скажет такие вещи, которых и великий богослов не скажет, потому что устами этого самого батюшки было угодно говорить Богу. Эта способность — не человека, эта способность — Святого Духа, Который живет в церкви!


«Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3; 6).


Сам Бог сделал нас способными к такому служению. В чем сущность Нового Завета? Откуда вообще взято слово — «Новый Завет»? «Завет» означает договор, вступающий в силу с момента смерти. Отсюда и однокоренное слово «завещание». Так вот, Новый Завет вступил в силу после того, как Господь принес Себя в жертву на кресте, воскрес из мертвых и ниспослал нам Святого Духа. С этого момента наступило время нового договора, нового союза, который Бог заключил не только с еврейским народом, но со всей церковью, собранной и из иудеев, и из языческих народов. Кстати, нельзя сказать, что Бог заключил завет со всем человечеством. В принципе любой человек из всего человечества может теперь вступить в договор с Богом. Для этого нужно принять православную веру, принять крещение — и всё: какой бы ты ни был нации, какой бы ты ни был культуры, это неважно. Любой человек, вне зависимости от его прошлого, может войти в договор. Но реально договор относится только к христианам. А христиане — это уже люди, собранные из всех наций, всех народов, в единую новую нацию — нацию Иисуса Христа, в Тело Христово. И именно с ними заключен завет.


Этот завет впервые упоминается в Книге пророка Иеремии: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Иер. 31; 31—33). То, что предсказывал Иеремия за шесть веков до Рождества Христова, то исполнилось во времена Христа Спасителя, когда Господь, действительно, записал Свои законы в сердце людей. Время договора между Богом и людьми наступило, когда Бог Сам дал жизнь человеку. Мы стали служителями Нового Завета, то есть мы распространяем договор между новыми людьми и мы поддерживаем людей в договоре. Апостолы и их преемники поддерживают людей в договоре с Богом. Их задача — удерживать людей в этом договоре и вовлекать в этот договор новых. Но служение — не просто передача информации. Суть нового договора в том, что передается не информация, не запись, а передается Дух. Господь Бог — Дух Святой — передается через людей. Если Моисей дал закон, то Христос дал Святого Духа.


Поэтому и сказано: «Закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Иоан. 1; 17).


Как говорит Феофан Затворник, вся сущность Нового Завета в том, чтобы сделать верующих одухотворенными: «Вот существо Нового Завета — одуховление верующих» [22].


У нас часто понимают неправильно слово «одухотворенный». Слово «одухотворенный» означает буквально «исполненный Святого Духа». Человек, исполненный Божественных сил Святого Духа, ставший духоносным, — это и есть одухотворенный человек. Действительно, в человеке живет иная жизнь — вполне ощутимая, реальная, которая преображает человека и делает его богоподобным существом. В этом и есть сущность Нового Завета!


Поэтому Феофан говорит: «Слово, исходившее из уст апостолов, было такое же, как и ветхозаветное» [22].


В том смысле, что если бы всё ограничивалось только проповедью, книгой, то никакой бы разницы между христианами и иудеями не было бы. Христиане знали бы немножко больше о Боге, чем древние иудеи, — и только. Когда приходил новый пророк, он открывал нечто новое о Боге. Исаия знал о Боге больше, чем Моисей, потому что Бог ему больше открывался, но принципиально ничего не менялось. И Исаия, и Моисей находились в одинаковом положении. Внутри них не было Божией жизненной силы, которая давала бы творить добро. Божия сила действовала на них со вне, показывала, где добро, где зло, говорила, что делать можно, что делать нельзя, но внутренней жизни и силы, чтобы творить добро и бороться со злом, она не давала. В этом смысле увеличение знаний ничего бы не исправило. Если Иисус — просто пророк, то никакой надежды для нас нет. Если бы просто пришла новая информация — ну и что?.. Представьте: человек не может выполнить заповедь «не убий», его тянет на убийство, а ему говорят: «Мало, что убивать нельзя, надо еще и от гнева воздерживаться». Или человек от прелюбодеяния удержаться не может, а ему говорят: «А тебе еще на женщин с вожделением смотреть нельзя». Что тогда получится? Издевательство! Если человек уровень первого класса выучить не может, а ему говорят: «А ты высшую математику учи!» То есть если бы Христос был просто пророком — это было бы признаком страшного гнева Божия. Значит, Бог точно решил бы нас «завалить», как на экзамене заваливают. Но здесь происходит совершенно другое: Господь дает Святого Духа, который дает силу творить добрые дела больше, чем даже сказано в Евангелии. Он дает возможность жить совершенно иной, новой жизнью, Христовой жизнью, которая дается Святым Духом. В этом разница между Моисеем и Христом. Как вы понимаете, Святого Духа пророк дать не может. Святого Духа может дать только Бог. Именно потому нужно было, чтобы на землю пришел Бог, а не просто пророк.


Поэтому говорит Феофан Затворник: «Не в понятиях сила Нового Завета, а в благодати Духа. Слово благовестия только приготовляло к принятию Духа; но дело новозаветное совершал Дух, приемлемый чрез Божественные таинства, коих первыми служителями были апостолы» [22].


В чем разница, например, между православными и баптистами? Да, баптисты имеют очень высокую нравственную планку, но силы-то Духа Святого не имеют. Они же не приняли таинств, они же не верят, что это таинства, они не имеют отношения к апостолам. Они говорят, что Причастие — это поминки, а не реальная Плоть и Кровь. Они говорят, что это символы, но не говорят, что это реальность. Одно дело вспомнить о Христе: «Да, был когда-то Христос…» Они вспоминают о Тайной Вечере — а мы участвуем! Давайте возьмем православный пример. В семинарии, когда мы учимся на священника, у нас есть уроки по литургике — нам рассказывают, как правильно служить литургию. Мы изучаем сами тексты литургии, нам объясняют, как правильно всё двигать, но при этом литургию мы не совершаем. Это человеческое дело — дело, которое делаю я. Другое дело, когда мы служим реальную литургию — это дело делает Бог. В этом-то и разница: одно дело — я что-то делаю для Бога, а другое дело — Бог делает для меня. Таинство — это то, что Бог делает для меня. Православные христиане убеждены: то, что делают баптисты, — это то, что должно предварять Таинство, приводить к Таинству. А дальше начинается дело Самого Бога. Протестанты — баптисты, евангелики, харизматы, лютеране, да кто угодно! — говорят: «Это не то, что Бог делает, это просто мои дела». «Я торжественно обещаю перед лицом своих товарищей быть верным Христу!» — вот такое крещение получается. «Я вспоминаю о смерти Христа, ем хлеб, вспоминая смерть Христа, пью вино, вспоминая Его смерть». Это я делаю, понимаете? А чем отличается православное понимание христианства? В Православии Бог делает это с нами: Он Сам крестит нас в воде Святым Духом, Он Сам дает нам Святого Духа, изливает Его на нас в день миропомазания. Он Сам дает нам Свою Плоть и Кровь. Это Его действия.


Итак, как действовал Дух Святой? Он входил в сердце и не только там писал Новый Завет, но и совершал его, создавал условие Нового завета. Условие не только учит, как делать, но и дает силу делать, Он Сам помогает, руководит в творении добрых дел, и Он преображает самого человека. Дух всё это делает! Он и веру преображает, и новую жизнь устраивает, и на пути жизненном направляет! Собственно говоря, это и было предсказано древними пророками: Дух Божий войдет в сердце. Именно в этом заключается особенность Нового Завета!


Как и обещал Бог через Иезекииля: «И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим, и соблюдали уставы Мои, и выполняли их; и будут Моим народом, а Я буду их Богом» (Иез. 11; 19—20).


«И мы, говорит апостол, — служители Нового Завета, не буквы, но духа. Потому что буква убивает, дух же оживляет».


«Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3; 6).


Что значит — «буква убивает, дух оживляет»? Ответ очень простой: буква в прямом смысле убивает. Есть закон: убил — быть побитым камнями. Убивает буква? Убивает. Но не как убийца, а как приговор выносящий. Вина не в букве, не в законе, а в грешнике. Грешник виноват, что он убил, а закон восстанавливает справедливость. Но он не сможет вылечить грешника. И в этом разница. Закон не способен вылечить человека. А дух оживляет. Дух Святой оживляет человека. Как говорит Иоанн Златоуст, приходит убийца к ветхозаветному закону, закон ему говорит: «Ты должен быть убит». Приходит убийца к новозаветному закону, Дух Святой берет и омывает его от греха, и делает его не убийцей.


Закон осуждает на смерт, а Новые Завет очищает самого человека, вымывает из его сердца страшную грязь греха.


«По ветхому закону грешник подвергается наказанию, а по новому он прибегает к крещению и становится праведным. А соделавшись правым, он оживает, освободившись от смерти греха. Закон если поймает убийцу, то осуждает его на смерть, а если постигнет убийцу благодать, то она освящает и оживляет его. Но что я говорю об убийце? Закон и того схватил и побил камнями, который собирал дрова в субботу (Числ. 15; 32—36). Вот что значит: писмя убивает! Напротив, благодать ловит бесчисленных человекоубийц и разбойников и, омывши их водами крещения, разрешает от прежних зол. Вот что значит: Дух животворит! Закон, кого поймает, того из живого делает мертвым, а благодать преступника из мертвого (духовно) соделывает живым. Благодатию крещения омываются грехи, заглаждаются прежние неправды; человек оживает, и всякая благодать напечатлевается в его сердце, как на скрижали» (святой Златоуст) [22].


В этом удивительнейший дар: благодать, которая дается Богом. Заметьте, дар благодати заключается не в том, что человек просто объявляется праведным, — он делается праведным! В нем рождается отвращение к злу. В нем рождается сила бороться со злом. В нем рождается сила преодолевать и побеждать зло. Это и есть то самое действие Духа Святого, который оживляет человека. В этом суть христианства. Не просто в слове, а в реальной силе, живительной силе, которая действует внутри людей. Некоторые спрашивают: «А как же справедливость? Убийца убил и без наказания обошелся? Как Бог смеет без наказания его оставлять?» В силу того, что Христос взял наказание на Себя, стало возможно прощение. Замысел Закона Ветхого Завета и благодать Нового Завета одинаковы. Только в одном случае не было Того, Кто бы взял на себя наказание, а здесь Он появился. Но суть одна и та же: грешник должен быть наказан, если никто другой не возьмет на себя его наказание. Христос взял на Себя наше наказание, и только в силу этого человек может получить благодать Святого Духа. Потому мы и крест носим в знак Того, Кто за нас взял наказание, Кто за нас заплатил. Поэтому справедливость есть. Полная, абсолютная справедливость Божия. Бог никогда грех не спускает.


По поводу этих слов апостола Феофан Затворник говорит: «К настоящему времени и христианство всё заключено в письмена. Духодвижное слово апостольское составляет наше откровение новозаветное». То, что Духом Святым апостолы говорили, записано — существует в письменном виде: «...духоносные таинства обставлены благолепною обрядностию...» [22]. У каждого таинства есть некая обрядность, тоже пришедшая от Духа Святого, но это всё равно буква.


«Руководительные мановения Духа исполняются в отношениях пастырей и пасомых. И всё сие определено уставом. Но устав — писмя, буква; исполнение его — форма внешняя. Во всём этом можно и не быть духу жизни. Можно двигаться в жизненных формах без жизни. Можно знать на память и понимать весь Новый Закон, и не иметь Духа, просвещающего верою живою; можно строго исполнять все чины церковные и не иметь Духа оживляющего, или не иметь жизни духовной; можно пребыть и в полном подчинении пастырству, не встречая руководства, истинно от Духа исходящего. Истинно духовная жизнь движется во всех этих порядках, но не необходимо ими предполагается. Все живем по установившемуся чину; но одни одуховлены, а другие нет. Из двух стоящих в храме, и даже действующих, один может быть духоносен, а другой нет. Итак, как же? И тут писмя убивает? — Писмя, буква, форма везде одну цену имеет; и когда нет при них Духа, они ничто. Дух же идеже хощет, дышит, и не веси, откуду и как приходит. Без веры и таинств не приходит; но и они могут быть исправляемы лишь по форме, без проявления внутренней силы. Что всё это так, повсюдные опыты удостоверяют. Они у нас пред глазами» [22]. И мы можем так сказать: человек может быть на литургии — чурбан чурбаном. Вроде по всему чину кланяется — а сам дуб дубом. А бывает, помолится немного, и сердце вдруг растает от Духа Святого. Дух Святой свободен, Он действует в Богом установленных формах, но тогда и так, как угодно Ему. Без них Он не действует, потому что это Его формы, Его действие. Но в них Он действует так, как угодно Ему, в зависимости от сердца человека, которое Он Сам видит. «Но как и почему так делается, тут мы ума приложить не можем. Великим секретом закрыл Господь зарождение и спеяние жизни от Духа. Так Его воле угодно; воля же Его свята, и праведна, и блага. Одно утешение: ищите и обрящете» [22].


Если бы человек знал все эти замыслы, то не было бы и подвига его, с одной стороны. А с другой — его разум ещё слишком слаб, чтобы понять эти глубины. Слишком больной, слишком немощный, чтобы понять глубины замысла Божьего. Представьте себе, вот мы с вами живем-живем спокойно, не задумываясь о простейшем: наше существование невероятно с точки зрения теории вероятности. Вы своих родителей расспрашивали, была ли у них возможность выйти замуж за кого-то другого? Да, наверняка. Могло быть такое, что они не поженились бы? Сколько угодно случаев! Могли они в ту ночь, когда нас с вами зачали, не заниматься своими супружескими делами? Могли. И нас бы не было. Наше существование невероятно... Фактически Бог нас вылепил так, как было угодно Ему! Но мы об этом не задумываемся. Потому что если мы об этом задумаемся, наш разум этого не вынесет. Как говорят — голова лопнет. И это рождение только тела. А когда речь идет о духовном рождении, тут бесконечно более глубокие замыслы — промыслы Божии, которые просто не вместятся в нас. Поэтому Бог это и закрыл тайной. Но что нам должно делать, как нам должно жить в духе Святом — Господь нам открыл.


И дальше апостол говорит так: «Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей, — то не гораздо ли более должно быть славно служение духа?» (2 Кор. 3; 7—8).


Здесь апостол продолжает сравнивать два Завета. Служение, которое было в буквах, приводило к немыслимой славе. Когда Моисей сошел с горы со скрижалями, израильтяне не могли смотреть на его лицо, потому что лицо его светилось от того духа, который он имел. Заметьте, это было временное служение, которое имел Моисей; служение, которое закончилось временем Христа, тем не менее, и оно имело огромную славу. Хотя это было служение, убивающее за грех. Тем более славно служение, которое оживляет. О чем здесь говорит апостол? Дело в том, что, когда Дух Святой приходит, Он дает человеку почувствовать свою славу, но почувствовать дает только слегка. У нас нет соразмерных нашему дару проявлений во вне. Слава, которая была в Ветхом Завете, выражалась через очень яркие проявления: это и полыхающая гора; и облако света, покрывшее храм, когда Господь освятил храм Соломонов; это и великие знамения и чудеса, которые Бог творил. В обычной жизни христианина такого не происходит. Подобное случается и до сих пор, но обычно такое не происходит. Даже наша обрядность на самом деле кажется достаточно невзрачной по сравнению с ветхозаветной. Нет у нас в храмах трех тысяч певцов, нет грохочущих труб, которые бы оглушали человека, нет у нас рек крови, которые по щиколотку заливают весь двор храма, нет у нас килограммов ладана, который воскуряется глубочайшими дымами… У нас берется хлеб, берется вино, чаша небольшая — и делаются Телом и Кровью Господней. Но из-за предельной напряженности, предельной наполненности жизнью этот чин кажется сначала чем-то невзрачным. На самом деле, он бесконечно более славный и могущественный, чем то что было в древности. Если даже служение смертоносным буквам приводило к тому, что люди не могли смотреть на лицо Моисея из-за преходящей славы лица его (хотя слава лица его закончилась, когда он не получил Откровения, лицо его перестало светиться), то тем более должно быть славным новозаветное служение.

Где Дух Господень — там свобода

«Не смотрите на видимость, видимое временно, невидимое вечно. Видимо ли то, что имеете вы от Духа благодати? — Невидимо. А менее ли оно от того действительно? — Нисколько не менее; ибо вам не стороннее что сказывается о сем, а то, что вы сами ощущаете и в себе испытываете» [22].


В чем здесь причина? В том, что слава, она внутренняя. Слава делает внутреннюю, тайную работу. Но эта работа более сильная, более могущественная, чем слава, которая была в древности. Та слава ограничивала человеческое зло, а эта слава выжигает зло изнутри. Та слава говорила, что надо делать доброго, а эта слава не только показывает, что делать, но и дает силы, чтобы делать. Эта слава не преходяща, она вечна. И она не всегда будет скрыта. Слава, которая скрыта в нас, внутреннее Божественное сияние и жизнь, раскроется в день Воскресения, когда все праведники будут светиться, как солнце в Царствии Отца. Именно потому и будут светиться, что раскроется та слава Духа, которая вошла внутрь сердца. Поэтому и говорит он, что эта слава будет бесконечной.


Итак, «Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания» (2 Кор. 3; 9).


Если было славным служение, которое осуждало людей (а служение Моисея, осуждавшего людей за преступления, было славным), то тем более славно то служение, которое делает людей праведными. Для Библии слово «оправдывать» не значит только «оправдывать юридически», а значит «делать праведным». Не объявлять, но делать! В этом принципиальная разница между православным и протестантским представлениями об оправдании. Протестанты утверждают, что оправдание заключается в том, что Бог реально грешного человека объявляет почетным праведником. То есть Бог притворяется: «Человек ты праведный, хотя таким же грешником и остался». А Новый Завет и Церковь Православная говорят, что Бог не объявляет человека праведником, а праведником делает! Чувствуете разницу? Бог, действительно, переделывает, переквашивает человека изнутри…


«То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего» (2 Кор. 3; 10).


Представьте, что мы сейчас возьмем свечку и со свечкой на улицу к солнышку выйдем. Свечка, конечно, светит, но она не кажется светящей по сравнению со светом солнца. Также и та слава, которая была в Ветхом Завете, меркнет в лучах появившейся новой славы — славы новозаветной, славы очищения. Поэтому слава Нового Завета больше — как солнце больше лучинки. Это не значит, что закон был зол. Нет. Закон добр, но он слаб. Поэтому и слава его, хоть и блистательна, но она слаба по сравнению с той славой, которая открывается в христианах. Даже если сравнить по обещаниям: что обещает закон, если ты выполнишь его? Благоденствие на земле. Ты будешь благословен в городе, в поле, в детях. Но закон не обещает благоденствия на небе. А благодать Божия обещает вечную жизнь, которую не обещает закон.


И дальше говорит Господь устами апостола Павла: «Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее» (2 Кор. 3; 11).


Если славно то, что заканчивается, то тем большая слава тому, что идет в вечность. Требования закона заканчиваются здесь: закон ничего не может сказать умершему. Слава, которая дана христианам, уходит в вечность: и за пределы смерти и даже за пределы воскресения. Потому что слава, которую мы получаем здесь, — это сияние Божественного лица, той жизни, действующей внутри нас, — сопровождает человека в смерти и сопровождает его в день Воскресения. В молитве Василия Великого говорится: «Ты — Господь нашего вхождения в эту жизнь, нашего выхождения из этого мира и нашего возвращения в тело». Он Господь и рождения, и возрождения, и смерти, и воскресения. Действительно, насколько великая слава в нас вложена!


И дальше апостол говорит так: «Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего» (2 Кор. 3; 12—13).


Апостол говорит, что мы имеем дерзновение, мы действуем с дерзновением, мы смело предлагаем всем благодать, потому что мы знаем великую славу, которая дается. Если Моисей боялся открыть Израилю во всей полноте то, что касается закона, то мы не боимся. Почему Моисей боялся сказать всё до конца? Сказал бы он Израилю: «Даю вам закон на время». Что бы ответили евреи? «На время? Вот ерунда! Мы его и выполнять не станем». Поэтому и символ был такой: Моисей клал на лицо покрывало. Он не хотел, чтобы евреи видели конец закона. Он хотел, чтобы они исполняли закон. Бог дает закон через Моисея, но Моисей не открывает, что закон дан на время. Некоторые спросят: «Как же так? Это же вечное установление в “роды ваши”» — «… и наблюдайте день сей в роды ваши, как установление вечное» (Исх. 12; 17). Хотя оговорка есть: «в роды ваши», то есть пока роды ваши продолжаются, пока вы не придете в новое родословие, в родословие Христово. Но Господь это говорил именно для того, чтобы евреи не сказали, мол, раз закон временный, то и выполнять его незачем.


Итак, «Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены…» (2 Кор. 3; 14). Буквально можно перевести так: «но умы их сделались каменными». «Ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом» (2 Кор. 3; 14).


Дело в том, что умы евреев не видят Христа. Непроницаемый покров лежит на самом законе. Суть закона непонятна евреям. Интересный факт: в толковании еврейских мудрецов на закон очень часто звучит вопрос «Почему закон был дан?», но остается этот вопрос без ответа. Спросите еврея: «Почему нельзя есть зайца?» — «Нельзя, потому что запрещено» — «А почему запрещено?» Нам, христианам, ясно, почему нельзя есть зайца. Кому не ясно, вспомните, почему заяц является символом журнала «Плейбой»? Почему нельзя есть собачатину, догадываетесь? Потому что псы — это символ гомосексуализма. Не собачатина грех, и не зайчатина. Нельзя вести себя как заяц, то есть быть блудником, нельзя быть гомосексуалистом, как собака. Нельзя быть хищником, как волк; нельзя быть коварным, как медведь; нельзя быть хитрым, как лиса; нельзя быть злопамятным, как верблюд… Я перечисляю вам запрещенную пищу — видите, покрывало Христом снято!


Итак, при чтении Ветхого Завета их мысли остаются окаменевшими. Здесь выражение «Ветхий Завет» употребляется в Новом Завете. Ветхий Завет, старый Завет — это завет, который обветшал. Когда-то он был хорош, прекрасен, но сейчас он ушел в древность, прекратил действие. Поэтому сейчас эта книга называется «Ветхий Завет» — именно на основании слов апостола Павла. И люди, когда читают Ветхий Завет, не понимают его, потому что на них покрывало — оно снимается Христом. Поэтому невозможно понять Библию без Христа. Здесь апостол Павел сказал очень важные слова: никакая наука никогда не поможет пониманию Священного Писания. Чтобы понять Библию, надо чтобы Христос снял покров с ума.


Златоуст здесь добавляет: «Почему же умы их окаменены? Потому ли, что закон их окаменел?» Нет, — говорит Златоуст, — потому что окаменелость их не позволила им разглядеть суть закона. Не позволила им принять Христа, Который бы раскрыл суть закона.


«Почему говорит: ослепишася помышления их. Но какая связь сего ослепления с тогдашним покрывалом, скажет кто-нибудь? — Та, что оно предзнаменовало будущее. Ибо они не только тогда не видели закона, но и ныне не видят его, и они сами причиною сего, ибо ослепление зависит от нечувствительного и грубого их сердца. И только мы теперь видим закон, а от них сокрыты не только благодать, но и самый закон. До сего дне, говорит, покрывало в чтении Ветхаго Завета пребывает не откровенно. То есть иудеи не знают, что сие покрывало уничтожилось, потому что не веруют во Христа» [22].


То есть окаменелость сердца, окаменелость мыслей привели к тому, что люди не захотели понять суть закона. Кстати, это касается не только древних евреев. Есть огромное количество людей, даже мнящих себя православными, которые находятся в таком же «иудейском положении». Вспомните наших старообрядцев, которые считают, что спасение зависит от того, сколькими пальцами ты будешь креститься. Если тремя пальцами крестишься, то ты отпадешь, — если двумя пальцами, то спасешься. Я уже рассказывал знаменитую историю, когда ко мне подходил один мужичок и говорил: «Вот я старообрядец, не то что вы, никониане! Главная суть христианства в том, что креститься надо двумя пальцами, а не бесовской щепотью!» — «А кто такой Христос, знаешь?» — «Вот об этом бабушка мне не сказывала». Что креститься нужно двумя пальцами, бабушка рассказала, а кто такой Христос — нет! Это и есть то самое обрядоверие — каменные мысли, которые не дают человеку понять суть Евангелия! Устав прекрасен, богоугоден, но он может меняться в зависимости от нужд христиан. Суть —возрождение Духа Жизни, живущего в сердце. Я по себе знаю, был у меня случай такой: будучи уставщиком в семинарии, я возмущался, как у нас урезали служебный устав. Долго я возмущался, пока не понял: чем больше я возмущаюсь, тем меньше смысла в моем хождении в храм. Я выхожу разгневанный, обиженный, и зачем, спрашивается, в храм было ходить? Ни уму, ни сердцу — ноги уставшие, душа напряженная. Я забыл, что дело не в уставе, а в духе, который дается. Устав помогает этому, но если устав становится самоцелью, то он не нужен вообще.


Поэтому, «…когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается» (2 Кор. 3; 16).


Как только обращаются люди к Господу, они начинают внимать замыслам Бога, начинают свободно жить в Боге, начинают понимать замыслы и тайны, скрытые в Писании: как исполнять закон, в чем его смысл, как это правильно делать, как это делать изнутри закона, а не со вне его. Поэтому и говорит Златоуст, что это дается Господом.


«Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3; 17).


То есть Дух Святой здесь называется Господом. В нашем «Символе веры» слова, что «Дух Святой есть Господь» (хотя дословно там можно перевести как «господствует»), взяты именно из этого места Священного Писания. Дух есть Господь. Дух Святой — он господин, и поэтому властно меняет всё существующее. Здесь апостол Павел подчеркивает, что Дух Святой, будучи Господом, имеет власть и силу действовать, как Ему угодно. Он не сковывается буквой. Он ее Сам выстраивает, Он объявляет чины обряда для Своей славы. И «где Дух Господень, там свобода». Дух Святой дает людям свободу — закон делает рабов. Дух Святой делает людей свободными: «Я выполняю, потому что я понимаю. Я выполняю, потому что у меня есть силы. Я выполняю, потому что я — дитя Божие». Ощущаете разницу: выполнять, потому что иначе тебя ударят, — или выполнять, потому что ты хочешь Отцу небесному угодить? Это понимание дает Святой Дух, Который свободен. Будучи Богом, он делает людей богами. Будучи свободным, Он освобождает людей. Он их освобождает от внешнего, дает внутреннюю свободу. Феодорит здесь говорит: «В словах: Господь же Дух есть апостол показал равночестие Бога и Духа; ибо Моисей обращал взор к Богу, а мы обращаем его к Духу. Но он не упомянул бы о Духе, намереваясь показать превосходство нового пред ветхим, если бы знал, что Дух Святой есть тварь [творение]; ибо если Он тварь [творение], по учению Ария и Евномия, и мы приступаем к Духу, а Моисей к Богу и Отцу, то значит, что наше гораздо ниже ветхого. Если же не ниже, а выше, и гораздо выше, то следует, что Дух Святой не тварь [творение], а равномощен и равночестен Отцу» [22].


Отцы Церкви подчеркивают равенство Святого Духа Отцу и Сыну. Есть лжеучителя, утверждающие, что Дух Cвятой — некая безликая сила, просто сила Божия. Некоторые люди говорят, что Дух Святой неравен Отцу или что Дух Святой — это творение Божие. Как, например, свидетели Иеговы говорят: «Это действующая безликая сила Божия». Против этого как раз и говорит апостол Павел: «Господь есть Дух». Он — господин, а не раб. Он — Бог, а не творение. Поэтому Он и освобождает. Раб не может освободить, освободить может только свободный. А поистине свободен во Вселенной только Господь!


Феофан Затворник добавляет: «Ум вяжет слепота, покрывало лежит на очах его; приходит Дух Святой, коллурием Своим помазывает очи ума, и он начинает ясно видеть (Апок. 3; 18) Бога, и себя, и то, как пребыть в  живом с Ним союзе, и то, что есть все созданное, и как к Нему относиться. Сердце вяжут пристрастия к сластям и утехам земным; приходит Дух Святой, отрешает его (обрезывает), и оно начинает вышних только искать и только к горнему стремиться. Деятельные силы наши связаны страстями; приходит Дух Святой, расторгает эти узы, влагает совершенно противоположные начала для желаний, начинаний и дел, и немощный человек, яко лев мощный, начинает ходить новыми путями жизни, разломав все формы жизни, какие держали его прежде как в цепях. Дух Божий вводит дух верующего в область духовную, где не вяжет уже его никакой устав, никакое писмя. Там он единым Духом Божиим водится, как сын и свободный. Всё это совершается, когда кто верою прилепляется к Господу и приемлет благодать Святого Духа чрез таинства» [22].


Вот как происходит освобождение. Освобождение разума, воли и чувств. Заметьте, не освобождение для вседозволенности, а освобождение для того, чтобы человек свободно путями Божиими ходил, видя их, понимая и будучи свободен от зла. Это и есть истинная свобода. У христиан свобода — это не свобода от Бога, а свобода в Боге. Я не свободен против истины, но свободен вместе с истиной. Я не свободен выкалывать себе глаза, но свободен видеть. Я не свободен умирать от жажды, а свободен напиться. Это та самая христианская свобода, которую люди мира сего часто не понимают, путая ее со вседозволенностью, которая на самом деле есть слепота и незнание истины.


«Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3; 18).


Это самые важнейшие слова в этом послании: «Мы с открытым лицом…» Не как Моисей, который закрывал лицо, чтобы другие не видели. Сам-то он видел конец — видел Того, Кто в конце, он мечтал о Нем. Помните, он говорил Богу: «Дай мне увидеть тебя Самого разумно, я хочу видеть Твое лицо». И он Его увидел. На Фаворе. Его мечта исполнилась. Как Бог ему и обещал: «Я поставлю тебя на камне, и ты увидишь». Мы же открытым лицом смотрим. Все христиане, верующие, открытым лицом не тела, но духа, с которого сняты омрачающие его покровы, связывающие его узы, снимаем с себя иго, которое нас склоняет к земле, получив оправдание и поняв новую жизнь, мы смотрим в лицо Богу, смотрим прямо на славу Господа!


«Мы же вси, — не апостолы только, но и все верующие, — откровенным лицем, — не тела, а духа, с которого сняты омрачавшие его покровы, вязавшие его узы, тяготившее его долу иго, — который, получив оправдание и восприяв новую жизнь с готовностию на все жертвы, дерзновение возымел возноситься к Господу и прямо взирать на Него, — Славу Господню взирающее, — или славу Божества, или славу Господа Спасителя» [22].


Есть такой удивительный чин: в течение пятидесяти дней нельзя преклонять колени. Это делается потому, что мы лицом смотрим в Лицо Божие. Лицом к Лицу. Мы прямо стоим перед Богом в знак той пасхальной радости, которая дана оправданным. Мы смотрим на славу Единородного Сына и преобразуемся в тот же образ, который мы видим. Мы смотрим на Христа, всматриваемся в Лик Христа, вчитываемся в Его святое Слово, вживаемся в Его святое Откровение и по Его образцу преобразуемся. Христос — это как наш чертеж, по которому мы должны себя преобразовать. Христос так поступал — мы должны быть похожими на Него. Поэтому мы лицом к лицу, как в зеркало, смотрим в лицо Господа, преобразуемся в тот же самый образ. Одно снимаем — образец старой, обычной жизни; новый образ жизни — жизни во Христе — принимаем при помощи Святого Духа, Который в нас рисует Христа.


Как говорит апостол Павел: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Гал. 4; 19).


Сейчас постепенно мы должны становиться «портретами» Христа. Бог должен восстанавливать в нас Свой образ, мы должны становиться христоподобными. Церковь это даже подчеркивает: после венчания обычно вручается икона Спасителя и Божьей Матери. Я всегда говорю: «А ты должен всегда сравнивать: похож или не похож». Не случайно после Крещения, когда человек воцерковляется, он целует иконы Спасителя и Божьей Матери для того, чтобы удостоверить, похож он на Христа и на любовь Царицы Небесной, или не похож. В этом наша задача — подражать Христу Спасителю. Всё это совершается Духом Святым: Им жизнь зарождается, Его мановением она вырастает — всё из Него!


«…Все же сие совершается в нас, как благоволит Дух Господень; жизнь сия преславная Им зарождается, под Его влиянием и мановениями спеется, и всё, что ни есть в ней, от Него есть». И мы видим ясно, как в увеличительном стекле, в себе эту славу. Феодорит пишет: «Сие свойственно приобретшим чистое сердце. Ибо как прозрачная вода отпечатлевает в себе лица смотрящихся, и круг самого солнца, и свод небес, так чистое сердце делается как бы некоторым отпечатлением и зеркалом Божией славы. Так и Господь сказал: блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф. 5; 8)» [22].


И всё это происходит «от славы в славу». То есть начинается с одной славы, переходит к другой, ещё большей. Происходит постепенный рост духовной славы, рост человека в славе Божией. Человек от менее славного становится более славным. От одной славы к другой ведёт нас Святой Дух. Этот путь продолжается в вечность, потому что из вечности-то нас будет вести Дух «от славы в славу».


Экумений разумеет так: «В ту же, говорит, светозарность прелагаемся, по той причине, что преобразование идет от славы Духа в нашу славу; то есть мы такой достигаем славы, какой свойственно достигнуть осияваемому Духом Утешителем и образ славы Его на себе отражающему». Феофилакт дополняет: «Ибо все верующие исполняются Духа Святого чрез крещение, и блистает светом душа их» [2].


Святой Златоуст говорит: «Что значат слова: славу Господню взирающе, в тойже образ преобразуемся? — Это было яснее для верующих времен апостольских, когда действовали дарования чудес; впрочем, кто имеет очи веры, тому и ныне нетрудно уразуметь сие. Как скоро мы крещаемся, то душа наша, очищенная Духом, делается светлее солнца; и мы не только бываем способны смотреть на славу Божию, но еще и сами получаем от нее некоторое осияние. Как чистое серебро, лежащее против солнечных лучей, и само испускает лучи, не только от собственного естества, но и от блеска солнечного, так и душа, очищенная Духом Божиим и соделавшаяся блистательнее серебра, и в себя принимает луч от славы Духа, и от себя отражает луч той же славы. Как тела, имеющие способность принимать и отражать свет, освещаясь телами самосветящими, и сами отражающиеся в них, свет разливают на другие ближайшие к ним тела; то же бывает и с верными. И когда они достигают сего, оставляют уже все земное и живут одним небесным… А мы что? — Нам остается только стенать, ибо удостоенные толиких благодеяний Божиих, мы не понимаем даже того, что говорят нам о них. А это от того, что мы скоро погубляем в себе всё духовное и привязываемся к одному чувственному. Сия неизреченная и страшная слава остается в нас не более, как на один или на два дня, а потом мы опять погашаем оную, обуреваясь житейскими делами и густотою страстных облаков застеняя ее сияние. Ибо житейские дела суть бури, и еще жесточае самых бурь» [22].


Здесь Златоуст опять спрашивает: «Почему среди нас нет горения к Богу?» А потому что слишком привязаны к земле. Понятно? Чем больше вы к земле привязываетесь, тем меньше этой славы видите. Чем больше вы к небесам привязываетесь, тем больше видите этой славы. Поэтому Златоуст и говорит: «Привязывайтесь к небесам и земле не отдавайте свое сердце. Не отдавайте! И тогда будете сверкать ярче солнца уже здесь». Господень Дух дает всё, а мы просто брать не хотим. Проблема не в Духе Святом, а в нас! Иначе получается, что после причастия один денечек походили — хорошо так, спокойно; на второй денечек труднее; а потом — работа, дела, семья, дети, бизнес, суета, огород, помидоры-огурцы, с соседями поскандалили и покатилось-понеслось… Так? Поэтому Златоуст и говорит: «Хотите сверкать — заставляйте себя смотреть только на Духа, на Бога, на Христа Спасителя. И будете сверкать ярче Солнца!».


Границы пастырского попечения

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 4-6 главы (часть 10)


Границы пастырского попечения

Обязанность ясно проповедовать Евангелие


Ложь во спасение?


Дьявол пожирает семена Благовестия


Выбери жизнь


Сокровище в глиняных горшках


Совесть в служении чиста


Жизнь в свете судилища Христова


После смерти нет покаяния


О поведении в служении


Учиться любви, пребывая в скорбях


Обязательство ясно проповедовать Евангелие

Весь Новый Завет (да и Ветхий Завет) не устарел. Потому как мы с вами знаем, что сама проповедь Евангелия не является каким-то теоретическим рассуждением. Это некое явление силы Божией, прямо действующей на сердце человека. При этом мы сталкиваемся с таким явлением, что есть тип людей, которые принимают Евангелие, а есть те, которые отвергают; также есть люди, которые не хотят слушать, им просто как бы неинтересно. А вот когда Евангелие их касается, они начинают возмущаться.

Тут возникает проблема не только с тем, что люди отвергают Благую весть Бога о спасении, но с тем, что между ними и Евангелием как будто возникает шумовая завеса. У некоторых своего рода оглушенность — они Евангелие словно не слышат. И когда говоришь о Боге, для них это пустой звук. С чем это связано — что принимается или не принимается человеком Благая весть? С чем связано, что люди, бывает, Благую весть не понимают?

Человек не захотел, сделал выбор против Бога. Это более-менее понятно, хотя нередко здесь пытаются напустить тумана, говорят: «Человек не принял Евангелие потому, что ему плохо рассказали, недостаточно убедительно, плохой пример священников». На самом деле это все отговорки, и реально люди не принимают Христа, потому что чувствуют благодать Спасителя, но Он им отвратителен — из-за того, что их собственный дух направлен против Бога. Апостол Павел говорит: «Посему, имея по милости Божией такое служение, мы не унываем; но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом. Если же и закрыто Благовествование наше, то закрыто для погибающих, для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет Благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого.

Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса, потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас. Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию. Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний с дня на день обновляется. Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4; 1–18).

Дух Святой дает свободу через Благовестие. Дальше Павел переходит к тому, что само слово «Благовестие» действенно. Оно работает само по себе, вне зависимости от проповедующего его человека. Мы понимаем, что человеческая речь — это огромная сила. Недаром апостол Иаков сравнивал язык с рулем корабля: куда руль повернешь, туда судно и поплывет. Поэтому во всех тоталитарных режимах пропаганда была важнейшим занятием. Как бы сейчас ни смеялись над советской пропагандой, что никто ее не слушал, — это неправда. На самом деле огромное количество людей, покореженных советской пропагандой, сейчас живет в России. Почему же апостолы не воспользовались этими методами?

Дело в том, что правила риторики и управления человеческим сознанием были известны и в апостольские времена. Более того, изучая историю человечества, прихожу к интересному выводу: раньше люди были более разумные, чем сейчас. Не в том смысле, что у них умственный коэффициент был выше. Раньше люди больше уважали интеллект (за исключением Греции, где больше стремились к искусству тела, чем к искусству разума и мысли. Хотя и в Греции спортсменов считали людьми второго сорта). Физическая мощь никак не может украшать человека, так как на самом деле человек — не сильное существо. В язычестве люди презирали тело, считая его темницей для души.

Так вот, технологии управления речью были отработаны мастерски, потому что большинство решений принимались (или не принимались) в зависимости от ораторского искусства тех, кто эти решения предлагал. Неужели Святому Духу было сложно научить апостолов этим приемам? Но Дух Святой так не делал. Святой Дух хотел, чтобы слово Божие являло свое собственное могущество, помимо усилий человека, говорит Павел. Чтобы человек был носителем этого немыслимого сокровища, чтобы человек приводил не к себе, но приводил к Богу. Вот в этом задача Святого Духа заключалась, поэтому Святой Дух и дал дар апостолам говорить простые, но потрясающие душу слова.

Благовестие приносит плод в людях: они начинают входить в область света, просвещаться, преображаться и изменяться. Удивительные, таинственные изменения! Мы отказались от тайных дел позора, не ходя в коварстве и не хитря со словом Бога, но в явлении истины, представляя себя самих всякой совести людей перед Богом, говорит Павел. То есть наше служение, оно для того, чтобы христиане приносили плод, говорит Павел. Чтобы христиане пошли от света к свету, чтобы Евангелие в них действовало. Люди должны изменяться, узнавая слово Божие.

Господь сказал: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6; 46). Само слово Божие нужно знать не для отвлеченного знания, а для того, чтобы мы с вами его исполняли.

Итак, имея это служение, получив помилование, мы не унываем. То есть это служение является служением помилования. Мы сами были помилованы, говорит апостол Павел. Бог помиловал, пожалел нас, и мы возвещаем всем великую милость Божию. Возвещаем вам, что Господь, милосердствуя, дарует спасение людям. Оправдание, которое дается даром, является главным учением Христа. Величайший дар пересмотра прошлого, величайший дар разрыва со своим злом. Этот дар является даром служения апостолов, даром помилования. И, помня об этом даре, говорит Павел, мы не унываем. Дело в том, что я вижу, сколько передо мной бедствий, вижу, сколько людей не хотят слушать проповеди, и само собой напрашивается уныние. Но мы не унываем, потому что знаем, что есть служение помилования.

Иоанн Златоуст толкует эти слова так: «Он говорит, что кто удостоился столь великих и многих благ, и удостоился только по милости и человеколюбию, — тот ничего не делает великого, сколько бы ни трудился, каким бы ни подвергался опасностям и какие бы ни терпел искушения. “Оттого мы не только не унываем, говорит, но еще радуемся и дерзаем”. Сказав именно: “Мы не унываем”, он присовокупил еще: “но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия”» [21. Беседа 8].

Апостолы старались не только не говорить нечистых слов, но и не поступать по злу, которое осуждали. Апостол Павел говорит, что, конечно, должно слушаться и того, кто учит хорошему, хотя бы он и сам плохо поступал.

Сам Господь говорил: «…на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23; 2–3).

Часто протестанты говорят: «В Православии деньги собирают, не то что мы, честные. Потом, правда, выясняется, что «пожертвовать для нас вы должны». Это достаточно частое явление, которое было и при апостолах: внешнее бескорыстие на словах и корыстолюбие на деле. В нас ничего такого не было, говорит Павел. Апостолы, проповедуя, не допускали ни тайных вымогательств, ни даже тайных помыслов, из-за которых можно было бы усомниться в словах Благовестия.

Бывали такие случаи, когда люди проповедовали слово Божие, а в компании знакомых признавались: «Сам я во все это не верю». Каков механизм такого падения? Происходит оно из-за того, что человек на самом деле говорит не для того, чтобы возвестить истину, а чтобы прославиться перед людьми. Происходит первый этап падения. Человек отделяет свое дело от внутреннего убеждения.

К сожалению, сейчас принято в миру говорить то, что будет полезно народу. Страшная идет волна в Интернете и газетах. Появились высказывания возмущенных позицией Патриарха Кирилла и владыки Илариона — по поводу их отношения ко Второй мировой войне. Патриарх Кирилл сказал, что война была явным наказанием Божиим за страшный грех убийства. После этого Патриарха стали поливать грязью. Владыка Иларион сказал, что Сталин является чудовищным преступником, не лучше, чем Гитлер. Чистая правда на самом деле.

Я просмотрел на эту тему несколько публикаций, тех, кто формально себя называет православными патриотами. Они все возмущаются и говорят: «Вы подрываете идеалы у людей». Это отношение к людям, как к стаду баранов. Было такое рассуждение у древних римлян: «Хорошо человеку умереть за отчизну». Римлянин говорил это своему сыну, потому что сам так считал. Нынешний человек то же самое скажет, но считать так не будет.

Искушение может возникнуть у проповедника, он может решить так: «Я скажу вещь, которая будет стаду полезна. При этом что я сам думаю, никого не касается». Особенно часто такое встречается, когда речь идет не о внутренней церковной проповеди, а при обращении к теме внешнего мира. Мне как-то пытались говорить: «Отец Даниил, что ты делаешь? Я понимаю, что мир сотворен за шесть дней, как в Библии написано, но другие люди этого не поймут. Ты скажи им, что Земле миллионы лет, тогда они пойдут за тобой, и ты им все объяснишь нормально». Князь мира сего дьявол, отец лжи.

Такой принцип всегда действовал в сектах. Человек начинает думать, что цель оправдывает средства. Он забывает, что сам тоже спасающийся, в равном положении с теми, к кому обращается. Мы все дети Божии, и мы должны быть детьми Божиими. И я, и вы — мы нуждаемся в абсолютной истине, которая от нас не зависит, ни от меня, ни от вас. И мне, и вам одинаково нужны знание и сила Божии. В этом отношении разницы между проповедником и слушателем нет никакой.

Бывает такое, что человек ставит некую цель и говорит, что ради нее можно пойти на все. На ложь, на что угодно. Но тогда это слово умрет, говорит апостол Павел. Слово не будет работать, и Дух Божий не будет сопутствовать таким словам.

Следующий этап падения. Всем полезно знать, что ложь имеет тенденцию продолжаться дальше и доводит человека до полного отвержения от Бога. Был такой протоиерей Александр Осипов. Он стал развратничать, и его запретили в служении. Затем он отрекся от Бога и стал вести антирелигиозную пропаганду. А началось все с того, что он принципиально превозносился над прихожанами. Такое явление известно. Есть такие люди, которые презирают прихожан.

Ложь во спасение?

Не ходящий в лукавстве, говорит апостол Павел. То есть чтобы не было такого, что у нас на уме одно, на устах — другое. Мы действуем открыто, слово и дело для нас едины, пишет Павел. Некоторые говорят: «Давайте не будем прямо говорить о Христе, потому что людей это оттолкнет. Давайте поговорим о русской культуре, о спорте и через это людей постепенно подведем ко Христу». Недавно разговаривал со знакомыми, мне рассказали интересную историю. Есть замечательный миссионер, работает он в Архангельской области. Он ездит по школам и рассказывает детям о героях русской истории. Вот это и есть то самое, о чем говорит Павел, — ходить в лукавстве. Если ты хочешь людей ко Христу привести, так и делай, зачем лгать?


У меня был один интересный диспут с мусульманами. Мне говорят с их стороны: «Давайте в духе взаимоуважения друг к другу относиться». Я говорю им: «Зачем? Зачем мы будем друг другу врать? Я хочу обратить вас в Православие, вы хотите обратить меня в ислам». Вопрос сразу же был снят. Разговор вошел в нормальное русло.


То есть очень часто нам предлагают: «Давайте будем подлизываться». Нет, апостолы это запрещали. Мы так не делаем. У нас так не положено. Мы говорим то, что есть на самом деле.


Феофан Затворник говорит: «Отрицает Апостол у себя все хитрые приемы для привлечения учеников, а вместе и все меры благоразумия, какие могла бы измыслить их собственная мудрость. Не ухитряемся, а действуем, как внушит Дух Божий, всегда открыто и в простоте сердца, ожидая плода не от своего умения действовать, а от Божия благословения и вседействия» [22].


Очень важный момент. Можно было сказать: «Позволительно скрыть для пользы проповеди». Нет, говорит Павел, мы даже благоразумие не проявляем. Действительно, апостольская проповедь была в простоте сердца. Мы не хитрим со словом Бога, говорит Павел. Мы не подделываем слово Бога. Мы передаем слово Божие как оно есть. Когда оно строго, мы не позволяем себе его смягчать. Если что-то невместимо для мудрости человека, мы не скрываем этого, мы пытаемся сократить этот момент в надежде примирить его с земной мудростью, говорит Павел. Есть вещи, которые возмущают человеческий разум. Господь не обязан подстраиваться под научные теории.


Мы не пытаемся низвести и то, что кажется недостижимо высоким, говорит Павел. Мне как-то говорили: «Неужели вы правда верите, что Бог взял и из пыли сотворил человека? Этого не может быть!» «Я не могу поверить, что день творения длился двадцать четыре часа, потому что, если рыбы были сотворены в пятый день, а море было сотворено в третий день, то с третьего по пятый день муть не могла осесть в морях. А Бог не мог в мутной воде сотворить рыбу».


Для Бога нет ничего невозможного! Я искренне убежден, что мир был сотворен семь тысяч пятьсот семнадцать лет тому назад, первого марта, в шесть часов вечера. И с тех пор за шесть обычных дней он был сотворен. И человек был действительно из праха сделан, я сам в этом убеждался. Я видел раскопанные могилы, и праха обезьян я там не находил, а вот прах людей там был. Господь что сказал? Из праха ты взят и в прах пойдешь. Вот если бы я находил прах обезьян в могилах, тогда бы я поверил, что человек от обезьяны произошел. Для меня проблемы нет, если Бог так сказал, то сомневаться незачем. Наука может не беспокоиться по этому поводу, потому что ни один ученый муж не может объяснить, как все появилось. У науки нет для этого инструментов никаких. Поэтому как Бог сказал, значит, так оно и было. Зачем Богу врать?


Феофан Затворник говорит: «Мы даже и этих по видимому невинных приемов не позволяем себе, боясь облукавить слово Божие; а чтобы прибавить к слову истины какую-либо ложь, и притом сознательно, это нам и на ум не приходит. И надеждами льстивыми не обставляем слова Благовестия нашего, не говорим: только уверуй, и счастие потечет к тебе рекою, а прямо открываем, что верующих ждут скорби, нападки и всякого рода лишения» [22].


Как часто люди говорят: «Если принимаешь Евангелие, то все будет хорошо». Как-то мне посоветовали: «Батюшка, скажи бизнесменам, что, если они примут Евангелие, у них бизнес пойдет хорошо». Есть такие сектанты, «пятидесятники», у них брошюрка выпущена даже: «Христос как наилучший бизнесмен».


Мы не говорим, что будет все хорошо, — наоборот, в мире будем иметь скорбь, но дерзайте, говорит Господь, Я победил мир. Мы не говорим, что на земле мы хорошо обустроились, но, наоборот, мы здесь странники и пришельцы. Мы здесь переселенцы и постояльцы в гостинице, говорит Павел. Здесь мы сражаемся, а потом награда будет. То есть мы не приходим с рекомендациями, мы саму истину людям перед их совестью представляем.


Как проповедь апостолов совершалась? Она совершалась очень просто. Есть Бог могущественный. Он Создатель неба и земли. Знаешь? Знаешь! Врешь, если говоришь, что не знаешь. Что сложнее, мозг или мобильник? Может ли случайно появиться мозг? Если человек утверждает, что случайно может появиться мозг, я, простите, умственно полноценным человеком его назвать не могу. Как бы вы отнеслись к тому, если бы в автосалоне вам сказали про автомобиль, что это особая биологическая порода, найденная на Урале? Случайное возникновение «мерседеса» на Урале куда более вероятно, чем возникновение мозга. Мы говорим, что есть Бог, Он создал нас, мы от Него отпали, попали под власть дьявола. Христос пришел и спас нас. Есть единственная возможность спастись: поверь в Христа, доверься Ему, раскайся во всех своих грехах, и Он очистит тебя в крещении и дарует вечную жизнь. Если ты будешь по Его заповедям поступать, аминь. Хочешь — принимай, а хочешь — не принимай, но знай: если не примешь Бога, ты будешь бунтовщиком против Него.


Мы человека ставим лицом к лицу с истиной, говорит Павел. Где истина, а где ложь, понимает каждый. Хотя бы по той простой причине, что каждый из нас встречался с Христом. Кто нам сотворил душу? Сам Иисус Христос. Во время зачатия наша душа вспоминает силу Иисуса Христа. Есть свет, который просвещает всякого человека, приходящего в мир. Поэтому Христово прикосновение человек знал всегда. Он не знал, что это Христос, но Его прикосновение он знает.


Феофан Затворник говорит об этом так: «Она одна представляет нас всюду и нас рекомендует. Каким образом? — Одним явлением ее. Мы ее являем во всей чистоте, как она есть, и она сама удостоверяет слышащих, что мы не лжецы и что слово Благовестия нашего есть непреложная истина. Это же как совершается? — Чрез совесть. Есть в душе каждого заступник за истину Благовестия — дух с присущим ему страхом Божиим и совестию. Эти стихии духовные одного рода с словом Благовестия и тотчас спознаются с ним, коль скоро не заглушены духом века сего. Слово Благовестия говорит, что мы безответно грешны пред Богом, и совесть это сознает; слово Благовестия уверяет, что всякого грешника ждет нелицеприятный суд и осуждение, и страх Божий подтверждает сию истину. Если б слово Благовестия на этом только останавливалось, то оно ввергало бы только всех в отчаяние, никого к себе не привлекая, но оно идет далее и стесненному совестию и страхом суда предлагает благонадежный исход, говоря: Сын Божий приходил на землю, воплотился, пострадал на кресте и разодрал на нем рукописание грехов всего мира; веруй в Него, и получишь отпущение грехов, и благодать Святого Духа для новой безгрешной жизни, которую чистою сохранив до конца, по исходе отселе будешь воспринят небом для вечного неописанного блаженства. Какой дух незаглушенный мог противиться силе сего Благовестия?! Вот почему слово Благовестия во всяком месте находило себе прием, ибо везде бывали лица, у которых страх Божий и совесть, естественные стихии духа нашего, были живы» [22].


Задача миссионера какая? Всех обратить ко Христу — нереально. Человека с мертвой совестью обратить ко Христу невозможно. Даже если его силой в храм загнать, он все равно не обратится. Если человек не хочет оживать, то ничто его не оживит. Но люди с живой совестью есть, и это не зависит ни от национальности, ни от религии, к которой они, например, в силу национальной принадлежности относятся. Это не зависит от степени культуры и уровня образования. Не зависит от общественного положения, от того, находится человек во власти или он нищий. Парадокс, но легче всего обращают в мусульман ваххабиты, причем эффективнее всего — в террористов.


Заметьте, апостол Павел обращается не только ко грекам, он обращается ко всем. А те люди, у которых живая совесть, они говорят: «Вот, именно этого я и искал». И поэтому такие люди воспринимают Благовестие как нечто родное, то, чего они ожидали, то, чего они не могли нигде найти. Теперь оно является радостным гостем с Неба. Воспринявшие слово Благовестия освящаются таинствами, получают дар благодати. С этой минуты имеют уже свидетельство истины не только для себя, но и для всех окружающих. Те, у кого совесть заглушена, видят, что происходит с принявшими благодать, и начинают постепенно преображаться.


Итак, за непродолжительное время все люди Божии приходили к вере и составляли малое или большое общество верных Господу рабов. Наоборот, лжеапостолы не явлением истины, а поддельной личиной истины представляли себя не перед Богом, а в угождение тем, кого они обманывали. Лжеапостол приходит для того, чтобы человека оправдать в его злом поведении. Конечно, те, кого он пытается обольстить, уже находятся под действием нечистого духа. А почему быстро лжеучение признают? Потому что дух лжи действует в человеке. Человек говорит: «Я считаю это нормальным, где бы мне только обоснование этому найти. Совесть меня мучает, а я ее слышать не хочу». В исламе допустимо почти всякий грех совершить — обоснование для прощения всегда найдется. В исламе прощаются все грехи, кроме отречения от ислама. То же самое с сектами. Сейчас часто можно услышать: «Если бы Православие легче относилось к внебрачным связям и так далее, то был бы успех». Да, успех был бы, только лжи, а не истины! И люди бы тогда не спасались, а гибли.

Дьявол пожирает семена Благовестия

Здесь возникает вопрос. А почему же некоторые не принимают истину? Потому что они из породы гибнущих. Есть люди, которые заведомо расположены к гибели. Иногда это проявляется категоричным образом, например: «Ну, мне уж точно никогда в рай не попасть». Некоторые, наоборот, говорят: «Я и так хороший, зачем меня спасать». Вот это и есть состояние погибающих людей.


Господь говорит про таких людей в притче: «…вот, вышел сеятель сеять; и, когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то» (Мф. 13; 3–4).


То есть дьявол пришел и сожрал это семя Благовестия. Очень часто это связано с тем, что человек считает, будто он обязан изучить все. Для него истина не важна, он изучает все религии и не принимает при этом никакой. Павел называет таких людей гибнущими не потому, что они обречены на гибель Богом, но потому, что они поставили себя в такое состояние, что Благовестие в них просто не вмещается.


Мне приходилось сталкиваться со следующим: я дарил людям Евангелие, а они возвращали его со словами: «Я вообще не понимаю, что здесь написано». Один человек даже сказал: «Так тяжело ваш славянский язык разбирать, непонятно, о чем речь». Я ему говорю: «Милый мой, я тебе русский перевод дал Евангелия, на нормальном русском языке». Еще был жуткий случай, я дал Евангелие солидной женщине. Она говорит: «Когда я читаю, все слова понимаю, а вместе эти слова в предложения не складываются». Я вижу в этом ослепление, когда слово Божие «не читается», не вмещается в человека. Происходит отторжение, дух отторгает слово истины. Отторгает же его окостеневшая во зле воля, не желающая слушать Благовестие. Поэтому они и называются гибнущими, такие люди.


Феофан Затворник говорит: «…душа ничего в нем не находит, что бы могло интересовать ее. Оттого не принимает его и, как спасение возможно только под условием сего приятия, остается вне области спасаемых, в среде гибнущих. Вот кого разумеет Апостол под гибнущими. Но ныне-завтра как-нибудь пробудится и у них дух, вонмет Благовестию, и они вступят в общество спасаемых» [22].


Возникает вопрос, как Господь таких лечит? Господь лечит их обычно шоковой терапией. Если есть хоть какая-нибудь возможность спастись, Бог полностью разрушает им жизнь. Он или родных забирает, или болезни наводит, или делает так, чтобы их с работы выгнали, чтобы нарушить привычное течение жизни, поколебать их самонадеянность. Есть такое явление. Порядочные люди бывают дальше от спасения, чем блудники и убийцы. Они говорят: «Нам Бог не нужен, мы и без Бога проживем». Блудник или убийца понимают, что они ненормально себя ведут, а порядочный человек говорит: «Мне и так хорошо».


Итак, в чем причины этого отторжения? Здесь произошло вмешательство духовных сил, говорит апостол Павел, вмешательство злых духов. Непосредственно того существа, которое называется богом века сего. Кто такой бог века сего? Это сатана. Он же князь мира. По Библии, дети, которые не приходят ко Христу, они дети дьявола, потому что ему служат. Кому угождает человек, который ворует? Явно не Богу. Кому угождает лжец, убийца, вор, злодей, гордец, самолюбец? Они все угождают дьяволу. Дьявол ослепляет их глаза. Он для них как бог. Они, как к богу, к нему относятся. Фактически любой человек, который служит не Церкви, служит дьяволу своими злодеяниями. Эта власть не свойственна дьяволу по природе, он не имеет господства над чужим творением. Происходит оно из-за того, что люди служат дьяволу своими страстями и злыми делами.


Покорные люди не прямо лукавому подчиняются, а своим страстям. Они преданы самоугодию, а самоугодие отворяет двери дьяволу. Он заходит в эту дверь и увлекает нас в злые и срамные дела. Обычно сам дьявол редко вступает в жизнь людей. Лично он пришел к Адаму и Еве, лично он ко Христу приходил, лично в Антихристе будет действовать. Обычно же сатана действует через своих слуг-демонов. Бесы повсюду шныряют, во все вмешиваются. Иные из них даже поселяются в человеческих телах, в тех их частях, которые преданы страстям. Бесы живут смирно, лишь через внушение управляют человеческими страстными делами и усиливают свое воздействие на человека в ту пору, когда он захочет покаяться. Как дьявол ослепляет разум неверных? Он совсем заслоняет от них Бога, оковывая их сознание одним видимым и осязаемым.


Феофан Затворник говорит так: «Бывает у них и Бог на языке, но слово сие проходит чрез уста бесследно; промелькает и речь о смерти, но так, как бы это дело их не касалось. Обычно же они сами для себя бог, сами о себе промышляют, сами себя обезопашивают, сами свою устрояют участь, во всем на себя одних полагаясь и на подручные им средства и способы опираясь. Цели их не заходят за пределы настоящей жизни. Эту одну они загадывают превратить в жизнь райскую, и об этом у них вся забота, сюда все планы направлены, на это обращаются все предприятия. Цель их — жить в довольстве, с почетом и с наибольшею мерою утешностей и сластей. Тут не берется в расчет совесть, и страх Божий не проходит в эту тьму чувственную. Совесть истинная попрана; ее место заняло правило держать себя, как считается наилучшим среди других и судя по ним, имея в виду — не ударить себя в грязь лицом. Бог имеется как стороннее нечто, и удовлетворение внешним образом религиозных обычаев считается вполне достаточным для того, чтобы не бояться Его; будто ни Ему до нашей души, ни нашей душе до Него дела нет. К этому кругу принадлежат не одни воры, разбойники, блудники, пьяницы и другие явные грешники. Эти и у них бывают не на хорошем счету. Миролюбная жизнь обыкновенно течет степенно, с видимым глянцем исправности, достодолжности и величавости. Дух ее богопротивен, и он-то делает то, что очи сынов века смежены для узрения света Благовестия. Благовестие одной области принадлежит, а они всем строем своим относятся к другой. Ничего общего у них нет с Благовестием; оно и невместимо для них.


Начало действию Благовестия полагает растревожение совести, а сыны века сего самодовольны: не сознают за собою никакой вины и не понимают, что это за требование, когда говорят: “покайтеся, приближилось Царствие Божие”. Завершает действие Благовестия страх суда Божия, но сын века говорит: принесена жертва (у нас — свеча поставлена, молебен отслужен), и что еще? Смерть и суд — далеко; еще поживем. И никак не прививается к нему мысль, что суд обрушится на него всею тяжестию правды. Воодушевляет следовать Благовестию обетованный рай — вечное блаженство; но сыны века думают, что уже имеют рай, живя всегда в собственное удовольствие и погрязая в видимом и осязаемом, никакого не могут восприять сочувствия к раю невидимому и блаженству в неосязаемом. Эти три момента, столь существенные в настроении сынов века и столь противоположные началам Благовестия, и делают то, что Благовестие для них покровенно, невнятно, невместимо. Все в нем чуждо для них; ничего в нем не могут они взять в толк как следует; никакого сочувствия не вырывается из груди их к вещаниям его: слыша не слышат, видя не видят; отолсте сердце людей сих. И вот настоящий смысл слов — “бог века сего ослепи разумы неверных”: дух сынов века, действующий в них под влиянием бога века — сатаны, — сделал их неспособными внять Благовестию, понять его благотворность и принять его. Они не говоря говорят Благовестникам: проходи дальше; это нас не касается» [22].


Для гибнущих благодать скрыта, чтобы не воссияла в них слава Христа, Который есть образ Бога невидимого. Для тех, кто верует, для них Благовестие — это свет. Они в нем видят, как все появилось, как все есть сейчас на самом деле, как все будет в будущем. Ты осознаешь, кто такой ты на самом деле. Человек становится мудрым, он все начинает понимать. Недаром Евангелие называется светильником, сияющим в темном месте. Представьте: вы входите в квартиру ночью, включаете свет — и в одно мгновение все освещается. Все видно, куда идти, а куда не идти. А люди говорят, что они и так проживут. В результате бьются как слепые и не имеют представления обо всем существующем. Поэтому такие люди часто говорят: «У каждого правда своя».


В отношении людей без Евангелия совершенно точны слова о том, что у каждого правда своя. К ним применим буддийский рассказ о трех людях, которые ощупывали слона в темноте. Один говорил, что слон — это хобот или труба, другой говорил, что это столб, третий — что это вонючий мотающийся хвостик.


В чем разница между церковными людьми и теми, кто вне Церкви? В церковных людях «включили свет». Они знают, кто такой слон на самом деле. Вот в этом разница. Свет включили, слона видно целиком. И поэтому человек-христианин находится в принципиально ином состоянии, чем нехристианин.

Выбери жизнь

Благовестие показывает и прошлое, и будущее, и Христа — источник света, Отца Небесного, Кто Он Такой. Человек начинает узнавать, Кто Такой Бог, и Самого Его начинает узнавать. Не только о Нем узнавать, а Его. Лично узнавать Бога. «Дверь таин Божиих и не отверзается для них, и свет их не осиявает их. Держит их во тьме бог века и не дает воссиять в них свету Божию. Делает это он не властительски, а злокозненно ухитряясь обольщать сынов века. В прелести ходя, не замечают омрачения своего и довольствуются мраком, по обману полагая, что он свет. Но как ни густ мрак ослепления, тут ничего нет приневоливающего. Сами хотят, и слепотствуют; захотят, и откроют очи; ибо свет Божий вокруг есть. Бог века всячески хлопочет держать их в ослеплении; но это делает он, поднося им ослепляющие элементы, которые они сами охотно принимают и ослепляются. Непосредственной же власти бог века ни над кем и ни над чем не имеет и насиловать никого не смеет» [22].


Но Христос, напротив, есть образ Бога невидимого. Потому что «видевший Христа видел Отца» (см.: Ин. 14; 9). Здесь Он называется иконой Бога невидимого. То есть когда протестанты будут вас спрашивать, где об иконах написано, можете им сказать, что во Втором Послании Коринфянам, глава 4, стих 4, Иисус называется образом иконы Бога. То есть Бог явил Себя особо, через Христа, так что мы можем знать Его, Кто Он Такой. И, напротив, кто отвергает Христа, неизбежно перестанет знать и Бога как Отца. А часто бывает, что перестают знать Бога вообще как Бога. Был у меня одни знакомый, который отказался от Христа, а потом сказал, что и в Бога не верит. Кто не чтит Сына, не чтит и Отца, пославшего Его. Слова Господа работают абсолютно и точно. И более того, Господь сказал, что люди Отца так до конца и не узна́ют. Они узна́ют, что некая карающая сила пришла, и все. Поэтому люди и боятся панически Бога, если они не верят в Него, не доверяют Ему, потому что не знают, что Он может прощать. Не знают, потому что не хотят знать.


«Образом Бога назвал апостол Христа, как Бога от Бога, потому что Христос в Себе показует Отца, почему и говорит: “видевый Мене, виде Отца” (Ин. 14; 9) (Феодорит)». «Бог всегда пребудет невидимым и сокровенным. Осязательнее явить Себя благоволил Он чрез воплощение Бога Сына. В очах Его, сквозь обоженное человечество, разумные твари, Ангелы и святые, могут лицом к лицу сретаться с Божеством и как бы осязать Его. Вне сего Оно сокровенно и постигается только чрез воздействие Его по мере приемлемости тварей. Для не ведающих Сына и Отец неведом, и есть, и пребудет навсегда. Святой Златоуст говорит: “Дабы показать, что не познавшие ʽславы Христовыʼ не знают не только Христовой славы, но и славы ʽОтцаʼ, Апостол прибавил: ʽиже есть образ Бога невидимагоʼ”. Но нельзя остановиться и на одном только Христе, потому что, как чрез Христа видишь ты Отца, так, не познав славы Христовой, не познаешь и славы Отца» [22].


«Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы — рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4; 5).


Вот приходят часто на исповедь и говорят: батюшка, я согрешил в том-то. Говорю: а мне зачем ваши грехи? Я свидетель, Христос же невидимо стоит, принимая исповедание ваше. И более того, я скажу так: все эти длинные исповеди связаны с тем, что человек забыл, что он перед Христом говорит. И говорит Христу. Именно Иисусу Христу, Ему лично, а не мне. Священник же — лишь орудие прощения. Так же и в проповеди, разве мы себя представляем? Нет, конечно, мы Иисуса Христа представляем. Мы же рабы Христа, только мы рабы не одного Христа, но, как апостол говорит, мы рабы ваши. Потому что мы вам рабствуем, как рабы, вам служим.


Действительно, например, закончилась служба, прихожане разошлись, батюшка остался. Пока с последним прихожанином не разберешься, так и остаешься в храме. Потому что мы рабы ваши ради Иисуса Христа, Сына Божия. Заметьте: не ради вас, не обольщайтесь, потому что Иисус, Господь наш, повелел нам быть слугами вашими. Такое повеление мы получили от Царя Небесного. Вот это действительно то, что говорит апостол Павел. И перед исповедью мы всегда показываем Христа, говоря: это Он спасает, это Его слово мы заверяем, это к Нему призываем. А сами мы кто? Мы — грешные, мы слабые, Он — сильный. Мы не можем дать силу, мы не можем спасти.


Помню, как-то отца Артемия упрекали, мол, ваши попы ругаются на исповеди, ругают нас, а вот добрый протестант пожалел. А отец Артемий сказал, что любой батюшка, даже который ругается, знает совершенно волшебное слово, которого не знает ни один протестант: «Господь и Бог наш Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия, да простит тебе, чадо такое-то. Аз, недостойный иерей, властию Его, мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих».


Вот  прощение грехов — это дар такой, который не сравним ни с чем, — пересмотр и очищение совести, немыслимый и абсолютный дар. И дальше по этому вопросу апостол Павел говорит: «Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4; 6). То есть откуда Благовестие? Оно идет от Того же Бога, Который сотворил в начале мир. «…И тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: Да будет свет!» (Быт. 1; 2–3).


И Он сотворил видимый свет, который мы с вами видим. И люди смогли ориентироваться в этом мире, который Бог создал для них. Тот же Самый Бог, Который зажег свет в самом начале вселенной, Он дал теперь невидимый, Божественный свет через Иисуса Христа. Теперь мы можем разобраться внутри себя. То есть видимый свет дает нам возможность ориентироваться в видимом мире, так? А невидимый свет дает нам возможность разобраться в мире невидимом, в нашей собственной душе. И этот невидимый свет Самого Бога, он дал нам познать и славу Божию, и Господа, и самих себя.


«И слово сие воссиявает свет в сердцах верующих. Приемлющие его ясно видеть начинают неописанную славу Бога беспредельного в лице Иисуса Христа. Лицо Христово дает ясно разуметь, что Бог превеликий и предивный есть сердобольный Отец наш» [22].


Раньше мы знали, что Бог могучий владыка. Любой человек знает, что есть некая страшная, справедливая, могущественная сила. А теперь Христос пришел, и стало ясно, что Богу очень даже до нас есть дело. Бог очень небезразличен к тому, что мы с вами делаем. Бог ревнует нас, когда мы уходим от Него. Бог жалеет нас, когда мы погибаем. Бог вытягивает нас из тьмы, и наказывает, если мы уходим во тьму.


Вот как Господь сказал: «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих (Иерусалима, шире: всех людей — Ред.), как курица собирает цыплят под крылья» (Мф. 23; 37).


Бог — птица, которая собирает цыплят под крылья. То есть к себе в объятия собирает. Заботится, трясется над нами, согревает и бережет. Кто раньше это знал? Никто. Действительно люди считали, что они сироты в этом мире. Бог сказал, что нет. Во Христе мы видим, что мы не сироты.


«Какие совершенства Божии только не отражаются в сем лике! Тут и благость беспредельная и правда бесконечная, тут и премудрость недомыслимая и всемогущество неизмеримое, тут и промышление всепопечительное и вседержительство всеобъемлющее. И Пресвятой Троицы таинство светоносно отображается в этом лике. Бог Отец благоволил, Сын совершил, Дух Святой совершенное в Сыне довершает в верующих. “Ибо мы чрез Христа познаем Отца, а также через Духа приводимся ко Христу” (святой Златоуст). Вот как свет разума (познания) славы Божией об Иисуса Христа воссиял в мир чрез воссияние в сердцах верующих. “При сиянии сего света и мы видим не чувствам подлежащие вещи, но Самого Бога чрез Христа” (святой Златоуст)» [22].


И вопрос возникает такой: каким образом проявляется свет? Свет проявляется через познание. Свет Евангелия дает возможность ориентироваться нашей душе. Но это только начальный свет. Свет становится все сильнее и сильнее, как говорит Писание, пока не начнется ясное утро. Человек, который старается в добродетелях преуспевать, он постепенно начинает видеть Бога непосредственно, лично, при условии чистоты сердца, прямо, лицом к лицу он видит Бога. Это главная надежда христиан, что Бога мы увидим лично, своими глазами. И увидеть Его можно когда? Не только в будущем, но и в нынешнем веке. Можно и сейчас Бога узреть во славе Его.

Сокровище в глиняных горшках

«Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам» (2 Кор. 4; 7). Это огромное богатство благодати, эту немыслимую силу, могущество, мы имеем в глиняных сосудах. То есть апостолы сами были в немощи, слабые, необразованные, неграмотные. Они не приезжали на шестисотых «мерседесах», а приходили пешком, были обижаемы, их пороли на глазах у всех, позорили, обвиняли, клеветали на них. А они спокойно жили, они говорили, мы — глиняные сосуды. Чтобы никто не сказал, что апостолы были великие риторы, проповедники, — нет. Глиняные горшки. Сокровище в горшке.


Златоуст об этом говорит так: «Не только то, говорит, чудно, что мы храним сие сокровище в скудельных сосудах, но и то, что, подвергаясь бесчисленным бедствиям и будучи отвсюду поражаемы, сберегаем оное и не теряем. Ибо и адамантовый сосуд не мог бы устоять против таких наветов. Но вот ныне и скудельный сосуд остается невредим по благодати Божией, и сокровище сохранно» [22].


Представьте себе глиняный горшок, который кидают, бьют кочергой, он трескается — и вдруг трещины пропадают. Что бы об этом сказали? Сказали бы, что внутри горшка какая-то могущественная сила есть. Так и апостолы; в них это немыслимое богатство, сила, чтобы слава была Богу, а не им. То есть чтобы никто не мог даже подумать, что тут хоть какая-то человеческая сила действовала. Вся Церковь построена на нечеловеческой силе. «Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены» (2 Кор. 4; 8).


Нас во всем угнетают, но при этом никак не могут стеснить. Внешне апостолам всеми силами мешали проповедовать. Начинал апостол Павел проповедовать, один, два, три дня проповедовал — приходили иудеи, устраивали скандал. Мало того, старались побить камнями, пытались убить. Апостол не остается на одном месте, он идет дальше, приходит в следующий город, там проповедует. Нас стесняют все, а мы не стесняемся. Мы сохраняемся. Мы недоумеваем, но не впадаем в недоумение. «…Мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся» (2 Кор. 4; 8).


Речь о внутреннем стеснении сердца. Нас подводят даже наши братья. Поэтому апостол говорит, что одни из самых главных бед, которые у него были, это беды от лжебратии, когда самые близкие люди его подводили. При это он не стесняется. В каком смысле? Он говорит: ну что ж сделать? Встали, пошли дальше. Ударил близкий человек, ну и что теперь? Христа ведь предал Иуда, один из двенадцати, и все разбежались, Петр отрекся. Но ничего. Поэтому нам причиняют скорбь, уязвляют душу, рану наносят сердцу, но это не останавливает нас. Мы не бесчувственны к скорбям, но Бог при этом посылает такую свободу сердцу нашему, что ничто не душит нас. То есть несмотря на то, что нас только что подвели, мы в тот же день идем дальше проповедовать.


Апостолу больно, но он несет слово Божие дальше. Потому что внутри него немыслимая сила, она как внутренний кипящий котел, сила Святого Духа, которая льется и льется, человек не может удержать ее. Несмотря на то, что ему больно, у него хватает сил дальше нести слово Божие. Это немыслимая внутренняя духовная мощь, которая действует в апостолах. «…Мы гонимы, но не оставлены» (2 Кор. 4; 9). То есть нас гонят, но мы не останавливаемся. Нас не оставляет Бог. Но при том, что одни люди нас гонят и преследуют, находятся и такие, которые остаются с нами. Как же встать на сторону того, кого только что побили или даже казнили? А становятся. Недаром в одной из пьес было сказано, что, когда на арене Колизея убивают одного христианина, с галереи уходят два новообращенных.


«…Низлагаемы, но не погибаем» (2 Кор. 4; 9). Бывает так, что враг торжествует победу, но мы, оказывается, живы. Примером был сам Павел. Когда Павла за городом Листра побили камнями — он не умер. Господь его исцелил, Павел встал и пошел дальше проповедовать.


Феофан Затворник говорит: «Представьте себе сосуд, который буквально расстреляют из пушки, а он целым остается». «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4; 10).


То есть смерть Господа Иисуса являлась в теле, чтобы жизнь Его явилась в нас. Что значит “мертвость носить в своем теле”? У апостолов есть общее правило: чтобы войти в Царство, необходимо терпеть ради Господа. Господь терпел и нам велел — существует такая русская поговорка. Дело в том, что, когда мы страдаем ради Господа, в нас являются силы крестной смерти Господней. В том смысле, что мы сражаемся с дьяволом, как Господь сражался с дьяволом, и силой Креста Господня побеждаем дьявола в себе самих. Зачем это Бог делает? Чтобы было нас за что награждать. Конечно, на самом деле Господь в нас побеждает, но нам нужно приложить все силы, чтобы Господу можно было по справедливости нас наградить, как победителей князя тьмы. У Бога всегда абсолютная справедливость и полное милосердие. И то и другое. Поэтому «мы носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (2 Кор. 4; 10).


Вот как Господь умер и воскрес, так и в нас является жизнь, потому что мы встаем, несмотря ни на что, потому что эта жизнь как бы несет нас. Человек падает, надломленный, но выпрямляется. Как в фильмах: в Терминатора стреляют, а он встает и идет дальше. Так и апостолы наполнены жизнью, их сразило, а они встали и пошли. Это проявление силы Воскресшего Иисуса Христа. Это мощнейшая вечная жизнь действует.


Но это только предначинание будущей жизни. Здесь апостол говорит: не думай, что речь идет только о нынешнем веке, нет, вот эта сила, являемая в апостолах и святых сейчас, — это что такое? Это сила, которая проявится во всей полноте, когда наши тела из могил Господь поднимет. Когда мы вечно во плоти будем жить. То есть подвиги святых о чем свидетельствуют? О вечной победе над смертью.


Есть замечательный пример у Афанасия Великого, он говорит так: как доказать, что Иисус воскрес из мертвых и победил смерть? Очень просто — посмотрите на христианских мучеников. Раньше ведь даже патриархи, праведники боялись смерти панически. Вот Авраам. Соблазняются часто, что Авраам не стал за жену бороться, когда фараон ее у него отобрал. Почему не стал? Ответ простой — он боялся смерти, просто боялся смерти. И Писание за это не осуждает. Почему? Потому что не было надежды на воскресение. Надежда на воскресение было дана только Воскресением Иисуса Христа. А так была весть, что когда-то Бог вмешается и что-то сделает. Что — мы не знаем. Как — мы не догадываемся. Может быть, что-то с телом сделает, неизвестно. Поэтому человек боялся панически смерти, даже праведник. И Бог не осуждает за это. Потому что, когда смерть не побеждена, она как ужасный дракон.


Афанасий Великий говорит: представьте дракона, который живет около города, набрасывается на всех. Но вот приходит великий герой и убивает чудовище. И теперь любой житель, который дракона боялся, может подойти к нему, плюнуть в него. Если вы видите даже маленьких детей, которые с радостью идут на смерть ради Христа, о чем это говорит? Что смерть побеждена. Мученичество — это явление силы Воскресшего Иисуса Христа. Мученичество вообще нельзя понять без прямого вмешательства Бога. Почему христиане праздновали всегда, как великие праздники, дни казни мучеников? Это день особого, немыслимого вмешательства Бога. Когда сила Воскресшего Господа Иисуса в мучениках являлась так, что они пели под пытками, будучи в полном уме и ясной памяти, переполненные Божественной жизнью. Поэтому для христиан мученичество никогда не было трагедией. Трагичность смерти (например, какую сегодня мы ощущаем во фразе «погибли оптинские монахи») для первых христиан была немыслима. Торжественно родились для вечной жизни свидетели Христа на Пасху в Оптиной пустыни — вот правильный христианский подход. Торжественно родились для вечной жизни. Вот это есть истинная победа. Поэтому Златоуст говорит: «Кто не верит, что Иисус умер и воскрес, тот пусть уверится в истине Воскресения, видя нас, ежедневно умирающих и воскресающих».


Страдания могут быть ломающими. Но страдания могут быть и усиливающими человека. Даже такая строка была стихотворная: как тяжкий млат, круша стекло, крепит булат. Действительно, когда мы во Христе терпим любые страдания, то становимся только сильнее. Например, наказал Бог нас за наши грехи. Что надо сказать? Слава Тебе, Господи, во имя Господа терплю. Страдаем мы за доброе дело — Слава Господу Иисусу, что Ты дал нам честь за Себя пострадать. Помните, когда апостолов били плетьми, они шли, славя Бога, что дал им такую честь — пострадать за Его имя.


«Намеренно так и устроил Бог, чтоб сокровище, сокрытое в скудельности нашей, слово Благовестия и благодать, беспрепятственнее делалось достоянием вашим, чтоб вы вкушали силы их и чрез то приобщались живота Иисус Христова. Сосуд слишком крепкий и крепко закрытый мешал бы узнавать, что в нем, а хрупкий и непрестанно дающий будто трещины и заделываемый неминуемо обнаруживает, что в нем» [22].


Поэтому, если ради Господа терпим и встаем, если некая сила поднимает нас, то это что значит? Значит, в нас тоже сила воскресшая действует. Таким образом, мы приучаемся меньше и меньше доверять себе, все больше и больше полагаться на Всемогущего Творца. Смотрите, как это не похоже на обыденную жизнь людей, которые привыкли жить только по неким внешним нормам, опираться только на себя.


«Ибо мы, живые, непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (2 Кор. 4; 11). Жизнь Иисусова проявляется в смертном теле, и мы поэтому предаем себя на смерть ради Иисуса. Апостол Павел повторяет, усиливает эту мысль. Но проявляется она еще и в животворной силе.


Василий Великий говорит: «Посмотри на мертвые кости мучеников: лежат мертвые кости, прикасается к ним больной — выздоравливает».


Мертвые кости, и жизнь идет из них. В них — жизнь Иисусова льется, немыслимая, полыхающая жизнь изливается даже из костей умерших мучеников. Так же было и у апостолов — от их прикосновения исцелялись больные, восставали мертвые, изгонялись бесы. Немыслимая сила исходила из их плоти. Но это говорит и о воскресении. Наше тело, пропитанное силой Воскресшего Господа, будет восстановлено этой силой. У нас нет разрыва между смертью и Воскресением Христа. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Воскресение Твое поем и славим». У нас нет разрыва в почитании Креста и Воскресения. Мы в Кресте уже видим Воскресение, то, чего Иосиф не видел еще.


Мы все время с готовностью отдаем свою жизнь на смерть ради Христа, очевидно надеясь ее обратно получить. Апостолы — нормальные, практичные, прагматичные люди. Они никогда необдуманно ничего не делали. Вообще, христианство — совершенно прагматичная религия. Мы отдаем жизнь свою в руки Господа, чтобы Он нам ее вернул. Мы знаем, что все волосы Он посчитал. Зачем? Чтобы по счету вернуть. В день воскресения. Мы полностью доверяем Господу в том, что Он вернет нам наше тело целиком. И не просто целиком, но оно будет переполнено Иисусовой жизнью, силой Бога и жизнью Бога, льющейся из тел. Поэтому праведники будут светиться, как солнце, в Царствии Отца Небесного.


И Феофан Затворник говорит: «…спасительного живота Иисус Христова нельзя иначе стать причастником во всей его силе, как чрез спострадание Ему. В крещении спогребаемся Ему таинственно, а в жизни потом прививаемся к крестному живоносному древу страданий и смерти Его, чрез невольные страдания и произвольные лишения, или разного рода подвиги самоотвержения и самоумервщления. Чрез сии мертвенности, или умирания Господа Иисуса ради, и сила живота Его является в естестве нашем. Другого пути нет, один он — тесный и прискорбный. Утешная жизнь в довольстве и утехах поставляет вне круга причастников живота Христова» [22].


Кто хочет всю жизнь свою прожить в удовольствиях, ничего от Иисуса не получит. Один католический автор высказал очень хорошую мысль: ты видишь, стоит крест, деревянный, покосившийся, такой грязный, без Распятого Иисуса, завалившийся в углу, никто на него не смотрит. Знай — это твой крест. Он приготовлен для тебя. Чтобы ты на нем пострадал, чтобы стал участником воскресения. Поэтому надо приучать себя страдать ради Христа. «…Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас» (2 Кор. 4; 12).


Мы скорбим, и в нас смерть действует. То есть мы видим, что скорби, беды, несчастья действуют в нас. Зато в вас — жизнь. То есть мы страдаем, чтобы вам было хорошо. Какая связь? Очень простая: мы Евангелие вам дали, и вы видите преображающую силу Евангелия в вас. Страдания апостолов привели к тому, что мы стали причастниками Евангелия Христа. Это неизбежно происходит, в силу воли Господней.


«Скорби, страдания и смертоносные беды действуют в нас, а вера и благочестие, в которых истинная жизнь, в вас. Жизнь же есть вера с благочестием, потому что стяжевает нетленную, нескончаемую и вечно блаженную жизнь на небесах (Св. Фотий)». А Феофан, цитируя Феофилакта, говорит так: «Мы в опасностях, а вы же из сих опасностей собираете плод жизни, веруя в проповедуемое нами Евангелие, чрез которое вечною начинаете жить жизнию» [22].


Общались ли вы с исповедниками? С теми, кто во имя Христово сидел в тюрьмах? Мне приходилось в своей жизни общаться с такими людьми. И их слово убедительнее моего. Слово того, кто ради Христа сидел в тюрьме, убедительнее многих прочих. Как хорошо сказал знаменитый Блез Паскаль: «Мы верим только тем свидетелям, которые дали себе перерезать горло».


Слова апостолов потому и достоверны, что ради них они пошли на смерть.

Совесть в служении чиста

«Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию» (2 Кор. 4; 13–15).


Говорил царь Давид: «Веровах, темже возглаголах» (Пс. 115; 1) («я верю, потому и говорю»). И потому, как и написано было Давидом, так и мы сначала верим, потом говорим.


Мы обсуждали выше, что есть лживый путь, с которого начинается отступление, когда человек думает одно — и совсем другое говорит для публики. По апостолу же: мы сами верим, потому и говорим. Как у царя Давида: моя вера — источник моих слов, я сам в это верю, потому и говорю.


Надо заметить, что «верю» — не в смысле «признаю существование». Апостол на самом деле в этом смысле не был верующим человеком. Я не думаю, что апостол Павел верил в Иисуса Христа. Он Ему верил, а в Него ему не нужно было верить. Потому что он Его глазами, лицом к лицу, видел. Чувствуете, в чем разница? Нам с вами нужно поверить в Христа, потому что мы Его в глаза не видели, а Павлу не нужно, он Его видел, с этого все началось. Христос же его остановил на пути в Дамаск. И потом много раз Павел Спасителя видел, регулярно Его встречал.


Христос явился апостолу Павлу, сказал: иди проповедуй, не умолкай, у меня много еще людей в этом городе, тебе надлежит и в Риме пострадать. Поэтому, когда апостол Павел говорит о вере, чаще всего он говорит о доверии Богу. Это именно доверие, а не вера как признание существования. Потому что веры как признания существования слишком мало для апостола. Апостол говорит: я доверяю Богу, потому и говорю. То есть мое слово построено на доверии. Есть такое удивительное чувство, когда ты ощущаешь, что тебя несет некая рука. Когда ты этой руке вверяешься, руке Бога, тогда ты можешь говорить. И тогда твое слово бывает доходчиво.


Я знаю, что Воскресивший Господа Иисуса и нас через Иисуса воскресит и поставит вместе с Ним. Я доверяю Богу в том, что эти страдания, во-первых: не навсегда, а во-вторых, они принесут огромный плод. Раз Бог Отец воскресил Своего Сына Иисуса Христа через Святого Духа, то Он же через Иисуса и нас воскресит. Что такое воскресение нас из мертвых? Воскресение наших тел. Это наше соучастие в Воскресении плоти Христа. Христос же плотью воскрес. Значит, вот это наше тело будет воскрешено. Кем? Иисусом, Который воскрес из мертвых. Вернее, Богом Отцом через Иисуса Христа в Святом Духе. Это причинно-следственная связь. Причина — Воскресение Христа, следствие — наше воскресение. Поэтому я вверяю Богу себя в этом отношении, и в надежде, в этом доверии Богу, при расчете на воскресение мертвых я и произношу все свои проповеди.


То есть апостол принципиально отказывался от каких бы то ни было земных целей. Ему всегда было интересно, что будет после воскресения, это было ему гораздо важнее. Апостол говорит: поэтому я и проповедую, поэтому у меня дух веры в идею присутствует. Пусть смерти разные кругом, мы веруем, что нам принадлежит жизнь, которую никакая смерть не может похитить. Мы не боимся смертей, с дерзновением ведем дело Благовестия.


«Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию» (2 Кор. 4; 15).


Господь воскрешает нас из мертвых, чтобы мы вечно прославляли Его перед Его лицом. Потому что нормальное состояние человека — славить Бога. Как и ангелы не устают непрерывно в Небесах славить Бога, в этом их счастье, в этом их радость. Так и нам надлежало, по замыслу Бога, участвовать в вечной славе Бога. Через нас Отец славит Своего Сына, через нас Сын славит Отца. Благодарить Бога без Бога невозможно. Так было вначале, но люди от этого отпали, они стали славить только сами себя, отсюда возникло тщеславие, ложная слава. Но Господь смертью, Воскресением и верою возвращает нас обратно. И дает нам возможность вечно славить Бога. Как говорил Давид: «Буду петь имени Твоему вовек» (Пс. 60; 9).


Вдумайтесь! Я буду вечно петь перед Твоим именем, воспевая Твое имя в веках. То есть бесконечные века проходят, но Давид стоит перед Богом и славит Его лицом к лицу. Вот предельный покой — когда человек стоит перед пределом вселенной, лицом к лицу с Богом и вечно прославляет Его, забыв обо всем остальном. Разве это не счастье — найти абсолютную полноту? И в Нем найти все остальное. Ведь святые смотрят только на Бога. Но нас-то они слышат! Святые помогают, а почему? Они в Боге нас видят. Именно в Боге они видят нас и видят наши нужды. В Боге проявляется любовь ко всем. В Боге учимся любить и людей. Для Библии всегда слава Божия на первом месте.


«Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2 Кор. 4; 16). Мы — «двойные» люди. В нас есть внутренний человек, есть внешний человек. Интересно, с чем это связано. Вот как это можно описать: представьте себе гусеницу, которая в коконе постепенно превращается в бабочку. Внешне она остается еще гусеницей, а внутри перерождение уже идет. Что происходит с принявшим крещение человеком? Он похож на гусеницу в коконе. Заметьте, присутствуют внешние нормы, как говорят часто, христианство ограничивает человека. Да, как кокон ограничивает гусеницу. И происходят какие-то непонятные метаморфозы внутри, даже самой гусенице непонятные, болезненные. Происходит полная переделка внутреннего устройства.


Так вот, внешне человек живет какой-то непонятной жизнью, связанной с ограничениями, а внутри человека вырастают крылья, а потом кокон распадается. Происходит смерть, потом воскресение. И вот тогда вылетает бабочка. Так же и здесь происходит, апостол говорит: внешне человек день изо дня тлеет. Как у гусеницы, внешнее, то, что не войдет в бабочку, сгнивает. А внутреннее день ото дня обновляется. Внешние страдания, если они во имя Христа переносятся, усиливают душу. Мы об этом уже говорили — они делают человека более могущественным. Все более и более доверяющим Богу и менее доверяющим себе. А внутренне человек обновляется верой, надеждой, ревностью.


«Чем больше страждет тело, тем более душа имеет благих надежд и тем более просветляется, как золото, много искушенное действием огня» [22].


Чем мы сильнее пострадаем за Христа, тем больше нам награда будет. Поэтому Господь и повелевает радоваться во время скорбей, зная, что за них будет награда. Как Фома строил для Гундафара-царя, так и мы потихонечку строим дворец на Небесах при помощи трудов и скорбей, а награда тем выше, чем больше скорбей ради Христа. Есть три степени святости: раба, который боится наказаний (святость эта низшая, но хорошая, человек не совершает безобразий из-за того, что боится); желающего себе наград от Бога (святость эта корыстная, но, кстати, выше, чем у раба); и, наконец, высшая степень святости — по любви. Но все постепенно, все в своем порядке. Сейчас мы начнем говорить: ой, только по любви! Да не получится у тебя только по любви, не обольщайся. Нужны прагматичные обоснования — хочу больше наград. А сначала ты — раб.


Евангелие — книга, рассчитанная на обычных, реальных людей. Господь нас сотворил, и очень хорошо знает, в каком мы состоянии находимся. Он на наш счет не обольщается. Он не считает, что мы все такие самоотверженные жертвенные люди, которые готовы ради одной любви работать. Он понимает, что и такие есть, но их очень мало. Человек, не знающий реального опыта богообщения, не знающий наказания Божия, не знающий, как реально Бог награждает, такой человек Бога не знает. У него вместо любви такая иллюзия: я так люблю Бога, у меня такое чувство к Богу... Чувство до первого искушения. Это то самое, о чем Господь в Евангелии говорит: семечко на камешках проросло. Быстро проросло, а потом от солнечных лучей так же быстренько засохло. Поэтому эти люди с сентиментальной любовью далеко не идут. А самые обычные прагматики, они ко Христу и приходят. Христос, между прочим, тоже прагматик. Он очень разумно мир этот устроил, очень расчетливо. Почему все законы работают? Потому что они продуманы хорошо.


«Само собою разумеется, что означенное тление внешнего человека обновляет внутреннего не безусловно, а под условием благодати, веры и жизни по вере. Ибо обновление не от него собственно исходит, а им способствуется, имея свой особый источник. Тление внешнего человека или невольно случается, или произвольно устрояется, но значение его и действие одно: способствует обновлению внутреннего, питая в душе страх Божий, просветляя совесть и отрешая от всего тварного, от всякого земного пристрастия. Тление внешнего человека, кроме бед и скорбей, совершается еще умалением пищи и пития, сна и отдыха, удалением от развлечения чувств чрез уединение, пресечение забот и вообще истощание тела и довольство самою крайнею мерою нужного, с устранением себя от многомятежия. Такой порядок жизни уже предполагает зарождение внутреннего человека; предполагает, но не прямо указывает на него: ибо и это все можно делать внешно. Настоящий внутренний человек есть благодатию рожденный и ею воспитываемый и обновляемый. Когда это есть, то тление внешнего человека необходимо требуется, и только в этом случае тление сие способствует обновлению внутреннего. А без сего чрез тление внешнего человека никогда не обновляется настоящим образом внутренний человек» [22].


Если человек внутренний уже родился и постепенно растет, то есть добродетель в нем усиливается, то тление внешнего человека будет просто необходимо. Именно поэтому апостол Павел, несмотря на все свои скорби, еще и посты и бдения на себя накладывал. Представьте, вас гонят, вы в тюрьме, а вы еще вдобавок и пост на себя наложили.


Далее апостол говорит так: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4; 17).


Здесь апостол говорит: страдание — оно мгновенное и легкое на самом-то деле. Действительно, если спросить рожавшую женщину, сильно ли она страдает из-за болезней, которые были во время родов? Наверняка она о них уже забыла. Памятью — помнит, но эти страдания уже душу не рвут.


Да, хотя страдание было, но оно было мгновенное и легкое, даже на земле. То же самое касается страданий внешнего человека. Оно, как говорит апостол Павел, маленькое и легкое. Интересное выражение — вечная и тяжелая слава. Бремя славы такое. Немыслимая тяжесть славы, огромность славы. Слава, которая поражает.


Как говорит апостол в другом месте, в Послании к Римлянам: «…Думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8; 18). И Златоуст говорит так: «Смотри, как он отнимает силу у скорбей настоящей жизни, когда настоящее противополагает будущему, а временное — вечному, легкое — полновесному, скорбь — славе. Все дело полагает он в надежде. Прискорбности внешние верою и благодатию поставляют страждущего в тесное общение со страданиями и смертию Христовою. Оттого они бывают проводниками и жизни Христа, обновляющей внутреннего человека. Но то же общение в страданиях и смерти Христа Господа, прославленного уже, служит основанием прославления и страждущих Его ради. Отсюда следует, что скорби, обновляющие внутреннего человека, служат вместе залогом вечного прославления. Поэтому Апостол поставляет обновление внутреннее с прославлением будущим в некоторой причинной связи: “еже бо”. Они сходятся путем скорбей в одном источнике, прославленном Господе Спасителе, обновляющем духовно общащихся с Его страданиями и смертию силою веры и благодати и готовящем им славу, какою Сам облечен, восседя одесную Отца, яко победитель смерти и ада» [22].


«…Когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4; 18). «…При таком строе нравственном, в коем не смотрят на видимое, а на одно невидимое» [22].


Видимое — временно, невидимое же — вечно. Не смотрящим на видимое, или, в русском переводе, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое, слово «смотрим» — не очень точный перевод. Слово «смотреть» дословно означает «вглядываться в финишную ленточку». Представьте, вы бежите кросс, видите — вдалеке финишная ленточка. Вы же не будете рассматривать, как и кто на вас глядит, вы станете смотреть, как по дороге бежать, чтобы другие вас не обошли, чтобы к финишу первым успеть. А иначе никакой победы не будет. Точно так же и здесь — ты должен всматриваться в этот предельный конец, это солнце, которое сияет из-за конца мира. Нужно всматриваться не в видимое, а в невидимое. Вот только при этом условии страдания помогают. Во всех других случаях они ломают. Действительно, есть целая наука, часть новой психологии, которая занимается реабилитацией после шока, стресса. С чем это связано? С тем, что, когда человек смотрит на видимое, он ломается, сходит с ума, портит свою душу. И наоборот, человек, который вглядывается в невидимое, такой человек может вылечиться, может выздороветь.


Экумений объясняет: «Поскольку назвал скорбь легкой, хотя она бывает тяжелой, он говорит, каким образом бывает легкой нынешняя скорбь».


«Пока человек живет телом и душою оплотенелой, до тех пор невидимое кажется ему чем-то призрачным, неопределенным, будто бы не сущим» [22]. Это вещь не логическая, а подсознательная. Далекому от веры человеку кажется, что невидимое, вечное совсем незначительно, что верующие живут ради каких-то выдумок. Но все это происходит не от логики, а исключительно из-за грубости духа. Потому что душа огрубела, оплотнела и не желает меняться. «Когда приходит благодать и пробуждает дух (живущий в человеке. — Авт.), то в числе первых требований к восприятию новой жизни есть отречение от видимости, от опор (что значит опора здесь? — связи, влияния, расчеты, планы, прогнозы и так далее. — Авт.), надежд и утех, видимыми вещами и лицами подаемых, и обращение к невидимому, чтоб там положить надежды свои и предметы своих исканий и надежд. Этим требуется жертва кровная, но она необходима. Сознавший это делает себе перелом, как это ни больно, и приносит требуемую жертву. Она отворяет дверь входа благодати, образующей нового человека. Родившись под таким отчуждением от видимого, внутренний новый человек, если он развивается правильно, уже не возвращается сюда, а живет там весь в невидимом. Оно одно становится для него истинно сущим; видимое же — призрачным и исчезающим, как оно и есть на деле».


Господь разрушил всякую стабильность. Господь сделал так, что сейчас никак невозможно привязаться к видимому. Вкусите, и увидите, как благ Господь. Все Православие основано на экспериментальном методе: возьми, попробуй, увидишь. Некоторые говорят, как же узнать, что Бог — Любящий? А ты полностью выполни все заповеди в течение сорока дней. Удивительный пробуждается вкус к жизни, когда тебя совесть одобряет. Святые отцы говорили — этот человек попробовал сладкого, он не хочет больше горького. Как посланники князя Владимира сказали: мы не хотим больше к другим богам ходить. Правильно сказал Розанов: «Сладость Сладчайшего Иисуса сделала горьким все удовольствие мира сего». Христианство — религия опыта, а не религия теоретических построений.


«Почему в словах Апостола: “не смотряющим нам видимых” можно видеть такой смысл: уж это такой порядок, или закон жизни о Христе Иисусе, что мы не смотрим на видимое, а на одно невидимое. Что это невидимое? — Бог, в Троице поклоняемый, и все то, что дает Он вкусить приближающимся к Нему. Это немногосложно, но многообъятно — и одно насыщает; тогда как видимого много, но оно не насыщает, а только раздражает вкус. Что это видимое? — Все, что считает благом человек, этой жизни преданный: довольство, сласти, почет, преобладание, властвование, широта предприятий и успешность в них, и подобное» [22].


Видимое временно, невидимое — вечно, говорит Бог. И говорит Господь апостолам, что это даже логично — всматриваться в невидимое. Почему? Посмотри, говорит Он, ведь все видимое течет, меняется, как река.


«Отрешившийся от видимого и сочетавшийся с невидимым, хотя и мог бы понять многие другие черты сего невидимого, кроме вечности, — но как он уже и вкушает их и в этом вкушении видит блаженство отрешенной от всего жизни, то для него утешительнее всего слышать, что невидимое, сладость которого он начал вкушать, вечно и что, следовательно, начатому им сладостному благобытию конца не будет» [22].


Апостол простым словом одним дал сильное вразумление, другим — утешительное ободрение. Попробуй и пойми: ту сладость, которую ты получил, ты будешь вкушать вечно, и она будет все сильней и сильней. И пресыщаться не будешь, наоборот, будешь получать все больше и больше наслаждения. Попробуй этой сладости — будешь жить радостно, вечно. И ничего больше тебе не захочется. Не попробовавший никогда не узнает, верно? Зато он поймет, что видимое — временно, это он точно поймет.


«Не сказал, что одни скорби временны, но — все видимое, хотя бы то была скорбь, хотя бы радость; чтобы и в радости мы не расслабевали, и скорбями не тяготились. Посему же, говоря и о будущем, он не сказал: царствие вечно, но “невидимая вечна”, хотя бы то было царство, хотя бы мучение — чтобы мы сего последнего страшились, а к оному стремились. Итак, поелику видимое временно, а невидимое вечно, то к невидимому и будем простирать наши взоры. Если временное предпочтем вечному, то чем извиним себя? Положим, что и временное приятно, но оно непродолжительно, а мучения за оное не будут иметь ни конца, ни пощады. Какой ответ дадут те, кои, быв удостоены Духа Божия и вкусивши уже от толикого дара Божия, после обратили взоры свои долу и ниспали к земному?» [22]. Поэтому давайте вглядываться в невидимое, и тогда Христова любовь и милость будут с нами, для тех людей, кто привязан к Небесам.

Жизнь в свете судилища Христова

«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный.


Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; только бы нам и одетым не оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 1–5).


Итак, апостол говорит, почему нужно стремиться к невидимому. Мы должны всматриваться внимательно не в видимое, а в невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно. Почему нам будущая жизнь важна? Потому что она дает нам возможность жить без гнета тела. Не без тела, а без гнета тела, чтобы тело не мешало нам жить, не мешало нам спасаться и не мешало элементарно удовольствие от жизни получать. Сейчас тело нам очень часто сильно мешает. Поэтому апостол говорит так: «Мы желаем сбросить грубость этого тела, чтобы облечься в то, духовное». Это желание пришло от Бога, Который дал нам через Святого Духа в этом убедиться.


«Знаем ведь, что если земное наше жилье, эта палатка, будет разрушена, мы имеем жительство от Бога, дом, нерукотворенный, вечный в небесах».


«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5; 1).


Здесь апостол говорит, что мы знаем: наша палатка рухнет. Какая палатка? Тело, в котором, как в палатке, наша душа живет, и эта палатка сложится в день смерти. Наше тело рухнет, оно не способно выдержать прочных испытаний. Наш период времени, в котором мы живем, говорит апостол, он не навсегда, по причине смертности временной. Именно поэтому к нему нельзя привязываться, поэтому не надо во временное вглядываться. Какой смысл человеку, если он построит себе роскошный дом, или создаст роскошное государство, или создаст могущественный народ — и умрет? Поэтому апостол говорит, что мы должны стремиться в Небеса.


Феофан Затворник говорит так: «Настоящий период бытия нашего есть переходный и устроен вследствие падения» [22].


То есть если не было бы грехопадения, тогда в нынешнем виде у нас не было бы, конечно же, никакого устройства, которое сейчас есть. Представьте себе: нет грехопадения — нужны государства? Нет, не нужны. Суды нужны, если нет греха? А больницы нужны, если никто не болеет? Нужны ли, например, швеи-мотористки, если нет одежды? Вся нынешняя цивилизация до греха была невозможна, а главное — не нужна за бессмысленностью. До грехопадения был совершенно иной способ существования, он и будет в будущем. Все нынешние искусства пройдут, и будет совершенно иное, вечное бытие человека.


И поэтому говорит Феофан Затворник: «Надлежало бы это нам сознавать и ощущать. Но, прижившись, мы обыкновенно миримся с пребыванием на земле и с жизнию в теле. Чаяние другой жизни является у нас в самом неопределенном и шатком виде» [22].


Это чистая правда. Безбожники говорят о Царстве Божием: «Ну кто же его видел?» Даже христианин говорит: «Да, да, конечно, но нам главное здесь — заниматься патриотическим воспитанием, борьбой за либеральные ценности, борьбой за социальную справедливость…» Неважно, как это называть. Главное — хорошо устроиться здесь, но никто даже и не думает, какой смысл в этом деле. А святая благодать Божия, когда касается нашего сердца, рождает тягу к Небу. Замечали, наверное, когда человек не знает Бога, у него тяга к чему-то есть, но он не знает, к чему именно он тянется. Благодать Божия показывает, куда нужно тянуться, куда надо устремлять свое сердце. Таким образом, жизнь будущая становится ясной и понятной: мы понимаем, куда идти, где наша цель. Мы знаем, что, когда разорится наше тело, палатка, мы имеем жилище от Бога.


«Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5; 1). «Апостол говорит так о нашем теле. Назвав его скинийным, он указал на удоборазрушаемость его и кратковременность здешней жизни (святой Златоуст)» [22].


«Сказав: “земной дом” (земная храмина), он противоположил ей небесную; сказав: “храмина тела” (хижина), тем указал на ее удоборазрушимость и кратковременность, противоположив ей храмину вечную» [21. Беседа 10].


И раз уж здесь палатку поставили — обычно на сколько ставят? Переночевать и пойти дальше, на несколько часов. Так и наше тело — на время: на несколько дней, часов, лет. А дальше что? Дальше переселяться приходится. Переселяться на другую родину, в другое жилище. Поэтому мы знаем, что мы имеем от Бога богосданный дом, нерукотворенную скинию, дом нерукотворный, вечный, в Небесах. Мы имеем там постоянное жилище — не сделанное человеческими руками. Что же это за дом? Некоторые люди, читая эти слова апостола Павла, начинают думать, будто речь идет о новом теле, которое нам будет дано взамен нынешнего. Нет, здесь речь идет о другом. О том, что человек будет воскрешен в обновленном теле, так что оно будет жить по небесной жизни. Нерукотворный дом, который мы имеем в Небесах, — это наше тело, но обновленное небесной силой в день воскресения плоти. Почему «нерукотворенный»? Потому что в воссоздании тела никакого участия человек не принимает. В зачатии нашего тела человек принимает самое прямое участие: отец с матерью нужны, питание нужно и т. д. То есть люди участвуют в создании тела физического. Но когда это тело будет воссоздано в момент воскресения, тут будет действовать исключительно сила Божия. Поэтому и называется «дом нерукотворенный, вечный». Это тело будет вечно жить, оно будет причастно к Божественной вечности, человек будет пронизан Божественной силой.


И здесь Феофан Затворник говорит так: «…Мысль же у него та, что настоящее тело устрояется естественным путем рождения, вследствие которого оно и есть обременительное во многих отношениях жилище, этою самою тяготою своею возбуждающее желание освободиться от него, чтоб восприять новое; будущее же тело будет жилище, зиждительною силою Божиею устрояемое, потому свободное от всего, от чего так тяжелым бывает настоящее тело» [22].


Как связано зачатие естественное с нашей тяготой? С какого момента тело начинает отягощать человека? С момента зачатия. Даже для матери. Что происходит в первую неделю после зачатия? Начинается токсикоз, тяготы беременности… Все это даже мать отягощает, потому что у человека, рождающегося в смертном мире, сразу же тело пронизывается смертью. И поэтому человек, когда рождается, кричит. Кричит от боли, от шока, от ужаса, что он попал в новый мир. И это состояние сопровождает человека всегда.


Известный психолог сказала, что шок рождения остается с нами на всю жизнь. Новое житие, в новом состоянии нашего тела, связано с другим — с тем, что небесные силы преображают его так, что все стихии его будут полностью небесными. Именно поэтому на земле такому телу не место. Поэтому тело праведников потом никогда больше на землю не вернется. Потому что земля сгорит. А праведники (надеюсь, и мы с вами) будут восхищены на облаках, навстречу Господу, в воздухе. Если мы будем угождать Богу, небесная Божественная сила поднимет нас, как Господа, на облаках, Ангелы понесут навстречу Господу, чтобы никогда мы больше на землю не возвращались. Я же говорю, Церковь — это собрание тех, кто решил сбежать. Собрание великих беглецов, которые сбегают с горящей земли навсегда. Сбегают с телами, заметьте. Сбегают целиком, навсегда покидая эту землю. Поэтому можно сказать: после нас хоть огненный потоп. Водного потопа-то не будет, а огненный потоп будет. Поэтому мы и ждем момента, когда мы вернемся туда, на родину, к Небесам.


Итак, Феофан Затворник высказывает интересную мысль. «Почему, — говорит, — он пропускает период нашей смерти?» Потому что в глазах апостола Павла период от смерти до воскресения — несущественный. У нас обычно весь акцент на посмертии, а для апостола Павла время между смертью и воскресением — это предварительный период. Да, апостол знает, что это время, когда мы будем с Господом, если мы праведники, но это только предначинание блаженства. Апостол Павел с этим временным отрезком многого не связывал, его главная надежда была связана со временем после воскресения мертвых, его мысль была устремлена дальше.


Кстати, такая же мысль в нашем «Символе веры». Там не сказано «чаю бессмертия души», а сказано: чаю воскресения мертвых. Не потому что наша Церковь не знает о бессмертии души, она знает про это. Но для Церкви важнее то, что будет после воскресения. Для Церкви период от смерти до воскресения — это некое время развития внутренних способностей, которые были заложены здесь, на земле, но еще не вход в блаженную жизнь. Человек только готовится к входу в Царство. Поэтому, как вы знаете, святые еще не получили награды, они ждут нас. Об этом прямо говорит апостол Павел в Послании к Евреям. Награда будет тогда, когда будет воскресение плоти, чтобы человек получил награду целиком. Это и справедливо. Постились мы с телом вместе? С телом. А справедливо будет получить награду за пост без тела? Несправедливо. Милостыню подавали телом? Телом. Целомудрие хранили телом? Телом. Поэтому справедливо, чтобы воздаяние, награду за целомудрие, за милостыню получил весь человек. Не только душа, а целиком человек, во всей полноте. Поэтому апостол сравнивает нынешнюю тяжелую жизнь, когда тело мешает, и ту вечную жизнь, когда тело помогает. «Оттого мы и стонем, желая снова одеться в небесное наше жилище».


«Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище» (2 Кор. 5; 2).


Или даже не «желая», а буквально — жаждая снова надеть наше небесное жилище. Почему «снова надеть»? Здесь апостол сразу подчеркивает, что идет речь не о принципиально новом теле, а об обновленном теле, в новом состоянии. Наше тело будет снова надето, но уже пропитанным Божественной жизнью, ставшим небесным. В этом наша надежда. Мы жаждем этого, мы стонем на земле, потому что тело нам мешает. Как хорошо говорит святитель Феофан: «Бывает, хочешь помолиться, а глазки слипаются; хочешь попоститься, а желудочек поет нехорошие песни; хочешь поклончики положить, а спинка болит, поклончики не положишь; хочешь Бога славить, а в душе тоска поднимается, тело мешает». Тело мешает очень сильно, замечали, да? Хочешь подумать, а желудок говорит: «Ну-ка обедать пошли!», пообедали — какое думать? Спать пора!..


Тело действительно отягощает душу. Человек, у которого душа стремится к Небесам, чувствует, что тело ему мешает. Поэтому люди и стараются тело обуздать. Откуда эти подвиги у христиан: посты, молитвы и все остальное? Это попытка взнуздать тело, чтобы оно худо-бедно, но слушалось душу. Это происходит из жажды полной гармонии души и тела, которое полностью подвластно Богу, что и было в раю до грехопадения. Этого жаждет человек. Более того — это неудержимое желание, воздыхание со стонами, есть на самом деле в каждом человеке.


«О каком воздыхании говорит здесь Апостол? — добавляет Феофан. — О том, которое обще всем благочестивым христианам, не в угождении плоти живущим, а достойно имени своего идущим вслед Господа со крестом самоотвержения. Что будет другая жизнь, все знают, но желание ее не у всех, ибо не у всех полно самоотвержение…» Человек, который желает идти в Небеса, конечно же, здесь стонет, ему тут тошно, тяжело. Именно поэтому я, например, не могу понять, как люди пытаются царство земное строить, называя себя христианами. Видимо, им здесь не тошно, значит, в Небо нет желания подниматься. «…Труды самоотвержения дают дерзновение желать той жизни, а свидетельство совести поддерживает его удостоверением, что сретят там милость Божию. Все такие и желают разрешиться и со Христом быти» [22].


Простая технология: понуждай себя, твори добрые дела, совесть тебя будет поддерживать, стремление к Небесам будет всё сильнее и сильнее становиться. Это единственная возможность реально стремиться к Небесам, потому что ты будешь сначала чувствовать аромат, потом слышать оттуда звуки, а потом видеть небесную реальность. Недаром Феофан Затворник говорит, что человек, живущий так, постепенно начинает чувствовать аромат Небес, потом начинает слышать небесные голоса ангелов, потом видеть ангелов святых Божиих, и он становится с ними заодно. Почему у святых так много видений? Так они уже в Небесах жили! У них настолько сердце стремилось в Небо, что они уже сквозь этот мир видели Небеса. От земли они отлипли, от земли оторвали свое сердце, в небо шли, и Небеса пробивались. Именно поэтому жития святых переполнены чудесами.


Кстати, такая реальность открыта абсолютно для всех, как Господь и обещал. «Усиливается сие желание до вожделения со стенанием от восчувствованной и постоянно чувствуемой тяготы тела, и особенно того, что часто им пользуется враг к прельщению и увлечению на недолжное, или к постановлению в нежелаемое состояние расслабления, сонливости, утомления, неподвижности…» Феофан здесь добавляет, что этой слабостью тела пользуется еще и дьявол, к нашему вреду. Это еще больше мешает человеку, который хочет в Небо идти. Поэтому, кстати, когда Антоний Великий умирал, он умирал с улыбкой, говоря, что возвращается на родину. «…Или не то ли воздыхание разумеет святой Павел, которое слышится во всех людях, о том, что мы изгнанники на земле, отечество же наше не здесь? Оттого у всех есть некая туга, как бы тоска по родине» [22].


У всех людей есть неудовлетворенность. У каждого человека, даже маловерующего, даже неверующего, есть чувство какой-то неустроенности на земле. Человек пытается это чувство задушить, задавить, при помощи блуда, денег, чего угодно, но не получается, потому что есть понимание, что здесь родины-то нет на самом деле, родина-то только там, в Небе.


«Вне христианства эта тоска остается неопределенною, а в христианах получает точный и определенный смысл» [22]. Итак, «только бы нам и одетым не оказаться нагими» (2 Кор. 5; 3), говорит апостол. В каком смысле? Не оказаться нагими тогда, когда мы оденемся в тело, но без добрых дел. Замечали, может быть, что на иконах святые в одеждах всегда изображаются. Какая это одежда? Это одежда доброделаний. Человек не будет одет в физическую одежду. Не важно, в чем тебя хоронили — в подряснике, рясе или костюме. Это совершенно безразлично. Важно, чтобы ты был одет в духовную одежду из добродетелей, иначе оденешься в тело, но будешь голым. Вот позорище-то будет!


Феофан Затворник говорит: «Имеющие быть осужденными по воскресении будут чувствовать себя находящимися в обнаженной срамоте, подобно тем, кои бывают выставляемы на позор нагими пред многочисленным собранием людей». То же самое касается и нас: нам главное, чтобы мы не остались нагими перед лицом Божиим. Поэтому и говорит здесь Феодорит Кирский: «Хотя всякий человек облечется в одежду нетления, однако же не все станут причастниками Божественной славы. Посему нагими называет лишенных Божественной славы, к которым и себя причисляет Апостол, и коринфян, и всех людей, научая сим скромности» [22].


Если мы не будем одеваться в эту одежду, то, конечно, будем раздетыми ходить всегда. «Ведь мы сущии в скинии этой, в этой хижине, стонем, отягощаемые; причем мы не хотим раздеться, но снова надеть, чтобы было проглочено смертное жизнью».


«Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью» (2 Кор. 5; 4).


Мы стонем здесь, но не потому, что мы хотим раздеться навсегда. Мы не сторонники полного разоблачения. Как сектанты говорят: «Тело — это оболочка, надо снять ее и всё, развоплотиться». Нет, говорит апостол, мы хотим снова одеться, но так, чтобы смертное было проглочено жизнью. Наше смертное тело будет проглочено Божественной жизнью. Жизнь должна выжать из нас всё смертное. Представьте себе: искорка падает в океан и тухнет, так вот и смерть упадет в океан Бога и сгорит, как она сгорела во Христе Спасителе. И объясняет, каким образом желаем сбросить это тело. «Тяжело, говорит, это тело, много требует о себе забот: накорми его, напой, одень, дай покойное ложе, и это каждый день, а иное и на день подай ему несколько раз; так что целый век маешься будто из-за одного того, чтоб ухаживать за телом» [22]. Посмотрите, на самом деле, сколько у нас времени уходит на то, чтобы тело прокормить, напоить, только и пашешь на него, как раб на своего господина! «Между тем для жизни по духу оно не только помощи не подает, а, напротив, служит первою к тому помехою, до последнего издыхания. Бывает, что все враги смолкают, а оно все тянет долу. Вот почему “сущии в теле сем”, мы и “воздыхаем”, воздыхаем, “будучи” им “стягчаемы”. Но не прими кто поэтому ложной мысли, будто мы желаем избавиться от тела, чтобы совсем быть без тела. Нет; мы воздыхаем о свободе от такого тела, а не вообще от тела. Быть с телом положено человеку зиждительною премудростию по строю творения, и без тела ему быть неестественно. Без него не может он не чувствовать себя неполным, оскудевающим, лишаемым, а потому не может вкушать и полной радости бытия, даже при уверенности, что оно есть благобытие» [22].


Смотрите: с одной стороны, тело мешает, это очевидно, а с другой стороны, смерть нам тоже не нравится. Какой выход? Выход — воскресение. Тело больше не мешает, не отягощает, оно полностью подвластно небесной жизни. Человек пронизан благодатью Святого Духа, он не нуждается уже в пище, в питье, в сне, в одежде, он пронизан Божией силой, то есть он и с телом, и тело ему не мешает, потому что смертное проглочено жизнью.


«Как восходящий свет рассеивает тьму, так негибнущая жизнь уничтожает тление» [22]. «Сотворивший же для всего самого есть Бог, Который дал нам задаток Духа». «На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 5).


То есть мы для этого и задуманы Богом. Это было не когда-то потом придумано и даже не благодаря Христу, так было с самого начала. С самого начала Бог задумал нас именно такими, таков проект творения, и он восстанавливается. Есть такой удивительный образ у святого Григория Нисского — представьте, говорит он, есть прекрасный фарфоровый кувшин, и какой-то мерзавец залил в этот кувшин свинец. Что делать? Мудрый хозяин разбивает кувшин, выкидывает свинец и склеивает кувшин. Наше тело было создано для того, чтобы служить полностью Богу, быть покорным душе. Но дьявол влил в него смерть, грех и тление. Что делает Бог? Он разбивает смертью тело, удаляет грех и тление и потом склеивает воскресением. Поэтому и говорит здесь Писание: «Сотворил нас на это Бог, и, чтобы мы знали, что это будет точно, Он дал задаток Духа в сердца наши».


«На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5; 5).


Что значит «задаток»? Квартиру покупаете, вносите задаток в знак того, что вы ее точно купите. Имеем мы в себе Святого Духа? Имеем. Чувствовали? Чувствовали. Экспериментально все христиане, наверное, чувствовали. Кто не чувствовал, тот не христианин, тому рекомендую принять Святое Крещение, миропомазание и жить по заповедям. А так все христиане чувствовали Святого Духа, в прощении уж точно, в Таинстве Исповеди. Раз получили — значит, это задаток, вполне ощутимый, который можно пощупать, посмотреть. Знак того, что будет воскресение плоти. Так и бессмертная жизнь — главное, чтобы не остаться нагими, лишенными славы Божией.


Здесь надо помнить, что «в этом только залог, начало и основание к будущему воскресению в славе, подобно Воскресению Господа. Здесь это действуется таинственно верою и благодатию в духе; а при общем воскресении мы самым делом облечемся в нетление» [22].


Нетление уже сейчас действует. У вас не было такого: помолились и вдруг раздражение прошло? Или какая-то злая мысль вертится в голове и вертится, а осенил себя знаком креста, выпил святой воды, и вдруг прошло. Бывало такое, что приходишь, как будто гири на тебя навешаны греха, зла, а покаялся — как на крылышках вылетаешь? А что это такое, как вы думаете? Это нетление. То самое будущее нетление, только оно сейчас в глубинах духа, оно перерождает дух сначала. Перерождает дух, касается уже тела (поэтому и залог), а потом охватит все тело. Процесс воскресения уже идет на наших глазах, мы просто в него не всматриваемся. А надо больше всматриваться в этот процесс, вживаться в процесс перерождения человека. Для этого нас Бог и задумал, дал нам залог Духа Святого. Тот, кто не причастен к тайнам, не поймет, о чем я говорю. Мы говорим только с теми, кто экспериментально пробовал. Поэтому и сказано в Писании: «Верую, потому и говорю».


«Имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим» (2 Кор. 4; 13).


Кто не верит, не может и говорить, он не может понять этих небесных тайн. Почему Библия закрыта для нехристиан? Кто экспериментально не пробует, никогда Библии не поймет. Поэтому Библия для Церкви и дана, в ней она живет. Для тех, в ком уже действует несотворенная, нетленная сила Бога, перерождающая сердце человека. И тогда, чем больше вы читаете Библию, тем больше вы начинаете узнавать Библию в себе. Библия очень современная книга, согласитесь. Каждый раз мы читаем и видим, что она описывает наше время, нашу жизнь, лично нашу, потому что она — тех, кто живет силой нетленной жизни Божией.


«Грядущая жизнь уничтожит тление; а как это произойдет, о том не спрашивай. Бог будет тут действовать. Не испытывай сего. Потому и присовокупил: “сотворивый же нас в сие истое Бог”. Сим он показывает, что это прежде было определено о нас, ибо не ныне только Бог открыл нам сие, но в начале еще, когда образовал нас из земли и созидал Адама ибо не с тем созидал его, чтобы он умер, но чтобы соделать его бессмертным. Потом, чтобы более удостоверить в сем, присовокупил: “Иже и даде нам обручение Духа”. Ибо как тогда на сей конец создал Он человека, так и теперь чрез крещение воссоздал его для той же цели, и в удостоверение сего предоставил нам немаловажный залог Святого Духа. О сем залоге и обручении часто упоминает Апостол, как для того, дабы показать, что он всем одолжен Ему, так и для того, чтобы и сим убедить в истине своего учения упорных и ожесточенных сердцем» [22].


Поэтому давайте будем поступать согласно этому залогу Святого Духа и помнить, где наша цель. Не привязывайтесь к земле! Вдумывайтесь, как мы будем после воскресения жить. Вдумывайтесь и готовьтесь. Хорошо быть воскресшим, но плохо будет голым оказаться. Как апостол говорит, «только бы нам и одетым не оказаться нагими». Обидно же будет, да? Поэтому надо одеваться, надо собирать много платьев, самых разных, но только они должны быть нетленные. Каким образом собирать, знаете? Через творение евангельских добродетелей. Например, у вас есть одежда из смирения, второе платье — кротости, корона — любви, браслет на руке — милостыни, на ногах — сапоги мужества, чтобы на змею, на скорпиона, на всю силу вражию наступать, пояс целомудрия… Видите, сколько можно одежек прикупить? Действуйте! Потому что если мы с вами сейчас много одежды не сделаем, будем голыми ходить. Поэтому как бы нам, заново одевшись в тело, не оказаться нагими от силы и славы Божией. Для того Господь дает нам возможность войти одетыми в Царствие Небесное. Спаси вас Господь.


«Итак, мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, — ибо мы ходим верою, а не видением, — то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными; ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое. Итак, зная страх Господень, мы вразумляем людей, Богу же мы открыты; надеюсь, что открыты и вашим совестям. Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем. Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас. Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего. Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое. Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5; 5–21).


Мы уже обращали внимание, что все мысли святого апостола устремлены в Небеса. Он говорит, что мы здесь страдаем, в этой хижине, но главная наша надежда — что мы из нее уйдем и найдем вечный дом, нерукотворенный. Главное, чтобы нам, как мы уже говорили, будучи одетыми, — не оказаться нагими. Здесь апостол, как мы помним, говорит не об ином теле, как в лживой теории реинкарнации: душа переселяется из тело в тело, был ты сегодня человеком — завтра стал дубом, животным, растением… Нет, не об этом идет речь. Мы с вами знаем, что воскресение мертвых опровергает реинкарнацию. Это понятно — или воскресение мертвых, или переселение душ. Иначе получается бессмыслица, получается, что человек будет воскресать в нескольких телах сразу. Это, конечно, противоречит откровению Божию. Нам дана большая, совершеннейшая надежда на воскресение именно того тела, в котором мы жили, так что мы в нем будем жить абсолютно всегда.


Прощение, которое дается нам в Таинстве Исповеди, является гарантией воскресения во плоти, потому что Дух Святой дан нам как задаток. То есть то, что дано нам в таинствах, — это задаток будущей жизни. В прямом смысле этого слова. Поэтому и называется причастие пищей будущего века — или силами будущего века.


«Дерзающе убо всегда и ведяще, яко живуще в теле отходим от Господа» (2 Кор. 5; 6 — ц.-слав.).


Так мы всегда имеем мужество, потому что мы знаем, что наша Родина не здесь. Дело в том, что, если человек считает, будто у него Родина на земле, он мужественен не будет никогда. Почему? Если все, что ты хочешь получить, будет только здесь, на земле, конечно же, ты поймешь, что это невозможно. Даже если ты весь мир приобретешь, ты все равно умрешь. Ведь так? А на тот свет ничего, как известно, не отправишь. К гробу багажник не приделаешь, как говорят на Руси. Поэтому раз ты строишь все здесь, то ты заведомо строишь то, что тебя обязательно разочарует.


Как-то, помню, один светский психолог хорошо сказал: «Вот женщина была разочарована в муже: он такой нехороший, бросил ее». Женщина забыла о том, что супруг мог разочаровать ее еще сильнее. Он мог умереть.


На самом-то деле человек, который привязан к земле, он всегда будет трусом. Это и понятно, и логично. Он всего боится. Он боится все потерять и знает, что все равно потеряет. Понимаете? А вот если человек знает, что у него Родина не здесь, а в Небе, в нетленном Царстве, где он будет жить вечно с Вечным Отцом, — вот тогда он будет мужественным. Он не может проиграть здесь, если только не взбунтуется против Бога. Если ты в Небо идешь, если Бог тебя хранит, кто может восстать против Бога? Никто. Кто может тебя отлучить от любви Божией?


Апостол Павел, помните, об этом говорит: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч» (Рим. 8; 35).


Поэтому бояться нам нечего, если только мы с Богом. Потому и говорится, что мы имеем мужество всегда. Мы знаем: если есть смертная угроза, мы ничего не убоимся, умрем — нас дальше встретят. Нас встретит Сам Христос и поведет небесными дорогами. Это очень важно помнить, что Господь, Он с нами всегда. Он сопровождает нас все дни жизни нашей, и по смерти Он будет с нами. Помните удивительно красивые слова Бога, сказанные через пророка Исаию, о том, что, когда вы были молодыми, Я хранил вас, когда вы станете старыми, Я останусь таким же. Бог остается Таким же, когда мы станем стариками, когда у нас голова покроется сединою. Даже когда наша голова превратится в череп, Бог останется Таким же. И более того, мы с Богом останемся такими же. Понимаете? Знайте, что седина — это не навсегда. Не надо ее закрашивать. Господь даст вам нормальные волосы в день воскресения. Вот это действительно радостная весть, которая дана нам, поэтому мы и дерзаем.


Мы, странствуя в теле, выселяемся от Господа. Если человек живет здесь в теле, он Бога не видит. И это естественно, к сожалению, для падшего человека. Даже великие святые, которые видели Бога часто, не видели Его постоянно. Сон мешает. Мешает суета. Мешает многозаботливость. Да и человек не может, человеческое тело слабо, не может выдержать постоянного Боговидение. Мы знаем одного святого, который постоянно видел Бога. Да, это Святой Святых Иисус Христос Спаситель, Который всегда видел Отца. Потому что это Бог во плоти, Живущий, Который всегда видел Отца. Другие же святые только иногда видели Бога. Наше пребывание в теле удаляет нас от Господа.


Бог нас не забывает. Бог с нами. Поэтому и говорит апостол: «Мы знаем, что, селящиеся в теле, выселяемся от Господа». Наше пребывание в теле нам мешает. Не потому что состояние тела сейчас плохое. Одно дело — само тело, созданное Богом, другое дело — смертность и тленность нашего тела, которые не дают нам постоянно видеть бессмертную жизнь Бога. Смертное тело не способно во всей полноте увидеть бессмертную жизнь Создателя. И вот поэтому и сказано, что, поселяясь в теле, мы выселяемся от Господа. И тело стало стеной между нами и Господом, поэтому мы странствуем, как на чужбине. Отечество наше, дом наш там, где Господь. И таким образом, мы естественно отдаляемся от родного крова.


Здесь вопрос такой: а почему Бог этого хочет? Бог наш — Бог живой, Который общается с живыми личностями, ведет слепых неведомыми дорогами. Он учит Своих детей жить с Собою совершенно особым, неподражаемым образом. Одно из первых дел, которое делает Бог с христианами, знаете какое? — Он разрушает их покой. Он не дает им быть в покое. Не дает им быть самодовольными. Он не дает им планировать жизнь. Когда человек входит в христианскую Церковь, жизнь его становится беспокойной, непрогнозируемой, которую нельзя никаким образом загнать в какие-то формальные рамки. Как только человек входит, подходит ко Господу, жизнь спокойная у него заканчивается. Так и говорят: жизнь закончилась, началось житие.


На самом деле нравится — не нравится — это вопрос вкуса. Есть много людей, которым нравится яркая жизнь. Недаром у нас самые любимые книги, которые любят читать, — это детективы и приключенческие романы. Но Бог делает жизнь более интересной, чем любой роман. Он обучает людей высокому искусству богообщения и доверию к Себе. Поэтому Бог постоянно меняет нашу жизнь. Для того чтобы мы ни к чему земному не прилеплялись. Если человек обустроится хорошо в гостинице, может, ему не захочется дальше ехать. Комфортно: электричество, обслуживание, ванная, шампанское с утра. И так далее. А тут надо выбираться под дождь осенний. Ехать куда-то, садиться на поезд, чемоданы таскать. Не хочется. Поэтому Господь делает так: в гостинице электричество выключается или еще какие-то проблемы. И человек сразу говорит: «А-а-а! Точно, пора собираться». И Господь действительно делает так, чтобы мы отлипали от земли, чтобы мы с вами полагались на волю Божию.


И Господь ведет нас удивительным путем. Он никогда человека не выводит из страшной ситуации. Часто бывает: человек идет с Богом по самой середине какого-то урагана. Но самое удивительное, что христианин остается при этом целым и невредимым. Разницу ощущаете? Одно дело — просто отойти от беды, а другое дело — пройти сквозь беду целехоньким. Где проявится больше сила Божия? Конечно, во втором случае. И Господь именно так поступает с христианами. Он приучает их доверять Себе полностью и не верить никаким человеческим представлениям. Есть хорошая поговорка русская: хочешь рассмешить Господа Бога — расскажи Ему о своих планах. Это чистая, абсолютная правда, проверенная опытом тысяч, десятков тысяч людей. Бог ведет нас тайными дорогами и делает так, чтобы человек не мог спрогнозировать свое будущее, полагаться полностью ни на себя, ни на связи, а только и исключительно на Господа Бога, что, собственно, и есть наиболее мудрое дело.


Апостол говорит: «…ибо мы ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5; 7).


То есть мы ходим в этой жизни верой, а не наблюдаемой, невидимой реальностью. В грядущей жизни мы будем видеть Бога лицом к лицу. Сейчас Бог как бы за нами. Он ведет нас, дорогу прокладывает. Подсвечивает нам в темных местах. Подкармливает нас. Но Он как бы перед нами не идет. Мы Его не видим. Мы ходим доверием, а не видением. Это действительно удивительная добродетель, которая является главнейшей здесь, на земле. Потому что главное ведь не вера в Бога, а вера Богу. Вера в Бога — признание Его существования, это прекрасно знают и демоны. Они тоже в Бога верят. Более того, скажу, что глупость быть атеистом принадлежит только людям. И нет ни одного демона-атеиста, нет ни одного демона-буддиста, нет ни одного демона-индуиста, нет ни одного демона даже протестанта. Демоны прекрасно знают Бога и Его страшно ненавидят. Но они не обольщаются, что Бога нет или что Христос не Бог. Только люди под воздействием злых духов могут в такое обольщение впадать. Вот это действительно такая особенность.


Итак, мы ходим сейчас верой, но невидимой. Ходим в каком смысле? Мы двигаемся. Нас кто творит? Господь. Он нас ведет таинственным образом, мы полагаемся на Него. Бог нас раньше хранил, сейчас хранит, и в будущем Он тоже будет нас хранить.


Есть удивительно красивая история про авву Виссариона. Однажды он шел со своим учеником аввой Даниилом по берегу Красного моря, и у них кончилась вода. И авва Даниил говорит: «Я умираю». Жара пятьдесят градусов. Что им делать? «Мы сейчас умрем», — стал кричать ученик. Авва Виссарион говорит: «Ну что ты, успокойся». Перекрестил море и предложил: «Пей». Авва Даниил стал пить воду. Вода стала пресной. Представляете? От крестного знамения. Авва Даниил напился, взял кувшин, чтобы набрать воды, а Виссарион спрашивает его: «Что ты хочешь делать?» — «Ну как же, воды налить, чтобы дальше пить не хотелось». Старец же ответил: «Бог здесь, Бог и дальше тоже будет».


Бог здесь мне поможет. И завтра Он тоже поможет. Это удивительный подход, который дает нам возможность быть уверенными в завтрашнем дне. Многие спрашивают: «Как быть уверенными?!» А очень просто. Бог Вечный — вот и источник уверенности. Бог никогда не подводит? Никогда! Сегодня не подвел? Нет. Завтра тоже не подведет. Понимаете? Подвести себя мы можем только сами. Бог нас никогда не подводит. И вот это как раз основание нашего мужества и нашей уверенности: Бог не подводит никогда. Ни в каких случаях. Поэтому мы ходим верой, а не видением.


Феофан Затворник говорит так: «Сроднившись так с Ним, чувствуем, что тело отгораживает нас от Него, но должны пребывать в теле до времени, определенного Господом, чтоб окрепнуть в сей новой жизни, возрасти для другой и пред Господом оказать свою верность, когда Он в сокровенности от нас пребывает. Теперь верою Его ведаем, верою к Нему приближаемся и руководимся пребывать в духовном таинственном общении с Ним. Выдержав себя как должно в этот период испытания и воспитания, под блюстительством веры, вступим тогда в другой, в коем будем пребывать с Господом лицом к лицу».


Это как в сказках. Чтобы завоевать принцессу, надо три пары железных сапог истоптать, пять посохов железных изломать. Волшебные яблоки из далекого сада принести. А вот потом принцесса будет. Так и у нас: хотят Небесного Царства. Стать царями в Небесах. Нам нужно ради Господа потерпеть, на Бога положиться. Вытерпеть пост, голод, жажду, подвиги совершить, сразиться и — победить. Потому что у нас в Церкви главное — победа, а не участие. Понятно? Мы не олимпийцы. Если ты не победил, ты проиграл навечно. Зато, если ты выиграл, ты выиграл Царство. И вот тогда-то наступит новый период. Эра, когда мы будем уже ходить зрением, а не видением. «Дерзновенно благоволим, говорит, потому что тако города благоволительное, охотное и радостное желание требует мужественного духа. Жизнь в теле, и при сильном сознании ее неудобств, имеет свои приманки, привлекающие к ней» [22].


Хотя мы понимаем, что в теле неприятно, зубы болят, глаза мешают, ноги ломаются. Люди подводят. Дефолты случаются. И даже кризисы бывают. Даже войны бывают. Проблем очень много. И все равно приманок много. Но истинные христиане настолько приклеиваются к Небесам, что для них все эти приманки — ничто. Они дерзают войти ко Господу. Посмотрите на мучеников, которые ради Господа бежали, забывая обо всем. Поэтому и говорит апостол, что имеем мужество и считаем за благо лучше выселиться из тела и вселиться ко Господу. Мы желаем выселиться отсюда и прийти на Небо ко Господу. Настоящий христианин — это тот, в ком зажглось небесное тяготение. Это тот человек, кого тянет в Небо, кому тесно здесь, на земле, который говорит: «А мне мало здесь, мне большего хочется. Я хочу большей награды. Мне здесь тесно. Я развернуться здесь не могу. Просторчик не мой. Мне надо у Господа быть». Это настоящий христианский подход. Поэтому для человека, с таким настроением живущего, для него мысль о смерти — это радостная мысль. Антоний Великий, когда умирал, он смеялся. И вид у него был как у того человека, который возвращается из изгнания на Родину. Вот это подход, который дает возможность нам не печалиться, а радоваться, когда мы умираем. Это единственная возможность быть спокойным и радостным в день смерти, другой возможности нет.


Как наши предки умирали? Есть интересная история, это даже в литературе описано, как один старичок умирал во Владимирской области. Он сходил причастился, потом пришел, оделся в чистую одежду, зажег свечку. Помолился. Сказал внучку: «Внучок, иди сюда, монетки возьми, на глазки мне положи сейчас, а потом иди погуляй». Перекрестился с улыбкой и закрыл глаза. Тот внучок маленький положил ему монеты на глаза и побежал. Приходит, а он уже ко Господу отошел счастливо, радостный.


Я вот своими глазами видел такие случаи. Буквально три недели назад причащал одного человека, певца известного. Он болел раком четвертой степени и, когда я пришел, лежал, уже не мог встать. Совсем уже такой иссохший. Я говорю: «Хочешь причащаться, Павел?» Он говорит: «Да, хочу». Вдруг чувствую, что у него сила какая-то появляется. Он сел, потом встал, перекрестился. Причастился. И, счастливый совершенно, лег. Мне сообщили, что двенадцатого июля (вернее, одиннадцатого вечером) он отошел ко Господу. В память Петра и Павла. Павел в свои именины отошел, к своему апостолу. И говорят, что умер счастливым, с радостью. Вот это пример такой у нас на глазах. Это сейчас часто бывает. Я сам видел такие прекрасные смерти. Бывает, отпеваешь человека, просто стоишь и сердце ликует, потому что человек лежит с радостной улыбкой на устах, веселый — действительно ушел на Родину. Сбежал.


А бывает, что человек лежит мрачный — за землю цеплялся. И руки скрючил. Так часто даже изображают покойников, с такими скрюченными руками. Точный образ. За землю цеплялся. «Пустите! Не хочу! Не хочу! Никуда не пойду». К земле прилип. Не хочет оторваться. Прилип. Приклеился. А его отдирают с кожей. Как человек настроился, так он и живет. Если настроился сбежать с земли, уйти ко Господу, а сейчас тяготы для Господа несешь, тогда все будет хорошо. А если настроился по-другому, будет плохо. Здесь надо помнить очень важную вещь: что мы, православные христиане, христианство сводим к избавлению от грехов. Мы должны очищаться от беззакония, мы должны очищаться от грехов. Но Господь нам сказал, что мы должны не просто не делать зла, мы добро должны делать. У нас про первое помнят, а про второе забыли. А потому у нас, за отсутствием багажа добрых дел, получаются такие проблемы. Мы, к сожалению, начинаем всю духовную жизнь сводить к поиску мельчайших грехов, забывая то, что нам должно все-таки спешить делать добро. Спешить собирать сокровища для Небес. Вот тогда, кстати, нам будет легче и на исповедь ходить.


Я помню, как-то меня спрашивает один человек: «Батюшка, чего-то я никаких грехов на себе не вижу, не чувствую». Говорю: «Здорово, отлично, молодец, правильно. А ну-ка давай выполни — я тебя благословлю — всего лишь три главы: пятую, шестую, седьмую из Евангелия от Матфея, Нагорную проповедь. В течение недели выполняй, а потом расскажешь о полученном результате». И тогда у людей зло убывает и силы прибавляются. Одно дело отрицательная мотивация: не делать. А другое дело — Христова мотивация: делать для Небес.


Христос требует от нас действий. Заметьте, что праведник живет по какому принципу? Праведник падает, бывает, чаще, чем грешник. Грешник один раз в день падает, а праведник семь раз. Но грешник упал и лежит, а праведник встал и пошел. Вот в этом и разница. У него цель — идти! А грех — это то, что мешает ему идти. А у нас процесс падения-вставания превратился в самоцель. Упал-отжался, встал, упал-отжался, встал. Поэтому и говорит апостол, что наша задача: ходим ли мы здесь, странствуем ли мы в этой гостинице или выходим из тела — быть всегда Ему благоугодным. Наша задача — всегда перед Богом угождать Ему. Неважно, здесь или там. Видите, какая цель. Не просто чего-то не делать, а быть благоугодным Богу, угождать благим образом Господу, то есть творить благие дела.


«Но там ли, здесь ли мы находимся, говорит, наше дело только заботиться о том, чтобы жить сообразно с Его волею. Ибо это главная обязанность наша, так что после сего ты уже без сомнения наследник Царствия Небесного» [22]. Если ты с этим настроением живешь, можешь не волноваться: ты точно будешь в Небесах. Если ты поставил задачу всегда Ему угождать, даже если ты оступился, все равно встал и пошел дальше. Ты наследник. Это и есть корень уверенности в спасении, настоящий, который дан православным христианам. «Апостол потому говорит: несомненно ведая, что, живя в теле сем, отходим от Господа, мы сильно желаем отъити от тела и внити ко Господу» [22].


Апостол указывает и на то, что нужнее всего на этом пути: благоугождать Господу, ибо не просто отойти сюда хорошо, но отойти благоугодивши Богу. Через это последнее будет хорошо и первое. Не просто жить, но тяжко жить, оскорбляя Бога.


«Итак, не думай, что для вечной жизни достаточно одного отъития от тела. Везде нужна добродетель. Посему, как рассуждая о воскресении тел, он не дал успокоиться на одной известности оного, сказав, — “аще и облекшееся не нази обрящемся”: так равно, говоря и об отъитии от тела, дабы ты не подумал, что сего одного достаточно тебе для спасения, присовокупил, что надобно еще сделаться благоугодным Богу (святой Златоуст)» [22].


Мы выходим ко Господу, выходим из тела ко Господу. Для апостола Павла встреча с Богом начинается здесь, на земле. Продолжается и усиливается в момент смерти. А во всей полноте наступает после воскресения плоти. То есть надежда на встречу с Богом есть у христиан.


Часто приходится слышать такие слова, когда спрашиваешь: «Что будет с человеком после смерти?» Отвечают: «Ну как, душа к Богу пойдет». Почему? Та душа, которая не хотела идти к Богу, с чего она пойдет к Богу? Так ведь? Ее насильно, что ли, Бог загонит? Нет, Бог насильно не будет душу загонять. Если душа не хотела идти к Богу, то она туда и не пойдет. Потом привод будет в день Суда. Знаете, есть такое понятие: принудительный привод, когда человек не хочет идти в суд. Судебных исполнителей отправляют, бугаи приходят, говорят: «Встал и пошел. Не нравится — наручники наденем». Если человеку при жизни некогда к Богу было пойти, то, думаете, ему после смерти будет когда идти к Богу? Тоже некогда. Только один раз он с Богом встретится: в день Суда. Однажды и навсегда. Кстати, это очень хороший обратный вывод. Если человек хотел при жизни всегда идти к Богу, всегда к этому стремился, то и после смерти он будет идти к Богу. И будет к этому стремиться. Как понимаете, никто ему не помешает в этом деле.


Страх Божий надо иметь, говорит апостол. Итак, мы убеждаем людей, имея страх Божий, что, если они не покаются, они в Царствие Божие не войдут, а если покаются, то Господь все простит грехи! Об этом говорит апостол, и убеждаем мы людей, и мы врачуем соблазны, чтобы никого ничем не соблазнить. Мы действуем ради Бога, а не ради чего-то еще. А Богу мы явлены, то есть мы ходим перед Богом всегда. Мы стараемся всякое свое слово говорить перед Богом.


Есть люди, которые относятся к своим словам безответственно. Мне известны некоторые авторы, даже православные, которые говорят: «Ой, я что-то писал раньше в своих книжках — это не важно. Я взгляды поменял за это время. Мало ли чего прежде было». Ну, это как раз признак безответственности. Если ты публично о чем-то говоришь, тем более в книгах, ты изволь отвечать за свои слова. Иное дело, если человек случайно что-то ляпнул. Ну, ляпнул и ляпнул. Ладно. Человек может извиниться, исправиться. А когда ты говоришь публично, как священник, с кафедры, публикуешься — за эти слова ответ Богу нужно давать будет.


Помните притчу про то, как разбойник с писателем попали на тот свет? У разбойника там большой огонь горел, а у писателя маленький, уголечек тлел. А потом у разбойника огонь потух, просто потому что все люди, которым он зло причинил, они уже его простили — зло прекратилось. А у писателя огонь все разгорался и разгорался, потому что слово обжигало и отравляло людей дальше. Вот я, например, никогда не отказывался ни от одной строчки, которую написал, потому что пишу перед Богом. Отвечаю за каждое слово. Очень важно помнить, что мы перед Богом ходим и за свои слова отвечаем. Так и вы должны говорить. За свои слова отвечаем перед Создателем Богом.


Итак, «надеюсь, что открыты и вашим совестям, как хорошо знающим все, касающееся нас. Поэтому нет нужды убеждать вас, будто потерпевших от нас соблазн…чтобы мы были чисты (Феофилакт)» [22].


Здесь апостол намекает на то, о чем он скажет позже. То, что коринфские христиане, поверивши лжеучителям, стали ложь говорить об апостоле. Поэтому апостол убеждает их, чтобы они надеялись на Бога, а не на себя, чтобы они твердо были убеждены, что апостол им послан Богом.


«Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что сказать тем, которые хвалятся лицем, а не сердцем» (2 Кор. 5; 12).


И Златоуст говорит так: «Смотри, как он всегда предупреждает подозрение в мнимом самохвальстве, ибо ничто так не оскорбляет слуха слушателей, как рассказ чего-либо великого и необычайного о себе самом. Но как он вынужден был сказать о себе нечто такое, то и поправляет себя, говоря: мы сие делаем для вас, а не для себя, чтобы вы имели, чем хвалиться, а не мы; но и вы хвалились бы не без причины, но по причине лжеапостолов. Не для того, говорит, говорим сие, чтобы нас хвалили, но для того, чтобы вы могли свободно говорить за нас (что доказывает вместе и великую любовь его к ним. — Авт.) и не для того, чтобы вам хвалиться только, но чтобы вас не обманывали более» [21. Беседа 11].


Коринфские христиане должны хвастать апостолом Павлом. И хвастать не просто так, что у нас хороший апостол. А когда придут лжеучителя и скажут: «Кто вас там учил этот Павел? Да кто он такой?» Мы дальше увидим, что апостол будет писать очень гневно против этих лжеучителей. «Вы должны и можете даже похвалиться и показать, что Павел перед Богом ходит. Всегда страх Божий имеет. “Мы сами это видели. Он у нас ничего не брал”».


Апостол Павел, будучи в Коринфе, находился в крайней нужде и принципиально ничего не брал у коринфских христиан, а ему помогали другие беднейшие церкви, чтобы не соблазнить коринфских христиан. Это, кстати, не к чести самих коринфских христиан, как вы догадываетесь. Когда вашему учителю ничего есть, а его другие церкви кормят, притом что богатейшая церковь Коринфа ничего не дает. Но почему апостол настаивает на том, чтобы его защищали коринфские христиане? Во-первых, причина в следующем. Дело в том, что самое страшное, когда какого-нибудь проповедника обвиняют. Часто клевета на человека приводит к клевете на его веру. Вот зачем апостола Павла обвиняли, клеветали на него лжеапостолы? Для того, чтобы искоренить веру, проповедуемую Павлом.


Посмотрите на святого Афанасия Великого. Афанасий Великий был величайшим защитником Православия на I Вселенском Соборе. И он был столпом Православной Церкви, столпом веры в то, что Сын Божий единосущен Богу Отцу. И когда ариане захотели пересмотреть результаты I Вселенского Собора, они прямо не могли этого сделать, потому что святой Константин до самой своей смерти был сторонником I Вселенского Собора, который сам и собрал. Что же злопыхатели сделали? Они решили так: давайте уберем сначала всех главных защитников Православия, а потом, когда Константин умрет, мы уберем и сам Собор. И началась клевета на святого Афанасия. Его обвиняли, а еще святого Евстафия Антиохийского, которого оклеветали тем, что он якобы с блудницей жил. Наняли проститутку, которая заявила, что она жила со святым Евстафием. Обман выплыл наружу, но все равно его низложили.


А Афанасия Великого обвинили в том, что он убил одного раскольнического епископа, Арсения, отрубил ему руку и при помощи этой руки колдовал. Это прямо на суде было заявлено. Причем в это время сторонники Афанасия нашли-таки этого епископа живого и невредимого. Тайком привели его. И когда Афанасия вывели на суд, он спросил: «Есть ли тут люди, которые Арсения знают?» Отвечают: «Да, есть». Афанасий говорит: «Выйди сюда, Арсений». Все думали, что его спрятали, а он приехал как раз в Тир, где суд проходил.


Выводят Арсения, ставят в центре. Просят показать правую руку. Показывает. А клеветники говорят, что у него левая рука отрублена. Афанасий просит вторую руку показать. Арсений показал вторую руку. «А третьей, — говорит, — ему Бог не давал». Но дальше все равно пошла волна клеветы на Афанасия, потому что знали, что, если свалить Афанасия Великого, можно будет подорвать саму веру. Поэтому Афанасий себя защищал.


По той же причине себя защищал и апостол Павел. Потому что обвинение проповедника чаще всего ставит своей целью клевету на ту веру, которую он проповедует.


Мы можем сказать, как Господь «сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи» (Мф. 23; 2). Они говорят, а не делают. Да, конечно же, христианин должен учиться истинному слову Божию даже у недостойного пастыря. Это чистая правда. Но для этого нужно иметь высокий благородный дух. Христианский. А часто бывает так, что человек говорит, мол, батюшка пьет, гуляет и так далее, значит, чего его слушать. И начинают таким образом клевету распространять.


Например, со святителем Филиппом Московским была такая история. Когда Филипп обличил Ивана Грозного, появился мальчик, который заявил, что святитель его изнасиловал. Перекрестный допрос показал, что «потерпевший» запутался в показаниях. А потом мальчик заявил, что оболгать святителя его Иван Грозный заставил. И дело развалилось. Вот такой классический пример. Как ты можешь обвинять, когда сам такой. Таким образом пытаются заглушить слово Божие.


И дальше апостол говорит: «Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас» (2 Кор. 5; 13).


Здесь он говорит так: «выходим из себя», — то есть когда мы говорим о неких тайнах, которые нам стали известны, откровения, которых обычный человек не может видеть, это и есть то самое изумление или исхождение из себя, потому что изумление происходит из ума. Корень «изум», то есть выйти из ума — из себя. Поэтому мы кажемся безумными, вышедшими из себя, когда рассказываем, но рассказываем это для Бога, для того, чтобы явить славу Божию.


«Не то что я великий, — говорит апостол, — а потому что Бог явил мне такие чудеса и знамения, чтобы явить славу Божию, немыслимую для людей. А что мы находимся в здравом уме, то есть говорим о наших унижениях, гонениях, бедах, которые с нами происходят, о нашей слабости — мы говорим для вас (коринфских христиан), чтобы вы не подумали, что мы какие-то боги, великие».


Это вот такой принцип, который на самом деле в Церкви до сих пор есть, — принцип христианской скромности. В Церкви есть и принцип христианского хвастовства, если угодно. Хвастать христианин тоже может. И должен. Чем? Тем, что он разумеет и знает Господа.


«Творил суд и правду всему народу своему» (1 Пар. 18; 14).


Об этом говорится в Книге пророка Иеремии и Первой книге Паралипоменон. Действительно, хвастать можно и должно; и скромничать тоже должно и можно. Хвастать нужно Богом, а скромничать нужно собой. А у нас происходит наоборот. Хвастаемся мы собой, а скромны мы Богом. Вот я, например, знаю многих христиан, которые стесняются перекреститься, проходя мимо храма, которым неловко молиться перед едой на работе или в ресторане, хотя на самом деле должны стесняться те, кто перед едой (даже в общественном месте) не молится. Когда вас спросят: «А почему вы так делаете?», надо отвечать: «Это же Бог дал еду. А вам самим не стыдно не молиться? Как вам не стыдно, что вы не молитесь?!»


При этом эти же христиане почему-то совершенно не стесняются говорить, какие у них обновочки. «А у меня вот такая-то заслуга, ты посмотри, как я все сделал». Место для хвастовства есть, и место есть для скромности. Опять-таки еще раз обращаю ваше внимание, что Господь не требует от нас, чтобы мы отказались хотя бы от одного нашего качества. Если у вас гнев — гневайтесь. Только праведно гневайтесь: на зло, а не на человека. Если у вас есть хвастовство, хвастайтесь, но Богом, а не собою. Если вы хотите гордиться — гордитесь, но над демонами. Можете сатане говорить хоть каждое утро или вечер: «Ты, дьявол, в ад пойдешь, а меня Господь в Царствие Небесное заберет по Своей великой милости». Пускай ему обидно будет. И так во всем. Все свойства, которые есть у человека, они должны быть на месте. Грех возникает не из-за того, что какое-то свойство есть, а от того, что оно неуместно употребляется. Вот если, например, мы деньги в кармане складируем или в банке, а не в Небесах, мы их неправильно употребляем.


И вот поэтому апостол дальше говорит: «Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего» (2 Кор. 5; 14–15).


То есть из чего выходит это хвастовство? Из того, что нас охватывает любовь ко Христу. Но это и понятно. Из чего на самом деле вырастает любое хвастовство? Человеку что-то очень нравится, и он хочет этим поделиться. Например, есть люди, которым очень нравятся они сами. Считают себя этакими хорошими, замечательными, ненаглядными, поэтому о ком они будут говорить? О себе.


А бывают люди, которые о Боге говорят, потому что Он им интересен, Господь. Бывают же совершенно несносные люди, например, в подростковом возрасте, которые о любимых говорят. А высшая любовь возникает из-за того, что человек влюбился в Бога. И поэтому любовь Христова охватывает нас: если один умер, то все за него умерли. Любовь Иисуса Христа охватывает нас и порождает в нас эти мысли. Здесь важно помнить, что христианин имеет иной способ мышления. Он занимается богомыслием, то есть он мыслит Божией силой. И у него совершенно иные аксиомы мышления. Кто-то ставит на первое место самолюбие и говорит, что никакой человек себе вреда не сделает. А другой ставит на первое место христолюбие: очевидно, никакой человек вопреки Христу не поступит. Логика совсем разная получается. И вытекает эта логика из-за любви.


Человек, любящий Христа, охвачен любовью Христа. Любовь Христа возникла, потому что Христос охватил любовью человека. Откуда Христову любовь взять? Только от Христа. Он вкладывает любовь в нас через чистые Таинства. И тогда человек, кстати говоря, может полюбить всех: и ближних, и других. Но любовь Христова, которая охватывает нас, она основывается на определенных мыслях. Для христианина на первом месте разум. Ему подчинены воля и чувства. Именно поэтому если Христос один за всех умер, то все умерли. Что это значит? Христос умер за всех, чтобы спасти всех нас от греха и проклятия смерти, Христос умирает на Кресте, взявши наши наказания на Себя. Он стал заместительной жертвой за нас. Мы были повинны смерти, греху, мы были прокляты Богом из-за наших злодейств, но Бог возложил проклятие Свое на Сына Своего, Он возложил наш грех на Сына Своего. И таким образом, через это Он очистил всех нас. А Христос умер за нас. И таким образом все умерли. Что это значит? — для греха все мертвые стали.


Когда это произошло? Во время крещения, когда мы погружаемся вместе со Христом в смерть Господню и выходим, участвуя в Его Воскресении. То есть все умерли вместе со Христом, но во время крещения. Умерли для зла и для нечистоты, поэтому, если нам предлагают, например, поступить как-то подло, — мы покойники. Обычно говорят: «Простите, ну как иначе? Все порядочные люди воруют». Любовь Христова же говорит, что ты мертв для мира, люби Христа, и в Нем ты найдешь все.


Дьявол нам постоянно говорит: «Раздели свое сердце — Христос и кто-то еще». Но это неправда. Если ты будешь любить Христа, ты в Нем полюбишь всех. Если ты захочешь любовь ко Христу разделить с кем-то: половину сердца отдать Спасителю и половину кому-то еще — вторая половина тебя сожрет. Понимаете? У тебя сердце разделится, и ты уйдешь от Христа. Все известные мне случаи отпадения шли по одной-единственной схеме. Человек говорит: «Я понимаю, что Христос важнее всего, но…» И как только «но» начинается, с него все остальное раскручивается.


«Но мне же надо заботиться о семье, поэтому в храм не хожу. Мне надо же бизнес делать — ну как же я через свою совесть не переступлю? Мне надо же деньги как-то заколачивать — как же не своровать? Все же воруют! Мне Христос, конечно же, говорит так, но я же люблю человека — как же я блудить не буду». И все. И в результате, когда человек уходит от Христа, потом он умирает просто. У него все его чувства умирают, вместо любви получается ненависть, вместо правды получается неправда и так далее. Это результат разделения сердца. Во Христе можно полюбить всех людей. Во Христе можно найти все сокровища мира. Во Христе можно получить все блаженства Вселенной. А вне Христа — ничего. И начинается разделение сердца. Такой духовный рак духа. И вот поэтому и сказано, что любовь Христова охватывает нас, рассудивших: один за всех умер, и все умерли.


То есть как только человек захотел и сказал: умру, но не согрешу, потому что я мертвый для греха, ради Христа это сделаю, — его охватывает Христова любовь. Это, кстати, напрямую связано. Заметили, если вы твердо решили не делать какого-то зла, чувствуется явное действие Божией силы? Разве не так? Это не где-то у великих святых — это у любого христианина. А Христос за всех умер, чтобы живущие уже не самими собою жили, но Тем, Который за них умер и воскрес. То есть Христос умер за всех, чтобы те, кто в Нем живущие, уже не самими собой жили. Что значит «не самими себе жили»?


Помните, мы каждый раз на литургии молимся: «Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим» (ектения). То есть всю нашу жизнь Христу Богу отдадим.


Что значит жить самим собою? «Я понимаю, я уважаю точку зрения Иисуса Христа, я уважаю точку зрения и Бога, но у Него Своя точка зрения, у меня — своя». Это жизнь с самим собою. «Я по-своему живу. Мне так нравится. Мне так хочется». Такой человек умирает для Бога. В его сердце зарождается ненависть к Богу. Откуда ненависть у него зарождается? «Я хочу жить по-своему!» А Бог не унимается! Он берет и по-Своему продолжает поступать. «Ну, я же вам объяснил, как мне хочется», — а Бог по-Своему все равно поступает. Бог хочет одного, человек хочет другого, и начинается столкновение.


А должно быть как? Человек должен сказать так: «Я не для себя живу, для Христа. Христос сказал, а я слушаюсь и повинуюсь». Вот это настоящий путь христианина: чтобы жить не собой, но Христом, умершим и Воскресшим, чтобы человек жил Христом, то есть силой Христа, по заповеди Христа, под руководством Христа, во имя Христа, в честь Христа, забывая о себе. Такого человека становится невозможно ни обидеть, ни оскорбить. Он живет не для себя — проблем никаких у него нет.


И вот здесь как раз говорит апостол: «Раз Господь умер и воскрес, значит, мы воскреснем тоже. Смертное тело не навсегда. Жизнь наша со Христом в Боге, когда явится Христос, мы явимся с Ним во славе. Тогда все будет нормально. Тогда наша Родина наконец-то наступит, мы будем по-Божьи жить». Когда Господь явится. Так что мы отныне никого не знаем по плоти, если мы узнали во плоти Христа.


С того момента, как Господь умер по плоти, мы уже никого не знаем по плоти, то есть мы никого по-плотски не обращаем.


«Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2 Кор. 5; 16).


Что значит «знать по плоти»? Значит смотреть на всё и вся плотским взором. Человек видит красивую барышню — хочет блуда. А видя хорошую машину, говорит: «Хочу такую же». Это Христовым взором смотреть? Нет. Это плотский взор. Поэтому апостол говорит: «Если мы и на кого смотрели раньше по плоти, то сейчас никого не знаем». Мы уничтожили в себе плотское знание. Мы теперь смотрим на мир глазами Бога, а не глазами людей. Вот это и есть высшая форма познания.


«В этом смысле блаженный Феодорит пишет: “Дознав, что смертию Владычнею уничтожена смерть, никого уже из людей не признаем смертным; потому что, хотя и Сам Владыка Христос имел подлежащее страданию тело, однакоже по страдании соделал оное нетленным и бессмертным”» [22].


Значит, начинается то, что все люди воскреснут. Вдумайтесь. Вы женитесь на ком, замуж выходите за кого? За бессмертных, которые будут вечно жить. С кем вы ругаетесь? С тем, кто будет вечно жить. Кого вы любите? Того, кто будет вечно жить. А разница есть некоторая, согласитесь. Одно дело, поругался с человеком — он помер через пять лет. Ну, помер и помер. А другое дело, что потом встретишься с ним — а как ему в глаза будешь смотреть? Разница есть с бессмертными?


Например, все государства мира кончатся. Вечно России не будет. Не будет Америки вечно. Планеты Земля вечно не будет. А мы будем. Представляете? Мы по плоти ни на кого уже не смотрим, знаем, что все бессмертны, а отсюда какой вывод? Вот это, конечно, удивительно! Представьте, каждый из нас, сидящих здесь, бессмертен. Он будет или немыслимо прекрасным, или немыслимо ужасным.


«Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5; 16–17).


Что значит «Христа по плоти»? Мы хотя общались с Ним, когда Он жил на земле как человек, который имеет страдания, нуждается в пище, в питье, то уже знаем, что Его тело не подвластно страданию, плоть Его уже полностью покорена Духу. В Нем и места нет никаким последствиям греха и тления. Поэтому мы видим в Нем воплощенного Бога, а не просто человека Иисуса. Так что если кто-нибудь во Христе, тот новое творение. Древнее прошло. Теперь все новое.


Потрясающие слова! Кто во Христе — тот уже живет в Небесах. И во всех отношениях мы сквозь маску смертности видим бессмертную славу будущую в других людях тоже. Представляете! И более того, мы видим Того, Кто является источником бессмертия, то есть Бога. Поэтому и сказано, что кто во Христе — тот новое творение, заново переделанный человек, с новыми совершенно привычками.


Вот сейчас говорят, что Евангелие невыполнимо. Я соглашусь. Для старых людей Евангелие невыполнимо. Оно выполнимо только для новых людей. Для представителей вида хомо христианус. Знаете, есть хомо сапиенс, а есть хомо христианус. Вот для тех, кто принадлежит к виду людей Божиих, для них Евангелие выполнимо, потому что Евангелие — это сила новой жизни. Это правила хорошего тона в Новом Иерусалиме. Приличные люди в Новом Иерусалиме поступают по Евангелию. Неприличные люди там и не находятся. Поэтому и сказано: кто во Христе — тот новая тварь. Старое прошло, теперь все новое.


Златоуст говорит: но вот теперь «…и душа новая, ибо очищена, и тело новое, и служение новое, и новые обетования, и завет, и жизнь, и трапеза, и одежда, и все вообще новое. Поелику вместо земного Иерусалима мы получили вышний престольный град, вместо чувственного храма узрели храм духовный; вместо каменных скрижалей получили плотяные; вместо обрезания — крещение; вместо манны — тело Господне; вместо воды из камня — кровь из ребер; вместо жезла Моисеева или Ааронова — крест; вместо обетованной земли — Царство Небесное, вместо бесчисленных иереев — Единого Архиерея; вместо агнца бессловесного — Агнца духовного. Представляя все эти и подобные блага, Апостол и сказал: “вся нова”. И все это от Бога чрез Иисуса Христа, и Его благодатию» [21. Беседа 11].


Вот эта абсолютная новизна христианства. Я всегда подчеркиваю: мы должны помнить, что мы новые люди, иные, мы — инопланетяне. Лучше сказать: мы из нового космоса, сверхнебесного. Поэтому нечего на обычных людей ориентироваться. Мы с вами призваны уйти в Небо — по-небесному и живем в силу того, что мы небесные существа здесь уже. Кто во Христе — тот новое творение.


«Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения» .(2 Кор. 5; 18–19).


Опять нам апостол напоминает, чтобы мы не плакали, потому что сил нет для спасения, оно дано нам как подарок. Самый лучший подарок, который нам дан, — вечная жизнь. Согласитесь, лучшего подарка просто дать невозможно. Бог примирил нас с Собою через Христа и дал нам служение и примирение.


Христос нас примирил с Собою. Бог был оскорблен человеком, человек оскорблял Бога всеми силами. Но Бог примирил нас с Собою, потому что Он послал посредником мира Христа. Христос является единственным посредником, Который, взяв наш грех на Себя, нас от греха очистил. И поэтому Бог нам дал служение и примирение. Вот в чем дело апостолов и миссионеров. Любой священник — это служитель примирения. Каким образом? Например, приходит к отцу Даниилу креститься человек. Он примиряет человека с Богом. Представляете? У него служение такое. Приходит к отцу Даниилу человек исповедоваться. Он говорит: «Я прощаю именем Бога». Примиряет человека с Богом. Нет уже вражды, уже полный мир между Богом и людьми, величайшее служение и примирение, врученное апостолами и их преемниками. И вестниками примирения являются миссионеры, которые говорят: «Примиритесь с Богом. У вас есть возможность. У вас есть последний шанс не враждовать с Богом, а стать Его детьми».


И Златоуст говорит так: «После того как люди не послушали пришедшего Ходатая, Бог не отвергнул и не оставил их, но продолжает звать их как сам, так и чрез других. Кто достойно может надивиться такому попечению о нас! Сын, пришедший для примирения, Сын, приискренний и единородный, умерщвлен; но Отец и в сем случае не отверг убивших Его и не сказал: Я послал Сына Моего совершить Мое посольство, а они не только не хотели послушать Его, но еще убили и распяли, посему праведно отвергнуть их. Но поступил совсем напротив: по отшествии от нас Сына Он вверил нам дело примирения: “давшаго нам служение примирения…”» [21. Беседа 11].


Вот это немыслимая любовь Бога Отца и Сына Божия и Святого Духа. Это то самое служение и примирение, которое совершает Церковь, которое есть главное, чем живет Церковь: мы примиряемся с Богом, и все наши беззакония прощены, и грехи покрыты, «потому что Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения». То есть Бог решил Своего Сына сделать примирением. Кто приходит ко Христу, тому грехи не засчитываются, грехи прощены. Бог больше не вспоминает греха. Зло больше не разъедает душу человека. Наступил конец греха. Все эти бесконечные потуги своими силами избавиться от зла закончились. Аминь!


Зачем нужно отрабатывать карму, когда тебе сразу дается прощение. Разве эта новость не обрадует людей, которые тяготятся понятием «карма»? Это полностью пересмотр всей жизни. С одного раза Бог меняет всю твою судьбу. Он меняет твое прошлое. И меняет будущее. Представляете? Вот это радость, которая дана верующему во Христа. Он примиряет во Христе мир с Собою и не засчитывает нам преступления их, а положил нам слово на примирение. Вместо того чтобы гневаться на нас, Он дает нам Слово. «Я даю вам Слово: кто покается передо Мною, получит прощение грехов». Не потому что заслужил, а для Слова. Понимаете?


И дальше говорит апостол: «Итак мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5; 20–21).


Апостол говорит, что мы послы Христовы. Мы от имени Христа действуем. Мы пришли к вам, посланы. И просим вас: примиритесь с Богом. Умоляем вас! Мы послы Божии. Мы вам предлагаем сдаться в плен к Богу. Сдаться в плен, чтобы получить вечную жизнь. Сдаться в плен, чтобы освободиться из рабства сатаны. Сдавайтесь. Помиритесь с Богом. Потому что и Господь Бог Сам увещевает вас: помиритесь с Богом. Мы говорим, и Бог Отец за нами говорит. Примиритесь с Богом, потому что не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы осуществилась праведность Бога в Нем. То есть апостол говорит, что Бог взял праведного, не знающего греха Христа, назвал грехом. В каком смысле? А очень просто. Сказано было: проклят и повешен на древе. Иисус был проклят. За нас. И Он был наказан, как величайший грешник, хотя не сделал никакого греха. Это сделал Бог, чтобы во Христе мы примирились с Богом. Христос даже не имел внутренней борьбы с грехом. У него даже мысли о грехе не было. И он объявлен грешником, чтобы мы помирились в Нем с Богом.


Святой Златоуст говорит: «Если бы Он ничего другого не сделал, но только бы сделал сие, то размысли, каково и сие одно, что Он Сына Своего предал за оскорбивших его? А Он много еще других благодеяний сделал для нас и, сверх того еще, не сделавшего никакой неправды осудил на страдания за неправедников. Но Апостол, обошед все прочие благодеяния, упомянул одно только это, гораздо большее и важнейшее всех, то, что “не ведевшаго греха”, Того, Который есть самосущая правда, “по нас грех сотвори”, то есть допустил Ему быть осужденным, как бы грешнику, и умереть, как бы проклятому, потому что “проклят всяк висяй на древе” (Втор. 21; 23). Ибо умереть на древе гораздо более значило, нежели умереть просто, на что указывая в другом месте, он говорит: “послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя” (Флп. 2; 8). Такая смерть не только вменялась в наказание, но и в бесчестие. Итак, размысли, сколь много даровал тебе Бог. Ибо великое дело, когда и грешник умирает за кого-нибудь; но когда праведник страждет таким образом и умирает за грешников, и непросто умирает, но умирает как злодей; и не только вменяется со злодеями, но еще Своею смертию дарует нам великие блага, которых мы и не ожидали, ибо говорит: “да мы будем правда Божия о Нем”, то какое слово, какой ум может достойно обнять и изобразить сие? Ибо Праведника, говорит, сделал Бог грешником, дабы грешников сделать праведными. Но Он и не то еще сказал, а гораздо более: ибо поставил сего Праведника не только наряду с грешниками, но и с самым грехом, ибо сказал: не грешника, но “грех” Его “сотвори”; и не только не согрешившего, но и “не ведевшаго греха, да” и “мы будем”, не сказал — праведными, но “правда”, и “правда Божия”. И действительно, сия правда есть Божия, когда мы оправдываемся не от дел, но благодатию, которая одна всякий грех уничтожает. А сие вместе и от гордости нас удерживает, когда все нам даровано от Бога, и показывает всю важность дарованного нам. Ибо первая правда от закона и дел; а сия последняя “Божия правда”» [21. Беседа 11].


Апостол говорит: «Давайте и мы всмотримся в Крест Господень и поймем, что в нем единственный путь к примирению». Это самая радостная весть, которая называется Евангелие. То, что мы спасаемся вне зависимости от дел, вне зависимости от заслуг — верой в Иисуса Христа, — мы соединяемся с Ним в крещении, в причастии, получаем от Него правду Бога Отца. И в Нем мы получаем прощение всех грехов. Поэтому можем творить добрые дела и должны их делать, чтобы правда Божия в нас проявлялась не только словом, но и делом. Потому что когда Господь очистил нас во Христе, Он не только назвал нас праведниками, Он нам дал Свою праведность. Что это значит? Он дал нам кротость и долготерпение, милость и любовь — они нам даны. Представляете, их даже искать нигде не надо. Понятно, где они таятся — в сердце. У любого христианина внутри живет Дух Святой, Податель всех даров. Осталось вам только с Ним сотрудничать. И тогда праведность Божия охватит вас, и в Небесах будет наше место. Поможет в этом нам Господь.


И повторю апостола Павла: «…от имени Христова просим: примиритесь с Богом. Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом».

После смерти нет покаяния

В шестой главе апостол Павел говорит так: «Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы благодать Божия не тщетно была принята вами. Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения. Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6; 1–10).


Святой Павел говорит об апостольстве. Если внимательно вчитаться и понять его образ, то апостол Павел предстает перед нами как духовный герой.


Он говорит: «Содействующие же и просим, чтобы не в пустое благодать Бога принять вам». «Споспешствующе же и молим, не вотще благодать Божию прияти вам» (2 Кор. 6; 1 — ц.-слав.).


Апостолы ходят везде по Божиему повелению и всех умоляют вступить с Богом в завет, в договор. Но мало того, чтобы вступить в договор, нужно этот договор поддерживать. Апостол Павел поэтому говорит, что мы споспешники. Мы не только приглашаем вступить в завет мира с Богом, но и тех, кто уже вступили в него, не оставляем, а продолжаем заботиться о них, умоляя сподобиться той великой благодати, чтобы они и в дальнейшем держали себя достойно.


Хорошо об этом говорит Иоанн Златоуст: «Итак, послушайте нас, и не напрасно предлагаемую вам благодать примите; то есть дабы не подумали, что примирение состоит только в том, чтобы веровать в Призывающего, — Он требует еще исправления жизни. Ибо, получивши прощение грехов и примирившись с Богом, жить по-прежнему, есть то же, что снова начинать вражду и напрасно принимать благодать. Благодать не спасет нас при нечистой и бесчестной жизни; напротив, еще более повредит нам и усугубит грехи наши, если мы после такого познания и дара возвратимся к прежним беззакониям. Впрочем, Апостол ясно не говорит сего, чтобы не сделать слова своего тяжким; а говорит только, что иначе мы не получим никакой пользы» [21. Беседа 12].


То есть одно дело — грех безбожника, другое дело — грех отступника. Грех отступника больше. Человек не знал Бога, а затем покрестился, но потом возвратился опять к своим «нечистотам».


Кого боюсь я на самом деле больше всего в России? Не тех людей, которые не услышали Евангелие, которые не воцерковились, не их я боюсь, не в них опасность для страны. Опасность для страны — в тех людях, которые узнали Бога и отступили. Как много отступников нынешних, которым некогда стало в храм ходить. Которые походили в храм, а потом им стало некогда: дела, семья, дети, бизнес, работа. Об этой суете мира и обольщении богатством говорит Господь. Из-за них гнев Божий идет. Отступники вдвойне виновны, в отличие от тех, которые не знали Бога. Поэтому человек, который учился в семинарии и отошел от Бога, он будет вдвойне отвечать перед судом Божиим, чем не знающий Бога. Мусульманину будет легче, чем отрекшемуся христианину.


Здесь еще идет речь о содействии. Можно сказать, что апостолы содействуют христианам, можно понять, как апостолы содействуют Богу. Я думаю, апостол Павел подразумевал оба значения, потому что одно с другим неразрывно связано. Апостолы работают вместе с Богом и помогают христианам. В Церкви Божией, как в одном теле, нет разделения жесткого. Помогая Богу, ты помогаешь братьям. Исполняя заповеди, ты помогаешь другим людям. Вот и апостол Павел говорит, что вы посланы от Бога и вместе с Ним действуете, главное, чтобы вы в пустое не приняли благодать.


Как хорошо сказал Феофилакт Болгарский: «Споспешествуем и вам и Богу: вам, чтобы вы спаслись, а Богу, чтобы исполнить волю Его, то есть о вашем спасении» [17].


Еще говорит апостол Павел: «Ибо сказано: во время благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6; 2).


Здесь цитирует апостол Павел слова из Книги пророка Исаии, глава 49. Эти слова Отец обращает к Сыну, а апостол обращает их к христианам. Потому что день спасения, день помощи нужен не Сыну Божию, а тому, кто через Сына Божия получает спасение. Поэтому и говорит им здесь апостол Павел: «…во время благоприятное Я услышал тебя». Приятный день — это день, когда принимают прошение. День, когда Бог принимает просьбы. Бывают неприемные дни у Бога. Это день Суда. В день Суда прием закрыт. Это умаление продолжается сейчас. «Вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6; 2).


Иоанн Златоуст объясняет: «Не предавайтесь беспечности, старайтесь всячески угодить Богу и собирать сокровища духовные; дабы после толикого Божия попечения, предавшись беспечности и не показавши ничего доброго, не лишиться вам столь великих благ. Не думайте, чтобы это умаливание продолжалось вечно. Оно продолжится только до Второго Пришествия Господня. Он будет умолять и призывать, доколе только мы здесь находимся, а после сего — суд и мучение» [21. Беседа 12].


Бог будет умолять и призывать нас, пока мы здесь находимся, а после этого — Суд и воздаяние. Кому мучение, а кому награда. Здесь очень интересный момент: дело в том, что многие почему-то думают, что в день Второго Пришествия будет еще возможность оправдаться. Есть целая книга, которая называется «Посмертная участь души», в которой говорится, что на Суде Божием будет дан один шанс на спасение. Но Господь Бог через апостола Павла говорит, что время благоприятное только до Суда, а на Суде уже время благоприятного не будет. Более того, скажу, что благоприятное время для нас еще более ограничено нашей смертью. После смерти покаяния нет. Другое дело, что если ты начал бороться с грехом, но не успел победить, то Церковь тебе поможет. Но будет время, когда Церковь не будет помогать. В день Суда святые не помогут. Богородица не поможет в день Суда, ангел не поможет в день Суда, каждый сам за себя даст отчет Богу.


Слишком часто мы говорим, что Бог потом простит. Я даже заранее могу предсказать результат: Суд будет очень суровый, по закону, без права на апелляцию, без права на пересмотр.


Поэтому говорит Иоанн Златоуст: «Он возбуждает верующих не только обилием и высотою благ и человеколюбием Божиим и не только краткостью данного времени, но и тем, что сие только время и благоприятно для спасения» [21. Беседа 12].


Не только краткостью данного времени, но и тем, что только оно благоприятно для спасения. Покаяться позже, чем сегодня, будет невозможно. Время благоприятное — это время дара и благодати, в котором не отчета о грехах требуют и не осуждения произносят, но с прощением грехов предлагают бесчисленные блага. Теперь удивительное время: прощается любой грех. Сколько бы надлежало трудиться, чтобы получить такое время! Но вот без всякого с нашей стороны труда пришло это время, неся с собой оставление всех прежних грехов. Поэтому и называется это время благоприятным, потому что Господь принимает величайших в мире грешников. Не только принимает, но и оказывает величайшие почести, ибо пришествие Царя, не время Суда, но милость и спасение. Поэтому опять апостол Павел называет это время благоприятным, доколе мы находимся в подвиге, доколе делаем работы в винограднике.


«Итак, приступим к подвигу, покажем жизнь добродетельную, ибо легко и удобно получить награду подвизающемуся в такое время (Златоуст)» [22]. Аврааму было тяжелей спасаться, чем нам. Нам очень легко. Даже безбожники правы: очень легко! Надо этим пользоваться, надо торопиться, а иначе будет поздно.


Интересный момент: пророк говорит: Христос воплотился и пострадал, тем самым открыл все сокровища роду человеческому. Крестная смерть была молитвой и спасением, потому что Христос молился перед своими страданиями за всех тех, кто поверит в него по слову апостолов. Не только словом, но и делом эта молитва привлекла к нам все милости. Эта молитва — ходатайство за нас, она не прекратилась, а продолжается до сих пор, потому что Христос до сих пор умоляет Отца за нас. Поэтому мы и верим в Христа, сидящего одесную Отца. Это слова из «Символа веры». Христос не просто сидит, а Он постоянно за нас ходатайствует. Но это не вечно будет, ходатайство прекратится. После Суда ходатайства уже не будет. Даже за праведников Христос после Суда ходатайствовать уже не будет. Праведникам будут раздаваться награды уже без ходатайства перед Отцом. И грешникам никакого прощения больше не будет.


Итак, молитва всегда восходит к Богу о милости к нам. Поэтому и время благоприятное. Отсюда и день спасения, пока будет иметь силу это ходатайство. А прекратится оно тогда, когда один ходатай вместо ходатайства будет судить. Все время от Первого Пришествия Христа до Второго — время устроения Царства Христова на земле. Царства благодатного. Затем придет время воздаяния.

О поведении в служении

Апостол Павел говорит: «Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение» (2 Кор. 6; 3).


Помня об этом, сами апостолы боялись потерять награду. Насколько это отличается от нынешней логики, когда люди говорят, что любой в Царствие Божие попадет. Павел боялся, а нынешние люди не боятся. Кому больше верить должны? Кто из нас праведней, современные христиане или апостол Павел? И Павел боялся, чтобы кто-нибудь не споткнулся и не потерял благодати. Бесстрашие, какое сейчас есть у людей, — это показатель отсутствия общения с Богом. Апостол Павел всегда ходил перед очами Божиими и поэтому боялся. Сейчас люди перед очами Божиими не ходят и поэтому не боятся.


Павел говорит, что мы стараемся не только не сделать ничего грешного, но мы стараемся, чтобы никого не соблазнить, мы стараемся, чтобы никто не споткнулся о нас. Действительно, люди не должны обращать внимание на личность говорящего, а должны следить за содержанием речи. И грешник может подумать, что он совершил праведный поступок. Многие люди из-за того, что смотрят больше на лица, считают, что грешников слушать нельзя. Апостол Павел старался даже в малом не подавать повода для соблазна, чтобы не было осмеяно служение, чтобы никто не пытался каким-то образом опозорить служение Божие.


«…Но во всем являем себя как служители Божии» (2 Кор. 6; 4). Апостолы всегда говорили, и это самое главное, что Бог сказал так. Вы никогда не говорите, что Церковь так считает, не говорите, что сами как-то считаете или у вас такая точка зрения. Зачем другим людям ваша точка зрения? Это же неинтересно. Надо говорить, что на самом деле Бог считает так, — при условии, что вы точно знаете, что Бог именно так и говорит в Писании. Тогда вы будете знать точно, что вы свидетели о Боге. Но и это налагает очень большую ответственность на миссионера. Миссионер не имеет права говорить непроверенных цитат из Писания. Он должен знать точно слово Божие и точно излагать его. Если миссионер скажет от имени Бога и это окажется ложью, то он понесет ответственность как лжесвидетель. И наоборот, если он знает точку зрения Бога и скрывает ее, то поступает как мятежник. Нужно всегда говорить слово Божие, всегда представлять себя Божиим слугой. Миссионер всегда должен говорить от имени Бога.


Человеку нужно уметь себя держать в руках. Мы Божии слуги в великом терпении и стойкости. Основание и терпение — это основание благ. Проповеднику Евангелия необходимо уметь терпеть. Слишком часто люди нетерпеливы. Они так торопятся, будто все может сразу измениться. Достаточно вырвать волос из бороды, который все изменит, или щелкнуть пальцами, чтобы весь Китай покрестился. Но это невозможно, потому что Евангелие работает, когда есть свободная воля свободных людей. Необходимо терпение. Более того, нельзя ждать, что вам скажут, будто вы замечательно все разъяснили, вы замечательный человек, — и выразят желание сразу же покреститься. Скорее всего, вы услышите противоположное, именно потому, что идет духовная битва. Поэтому без терпения нет спасения. Без терпения невозможна ни проповедь, ни христианская жизнь. Терпение — это начало всех благ.


Почему люди отпадают от Церкви в наше время? От нетерпеливости. Один отступник сказал, что рассчитывал на быстрые перемены в жизни после того как станет христианином, а тут еще над собой работать надо. Нетерпеливость увела от Церкви. Это и есть мятеж, который уводит от Бога.


«…Но во всем являем себя как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах», — говорит апостол Павел (2 Кор. 6; 4). Интересная мысль у Иоанна Златоуста: в терпении, говорит, многом. «Терпение он положил основанием благ, почему и не просто сказал: в терпении, но “в терпении мнозе”, дабы показать меру и пространство оного: ибо претерпеть одну какую-либо беду или две еще не великое дело» [21. Беседа 12]. У нас одну-две беды перетерпеть — это великое дело. Ты одну перетерпел трагедию — это ерунда, двадцать — и это мелочь. Вот всегда терпеть — тогда будет дело, тогда будет толк.


Есть такой пример: один монах пришел к старцу и говорит: «Я не могу уже скорби терпеть, я уже двадцать лет в монастыре, и все скорби, скорби…» Старец говорит ему: «Ты же живой еще. Мы же научены терпеть, пока не умрем. Я понимаю, если бы ты умер и возмущался, это понятно было бы, но ты же живой». Или другой пример. К авве Пимену приходит мирянин и говорит ему: «Авва, скажи мне, пожалуйста, у меня такая скорбь, сколько мне еще терпеть?» Он отвечает ему: «Пять лет». Мирянин спрашивает: «А что, потом станет легче?» Авва отвечал: «Нет, потом привыкнешь».


Итак, «проявляйте себя как слуги Божии в скорбях, в угнетениях», — говорит апостол Павел. Здесь скорби — это внутренние скорби. Мы уподобляемся, как Божии слуги, не только во внешних тяжелых обстоятельствах, а во внутренних скорбях. Это проявляется в том, что мы не имеем права предавать себя унынию, несмотря на внутренние скорби. Да, больно, но ради Господа нашего мы терпим. Да, плохо, да, нас предали, ну что ж, будем нищими в Бога. В этом как раз проявлялось мужество апостолов. Будучи внутренне оскорбляемы, они проявляли себя как Божии слуги. Как Христос терпел, так и апостолы терпят, так и мы должны терпеть.


Апостол Павел говорил, что над нами будто рок мрачный. Феофилакт Болгарский высказался, что крайность напрягает скорбь и составляет злобу человека неизбежной. По словам Иоанна Златоуста, скорбь иногда бывает такая, что нельзя уклониться от несчастья и злого страдания. Человек, бывает, попадет в такую яму, из которой просто не вырвешься. Судьба — полная безнадежность. «А мы и здесь Божии слуги, в угнетениях, в притеснениях», — говорит Павел. Притеснение — это степень крайности, когда зло охватило и гнетет, подобно зверю, схватившему добычу. Со всех сторон беда: уже как в пасти у льва. И все равно мы слуги Божии. «Да, выхода нет, но ведь я все равно Божий слуга. Умираю-то — с Господом умираю. Живу-то — с Господом живу».


Как вы помните, демон нападает на святого Антония. Антоний говорит: «Если вы ко мне, если у вас есть власть от Бога меня убить, пожалуйста, милости просим, а если нет, то пошли вон. Что вы мне мешаете работать? Я корзину плету». Согласитесь, что попасть в клещи к демонам похуже, чем к людям, будет. В конце концов, если люди тебя окружили, можно и ударить, а беса не ударишь, он бесплотный, а тебе он дать сдачи может, очень даже сильно.


«Под ударами» мы являемся как Божии слуги, говорит Павел, нас избивают, а нас это не позорит, мы, наоборот, радуемся. Как, например, апостол Петр и Иоанн радовались, когда их избили палками иудеи, они радовались, что получили палками за имя Господне. Бывает такое, что нас оскорбляют за христианство. Такое случается почти с каждым православным. Тогда нужно плясать от радости, потому что нас за Христа ругают. Венец-то готовится. На Небе у нас свое уже есть. Поэтому как слуги Божии мы под ударами.


Когда апостола Павла избили и бросили в тюрьму, он воспевал псалмы Богу — и началось землетрясение, кандалы развалились, решетки открылись. В результате апостолы обратили тюремщиков в христианство. Вот это Божии слуги. Если ты попал в беду, то должен Богу помолиться, и Бог обязательно поможет. Когда одна бабушка умирала, она говорила, что беда у нее: болела мало, за Христа мало пострадала. Вот что значит Божия служанка настоящая, ради Господа готова скорби терпеть, чтобы очистить свою душу. А у нас там палец заболел — мировая трагедия.


«В беспорядках», — говорит Павел. Это беспорядки, которые сопровождались изгнаниями апостолов. Мало того что апостолов в тюрьмы бросали, против них поднимали мятежи в городах. Целые партии были против апостолов. Их выгоняли, а они дальше шли, и ничего страшного. Сейчас, например, если христианину что-нибудь поручают сделать и у него не получается, то он перестает этим заниматься. Свет не провели в храм, сразу паника начинается. «Святой Златоуст говорит: “И каждое из сих (трех) искушений в отдельности тяжко: тяжко терпеть бичевание, тяжко быть в узах и не иметь покоя”» [22]. Апостолы — это бойцы против всего мира. Это сверхлюди.


«В трудах», — говорит апостол Павел. Представьте себе, сорок девять тысяч километров пешком пройти — и при этом проповедовать. При этом быть беспощадным к себе. Апостол Павел никогда не разрешал себе отдыхать. Хотя Господь заставил отдохнуть его несколько раз. Два года в Кесарии и два года в Риме — в тюрьмах. Действительно, он и сам путешествовал, работал для себя и своих же кормил. Заботился о Церквах. Мало того, он еще пребывал в ночных бдениях, чтобы вместо сна молить Бога об успешной проповеди.


«В постах», — говорит апостол Павел. Итак, не хватало еды, но Павел постился добровольно. Он часто голодал, а кроме голода еще и постился.


Был такой святой наших дней, Афанасий Ковровский. Он себя очень ругал, что однажды позволил себе на второй день Великого поста рыбы поесть. Святитель говорил, что он очень нехороший человек, что Бог его наказал. Правда, была такая маленькая деталь: рыбу он поел, когда его пересылали из одного лагеря в другой. Обычно у него на Благовещение рыба была, а вот сейчас из-за того, что он селедки гнилой поел на пересылке, — на Благовещение ни одной рыбки.


Еще я знаю одного священника, который провел в тюрьме год за имя Христово. И, зная, что он монах, ему специально приносили мясо, чтобы он нарушил пост. Он же весь тот год питался луком и хлебом, выйдя из тюрьмы похудевшим на двадцать пять килограммов. Но при этом поста не нарушил! Чувствуете, насколько велика духовная сила?! То же самое и апостолы. Павел не только церковные посты соблюдал, он еще и дополнительные ограничения на себя накладывал, чтобы умилостивить Бога, чтобы победить дьявола.


«В чистоте», — говорит Павел. Имеется в виду и чистота тела (он был девственником), и чистота духа. У него были помыслы и мотивы чистые совершенно. Денег он не брал за проповедь.


«В знании», — говорит Павел. Кроме того, что Павел был внутренне как слуга Божий, он был слуга Божий в знании, потому что всегда опирался на знание Бога. Он никогда не доверял своему знанию, поэтому созерцал тайны Божии. Апостол опирался на откровение, которое ему непосредственно давал Бог. По мере того как человек трудится, по мере того ему Бог и дает. Хотите получить Божии дары, поступайте, как апостол Павел, и получите.


Иоанн Златоуст говорит: «В мудрости, от Бога нисходящей, которая истинно есть ведение и разумение. Мнимые мудрецы, хвалящиеся внешним образованием, не имеют сего разумения» [21. Беседа 12].


«В долготерпении», — говорит Павел. Апостол был великодушным. Иные могут терпеть внешне, а внутри злобиться. Павел же терпел оскорбления — и забывал их. Бог всем судья. Поистине алмазная душа у Павла. Алмазной душе свойственно, когда повсюду огорчают и уязвляют, не только благодушно переносить это, но и желать добра обидчикам.


«В благости», — говорит Павел. Как Божий слуга, он проявляет себя в благости, то есть не только долготерпит, великодушен ко всем, но еще и благостен. Он с лаской, с любовью всех принимал. Апостол Павел, встречая людей, почти всегда улыбался. За редким исключением, когда встречал ярых врагов Божиих, которых наказывал сразу же. А так он был обычно с улыбкой и доброжелательно ко всем относился. Благое сердце было у апостола Павла, милостивое ко всем, готовое сделать всякому добро, всякую скорбь отогнать, всякую беду отвратить. Сердце, которое не могло равнодушно видеть ни нужды, ни скорби другого и успокоиться, пока не облегчит участь нуждающегося.

Учиться любви, пребывая в скорбях

На самом деле нас подстерегает большая опасность: мы говорим, что сначала надо претерпеть скорби, а после — научиться любви. Нет! У нас не будет больше времени. Именно сейчас, в скорбях, надо учиться. Сейчас в этом сражении надо учиться быть милостивыми и любящими.


«Мы показываем себя как слуги Божии в Духе Святом», — говорит апостол Павел. В нас действует Святой Дух. Он изливает через нас особые Дары, не только Дары, которые свойственны христианам в миропомазании, но дар речи на иностранных языках, дар пророчества, воскрешения мертвых и другие дары, которые изливались через апостолов. Апостолы всегда действовали в Духе Святом и никогда на свои силы не опирались. Они не использовали духовные дары для самохвальства, высокомерия, а только для того, чтобы исполнять заповеди Господни.


«В любви нелицемерной мы проявляемся как слуги Божии», — говорит Павел. Дух Святой проявлялся не только через говорение на других языках или пророчества, но, главное, через удивительную любовь. В апостолах действует любовь, они слуги Божии, открывают свое сердце для Божественной любви. Они чувствуют любовь ко всем, но эта любовь — не их. Она стала апостольской, потому что они этого захотели, это любовь Святого Духа, которая нелицемерно снисходит на всех людей. Нам, простым людям, — настоящий урок. Кто хочет по-настоящему полюбить, любите в Духе Святом. Только в Духе Святом можно по-настоящему полюбить.


«В слове истины», — говорит Павел. Апостолы проявляют себя как слуги Божии в слове истины. Они говорят только истину, никогда своих размышлений не высказывают, не излагают своих мнений. В этом как раз достоинство апостолов.


У нас почему-то считается нескромным сказать, что мы не знаем истины. Хотя как раз скромно не знать истины. А человек должен знать истину и должен говорить ее. Поэтому говорит апостол Павел, что мы как слуги Божии проявляемся в словах истины; проявляем мы себя еще и в силе Божией: увидим больного — исцеляем, видим мертвого — воскрешаем. В апостолах сила Божия действует. Чудеса — это следствие подвигов апостолов. Потому что апостолы терпели, бодрствовали, молились, потому и сила Божия из них изливалась, как поток. «Мы как служители Божии действуем, Бог повелел, мы делаем».


Феофилакт Болгарский говорит, что в проповеди Евангелия и успеха нет ничего своего, все совершалось силой Божией, знамениями и чудесами. Иоанн Златоуст говорит: «Он усвояет Духу Святому и Богу и то, что возвещал великие истины, и то, что проводил жизнь, не укоризненную во всем, и показывал в себе высокую мудрость, ибо все это было необычайно. Если и в тишине живущему трудно сделаться добродетельным и непорочным, то размысли, какая должна быть душа у того, кто, и обуреваемый столь многими скорбями, всегда сиял как солнце. И не только то удивительно, что он пребыл беспечален, обуреваемый толикими волнами, и мужественно переносил все» [21. Беседа 12]. Апостол переносил все с радостью.


«Мы не только приходили и говорили, но и еще воевали с оружием правды в правой и в левой руке», — говорит Павел, — чтобы защищаться, защищать веру, чтобы нападать. Христианство никогда не считало, что война может быть только оборонительной, христианство всегда вело наступательную войну. Христианство — это великая наступающая армия, и мы пойдем дальше и еще больше захватим. Мы захватываем у сатаны все новых и новых подданных. Мы побеждаем сатану в его логове. Левой рукой мы защищаем истинную веру, а правой разбиваем устроение дьявола. Неверно поступают те люди, которые только наступают, не умея защищать веру, и неверно поступают те люди, которые защищают веру и не умеют наступать. Нужно и то и другое делать, с оружием правды в левой и правой руке. Оружие праведности должно быть.


«Мы как слуги Божии в чести и бесчестии», — говорит Павел. Апостолов славят, но они все равно как слуги Божии. Помните, когда апостолов за богов приняли, жертвы им решили принести. Но они считают себя обычными людьми — им не надо жертвы приносить. Нужно Богу истинному поклоняться, когда апостолов злословят и славят, они всегда одинаковые, добру и злу внимают одинаково. Слава не им, а Богу, злословят не их, а Бога — апостолы только слуги.


«…Нас почитают обманщиками, но мы верны» (2 Кор. 6; 8).


Хоть и говорят, чтобы апостолов не слушали, — они все равно слуги Божии. Те, кто не верят, их проблема, верят — их награда. Апостолы не изменяют своего слова из-за того, что людям не нравится.


Иоанн Златоуст поясняет: «Что ты говоришь? Почитаешь за великое то, что пользуешься славою? — Подлинно так, говорит. Почему же? Казалось бы, теперь бесчестие — великое дело, а для наслаждения славою требуется невеликая душа? — Напротив, великая и весьма великая, — чтобы, пользуясь славою, не впасть в гордость. Посему он то же и так же думает и о славе, как и о бесчестии, ибо равно сиял в том и другом случае. А что бесчестие и злословие сильно поражают и благодушие в них требует мужественной души, — на это много свидетельств. Иеремия многие искушения перенес великодушно, но когда злословили его, говорил: “не стану пророчествовать, и не воспомяну имени Господня” (Иер. 20; 9). И Давид часто жалуется на злословия. А Исаия, после многих других утешений, успокаивает еще так: “Не бойтесь поношения от людей, и злословия их не страшитесь”. И Господь, утешая учеников Своих, говорил: “егда поносят вам и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех”. Он не положил бы такой награды, если бы борьба сия не была тяжка. И для Иова раны и черви были сноснее, нежели укоризны друзей его (Иов. 19); ибо нет, нет ничего тягостнее, как слово, уязвляющее душу. Многие из иудеев не хотели веровать в Господа только из опасения лишиться славы в народе; боялись не казней, но того, чтобы не выгнали из сонмища (Ин. 12; 42). Посему и Господь говорил: “како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще?” (Ин. 5; 44) И многих можно бы указать, которые, превзошед все искушения, побеждены были опасением потерять славу» [21. Беседа 12].


Павел не боялся ни славы, ни бесчестия. «…Мы неизвестны, но нас узнают» (2 Кор. 6; 9). Представьте себе, с какой ненавистью встречают апостолов римляне, к которым они пришли. Им говорят, мол, пришли жиды разлагать римское общество. Павел говорит, что мы слуги Божии, а те, кто нас отвергает, ссылаясь на что-то внешнее, отвергают нас не поэтому. Знаете, почему люди не хотят в церковь ходить? Потому что Христа не любят, истину не любят? Боятся, что силой сердца меняться придется, а этого не хочется. Вот в этом настоящая причина, почему люди не остаются с Богом. Внутренний мятеж. Ведь Бог и есть ответы на все вопросы. Другое дело, что люди не хотят получать эти ответы. Человеку даешь хорошую книжку, чтобы он прочитал ее. Приходишь к нему через месяц, он говорит, что некогда было. А на столе стопка детективов стоит, и на это чтение есть время. Человек очень не хочет узнавать ответы. «Кто ищет истину, нас узнает, кто не ищет истину, нас не хочет знать, но везде происходит выбор», — говорит апостол Павел.


«Нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем» (2 Кор. 6; 9). В одном из городов апостола Павла побили камнями и думали, что он умер, а он встал и вошел в город живым, Господь его не оставил.


Часто говорят, что Церкви не станет. Один писатель написал, что если Церковь разорвет союз с Россией, то Церковь погибнет. Нет, Россия погибнет, а Церковь останется. Если бы сказали какому-нибудь человеку в тридцать девятом году, что много храмов будет построено в России, он бы просто рассмеялся.


«Нас почитают умершими, но мы живы. Нас наказывают, но мы не умираем», — говорит Павел. Бог попускает эти наказания не для того, чтобы предать смерти, а для того, чтобы научить нас. Павел даже в этих бедах находил урок для себя. Он не только учил других, но в этих испытаниях учился сам. Многие люди окончат воскресную школу и говорят, будто все знают. Апостол Павел, в отличие от нынешних образованных людей, продолжал учиться все время.


«Нас огорчают, а мы всегда радуемся» (2 Кор. 6; 10).


Апостолов огорчают, и другим кажется, что апостолы скорбят, они же ощущают наслаждение. Это та самая немыслимая сила Христа, которая не выводима из этого мира. Например, когда мучают христианина, а он веселится. Сжигают заживо святого Афиногена, а он видит заходящее солнце и поет гимн «Свете тихий», на костре поет! Кажется, что в скорбях человек находится, а он «Свете тихий» поет, где нет ни одного скорбного слова. В нас немыслимая внутренняя Божественная сила океана любви бьется в сердце. «Нас огорчают, а мы всегда радуемся», — говорит Павел. Так было, потому что апостолы Духа Святого в сердце носили. Какой плод после любви следующий? Радость — второй плод после любви. Святой Дух всегда был в апостолах. В них всегда была радость, в бедах, скорбях.


«Мы нищи, но многих обогащаем» (2 Кор. 6; 10).


Апостолы ничего не имели и ходили в рваных одеждах. У апостола Павла был один старый хитон и одна старая ряса, и больше ничего не было. При этом он многих обогащал. Он давал людям вечную жизнь, давал дары Святого Духа, которые нельзя купить ни за какие земные деньги. Давал здоровье, которое тоже за деньги не купишь, он обогащал в прямом смысле слова. Через него передавались огромные богатства, но сам он не пользовался ничем.


Да, мы не богаты, но Бог благословил богатством. Ибо известно, что Бог благословлял дома ради его святых, ибо, если так было, почему не допустить, что это было ради апостолов, говорит Феофан Затворник. То есть приходит нищий апостол в какой-нибудь дом, его принимают — и за прием апостола дом благословлялся Господом. Поэтому христиане очень любили из корыстных соображений принимать к себе странников. Павел говорит, что мы многих нищих обогащаем, как ничего не имеющие, но держащие, то есть мы все содержим. Это означает, что апостолы были богаты Святым Духом и обладали всеми духовными благами в таком изобилии, что этих даров хватило бы на всю Вселенную. Все дома и сокровищницы были для них открыты.


Иоанн Златоуст говорит так: «Если же тебе все еще кажется удивительным, как возможно иметь все тому, кто ничего не имеет, то я представлю в пример самого святого Павла, который имел великую власть над целыми народами и был господином не только их имения, но и самых очей. “Аще бы было мощно”, писал он галатам, “очеса ваша извертевше дали бысте ми” (Гал. 4; 15). Итак, что же это было, чем владел святой Павел, когда говорит: “яко ничтоже имуще, а вся содержаще”? — Блага земные и духовные. Ибо кого, как Ангела, принимали города, для которого готовы были, исторгнув, отдать очи свои, за кого готовы были положить свои головы, — как тот не был господином и всего им принадлежащего? — Если же хочешь видеть его духовные блага, то увидишь, что он и ими был богат. Ибо кто так близок был к Царю всяческих, что Господь Ангелов сообщил ему сокровенные тайны, тот как не превосходил всех и обилием духовных благ и как же не имел всего? Иначе так не повиновались бы ему демоны, не стали бы убегать от него с такою поспешностию болезни и недуги» [21. Беседа 12].


Помните историю, когда заклинатели хотели изгнать беса из человека словами: «Заклинаем именем Иисуса, которого Павел проповедует», что бесы ответили? Бесы ответили: «Иисуса знаем, и Павел нам известен, а вы кто такие?» Апостол Павел среди демонов хорошо был известен, пользовался небывалой популярностью. У них было паническое отношение перед ним. Действительно, Павел любому бесу мог сказать: войди — и тот входил, выйди — и тот выходил. Действительно, в руках апостола Павла была вся вселенная.


Иоанн Златоуст говорит так: «Все же сие говорит Апостол для того, чтобы научить нас не смущаться человеческими о нас суждениями, хотя бы нас называли льстецами, хотя бы не хотели и знать о нас, хотя бы считали нас преступниками, осужденными на смерть, хотя бы скорбящими, бедными, ничего не имеющими; хотя бы полагали нас находящимися в унынии и тогда, когда мы благодушествуем и радуемся, потому что и для слепых солнце не светит, и безумным неизвестны удовольствия мудрых. Одни только верные и благочестивые умеют справедливо ценить дела; и они радуются и скорбят не о том, о чем другие. Если бы кто, не имея никакого понятия о воинских торжественных играх, увидел бойца, хотя украшенного венцом, но имеющего раны, то, не зная того удовольствия, которое приносит бойцу венец, конечно он стал бы думать только о том, какую тот испытывает болезнь по причине ран. Так и те знают только то, что мы претерпеваем, видят только борьбу и бедствия, но не видят наград, венцов и воздаяния за подвиги» [21. Беседа 12].


Заметьте, как часто безбожники говорят христианам, что христиане себя мучают. Постами мучают.


Монахов убивают. Сколько же погибло трагически в Церкви людей! Люди не знают истины, они видят раны, но не видят победы и наград. Поэтому не стоит обращать внимание на их логику, даже когда по ней нас жалеют.


Златоуст продолжает: «Постимся ли мы — будем веселы, как пиршествующие; терпим ли поношение — будем держать себя, как осыпаемые похвалами; иждиваем ли имение — постараемся быть в таком расположении духа, как будто бы приращали оное; отдаем ли что бедным — будем думать, что мы приобретаем. И не только при раздаче милостыни, но и во всякой другой добродетели помышляй не о суровости трудов, но о сладости наград, преимущественно же имея в виду Господа нашего Иисуса Христа, для Которого предпринимаешь те или другие подвиги, от чего ты охотнее будешь выходить на подвиги и в удовольствии проведешь все время жизни» [21. Беседа 12].


Мы живем с удовольствием не только сейчас, но и в будущем станем так жить. Наши удовольствия немножко другие. Кто думает, что христиане живут в мрачности и печали, не знают самого христианства. Мы здесь радуемся и другим рассказываем не о бедах, а о радостях. Какая красота бывает после поста: на исповедь идешь, стыдно до жути, а после исповеди на крылышках летишь. Вот об этом и надо рассказывать. Вот это и есть та самая радость, которая доступна тем, с которыми Бог примирился. Вот это и есть дело слуг Божиих, а примером для нас будет величайший боец всех времен и народов апостол Павел. Победитель всех народов, который победил не только народы, но и мятежных ангелов оружием правды в правой и левой руке. И его будем приводить всем в пример. Да поможет нам в этом Господь!


Как подавать милостыню?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 7-8 главы (часть 11)


Как подавать милостыню?

Бог кому хочет, дает, у кого хочет — отнимает


Бойтесь покоя


Нехорошо сражаться мечом, лежащим в ножнах


Бедствие — Божие лекарство


Жить по законам Неба


Господь дает, сколько человеку нужно, и еще на то, чтобы он мог делать добро


Христиане малое и большое делают силой Бога, а не сами

Бог кому хочет, дает, у кого хочет — отнимает

Стоит напомнить, о чем шла речь немножко раньше. Апостол Павел предупреждает коринфян, чтобы они не впрягались в одну упряжку с неверными, чтобы коринфяне отделили себя от неверующих, чтобы они не пытались идти вместе с ними, жить одной жизнью, чтобы они не пытались стать своими для неверных. Это, как мы помним, очень актуально до сих пор. Очень многие люди стараются стать своими для мира, забывая, что тот человек, кто становится своим для мира, становится чужим для Бога. Даже не просто чужим. Как сказал апостол Иаков, дружба с миром есть вражда против Бога. Так что кто хочет быть другом мира, тот будет врагом Бога.

И дальше апостол говорит, что Бог нам дал великое обещание: если мы выйдем из этого мира, волей, сердцем выйдем из него, то Он будет нам Богом, мы будем благословенны дочерями, и Он будет внутри нас жить. «…Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2 Кор. 6; 16).

Это величайшее обещание обожения: Бог поселится внутри нас, мы станем богоподобными существами, сверхлюдьми, в которых живет Сам Всемогущий Господь и общается с нами, как с детьми Своими. На самом деле мы забываем часто о том величайшем обещании, которое нам дал Господь, именно в силу этого пытаясь подружиться с этим миром.

Мне часто приходится слышать такие слова: «Ну как же так, вот у меня не получается то или это, я на службы не хожу, заповеди не выполняю. Ну как же так, меня люди неправильно поймут — надо же быть в хороших отношениях с друзьями, родными…» и так далее. Все это происходит из-за того, что люди забыли об этом обещании, которое дал Господь. Как говорит Иоанн Златоуст, представьте себе, что вам обещана царская корона. И вы эту царскую корону получите при условии, что переедете из лачуги во дворец. Но вам придется, конечно, бросить все добро, которое было в лачуге. «Согласитесь вы на это?» — спрашивает Иоанн Златоуст. Вы вынуждены будете бросить хрущобу, чтобы поселиться в Большом Кремлевском дворце, но при условии, что хрущобу теряете окончательно. И Иоанн Златоуст утверждает: «Конечно, мы согласимся на такие огромные обещания от Бога, обещания, что мы станем богами, что мы будем детьми Божиими, внутри которых живет Сам Господь Всемогущий». Ради этого мы должны выйти из этого мира, отделиться, решиться на внутренний исход.

Вот сегодня утром совершалась память великого пророка Моисея, великого боговидца Моисея, того, о котором Сам Господь сказал: «И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей» (Втор. 34; 10).

Выше Моисея был только Иоанн Креститель, но в одном он был меньше Моисея: он не заключал союза между Богом и людьми. Только Христос Спаситель — посредник в новом договоре между Богом и людьми. И вот Моисей выбирает между тем, чтобы стать правителем в Египте или изгнанником в земле чужой. Ради Бога — он выбирает изгнание. Он верность Богу почитает дороже, чем все египетские сокровища. Это удивительный пример стремления к Богу, несмотря ни на что. И сама жизнь пророка боговидца Моисея является образцом жизни для каждого христианина.

Есть потрясающая работа святителя Григория Нисского «О жизни Моисея законодателя». В ней показана не столько сама жизнь Моисея, но и то, как духовно должен человек понимать эту жизнь. Потому что цель человека — войти во мрак, туда, где Бог.

Почему мрак? Библия говорит, что Бог живет во мраке или что Он живет в неприступном свете. Думаете, противоречие? Это одно и то же. Когда свет настолько яркий, он просто ослепляет. Понимаете, да? Точно так же, когда человек входит в самые глубины Божественной жизни, его разум уже перестает обрабатывать огромную бездну мудрости, которую открывает ему Создатель, — он просто стоит и смотрит. Прекращается движение разума, прекращается движение сердца (не физического, а духовного сердца) — все силы человека достигают предела. Переполненный жизнью, человек стоит и просто смотрит, постигая удивительные тайны Божественной любви, которые раскрываются ему. Раскрываются ему во мраке, происходящем от избытка света. Чрезмерный поток света, чрезмерный поток информации, чрезмерная любовь, превосходящая все! Как молился святой Ефрем Сирин: «Боже, ослаби ми волны благодати Твоея, потому что я уже не могу их переносить».

И здесь мы можем прикоснуться к этому полыхающему мраку Божества, избыточному свету, когда человек, прикоснувшись к тайне, видит все сущее. Вот как об этом поет Церковь на Пятидесятницу: «Божественным покрытый мраком, косноязычный Моисей извитийствовал Богом писанный закон, ибо, отряхнув нечистоту ока умственного, видит Сущего и научается знанию Духа, хваля Божественными песнями» (ирмос 1-й песни канона).

То есть Моисей, покрытый Божественным мраком, как прекрасный оратор, изрек Божественный закон, потому что он тину отряс с умного глаза. Что такое тина? Грязь. Поэтому он видит Сущего и научается духу разуму, поя Божественные песни.

Мы часто забываем о том, что происходит на вершинах. А это та самая истинная жизнь, которая сейчас доступна людям. Есть люди, которые уже в данный момент пребывают в этом состоянии на земле. Представляете? Для всех посвященных в тайную жизнь эта дорога открыта, для тех, кто прошел тайное посвящение. Какое? Крещение. Знаете, насколько это великое таинство?! Это нам кажется: ну, пошли ребеночка искупали, чтоб здоровеньким был. На самом деле посвящение — это величайшая тайна. Тайна — это вступление на ту дорогу, которая выходит за пределы Вселенной.

Христианин с грустной улыбкой смотрит на тех людей, которые говорят: «Мы стараемся найти космическое сознание». А христиане говорят: «Да что такое для нас космос, мы его прошли давным-давно, да вы что!» Мы с вами можем стряхнуть тину страстей, злых привычек с умного глаза и видеть Сущего Бога и воспевать Божественные песни, будучи насыщаемы духом разума. Это не я сказал, это сказал апостол Иоанн Богослов.

Все очень просто: вы можете увидеть Тихий океан? Можете. Вы можете целиком увидеть Тихий океан? Не можете. Понятна разница, да? Вы весь океан увидеть не сможете, но вы увидите Самого Бога лично. Бесконечный Бог требует бесконечного органа познания, чтобы увидеть Его бесконечность. Вы будете узнавать все больше и больше, и это будет абсолютно вечно. Безмерное море Божества таково, что Его знают только три личности. Знаете, как их зовут? Да, знаете. В силу того, что Святая Троица обладает бесконечным знанием. Поэтому Бог знает Сам Себя. Отец знает Сына, Сын знает Отца, Дух Святой испытывает глубины Божии, как говорит апостол Павел. Только Триединый Бог, полный абсолютного знания Самого Себя. А люди знают Его сначала в образах, а потом, как тот же Дионисий Ареопагит говорит, в Божественных выступлениях. Выступление Божественное — это не очень традиционное выражение. Обычно употребляется такое выражение: Слава Бога, или Божественное сияние Бога, или нетварный свет, или нетварная энергия, но это все одно и то же — Сам Бог, действующий во мне. Поэтому нам, христианам, надо понимать: привычно общаться с Богом непосредственно.

Благодать все чувствовали, надеюсь. Ну кто же не чувствовал прощение грехов! Что же это за христианин, который прощения грехов не чувствовал! А после причастия легкость была такая, было полыхающее ощущение от причастия? Думаю, каждый чувствовал это в той или иной мере. Надо иметь опыт, конечно, надо вживаться в причастие, потому что оно укрепляет познавательную способность человека — укрепляет любое сердце, чтобы оно могло любить, укрепляет ум, чтобы он мог познавать. Причастие укрепляет всего человека. И вот опять это состояние благодати — состояние личной встречи с Богом. Личная встреча с Богом — это не то, что у великих святых бывает только, это то, что доступно любому посвященному, но совершенно недоступно непосвященному. Апостол Павел, помните, сказал: «Дух все проницает, и глубины Божии» (1 Кор. 2; 10).

То, что сказал Дух Святой, можно понять только Духом Святым. Итак, именно по этой причине в Древней Церкви было то правило, что понимать нужно так, как понимали святые отцы. Слова Духа понимались только Духом — по-другому их не поймешь.

Бойтесь покоя

«Итак, возлюбленные, имея такие обетования, — пишет апостол Павел, — очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием. Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти. Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить. Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей. Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи. Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита, и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался. Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле. Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом. Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его. Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним, но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною; и сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас» (2 Кор. 7; 1–16).


Апостол Павел в первом стихе этой главы завершает мысль об исхождении из мира. Апостол говорит: «Итак, имея эти обещания, возлюбленные, давайте очистим себя от всякого загрязнения плоти и духа, совершая святость в страхе Бога». Слова эти говорят о том, что мы получили обещание стать богами по благодати, получили обещание стать детьми Божиими — что Бог будет жить внутри нас. Имея такое обещание, мы должны изменить себя. Мы получили величайшее обещание стать детьми Божиими. Хотя таинственно все уже дано нам, и христианам нужно заботиться о спасение. Это немыслимая радость христиан: нам все уже дано.


Святой Николай Кавасила писал, что вкусивший Святого Причастия не имеет нужды уже больше ни в чем. Причастник достиг крайнего предела, выше которого уже ничего нет.


Что может быть больше, чем принятие Самого Бога внутрь себя? Это абсолютный предел — подумайте! Беспредельный предел, входя в который ты уже погружаешься в некую бездну за пределами времени. Но, получив все эти возможности и все силы и став детьми Божиими, надлежит нам жить в этом состоянии, потому что сочетание с Богом невозможно для тех людей, которые не желают себя очищать.


В чем разница между Православием и протестантизмом? Протестанты, как и православные, говорят, что мы уже спасены. Здесь разницы нет на самом деле, да. «Но мы спасены в надежде», — добавляют православные. «Мы уже получили отпущение грехов и стали детьми Божиими, хотя это можем утерять. И нам необходимо не просто это получить, но нужно устоять, а для этого очистить себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыни во страхе Божием». А протестанты утверждают, что надо просто сказать: «Верю в Иисуса как вечного Спасителя», и ты спасен.


Апостол хотел сказать: «Смотрите же и держите себя, так как свойственно сыновьям и дочерям Божиим». А что для этого нужно? Нужно очистить себя от всякой скверны плоти и духа. Скверною плоти называют плотские грехи и все беззаконные дела. Плотские грехи — не только блуд, но и все дела, совершаемые плотью, телами: обжорство, объядение, то есть все, что ведет нас к плотоугодию. А скверна духа — все грехи духа, такие как гордыня, зависть, ненависть. Вот эти внутренние страсти. Главная из них — это самость, самоугодие. Очиститься от всего этого — значит в прежних своих сквернах покаяться и иметь твердое желание их больше не повторять. Но не только не повторять и мысли о них не допускать, чтобы возникло омерзение к этим злым делам.


Вот Феофан Затворник красиво говорит: «Совершается сие очищение подобно тому, как вымывается нечистое белье. Это последнее мочат, парят, полощут, мнут, бьют, сушат, катают или утюжат, и оно убеляется и принимает настоящий вид» [22]. Поэтому Феофан замечает: «Не удивляйтесь, что у христианина все время испытания». Особенно испытания касаются грязи. Какая-то грязюха налипла — почистим, да? Прилипло что-то — это мы тоже очистим, понимаете? А когда человек весь такой помятый, очищенный, но помятый, Господь начинает выглаживать, чтобы человек и на уровне мыслей смирился. И тогда человек становится чистый, как белье, которое мы чистим.


Пример очень хороший. Поэтому, конечно, христианину спокойного житья явно не дождаться. Догадываетесь, да? Я думаю, наше белье, которое мы бросаем в корзину для грязной одежды, тоже против попадания в стиральную машину, однако мы его не особенно и спрашиваем. Если, конечно, мы хотим покоя, мы его выкидываем в мусорное ведро. Так же и Господь, не желая нашей гибели, не дает нам спокойно жить. Если он дает спокойно жить — значит, мы в мусорном ведре. Нас туда выкинули. А если нас крутят, вертят, потом обжигают… Покрутил, повертел — постирали. А жжет — значит, утюжит. Понятно? Вот так потихонечку наша жизнь становится чистой.


Итак, мы должны творить святыню во страхе Божием. Что значит творить святыню? Мы должны, кроме того, чтобы избавиться от греха, творить святость. Действительно, это та вещь, о которой мы часто забываем. Я по себе знаю (такая огромная ошибка), человек думает: «Вот сначала я очищусь от греха, потом уже начну добрые дела делать». На потом времени не останется! Воевать, когда армия полностью перевооружена, невозможно. Армия полностью перевооружена, когда она разгромлена. Перевооружение заканчивается в момент разгрома. Машина поломалась — другую ставят на место. А когда Москва будет достроена? Когда она обезлюдеет. Пока есть люди в Москве, они будут дома строить, ремонтировать, перестраивать. Понимаете, да?


То же самое касается борьбы с грехом: если мы будем ждать, пока очистимся от греха, а потом уже начнем творить добрые дела, у нас времени на них вообще не останется. Это огромная ошибка, я думаю, многих-многих людей, мне известных, которые говорят: «Сначала очистись, а потом будешь добрые дела делать: дела милосердия, или миссионерства, или что-то еще». Никогда такой человек не очистится. Понятно? Апостол Павел прямо говорит, что вы должны свершать святыню во страхе Божием. Святитель Феофан писал, что так достигается внешний и внутренний порядок.


Это что? Страх Божий. Первое, с чего начинается настоящее внутреннее очищение. Есть люди, которые приходят в церковь и говорят: «Я так люблю Бога, что уже не боюсь». А они только-только к порогу храма приступили — значит, в церковь пока не пришли. Но потом придут, конечно. Господь милостив наш.


«Вы запугиваете!» — говорят. Странный разговор, да? В принципе можно сказать: «Да, мы запугиваем!» Но так мы запугиваем ребенка, говорим: «Если пальцы в розетку положишь, ты умрешь». Мы запугиваем, но и говорим чистую правду. Мы не врем ребенку. Точно так же, когда мы говорим, что человек в ад пойдет, мы опять-таки не запугиваем. Но мы знаем: если человек не покается, он действительно пойдет в ад. Это то, чего мы крайне не желаем человеку.


Святой Гонорий Амьенский писал, что существуют два ада: верхний и нижний. Причем нижний ад — наша земля для грешников. Сартр говорил: «Ад для меня — это мой ближний». Действительно, человек без Бога здесь, на земле, живет просто в аду. Откуда берутся кризисы? Тридцатилетие, кризис среднего возраста или, например, кризис старости? Я уже не говорю про такие радикальные формы ада, как наркомания, алкоголизм.


И настоящий ад — верхний, как говорил Гонорий Амьенский, потому что верхний ад порождает нижний. Не было бы верхнего, не было бы нижнего, не было бы грешников, не было бы ада.


Страх Божий будит совесть. Он ей дает силу такую, что она начинает жечь человека. И вместе с этим рождается ревность о получении спасения. И начинается доброделание, подвиг самоутверждения. А дальше возникает сила в таинствах, совесть укрепляется в таинствах, желание творить добро и получать силу в таинствах, и при постоянстве добра мы достигаем святости. Заметьте, Господь не требует, чтобы мы совершали сверхъестественные подвиги. Нет, мы должны бороться со злом и творить добрые дела, очищая себя и наполняя себя добрыми делами, творя святыню во страхе Божием.


Златоуст говорит: «…одно неприкосновение к нечистому еще не делает чистым; чтобы сделаться святыми, для этого потребно и нечто большее, то есть ревность, бодрствование и благочестие». Ревность, бодрствование и благочестие. «И не напрасно сказал он: “в страхе Божием”. Ибо можно сохранять целомудрие и не в страхе Божием, но для суетной славы» [21. Беседа 13].


«Ибо как ни велика сила похоти, но если ты оградишь себя страхом Божиим, то препобедишь ее неистовство. Под “святынею” же он разумеет здесь не одно целомудрие, но и отчуждение от всякого греха. Ибо свят тот, кто чист, а чист не тот, кто не творит только блуда, но кто чужд вместе и сребролюбия, и зависти, и надмения, и тщеславия, особенно тщеславия», — добавляет Феофан Затворник [22].


Таким образом, наша задача — стараться творить ревность, бодрствование и благочестие в страхе Божием.


И дальше апостол переходит к новой теме, он начинает рассказывать о делах коринфян. Мы знаем, что апостол Павел боялся, что коринфяне заразятся блудом, развратом. И в Первом Послании он очень жестко приказал блудника осудить, очень жестко отреагировал на поведение коринфских христиан.


И еще он переживал за то, что они к Титу плохо отнесутся, которого послал в Коринф. Он просит их быть более расположенными к своему посланнику. Павел очень мягко, но серьезно обличает коринфян в том, что они недостаточно любят своего учителя, своего наставника, который открыл им Слово Божие. Павел говорит так: «Вместите нас. Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти» (2 Кор. 7; 2).


В сердце место найдите! А то бывает, что на всех хватает сердца, а на того, кто вас обратил ко Христу, сердца не хватает.


«Вместите нас, чтобы нам не было тесно в вас» (Феофилакт Болгарский).


И Павел объясняет: «Мы никого не испортили, никого не обидели, никого не обошли». Он указывает на лжеапостолов. Он говорит: «Да, конечно же, я понимаю, лжеапостолы».


Многим людям нравится сильная рука. Есть даже мнение: «Очень хороший батюшка — ругается все время».


Апостол Павел был не такой — он не ругался. «Мы никого не обидели, никого не испортили, никого мы не обошли. Мы старались не обижать в смысле денег — мы ни с кого денег не брали и неправду никому не говорили. Мы старались всегда поступать по истине, мы всегда старались выяснить правду, — говорит апостол. — Мы никого не развратили худым примером».


«Не употребляли льстивых слов, приукрашивая ложь». Часто люди говорят, что надо христиан сделать более доступными. «Нет, мы не портили вас. Мы давали чистое слово Божие, неискаженное». «Не растлили ума, прельщая простоту, как змий прельстил Еву лукавством своим». «Никого мы не обошли», то есть не торговали словом Благовестия. «Нельзя не заметить, какая высокая похвала пастырю, если он пред лицом всей паствы может сказать такие слова. Или один Самуил пророк и святой Павел были таковы?! — Нет; во всякое время око Божие верно видит не семь, а несколько раз семь тысяч душ пастырских, не преклонявших колена пред ложью, лестью, неправдою и мамоною» [22].


«Не в осуждение говорю; ибо я прежде сказал, что вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить» (2 Кор. 7; 3).


Апостол понимает, что его слова очень жесткие, он понимает, что люди могут обидеться. Здесь опять мы видим высоту апостольского духа. Апостол Павел предельно деликатен. Это то искусство, которого многим не хватает. Это уникальное свойство, которое крайне ценно в пастыре, да и вообще в христианине: умение слушать и умение понять, как твое слово отзовется в человеке. Умение продумать это слово. Это высочайшее искусство, которому надо учиться.


«Укор сделан болезненный, хотя и не прямо» [22].


Так как они были без вины, то встревоженная совесть могла ждать кары или отвержения. «И поэтому, — замечает апостол, — я не к осуждению вам говорю». Под словом «осуждение» он имеет в виду не осуждение: «вы плохие люди», а куда более суровую вещь. Дело в том, что у апостолов и их преемников есть власть ключей, апостолы и их преемники имеют право не пустить на Небо людей.


«…Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18; 18).


И апостол говорит: «Я вам пишу не для того, чтобы наложить на вас страшную кару отлучения от Бога — нет, не для этого, не кару небесную вам. Наоборот, я вас люблю крепкой любовью в сердце так, чтобы жить с вами и умереть с вами».

Нехорошо сражаться мечом, лежащим в ножнах

Есть высшая любовь между возлюбленными: они жили долго и счастливо и умерли в один день. Как Петр и Феврония Муромские, помните? Феврония вышивала, когда Петр сказал, что умирает. Она воткнула иголочку и умерла вместе с ним. Это проявление высшей любви. И апостол говорит коринфским христианам: «Я готов жить вместе с вами и умереть вместе с вами». Златоуст добавляет: «Подлинно весьма велика такая любовь, что, будучи даже ими презираем, готов умереть и жить вместе с ними. Апостол не просто говорит: “вы есте в сердцах наших”; но так, что, по сказанному, мы готовы с вами жить и умереть. Ибо можно любить и убегать опасностей (которые грозят из-за любимого), но мы не так любим» [21. Беседа 14].


«Если вас постигло какое–то бедствие, то я все готов терпеть за вас. Для меня ни жизнь, ни смерть сами по себе не важны. С вами и смерть лучше жизни и жизнь лучше смерти. Многие соболезнуют о страдающих друзьях своих, когда же друзья благоденствуют, не радуются с ними, но еще и завидуют. Мы же не такие, — говорит апостол, — если вы подвергаетесь бедствиям, мы не устрашимся делить с вами ваши несчастья, если вы благоденствуете, мы не станем вам завидовать». Это высокое искусство, потому что, по замечанию Златоуста, часто бывает легче сострадать, чем сорадоваться. А апостол, будучи настоящим беженцем из этого мира, отделил свое сердце от греха мира так, что мог спокойно и плакать с плачущими, и радоваться с радующимися, пребывая в постоянном богообщении.


«Я много надеюсь на вас, много хвалюсь вами; я исполнен утешением, преизобилую радостью, при всей скорби нашей» (2 Кор. 7; 4).


«Я уже имею большое дерзновение о вас, у меня есть крепкая надежда, что вы не отпадете от Бога, что вы не подведете меня». Для апостолов совершенно небезразлично поведение их пасомых. Если для граждан Неба безразличны судьбы мира, то для них не безразличны судьбы Церкви. А особенно близки для апостолов те, кто обращен именно ими, кто пришел через них ко спасению. Апостол замечает, что коринфяне, получив обличение, не стали озлобляться, а исправились. Потому что обличение может быть и к добру, и ко злу для человека. Виноват, конечно, не обличающий, а обличаемый. Он может, услышав обличение, исправиться, а может озлобиться. Апостол говорит: «Я хвалюсь тем, что вы исправились, когда я вас обличил. Вот для меня великая радость!»


Эти чувства тоже показывают величие духа апостола. Мы, к сожалению, зациклены бываем на своих проблемах. Сколько раз приходилось видеть людей, которые страдают той или иной болезнью, и все мысли у них только о недуге. Болезнь, проблемы — человек о другом вообще не думает. Но апостол совсем другой. Пребывая в своих бедствиях и угнетении, в тесноте, он переполнялся радостью за то, что другие исправились и в благополучии находятся. У нас, люди, которые благополучны, завидовать начинают, а апостол начинал радоваться, даже если ему самому было плохо. У нас обычно считается: если тебе плохо, ты имеешь повод завидовать, имеешь право на зависть. Но Павел совсем не такой, ему хорошо: как здорово, как замечательно, как великолепно, они стали Божиими! А то, что самому плохо, — да какая разница.


Запомните важнейшее правило: вы не имеете права свое уныние показывать другому человеку, потому что никто не виноват в том, что у вас плохое настроение. Если тебе плохо — уйди в себя, закройся, помолись Богу Всемогущему, Который только Сам может исцелить тебя, потому что человек только от Бога может быть исцелен в состоянии уныния и безнадежности.


И дальше говорит Павел: «Ибо, когда пришли мы в Македонию, плоть наша не имела никакого покоя, но мы были стеснены отовсюду: отвне — нападения, внутри — страхи» (2 Кор. 7; 5).


Когда мы пришли в Македонию, у нас не было послабления нашей плоти. Снаружи были битвы, то есть нападения врагов, врагов Церкви. Преследования. Вы знаете, что за апостолом Павлом все время ходили специальные ревнители благочестия иудейского, которые за хорошие деньги организовывали мятежи. Стоило апостолу прийти куда-то, начать проповедовать, сразу же приезжали из соседней иудейской общины «добрые люди» и устраивали в народе волнения. Или прямо Павла оскорбляли, или подкупали правителей — такие провокаторы везде шли за ним по пятам. У иудеев была задача помешать проповедям апостола. У язычников ведь с бизнесом была проблема после апостольского появления: люди прекращали идолов покупать. Так Павел шел один против всего мира. Один против вселенной — и побеждал. Без всякой внешней поддержки.


Знаете, Павла можно сравнить, пожалуй, только с Моисеем. Бог посылает Моисея к фараону, чтобы сказать ему: «Отпусти народ». Вот так идет Павел, так идет Моисей — прямо и без поддержки. У нас сейчас говорят: чтобы та или иная миссия была успешной, надо финансирование наладить, связи наладить, нужно, чтобы поддержка была. А Павел не просто приходил туда, где его никто не хотел особенно видеть, он шел в те места, где его видеть не желали категорически. И там побеждал. Зачем нам земные герои, если они по сравнению с апостолом Павлом совершенно мелкие подражатели?


Итак, «…внутри — страхи» (2 Кор. 7; 5). Кроме того, что на Павла нападали снаружи, душа его была переполнена страхами. Он боялся за Церкви. По его словам, ежедневная забота у него была обо всех Церквах. Апостол охватывал своим сердцем всю Вселенную.


«Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2 Кор. 7; 6).


Пришел Тит и рассказал хорошую новость. Но апостол Павел видит в приходе своего ученика Божий Промысл. Как хорошо сказал Феофан Затворник, те, кто живет в Боге, в самых малейших событиях видят руку Божию. Это мы с вами привыкли думать: ну, это обычное дело! А дело Божие — сверхчудо. Но человек, живущий по-христиански, вживающийся в христианскую жизнь, начинает везде видеть Бога. И не потому, что он какой-то фанатик. Сначала человек видит действие Бога в каких-то глобальных вещах, а потом понимает, что Бог и в мелочах помогает. И для апостола Павла утешением было то, что к нему пришел Тит. Он увидел в этом утешающую руку Бога, освобождающую от страха.


Итак, «…и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, — то есть утешился не только, что пришел Тит, но и то, что его пришествие было относительно вас, — пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался» (2 Кор. 7; 7).


Павел был в некотором смысле матерью для Церквей (даже не отцом, но матерью). И как мать беспокоится, что дети долго задерживаются, так Павел переживал, что Тит долго не возвращается. Апостол был утешен не только услышанной от него информацией, но и тем, что сам Тит радостный пришел от коринфских христиан. Вот удивительное умение! В психологии оно называется эмпатией, умение проникнуться чужими чувствами, если чувства благие — в них участвовать.


Здесь опять-таки мы видим, как апостол исподволь передает мысль, что для истинного христианина важнее всего доброделание. Человек радуется не тому, что его хорошо встретили, он радуется творению добра. В Евангелии Марфа заботится о том, чтобы Господа принять, а Мария слушает своего Господа. И Господь одобряет Марию. Для Него важнее доброделание. И поэтому христиане обязательно поблагодарят за хороший прием, но радуются тогда, когда видят исправление человека.


А Соломон говорил, что лучше иметь блюдо с зеленью, чем заколотого быка с ненавистью. Действительно, так и есть.


Нам сейчас не хватает решительности начать что-то делать. Вот почитаешь древних отцов Церкви и вообще удивляешься, к кому они обращаются! К самому человеку попробуй так обратись. «Я вам сказал, ну, надеюсь, в следующий раз вы исправитесь». А человеку более здоровому, более цельному было сказано: «Сделать нужно вот это — сделай». И человек получал возможность уже более свободно, быстро что-то делать.


Златоуст добавляет так: «…ревность за Апостола, как против блудника, так и против осуждавших Павла. Получив мое послание, говорит Павел, вы воспламенились и воспылали ревностью. Он “избыточествует радостью, исполнен утехи”, потому что сильно тронул их. А мне кажется, однако, что сие сказано не только для утешение за прежнее, но и для большего возбуждения исполнивших требуемое». Многие часто говорят, что я все сделал, ну и достаточно. «Хотя некоторые, как я думаю, и подлежали прежним обличениям и не заслуживали такой похвалы; но он не отделяет их, напротив, и хвалит, и укоряет всех вместе представляя совести слушателя избрать каждому свое. А таким образом и укоризны делались сносными, и похвалы возбуждали к большей ревности» [21. Беседа 14].


Я тоже говорю: «Ну, вы же знаете Библию, вы каждый год прочитываете Библию целиком. Я не сомневаюсь, что вы каждое воскресенье в храм ходите. Я не сомневаюсь, что вы никогда не сплетничаете, да и зависть — для вас чуждая вещь, я убежден, что вы в чистоте живете, я прекрасно понимаю, что вы никогда не напиваетесь». Этот подход без прямого обличения дает человеку потихонечку исправляться. Великолепный апостольский прием, который святой Павел всегда использует!


«…Так что я еще больше обрадовался», — говорит апостол. Обличение пошло впрок. «Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию…» (2 Кор. 7; 7–8).


Апостол говорит: «Я сначала послал послание, думаю, резко написал, наверное».


У меня иногда тоже бывает: напишу и чувствую, что резко написал. Жалко становится человека, ему больно будет. Однако если по слову Божию написано, все правильно. Слово Божие — меч. Нехорошо мечом сражаться в ножнах, его надо вытаскивать. Пускай слово Божие режет. Оно для пользы режет, не для того чтобы убить, режет, а чтобы вырезать гнойник заразы из души. Поэтому и апостол Павел здесь говорит: «Я сначала опасался, что резко осудил вас, даже сначала огорчился, что так написал, а потом думаю: они, конечно, опечалились, но ничего страшного, печаль та — к пользе».


Начинается интересная тема. Она небольшая, но очень важная для нас.


Итак, «…что вы опечалились к покаянию» (2 Кор. 7; 9).


Ваша печаль была такая, что она привела к изменению духа. Радость человек чувствует не когда болеет, а когда выздоравливает. Апостол радуется не печали, а тому, что она привела к покаянию, к перемене мировоззрения в библейском смысле, и человек начинает жить по-новому.


И дальше говорит апостол: «…ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда» (2 Кор. 7; 9).


Считайте, что вы были опечалены по Богу, в порядке Божественного требования. Бог требует иногда, чтобы человек был печален в том случае, если он согрешил. Человек должен оплакивать грех и получить прощение, потому что Бог всегда одного требует, чтобы все мы были чисты, а кто нечист, чтобы раскаялся. Вспомнишь о Боге: если все исправно — Бога поблагодаришь, а если нет — поспешишь раскаяться. Кто так поступает — по Богу поступает.


«Итак, в результате Бог сделал так, чтобы вы не потерпели никакого ущерба, убытка. Я боялся, что люди впадут в отчаяние». Апостол боялся не самой печали как таковой, он боялся отчаяния. Однако увидел, что Бог обернул дело так, что убытка люди не потерпели, в отчаяние не впали, но стали жить по святым заповедям Господним. А если бы не обличил апостол их, то они остались бы в своем грехе и погибли.


Замечательно сказал Златоуст: «Замечай его неизреченное благоразумие! ”Если бы мы не сделали сего, — говорит он, — то нанесли бы вам вред”, — и исправление приписывает им, а себе вред, который бы произошел от его молчания». «Мы не говорим, что мы вас исправили, вы сами исправились, а могли вам вред принести, если бы вас не обличили», — говорит апостол. «Если бы мы не обличили вас, когда можно было исправить обличением, то мы нанесли бы вам вред, и ущерб был бы не для вас только, но и для нас. Ибо как тот, кто не дает купцу средств к плаванию, делает вред ему, так и мы сделали бы вам вред, если бы не дали вам повода к покаянию. Видишь ли, что не обличать грешников вредно и учителю, и ученику?» [21. Беседа 15].


Вот чудесное правило: не обличать грешника — вред и учителю, и ученику. Об этом прямо говорит Священное Писание.


Бог обращается к пророку Иезекиилю: «И тебя, сын человеческий, Я поставил стражем дому Израилеву, и ты будешь слышать из уст Моих слово и вразумлять их от Меня. Когда Я скажу беззаконнику: “беззаконник! ты смертью умрешь”, а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, — то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу от руки твоей.  Если же ты остерегал беззаконника от пути его, чтобы он обратился от него, но он от пути своего не обратился, — то он умирает за грех свой, а ты спас душу твою» (Иез. 33; 7–9).


Священнику, пророку, апостолу важно говорить, обличать. От них не зависит исправление. Исправление зависит от человека. Это важно помнить и нам. К сожалению, слишком часто мы берем на себя неподъемную ношу. «Батюшка, я в Царство Божие никогда не попаду, потому что у меня дети неисправимы». Не в вашей воле исправить ребенка. Однако в вашей воле его вразумить. Вы не властны подменять свободную волю человека. Вы отвечать будете в том случае, если могли сказать и не сказали, могли остановить богохульника и не остановили. Вот в этом случае вы окажетесь виноваты. Но особенно это касается священников.


Бог говорит через пророка Исаию: «Стражи их слепы все и невежды: все они немые псы, не могущие лаять, бредящие лежа, любящие спать» (Ис. 56; 10).


Стражи их — немые псы, разучившиеся лаять, которые пасут сами себя.


Дальше апостол говорит так: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7; 10).


И здесь мы подходим к вопросу очень важному: что значит печаль мира сего, а что значит печаль по Богу. Печаль по Богу — это скорбь о грехе. Это та великая добродетель, которой люди вообще не знают, это то средство, которое лечит от греха уныния, когда человек оплакивает все грехи, оплакивает беззакония и в результате может получить прощение.


Вот эта скорбь является единственной законопечальной. Библия очень строга к нам, она резко ограничивает наше право на печаль. Мы можем плакать и скорбеть только об одной-единственной вещи — о нераскаянном грехе. Больше ни о чем! А печаль по Богу — это прямой антипод, полная противоположность унынию, собственно, потому и лечится уныние плачем. Человек смотрит на Бога: «Господи, помилуй, как же мне сейчас спасаться? Спасаться надо!» Тут ему уже не до жалости к себе. Какая там жалость! Так Бога оскорбил! И человек начинает плакать (столько безобразий наделал) и резко менять свою жизнь. И у него остается покаяние с твердой решимостью не возвращаться назад, даже если придется принести немалые жертвы. Вот это и есть лекарство, единственное средство от уныния.


Вот вы решили бросить пить, потому что видите: погибаете. Оскорбили Бога пьянкой страшно! Почему-то у нас в разговоре с пьяницами забывают простую вещь: пьяница гневит Господа Бога и оскорбляет Его. Хорошо ли это? Оскорблять Бога, Который создал тебя не для того, чтобы ты, как скотина, валялся в болоте, а чтобы живым перед Богом стоял. Человек об этом не думает. Мы часто забываем ему об этом сказать, думаем: «Ты себя пожалей, семью пожалей». А надо сказать: «Пьянь, за это в ад пойдешь, ты Бога оскорбил, Отца родного, создавшего тебя, обидел. Кто ты такой, как ты посмел!» Пьянице приходится менять круг общения. Если алкоголик продолжает общаться с такими же друзьями и хочет при этом бросить пить, ничего из этого никогда не выйдет. Как говорит Писание, дурные сообщества портят добрый, чистый нрав. Наркоман должен оказаться в другом окружении.


Все печали, кроме печали о своих грехах, являются греховными, убивающими.


Феофан Затворник говорит так: «Печаль мира есть печаль из-за потерь славы, чести, имущества, утех, расстройства житейских или гражданских дел, вообще из-за чего-либо земного...» [22].


Расстроились, что в государстве плохо, — греховная печаль вас охватила. От которой, кстати, для страны будет только хуже. Депрессия граждан приводит к массовому развалу страны.


Подобные расстройства многие считают добродетелью. «Ой, как ты не болеешь за национальные бедствия!» А Бог говорит: «Не смей — грех». Печаль мира сего смерть соделывает. Смертным грехом, убивающим является то, что называется печалью, унынием и отчаянием. И то, что сказал апостол Павел, он «смерть соделывает», — это чистая правда. Люди умирают, народы вымирают из-за такой печали в прямом смысле слова.


Конечно, других мы призываем к покаянию. Вот апостол Павел переживал о коринфских христианах. О них он печалился печалью Божией — не потому что они будут ограблены или что-то в этом роде. А потому что они могли погибнуть, отпав от Бога.


Такой простой пример. Какое нормальное поведение православного христианина при смерти благочестивого православного христианина? Радость. Апостол сказал: «Не скорбите, как прочие, не имеющие надежды». Апостол прямо запретил скорбеть об умерших, потому что мы верим в воскресение плоти. Поэтому всегда, когда казнили мученика, в церквах немедленно устраивалась торжественная литургия. Христиане хоронили мучеников и устраивали этот день как праздник. Люди скорбели только об одном: что они расстались со столь великим праведником. О себе скорбели, что не получают духовной пользы. Но не о праведнике скорбели. Заметьте, насколько у нас поменялось мировоззрение, насколько оно не христианское.


Вот как говорил Феофан Затворник: «…Смерть грешников люта, потому что души их восхищают темные силы и низвергают в ад, чем погрешительными оказываются надежды их» [24. Толкование на Пс. 33; 22].


Увидишь смерть грешника, поплачь за него, потому что он потерял всякую надежду. Смерть грешника люта, и на похоронах грешника плакать должно о вечной гибели человеческой души, которая ценнее всего мира, которая погибла навсегда.

Бедствие — Божие лекарство

Плач по Богу всегда действенен. Плач по Богу всегда приводит к активным действиям. Печаль по Богу приводит к изменению человека, к активной работе, а печаль мира сего приводит к отсутствию работы. Когда у человека депрессия, что он делает, много он работает, как вы думаете? Бледная немощь такая у человека: и не работается, и не пишется и так далее. Как в одной шутке было сказано: вспомни, что ты родился уже уставшим — всегда имеешь право на отдых.


Итак, «все эти печали убивают горем и поражают безотрадностью. Когда блага земные отнимаются, то лишаемый их так себя имеет (ведет. — Ред.), что у него будто душу вынимают. По Бозе же печалящийся, хотя тоже глубокою скорбию поражается, но скорбь сия всегда растворяется благонадежием помилования (благой надеждой на помилование. — Ред.)» [22].


Тебя ограбили, но у тебя мало шансов, что ограбленное вернут. А ты об этом скорбишь и не говоришь, как должно: «Бог дал, Бог взял, пусть имя Господне будет благословенно отныне и до века!» Если ты скорбишь, то начинаешь печалиться.


А что делать, если человек заболел? Болеет, например, депрессией — с чего должно начать лечение? С того, что нужно благодарить за болезнь. Человек должен поблагодарить Бога за болезнь, чтобы Бог показал ему грех, который в нем сидит. И просить Господа, чтобы помог с грехом справиться.


Зло человек не может получить, он его может только сам причинить. Бедствие злом не является. Зло — это только грех. Грех человек может сделать только сам. Бедствие — это лекарство, которым Бог лечит нас.


«Оттого печаль по Бозе не убивает, а оживляет, не смерть причиняет, а из смерти извлекает и в живот приводит» [22].


А Златоуст подробно разъясняет, что значит печаль мира сего: «Когда печалишься об имуществе, о славе, об умершем; все это печаль мира, а потому и причиняет смерть» [21. Беседа 15].


Бывает, умирают подряд несколько человек. Один умер, а потом его близкий человек умер тоже. Не смирился и умер. Был охвачен бесовской печалью мира сего, и она его свела в могилу в прямом смысле, то есть, как сказал апостол, печаль причиняет смерть.


«Кто печалится о славе, тот завидует и часто доходит до неизбежной гибели. Такою печалию печалились Каин и Исав». Библейские персонажи. Зло печали мира сего. Они печалились о славе, которую потеряли. «Итак, под печалию мира он разумеет ту, которая вредит самим скорбящим. Ибо одна печаль о грехах полезна. Это ясно из следующего: скорбящий от потери богатства не вознаграждает тем убытка; скорбящий об умершем не воскрешает его; скорбящий по причине болезни не только не избавляется от болезни, но еще усиливает ее. Только скорбящий о грехах приобретает пользу от скорби, ибо истощает и истребляет грехи» [22].


«Печаль есть врачевство, приготовленное на сей один случай (то есть печаль от Бога приготовленная, но только для этого конкретного случая. — Авт.) — поэтому здесь только имеет она силу и оказывает пользу, в других же случаях вредит. Правда, что тяжелее печали? Но когда она бывает печалию по Боге, то гораздо лучше мирской радости, ибо радость сия обращается в ничто, а та “печаль покаяние нераскаянно во спасение соделовает”. В ней и то достойно удивления, что никто из скорбящих ею никогда не раскаивается, тогда как раскаяние наиболее свойственно мирской печали. Ибо что любезнее родного сына? И что горестнее смерти его? Однако отцы, которые во время сильной своей горести не принимали никакого утешения и сами себя терзали, после раскаиваются в том, что без меры скорбели; и не только не получили от того никакой пользы, но еще более себя расстроили. Не такова печаль по Бозе! Она имеет двоякое преимущество: не заставляет раскаиваться в том, о чем скорбишь; самую же печаль обращает во спасение. Обоих сих преимуществ лишена печаль мирская. В ней скорбят ко вреду, и после сильной скорби негодуют на себя же, а сие и служит сильнейшим доказательством того, что они, скорбя, только вредят себе. Совсем противоположны следствия печали по Бозе. Никто не станет себя обвинять за то, что он скорбел, плакал и сокрушался о грехе» [21. Беседа 15].


И как говорил Лествичник, никто нас никогда не спросит, творили ли мы чудеса, пророчествовали, никто нас не спросит за это. Но со всех будет спрошено, почему человек не плакал о грехах своих.


И дальше Павел говорит так: «Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле» (2 Кор. 7; 11).


К сожалению, очень многие люди считают, что извиняться совершенно незачем. Считают, что это некая пустая формальность: «Ну ладно, забыли». Да, один обиженный, может, и забудет, а второй не забудет. Знаете, кто второй обиженный? — Господь Всемогущий, Который судится с обидчиками. Поэтому всякий наносящий обиду человек обижает сразу двоих: человека и Бога, по образу Которого устроен человек. Поэтому и говорит апостол, что вы извинились, передо мной извинились, поняли, что вы виноваты. И мы должны ввести в норму извинения.


«Какие извинения. Извинения предо мной; ибо я извинил вас, потому что вы раскаялись. Какое негодование на виновного. На соблудившего. Какой страх. Предо мной; ибо вы так и так скоро исправились потому, что устрашились. Какую ревность. К Богу. Какое взыскание. За законы Божии; ибо вы наказали нарушивших оные. По всему вы показали себя чистыми в этом деле» [17].


«Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом» (2 Кор. 7; 12). Обидевшим здесь называет апостол кровосмесителя, который жил с мачехой, как с женой. Феофилакт добавляет, что блудники — обиженные и обижающие одновременно, потому что грех падает и на них самих, и на другого человека.


Апостол добавляет: «Здесь не для них преимущественно писал, а для вас, чтобы другого тем же самым не заразили. Теперь те исправляются, и вы исполнились ревностью и негодованием к такому греху. Хотя бы те и не исправились, а только в вас такое негодование, что цель Послания была бы уже достигнута».


Апостолу важно, чтобы ненависть ко греху воцарилась в Церкви, чтобы люди не принимали зла. «Его (Послание. — Авт.) диктовала моя забота о всем теле Церкви. Я показал тем мое тщание о всех вас, какое имею пред Богом».


Златоуст добавляет: «Дает чувствовать, что он страшился за всю Церковь; ибо боялся, чтобы зло не распространилось и, идя далее, не обняло всей Церкви. Посему и говорил: “мал квас все смешение квасит” (1 Кор. 5; 6)» [22].


Но это сказал апостол тогда, а теперь, когда уже они исправились, и то же самое выражает иначе. «Я хочу, чтобы видели, как я люблю вас, и потому что я вас очень люблю, и опасался, чтобы от этого соблазнительного примера не потерпели вреда и сами, за себя не вынуждены были скорбеть». Христиане никогда не борются против людей, они всегда борются за людей. Вот если ты обращаешь в христианство мусульманина — ты с мусульманином борешься? Нет, с исламом за мусульманина. Если ты обращаешь блудника, ты с блудником борешься? Нет, ты борешься за блудника с грехом блуда.


Поэтому и сказал апостол: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6; 12).


«Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его». (2 Кор. 7; 13).


«Так, по причине вашего утешения, мы утешились». А какое утешение? Они не были еще утешены, но для апостола утешением является тот момент, когда человек перестал грешить, когда человек раскаялся. Для него настоящее утешение возникает тогда, когда человек начинает жить по святым заповедям Божиим.


«Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лк. 15; 7).


Не сказано, что радость будет об одном грешнике, получившем прощение. Грешник не знает еще, что он получил прощение, но его покаяние уже вызывает радость в Небе. В процессе покаяния Господь начинает радоваться об этом падающем человеке, что он встал и пошел и исправился.


«Преуспеяние учеников для благоразумного учителя есть жизнь, и утешение и отрада. И ничто столько не высказывает с хорошей стороны начальника, как любовь его к подчиненным», — говорит Златоуст [21. Беседа 15].


«…Еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его» (2 Кор. 7; 13).


Апостол, будучи любвеобильным, особенно радовался ликованию Тита, что такая польза от Послания.


«Тит покоен был у вас не телесно, не тем, что было что поесть или иметь покойное ложе, но духом. Дух его покоился, и не от того или другого, но от всех вас. То, что равноапостольный дух Титов находил покой среди коринфян», — это означает, что они сами имеют высокое совершенство в духе. — Ибо духовный, каким был Тит, не может найти покоя среди тех, у коих нет движений и проявления духовной жизни, и успокоением его в отношении к телу нельзя удовлетворить его духа так, чтоб он чувствовал себя покойным» [22].


Для людей, которые живут духовной жизнью, даже если вы их будете кормить, поить, хорошо принимать, но при этом сами останетесь совершенно чужды благочестию, ваши старания будут совершенно не нужны, даже противны. «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс. 83; 11).


Тит показывает, что у коринфян есть духовные устремления. Представьте себе, что вы начинаете жить духовной жизнью. Когда видишь красоту слова Божия — все земные красоты становятся настолько слабенькие, настолько примитивные, что о них говорить! Человек, постепенно учась жить по заповедям, освобождается от каких-то земных привязанностей, не греховных, а естественных. Они становятся ему просто скучны.


Как хорошо сказано в старой притче монашеской! Спросили одного старца: «Отче, что мне делать, чтобы уйти из мира?» — «Да ничего не надо делать. Живи — мир тебя сам прогонит».


Человеку становится тягостно в этом мире. Некоторые люди себя начинают насильственно ломать, и это зря. Иные пытаются себя насильно заставить общаться с людьми, которые совершенно ничего не хотят знать о Боге. Они говорят: «Это нужно. Родные люди, какие-то знакомые — ну как же так, надо продолжать общаться». И в результате они сползают в грех, они сползают в беду, потому что человеку, подавившему в себе изначальный порыв к святости, который заложен Духом Святым, очень тяжело потом будет этой святостью гореть. Человек должен постоянно распалять в себе это Божественное желание, как апостол говорит, обладать этой горячностью. Вы должны стремиться к святости, и не надо себя переламывать через колено. Скучно вам с кем-то — да не общайтесь вы с ним. Потому что мир сей пытается человека поймать, а ловится он таким способом: «Ты должен, ты обязан!» «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7; 1).


Даже такие ситуации использует дьявол, как он раньше делал на горе искушений. Если ты не хочешь общаться с блудником, убийцей, вором, хамом, то ты якобы его судишь (на самом деле ты сражаться с ним не хочешь, не судишь его). Или начинает вспоминать дьявол слова апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5; 8).


Если родной человек живет с тобой одной жизнью, тебе он будет близок, а если он не живет — ушел и ушел. Что делать — ты сделал все, что мог. А пытаться переломить себя через колено — это сатанинское искушение. Оно описано еще в первой ступени «Лествицы». Там сказано, что многие люди, начавшие духовную жизнь, уйдя от мира, через некоторое время попадали в искушение дьявола. Дьявол говорит: «Вот ты уже усовершенствовался, вот ты уже исцелился, теперь же иди к своим и обрати их».


Особенно это касается миссионеров: «Как же я буду миссионерствовать, если я своих родных не обращу». Кстати говоря, тяжелее всего обратить своих родных.


«Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры?» (Мк. 6; 3).


Не надо себя переламывать через колено, не слушай родных, иди к другим, не теряй времени. Иди к тем, кто слушает. Любое родство хорошо только тогда, когда оно освящено Святым Духом. Если твои родные не живут в Духе, если им не близко Евангелие, не пытайся с ними быть за своего. Зачем? Надо понимать, что это именно бесовское искушение. Если человек ищет истину, с ним тебе легко. В нем есть горящий дух. Этот дух может разгореться. А если человек не ищет истину, тебя дух будет беспокоить с ним.


Вот Тит успокоил свой дух, потому что коринфяне исправились. Они были, конечно, ниже, чем Тит. Тит был один из семидесяти апостолов, полыхающий Божественной любовью, но в нем было что-то сродни с ними: они думали и мыслили о том же, что и он, вся сфера их интересов была в Боге, благодаря покаянию. Поэтому он успокоился, его дух успокоился. И этому радуется апостол Павел.


«Итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился перед ним, но как вам мы говорили все истину, так и перед Титом похвала наша оказалась истинною» (2 Кор. 7; 14).


Апостол тренирует души учеников, чтобы они поднимались к Небу все выше и выше. Он не дает христианам оставаться на одном уровне: все выше, все совершеннее!


«… И сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом. Итак радуюсь, что во всем могу положиться на вас», — говорит апостол (2 Кор. 7; 15–16).


Павел везде показывает, что сами коринфяне дали повод к этой любви, потому что истинная любовь Христова не рождается на пустом месте, она рождается из того, что есть что-то родное с нею.


«Поэтому, — говорит апостол, — я радуюсь, дерзаю о вас или имею мужество о вас, то есть я могу о вас хвалиться». «Видишь ли, что о них радуется более? — говорит Златоуст. — Ибо говорит: вы ни в чем не посрамили своего учителя и показали себя достойными моего о вас свидетельства. Следовательно, он радовался не столько за Тита, что он получил такую честь, сколько тому, что они показали такое благорасположение к Титу. Но чтобы не почли его радующимся более за Тита, смотри, как и здесь представляет причину радости. Как выше сказал: “яко аще что ему о вас похвалихся, не посрамихся”; так и теперь говорит: “яко во всем дерзаю в вас”. Нужно ли вас укорить, не страшусь, чтобы вы за это отложились; нужно ли похвалиться вами, не опасаюсь быть обличенным в напрасной похвале. “Дерзаю в вас”, буду ли хвалить вас как покорных, или как любвеобильных, или как ревностных. Я сказал: отсеките, и вы отсекли; сказал я Титу, что вы велики, достойны удивления и умеете почитать учителей, и вы доказали это на самом деле; он узнал сие не столько от меня, сколько от вас самих. Посему возвратился ко мне, исполнившись сильной к вам любви, так как вы показали на деле более, нежели сколько я говорил ему» [21. Беседа 16].


Заметьте, насколько мудр апостол: он обличит и сразу же смягчит, обличит — и похвалит. Вот это истинная мудрость, которая не дает, с одной стороны, человеку расслабиться, а с другой стороны — погрязнуть в унынии, безнадежности и печали. Давайте учиться у святого апостола искусству общения с людьми. Если вы учителя подвели, вы должны, конечно, печалиться, что оскорбили Бога в нем. Но печаль должна быть только одна — о грехах, и не о чем больше. Да поможет нам Господь Всемогущий.

Жить по законам Неба

Апостол увещевает коринфян к щедрой милостыни. Собственно, одно из названий Второго Послания к Коринфянам — Послание милосердия, Послание милости. Очень часто люди внешне живут как христиане, а внутренне какими-то дикими принципами.


И вот апостол Павел, обращаясь к коринфянам, говорит так: «А как вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, — так изобилуйте и сею добродетелью. Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви. Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою. Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года. Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку. Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность. Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность, как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка. Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам» (2 Кор. 8; 7–16).


Итак, апостол сначала приводит пример Македонских церквей. Это Фессалоники, особенно Филипп, Верии, то есть север нынешней Греции, а также Македония. Они, будучи в крайней нищете, радовались, подавая милостыню выше всех сил. И Господь одаривал этих любящих людей, македонян, необыкновенными наградами. Действительно, человек, который ради Бога, ради любви, ради любви Божией презирает все резоны, такой человек действительно начинает жить по законам Неба. Он прямо и непосредственно живет под управлением Господа Бога и кормится с руки Господней, как это было с фессалоникийцами. Но здесь апостол пользуется своей любимой формой — призывом к милостыне. Он вообще очень любит призывать людей к соревнованиям.


У нас свои состязания: кто больше добра сделает, кто больше людей обратит ко Христу, кто больше явит милости. Такие соревнования между Церквами, между людьми были всегда, и христианину надлежит упражняться.


И вот апостол, призывая к милости, ссылается на Христа: «…вы изобилуете, — говорит он, — всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, — так изобилуйте и сею добродетелью» (2 Кор. 8; 7). Апостол хвалит коринфян для того, чтобы подвигнуть их к большему доброделанию. Он поступает мудро. Апостол сначала похвалил, чтобы потом смирить. Это признак настоящего мудрого пастыря, потому что глупый будет все время ругать или все время хвалить. А мудрый воспитатель, он и похвалит, и поругает, он сумеет растворить одно с другим, он сумеет вовремя сказать одно и другое, чтобы человек не впал в грех самонадеянности и чтобы не впал в грех отчаяния.


Святитель Феофан пишет: «Как художнику, когда картина его совершенна во всем, исключая одной какой-либо части, уступающей в отделке другим, стоит только напомянуть о том, чтоб раздражить его ревность и сей последней дать такое совершенство, в каком представляется вся картина, так поступает и Апостол с коринфянами». Нетрудно заметить, что те добродетели, которые хвалит апостол среди коринфских христиан, они относятся скорее к теоретическим добродетелям, теоретической веры во Христа, теоретическому знанию вероучения Церкви. Некоторые считают, что главное — добрые дела делать, а как человек верит и хорошо ли верит — это неважно. Нет, это важно, и апостол хвалит за это. Святитель Феофан толкует так: «Теория его очень коротка, — ее можно совместить в нескольких словах; но дело его конца не имеет. Первый шаг в нем — дело, покаяние, и потом что ни шаг, все дело и дело. И никакого шага в нем нельзя сделать не делом, а одним умствованием. Умовая сторона в нем совне стоит, как свечи и лампы в рабочей» [22].


Если человек не имеет этих разумных добродетелей, он не сможет правильно делать дела. Потому что он будет давать милостыню так, что на него будут обижаться. Он постарается утешить, но в итоге еще больше обидит. Свет Богопознания, дарованный нам через Священное Писание, через Откровение Божие, через православную веру, — должен проявляться в конкретной жизни человека.


«Милостыня сладостна, она невольно втягивает в деятельную жизнь» [22].


Человек, которому приятно давать милостыню, который становится внешне подающим милостыню, легко потом ко всем остальным добрым делам привыкнет. Если человек приучает себя к милостыне, ему легче и другие дела любви творить. А чем больше человек проявляет любовь к ближним во имя Бога, тем больше усиливается у него любовь к Богу. Как и любовь к ближним.


«Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви» (2 Кор. 8; 8).


Апостол здесь говорит о том, что творить милость есть заповедь, а вот каким образом творить милостыню — это заповедью не является. Если вы не подаете милостыню, вы совершаете грех против Бога. А вот как проявлять милостыню, сколько давать — это вопрос вашей личной совести, вашего личного искусства. Здесь никто за вашим сердцем, кроме Бога Всемогущего, смотреть не будет.


Говорит апостол: «Я хочу проверить, посмотреть по делам, насколько у вас неподдельная любовь». А то, знаете, бывают такие люди: поговоришь с человеком, ну просто ангел во плоти. Так хорошо говорит, так замечательно, слаще меда и сот, а как до дела — сразу в кусты. Это то самое, что апостол утверждает. «Внешне-то вы хороши, а по делу, где ваше дело, где ваша поддержка милостыней, где жалость? Покажите, что ваша любовь искренняя, а неподдельная». Потому что многие говорят: «Я люблю». А вот слова с делом расходятся...


Дальше апостол ссылается на очень важный аргумент: «Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою» (2 Кор. 8; 9).


Апостол говорит: «Кто главный пример величайшей милости — Христос Спаситель, Тот, Кто ради нас сошел с Небес, с величайших высот Божественной радости. Он явился на земле, Он жил в смиренном теле, Он, будучи Сыном Божиим, Который обладал всемогуществом по природе Своей Божественной, стал не каким-то богачом. Он даже в пещере родился, не имел где главы преклонить, и Его распяли на позорном кресте. И для чего Он это сделал? — чтобы мы обогатились Его нищетою. Его снисхождение, Его смерть, Его жалость к нам, они нас обогатили». Кто подает милостыню, тот подражает  Господу Иисусу Христу, Спасителю.


«Если не веришь, что нищета производит богатство, то вспомни своего Господа, и не будешь более сомневаться. Ибо если бы Он не обнищал, то не сделался бы богатым. Подлинно удивительно, что нищета обрела богатство. Богатством же называет здесь Апостол познание благочестия, очищение грехов, оправдание, освящение и прочие бесчисленные блага, какие Христос даровал и еще обещал нам даровать» [21. Беседа 17].


А Блаженный Августин делает очень интересный вывод. Он говорит: послушай о богатствах в ответ на следующий вопрос в твоем послании. Ты написал, будто некоторые говорят, что богатый человек не может войти в Царство Божие. Покуда не продаст своего имения, пока держится за богатство, нет пользы исполнения заповедей. Однако такие доводы не считаются. Дальше говорит он, что не богатство само по себе осуждается, набожность одного и безбожие другого имеют различные последствия.


Если человек бедный и при этом благодарит Бога, молится Богу, он получит награду. Если человек богатый, но жесток и не кормит бедных, то таким образом он гневит Бога. Напротив, человек состоятельный, который поддерживает слабых и нищих, угождает Господу. Как говорит пастырь Ерма, богатый получил свое состояние для того, чтобы, подобно сухому дереву, поддерживать на себе плодоносную лозу бедного, который таким образом оправдывает существование обоих.


Василий Великий говорит так: «А если оставим себе какое-нибудь земное имущество и тленное богатство, то, поскольку ум будет зарыт здесь, как в некоторой тине, душа, по необходимости, не увидит Бога и не подвигнется к вожделению небесных красот и уготованных нам по обетованиям благ, обладания которыми достигнуть нам невозможно, если безмятежная и сильная любовь к исканию ради них не ведет к исканию оных и не облегчает нужного ради них труда». Здесь речь идет о монахах, которым запрещено иметь имущество, но сказано и о мирянах, чтобы они не смели пристращаться к имуществу, думать о нем. Иначе человек не сможет увидеть Бога. Если человек пристрастился к богатству, он не найдет Царство Божие. «Посему отречение от мира, как видно из сказанного, есть разрешение уз этой вещественной и временной жизни, свобода от человеческих обязательств, делающая нас более способными начать путь к Богу. Это беспрепятственный случай к приобретению и употреблению того, что многоценно больше “золота и даже множества золота чистого” (Пс. 18; 11), и, короче сказать, переселение человеческого сердца в жительство небесное, чтобы можно было говорить: “Наше же жительство — на небесах” (Флп. 3; 20), а что еще важнее, это начало уподобления Христу, Который, будучи богат, обнищал ради нас (2 Кор. 8; 9). Ибо сокрушение сердца, смирение ума, освобождение души от гнева, скорби, забот, коротко сказать, от пагубных страстей могут ли иметь место при богатстве, житейских попечениях, при страсти и привычке к другим?» [25].


Апостол призывает нас отступить от всего земного. Если для монаха это важно в прямом смысле: необходимо непосредственно отказаться от всего земного, то мирянам дана та же заповедь — отделять свое сердце от земного.


Огромное количество времени мы тратим, обдумывая земные вещи даже без всякой на то нужды.


Феофан говорит: «Вот кому подражайте! Господу. Он истощил Себя, истощайте и вы, если не себя, то свои сокровищницы ради Его, чрез посредство нуждающихся. Этим и докажете, что искренно любите Господа. Нельзя не видеть, что святой Павел имел при этом в мысли слово Господа: “понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе”. Господь вас собогатил; закон правды велит воздать Ему тем же. Обогащайте меньшую братию, ибо сделанное им Господь благоволит принимать, как бы то сделано было Ему Самому». «Слабых, обездоленных поддерживайте, и вы дадите это Господу Богу», — говорит апостол, да и Христос об этом же говорит. «Господь обогатил вас духовно; велико ли, если вы воздадите Ему вещественно в лице нуждающихся? Первое столь высоко, что последнее и в сравнение с Ним нельзя ставить, какие бы вы ни сделали пожертвования» [22].

Господь дает, сколько человеку нужно, и еще на то, чтобы он мог делать добро


Мы должны понимать, что, жертвуя, приносим пользу сами себе.


Во-первых, отдаем долг благодарности, во-вторых, даем взаймы Богу, в-третьих, мы просто приучаемся к любви Божией, в-четвертых, мы освобождаемся от многих грехов, потому что говорит Писание: «Милостыня избавляет от смерти!» (Тов. 4; 10); «Любовь покрывает все грехи» (Притч. 10; 12).


В-пятых, мы выращиваем любовь между людьми. Человек себе только пользу и приносит. Когда нам кричат: «Что вы, попы, только о деньгах и говорите!» — я отвечаю так: священники обязаны говорить о деньгах, обязаны напоминать, чтобы люди подавали милостыню. Здесь важно, чтобы человек воспринимал милостыню как свое служение Господу Богу.


И дальше говорит апостол: «Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года» (2 Кор. 8; 10).


Апостол говорит: я это советую как полезное вам, но только начинайте делать. Вы давно уже говорили, что хотите пожертвовать, ну что ж, пора ваши желания воплощать. Апостол всеми силами понуждает коринфян к милостыне, чтобы они не просто говорили, а и делом поддерживали нуждающихся.


И поэтому добавляет Златоуст : «…в пример представляет им их же самих, а не других» [21. Беседа 17].


Феофан толкует так: «В первом же послании писаны уже постановления, как вести дело. А теперь идут убеждения, чтоб поспешили и собрали побольше. Почему особенно? — Потому, говорит, что вы начали не делать только, но и желать прежде македонян. Македоняне между тем после задумали и взялись за дело, а успели и скоро, и много собрать. Итак, позаботьтесь, чтобы ваше милостынесобрание, как началом стоит впереди, так стало впереди и совершением» [22].


«Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку» (2 Кор. 8; 11).


Дело в том, что есть намерение, которое Господь целует, а есть намерение, которое Господь не целует, пока оно не совершилось. Если человек желает покаяться, Господь целует это намерение и поможет человеку покаяться. Даже если человек будет просить у Бога прощения, но не успеет дойти до храма, Господь может его простить. Если человек пообещал подать милостыню, но потом передумал, он ничего не получит.


Апостол Иаков об этом же и говорит: «Хорошо же ты любишь. Говоришь:  люблю брата своего или сестру свою и тут же отсылаешь их от себя: мол, если голоден, иди ешь, а раздет — иди одевайся. Сам же ничего не даешь им. В чем же ты помогаешь, в чем проявляешь свою любовь?»


«Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет» (2 Кор. 8; 12).


Апостол говорит, что Господь не требует от человека выше его сил. Великолепно, что македонские христиане сверх сил дают. Господь смотрит, у кого какая есть возможность, а не на то, сколько именно дал человек.


«И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила все, что имела, все пропитание свое» (Мк. 12; 41–44). Еще здесь важно другое: «То несомненно, что сила усердия наверстывает малость количества; но самое усердие надо показать делом. “Бог всяческих измеряет приносимое обыкновенно силами каждого; взирает не на количество, а на качество преднамерения” (Феодорит). Когда есть усердие, и усердие искреннее, оно вытянет из сокровищниц все возможное» [22].


Это тот самый настрой сердца, когда человеку всегда мало добрых дел, он жалеет, что мало чем может помочь. Таковы христиане, охваченные Божественной любовью. Это признак духовной любви, которая вырастает из подвига Искупителя. Господь дошел до пределов любви, отдав Себя за жизнь грешников. И христианин, охваченный Божественной Христовой любовью, идет теми же путями.


«Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор. 8; 13).


Апостол говорит о границе правды, а не о любви, потому что любовь не имеет границ. Апостол поставил границы правды. Нехорошо, когда один голодный, а другой объедается. Накорми голодного — и ешь, сколько хочешь. Если вы почитаете святого Иоанна Златоуста, вы увидите, сколько у него жестких слов по поводу богатых. «Что означают рубины, которыми украшают себя ваши жены? — спрашивает он, обращаясь к мужчинам. — Это кровь бедняков, которые умирают от голода».


А коммунисты говорят: «Несправедливо, что одни богатые, а другие бедные, поэтому давайте ограбим богатых, чтобы накормить бедных».


А Златоуст говорит: «Несправедливо, что богатые — богатые, а бедные — бедные. Поэтому богатые должны проявить любовь, накормить бедных».


В одном случае появляется ненависть, а в другом случае вырастает любовь. Кто реально смог создать систему защиты нуждающихся? Почему у нас сейчас бедные все-таки не умирают с голоду? Сделали это христиане Запада и Востока это сделали. Почему пенсии возникли? Это христианское изобретение. Именно христиане своим гуманизмом и либерализмом к этому привели. Ценность человеческой личности, которая выше, чем общество, объявлена христианами. Они считали, что душа человека дороже всего мира, дороже страны, в которой находится человек.


Как хорошо сказал Честертон: «Если вы думаете, что я ради одной души не разрушу всей готики, то вы не знаете христианства». Для человека важнее всего должна быть личность, а не что-то другое. Христиане извели людоедство, работорговлю.


Многие мусульмане еще недавно жаловались, что «подлые» христиане нарушают национальные традиции: запретили в Саудовской Аравии и в арабских странах торговать рабами.


Именно христиане своей колонизацией спасли мир от людоедства и самоуничтожения.


Они начинали с конкретных вещей. Слово «лазарет» происходит — от Лазаря Четырехдневного. Это было монастырство Лазаря. А слово «госпиталь» происходит от госпитальеров, которые занимались лечением больных. Первую в истории человечества многокоечную больницу построил Василий Великий. Пять тысяч коек было в ней. Финансировали за счет Церкви. Все великое, что христиане начинают исполнять вместе, — святые заповеди Божии. Не ждите, что государство за вас все сделает.


Апостол говорит: «Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность» (2 Кор. 8; 13).


«Она не только все свое, но и жизнь свою полагает за други своя. Но такие проявления любви не вводятся в ряд обязанностей, ибо по естеству это неисполнимо. Когда благодать Духа изливает в сердце любовь, тогда она все приносит в жертву, и приносит потому, что сытость в этом находит, а без этого чувствует себя несытою, голодает». Дух изливает эту любовь в сердце человека. «Дающий лишнее себя ставит в меру и другого нуждающегося поднимает в свою меру, — и сравнялись. Если б и это правило стало законом жизни между нами, и тогда бедность давно бы исчезла из среды христиан» [22].


К этому призывал Златоуст. У Златоуста была идея, из-за которой он поплатился кафедрой: сделать империю христианской в прямом смысле. Заставить людей уничтожить бедность при помощи того, чтобы богатые добровольно бедных поддержали. Эта идея, из-за которой его прогнали с кафедры император и императрица, но которая на самом деле настолько изменила мышление людей, что именно благодаря Златоусту и апостолу Павлу, на которого он опирался, везде, во всем мире, возникли благотворительные фонды. Вот это явление, оно именно оттуда зародилось. Это желание исполнить закон любви.

Христиане малое и большое делают силой Бога, а не своей

«Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность, как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка» (2 Кор. 8; 14–15).


И дальше апостол говорит так, что есть некий духовный закон Божией справедливости: сейчас у тебя много — другому подашь, которому плохо, поддержишь его, а когда тебе будет плохо — другой тебя поддержит.


Помните, что золото, и серебро, и вообще все блага принадлежат Творцу Вселенной. Он кому хочет дает, у кого хочет отнимает.


Апостол продолжает: «…то беда, что в душах наших царит: себе нужно. Кто положит меру этому себе нужно? Но когда себе нужно, то, значит, дать другим — себе скорбь, и нет изравнения. И пошел бедный в скорби без пособия, а не подавший остался в покойном самодовольстве: нет, говорит, правила, да иным отрада, а себе скорбь, но по изравнению. Этим камнем заграждает он уста совести; она и смолкает до времени. С какого термина начинается скорбь себе от уделения другим от своего, этого сторонний никто определить не может, — нельзя входить с своею меркою в круг жизни другого. Предел этому знает один Бог и своя совесть иногда, ибо верности ее определений много помех внутри же. Только кто совсем рассчитывается с житейским, может раздавать без предела. Но и в них это есть совершенство желанное, не всеми, однако же, являемое. Посему и Спаситель не вдруг на него указал» [22].


Толкуя слова насчет равенства одного и другого, апостол придает еще более глубокий смысл своим словам. Касается это не только телесного, но и духовного богатства. Для апостола Павла богатство не ограничивается деньгами. Это богатство даров, способностей, любви, милости, кротости. И происходит некий тайный духовный обмен человека.


«…Праведным будет признан и тот, кто примет праведника; и он получит ту же награду, что и праведники, — сказал Господь» [25].


Ты не только не потеряешь награды — ты станешь причастен его таланту. Ты станешь причастным его добродетелям, которые в его сердце скрываются. Происходит постоянное взаимообогащение: ты дал телесное, Господь тебе воздал духовным.


Златоуст говорит так: «Итак, дайте им от ваших имений, которых у вас обилие, а они не имеют, чтобы самим получить от них взамен дерзновение к Богу, в котором они богаты, а вы ощущаете недостаток». Видишь ли теперь, как он неприметным образом убеждает (коринфян) подавать и сверх силы, и от недостатка? “Если хочешь, — говорит он, — получить только от избытка, то и подавай от избытка. Если же хочешь все приобрести, то подавай и от недостатка, и сверх силы”. Впрочем, не говорит сего явно, а предоставляет слушателям дойти до сего собственным заключением. Сам же продолжает пока предположенное и сообразное с его целию увещание, присовокупляя, что, по-видимому, и следовало сказать: яко да будет равенство. Как же будет это равенство? Так, что “мы и они будем взаимно уделять друг другу избытки и тем восполнять недостатки”. Но какое тут равенство — за плотское платить духовным? Ведь последнее много превосходит первое. Не по многоценности или малоценности даемого и взаимно получаемого сказано: да будет равенство; но поколику чем избыточествуете вы, из того даете им; и напротив, чем избыточествуют они, из того дают вам. Вот так будет и равенство» [2].


Это принцип духовного тела. Но на самом деле этот принцип действует неразборчиво. Есть на Кубани биосистемы. Любой лес, например, связан в одну систему. И в человеческом организме Господь устроил так, что, если одна почка плохо будет работать, другая возьмет на себя ее функции. У человека существует двойная компенсация клеток мозга, два легких. Все это существует, чтобы одно поддерживало другое. И эта система взаимоподдержки существует во всем мире, она заложена Богом. Нормой жизни является не борьба за существование, как лгал Дарвин. В противном случае мир давно был бы разрушен, но в реальности мы ничего такого не видим. Конечно, борьба за существование есть результат греха, но все же главное, чем живет мир, — это взаимная поддержка. Возьмите лишайник, союз гриба и водорослей. И живут нормально, развиваются, растут.


Так и в Церкви — все время должна быть взаимопомощь. Апостол настаивает на том, что не должно быть такого: я пришел, исполнил свои религиозные потребности и удалился. Эта мысль далека от апостольского учения. Апостолу угодно, чтобы христиане воспринимали интересы друг друга как свои, чтобы старались поддержать друг друга. И как плохо, что сейчас христиане превратились в индивидуалистов: они не заботятся о беде ближнего и не радуются его радости. А все происходит оттого, что христиане разучились давать милостыню.


«…Как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка» (2 Кор. 8; 15).


Эти слова взяты из книги Исход, где говорилось о собирании манны. Когда выпала манна — таинственная пища, которой евреи питались во время всего путешествия по пустыне, все пошли ее собирать: кто с одним сосудом, кто с другим. Но потом оказалось, что у того, кто пожадничал, осталось столько же ангельского хлеба, сколько и у того, кто недобрал по каким-то причинам. А в пятницу, когда они собирали манну, у них у всех оказалось ее в два раза больше, чтобы в субботу о ней можно было не заботиться. Господь показывает, что Он Сам следит за тем, чтобы это равенство в Церкви поддерживалось: сильные поддерживают слабых, слабые поддерживают сильных.


Апостол говорит: «Доверьтесь Богу, если же Он манну смог распределить, то о вас Он точно позаботится, если он евреев прокормил в пустыне, вас точно прокормит». Так написано в книге Исход. «Ибо больше имеют святые в надежде на грядущие царства, и больше тех, которые в нынешнее время кажутся богатыми». Святые богаты святостью, богатые богаты деньгами, но богатым не хватает святости. Если человек помогает святому, святой удивит своей святостью и поддержит его.


«Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам» (2 Кор. 8; 16).


Апостол переходит к описанию своего распоряжения послать в коринфскую церковь Тита, чтобы тот поддержал их щедрость. Начинает апостол с благодарения Богу, потому что он знает, что Господь ведет человека в большом и в малом. Это только язычники считают, что Бог вмешивается лишь в самые значимые события в жизни человека. Можно сказать так, что язычники всё сами делают. А христиане, они всё: и малое и большое — делают силой Бога.


Вот и апостол Павел поэтому, начиная рассказ о Тите, говорит: «Благодарение Богу, давшему такую тщательность о вас в сердце Тита».


Потому что, «ибо, хотя и я просил его, впрочем он, будучи очень усерден, пошел к вам добровольно. С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование, и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию» (2 Кор. 8; 17–19).


Апостол хвалит Тита именно для того, чтобы коринфские христиане не думали, будто посланники апостола сами себе что-то присвоят. Очень важный еще вопрос, кто будет эту милостыню передавать. Именно поэтому апостол подчеркивает, что Тит угоден Господу и апостолу Павлу. Тит искренне любит коринфских христиан, поэтому он идет добровольно, а не потому, что его заставили идти и делать, что ему неугодно. «Бог справедливый, зная, что коринфские христиане хотят преуспеть, обратил любовь Тита на них, чтобы через его проповедь исполнить их волю к доброму деланию. Тит же, наблюдая достижения, утешается и радуется ими».


Бог видит, что человек хочет некое дело сделать доброе, но у него не хватает решимости. И Он вкладывает в сердце другого человека желание того первого поддержать. Вот у коринфских христиан было намерение сотворить милостыню, а решимости не хватало. Бог внушил Титу, чтобы тот пошел и с радостью помог им.


И дальше: «С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование» (2 Кор. 8; 18).


Здесь брат — это не просто один из апостолов, это апостол Лука, которого вся Церковь хвалит за Благовествование. Лука уже написал свое Евангелие, и его во всех Церквах восхваляли как одного из первых, написавшего о жизни Спасителя.


Сейчас многие верят разным лжеучителям типа Дэна Брауна с его «Кодом да Винчи», будто у нас нет никаких настоящих повествований о жизни Христа, будто Евангелия были написаны позже, якобы было сто Евангелий, из которых Константин выбрал то, что ему захотелось. Все это ложь. Уже во времена апостола Павла в 57 году после Рождества Христова Евангелие было написано и известно во всех Церквах. Тому есть свидетельства. Павел прямо свидетельствует, что в его время, то есть буквально осенью 57 года, Евангелие было распространено по всем Церквам. Здесь мы видим традиционное святоотеческое представление, что Лука написал Евангелие через пятнадцать лет после Вознесения Господа на Небеса.


Спаситель, Господь наш, как известно, писал один раз в жизни, на песке, и писал те вещи, которые Ему было неугодно записать в Своем слове. Почему? Потому что Он писал грехи людей, которые желали бросить камень в грешницу. Они пытаются осудить ее и видят, что Господь начинает записывать их собственные грехи. Тогда они оставляют камень и убегают. Суть Евангелия — это Благая весть Христа о спасении. Благая весть о том, что Господь пришел и спас всех нас.


А вот текст Евангелия был записан сначала Матфеем на еврейском языке. Древнейшее церковное предание гласит, что он был записан через восемь лет после Вознесения Господа на небеса. Это 38-й или 40-й, 41-й год, как удобнее считать дату Вознесения. Затем, через десять лет после Вознесения Христа, писал Марк. Он записывал проповеди апостола Петра, а тот в проповедях опирался на уже существующее Евангелие от Матфея. Поэтому если вы обратили внимание, они похожи, текстуально иногда совпадают. Евангелие от Марка хотя короче, но при этом имеет подробности такие, каких нет у Матфея. Связано это с тем, что Петр, видимо, сам комментировал его, исходя из собственного опыта.


А Марк, будучи сыном и секретарем-переводчиком апостола Петра, записал все это, добавив свои собственные воспоминания (мы знаем одно из них). О Гефсиманском саде, об аресте Христа, о юноше, который выскользнул из рук стражников, оставив вместо себя кусок полотна, — все это рассказ Марка и о себе самом.


Лука написал свое Евангелие после Вознесения в 45 году. Он проделал большую светскую работу. Матфей был рядом со Спасителем практически с самого начала и собрал все сведения о Христе, которые сохранились в иудейской общине. Он писал в Иерусалиме, опираясь на воспоминания апостолов и свои собственные. Тем более что в Древнем мире было принято проповеди учителей заучивать наизусть, и уж конечно, заучивались речи Христа. Марк, как я уже сказал, перевел проповеди апостола Петра.


Лука был историком, и по сей день он считается одним из лучших историков древности. По преданию, апостол Лука лично знал Господа, был одним из 70 апостолов. Но он соблазнился Христом в разговоре о Святом Причастии в Капернауме, если помните, тогда многие ученики от Спасителя отошли. Лука отошел вместе с ними, но вернулся ко Христу, встретив Его по дороге в Эммаус. Там были два человека: Клеопа и некто еще. Этот второй, конечно, Лука. И он записывал не только то, что сам лично знал, но еще и воспоминания очевидцев. Предание и сам текст Евангелия гласят: Лука был близким другом Пресвятой Девы Марии. Поэтому именно евангелист Лука записал многое о жизни Господа Христа из уст Девы Марии.


Затем (уже в конце I века) евангелист Иоанн, находясь в Эфесе, по просьбе тамошних христиан прочитал три Евангелия: от Матфея, Марка, Луки и одобрил их, а затем дополнил. Поэтому Евангелие от Иоанна резко отличается от трех других. Синоптики поэтому так и напечатали тремя столбцами — чтобы чиать их можно было одновременно. А Евангелие Иоанна, оно совсем иное, он специально добавлял то, чего не было у других евангелистов. Таким образом, четыре Евангелия в том виде, в каком они сейчас есть, были сформированы апостолом и евангелистом Иоанном Богословом.


К этим четырем Евангелиям были добавлены Деяния святых апостолов, дописанные в 63 году, после того как апостол Павел вместе с Лукой попал в Рим (но до того, как апостол Павел был осужден). Если вы помните, Деяния резко обрываются. Апостол Павел был казнен спустя четыре года. Но об этом ничего нет в Деяниях, именно потому, что Луке нужно было срочно их дописать. В Эфесе, где жил апостол Иоанн, хранились три подлинных послания Иоанна Богослова, Апокалипсис Иоанна Богослова хранился там же. В Эфесе апостол Иоанн жил (епископом был не он, а апостол Тимофей). И он-то как раз и собирал все послания апостола Павла.


Таким образом, все послания собрались в Эфесе, и потом к ним были добавлены два Послания Петра, Послания Иакова и Послания Иуды. Так в Эфесе появился Новый Завет. Канон его принимается Церковью к концу V века, но подлинными всегда считались только четыре Евангелия. Церковь считала (и до сих пор считает) истинным Евангелие Иоанна Богослова. Для Церкви важны были показания именно свидетелей, а также авторство. Вся вера построена на фактах, а не на каких-то внешних вещах.


Поэтому и говорит апостол: «С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование. И притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию…» (2 Кор. 8; 18–19).


В Древней Церкви на основании слов апостола Павла в Первом Послании к Коринфянам, глава 16, христиане в воскресенье в обязательном порядке приносили пожертвование. Это не просто поддержка храма, это форма нашего участия в богослужении. У нас до сих пор выражается это в слове «просфора».


«…Остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению; ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8; 20–21). Апостол заботится о милости.


«Ибо мы стараемся о добром не только перед Господом, но и перед людьми», — говорит апостол (2 Кор. 8; 21). Главное — угождать Господу Богу.


«Кто может сравниться в мудрости с Павлом? Он не сказал: да будет несчастен и да погибнет тот, кто станет подозревать в чем-либо подобном; доколе не обличает меня совесть — мне нет дела до подозревающих. Напротив, чем они были слабее, тем более снисходил к ним. Не негодовать на больного, но помогать ему должно. Между тем от какого греха мы столько далеки, сколько он далек от таковых подозрений? Если бы кто был подобен даже демону, и тот не мог бы подозревать блаженного Апостола в сем служении. Однако же сколько ни далек он бы от того, чтобы могли худо о нем думать, все делает и устрояет так, чтобы не оставить даже и малейшей тени для тех, которые захотели бы хотя сколько-нибудь подозревать в худом. Он избегает не только обвинения, но и худого мнения, малейшей укоризны и пустого подозрения» [22].


Павел показывает, что добрые дела надо делать деликатно. Иногда люди говорят, что добрым делом можно и соблазниться. Есть вещи, которые являются грехом и соблазном, когда человек совершает грех и втягивает в него еще и ближнего. Это греховный соблазн, двойной грех. Когда человек сознательно идет на то, чтобы другой соблазнился, хотя вроде бы и делает нормальное дело, естественно, он тоже поступает нехорошо. Но если человек соблазняется добрым делом — это проблема самой личности.


Именно эта граница, которую обозначил Василий Великий, есть у апостола Павла. Он никогда не стеснялся, когда люди соблазнялись учением его, но, когда шла речь о тени подозрений, он старался всеми силами этому противостоять. У нас люди говорят: «Мало ли что думают». Это бывает хорошо, когда мы делаем добро, мы так должны поступать. А если нам пытаются помешать делать добро и люди соблазняются какими-то мыслями вокруг добра, приписывают нам то, что мы не хотели делать, лучше как-то постараться этого избегать.


«Мы послали с ними и брата нашего, которого усердие много раз испытали во многом и который ныне еще усерднее по великой уверенности в вас» (2 Кор. 8; 22).


Апостол говорит, что здесь брат был, скорее всего из общины, — апостол Иаков, брат Господа, который сопровождал апостола Павла для сбора пожертвований. Те, кто жертвовал на церкви в Иерусалиме, они не сомневались ни в чем, а с другой стороны, здесь апостол делает, чтобы этот брат был (ревнитель, как он его называет).


«…Я испытал его усердие и верность…он являл себя тщательным; особую являет тщательность, в той уверенности, что у вас он наилучшим образом исполнит возлагаемое на него поручение» [22].


Он высылает трех человек в Коринф, чтобы люди не сомневались: Тита, которого коринфяне знали, Луку, который не был им известен, но хвалим всей Церковью, наконец, представителя той церкви, на которую пойдут пожертвования. Павел всегда жертвовал на церковь в Иерусалиме, которая испытывала постоянные гонения в то время. Другие церкви не подвергались массовым репрессиям во времена апостола Павла, а церковь в Иерусалиме была притесняема еще с первомученика Стефана.


Некоторые считают, что третьим братом был Аполлос, известный коринфянам и иудеохристианам.


«Что касается до Тита, это — мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это — посланники церквей, слава Христова. Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами» (2 Кор. 8; 23–24).


Итак, здесь апостол представил всех: «Тита вы знаете. Это мой сообщник, мы вместе с ним делаем одно дело, сотрудник мой, мы вместе с ним трудимся и единодушны во всем. Мой представитель, моя правая рука, но он еще и вам помогает, он сам к вам рвется, вас хочет увидеть, вас хочет поддержать. А эти же братья — они апостолы Церквей (дословно), они представители, посланники всех Церквей, которые приходят к вам проверить, насколько вы в Церкви, насколько вы действительно держитесь церковной любви. Они слава Христа, потому что они делают все для своего Господа. Вот мысль Иустина Поповича: «Кто такие святые? Это воплощение евангельских добродетелей». И вот кто проявлял единство любви Церкви — так это апостолы.


«Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами» (2 Кор. 8; 24). «Покажите нам вашу любовь, покажите, что я не зря хвастался. Потому что если их почтите, то почтите пославшие Церкви. Не к ним только относится ваша честь, но и к пославшим, коих избрали, а еще больше славы Божией, — добавляет здесь Златоуст. — Ибо когда воздаем служителям Бога, через них воздаем ее и Богу». Поэтому есть такая традиция, что целуют руки у священников благословляющих именно по той причине, что воздает Богу, пославшему и Церкви. На самом деле здесь как в дипломатическом этикете: если вы отругали посла, вы отругали все государство, его пославшее, и наоборот.


Здесь апостол прямо про это говорит: «Мы апостолы Церквей, посланники Церквей, вы как послов примите апостолов Церквей». Апостолы называли себя апостолами Христа, а это апостолы Церкви, которые возвещают единство Церкви. А единство Церкви есть выражение единства Бога. Бог один, и потому и Церковь в единстве Богу. Выражением единства Церкви является любовь между людьми, проявляющаяся не только в добрых словах, но и в взаимном вспомоществовании.


Как правильно «хвастать»?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на Второе Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 9-12 главы (часть 12)


Как правильно «хвастать»?

Павел призывает коринфян оправдать похвалу


Учитесь хвастать так, чтобы вас хвалил Господь


Хорошая награда за щедрость


Как отвечать своим обвинителям?


Бог, любящий до ревности


Победа во Христе

Павел призывает коринфян оправдать похвалу

В этой главе апостол Павел продолжает тему милостыни, которую необходимо собирать для Церквей Божиих в Иудее.

«Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих. Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены, и чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, — не говорю “вы”, — похвалившись с такою уверенностью. Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово как благословение, а не как побор» (2 Кор. 9; 1–5).

Продолжая тему, апостол говорит: «Я понимаю, что мне и учить-то вас нечему, потому что вы служите образцом, и я вами всегда хвалюсь». Павел заявляет, что коринфяне уже готовы и он ими хвалился перед Македонской Церковью. Он говорит, что вся Ахаия, то есть Центральная Греция, давно уже помогает милостыней. Теперь же боится, что похвала была ложной.

Апостол Павел действует, следуя очень важному миссионерскому принципу. Так, обращаеясь к незнакомому человеку, можно поступать по-разному. Можно сказать так: «Ой, грешник! В церковь не ходит, пьет, ругается. Свинья этакая». А в результате ответят: «Иди ты отсюда!» Но можно сказать и так: «Ну, мы-то с вами понимаем, что вы люди нормальные. Вы, конечно, каждое воскресенье в церковь ходите, что вас учить?» Человек смутится: «Вроде не каждое…» Или скажешь какому-нибудь хулигану: «Ты, конечно, отца с матерью всегда слушаешься, учителей уважаешь. Ты прекрасный, благородный человек. Мы-то с тобой все понимаем». А он начнет в уголочек зажиматься от смущения.

Апостол как раз и использует эту практику. Он пишет: «Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих» (2 Кор. 9; 1–2).

Павел говорит: «Как замечательно, что ваша горячность, ваше рвение собирать пожертвования для находящейся в гонении Церкви Иерусалимской столь многих уже воодушевила!» Причем думается, что апостол здесь не преувеличил и воодушевление у коринфян было, а вот до дела руки не доходили. Есть такой тип людей, у которых языки длинные и они постоянно строят грандиозные планы, но как доходит до дела — отступаются. Сразу говорят, что некогда, невозможно и т. д.

Святой Златоуст так комментирует это место: «Ибо человеку, о котором идет такая слава, что для него не нужны советы, стыдно показать себя ниже доброго о себе мнения и потерять оное. Подобно сему поступает он большею частию и при обличениях, употребляя оборот речи, называемый умалчиванием (παράλειφις), ибо он имеет большую силу» [21. Беседа 19].

«Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены» (2 Кор. 9; 3).

Учитесь хвастать, чтобы Господь хвалил вас

Павел беспокоится, чтобы не оказалась пустой его похвала коринфянам. Могло получиться так: Павел похвалил христиан Коринфа за то, что они уже все собрали, и вот приходят братья из Иерусалима за милостыней, а ничего нет.

«…И чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас не готовыми, не остались в стыде мы, — не говорю “вы”, — похвалившись с такою уверенностью» (2 Кор. 9; 4).


Апостол Павел отождествляет себя с коринфянами и пишет, что опасается испытать позор за них, так как он фактически за них поручился. Он обещал, что коринфяне будут щедры и проявят любовь к страдающим, а в итоге они могут оказаться совсем другими. Виноватыми же окажутся апостолы, так как они столь смело поручились.

«Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор» (2 Кор. 9; 5).

Три посланника апостола: Тит, Лука и Аполлос — отправляются, чтобы проверить, все ли готово, дабы это было проявлением благой воли коринфян пред официальными представителями Иерусалима, а не побором, чтобы не получилось так, будто кто-то пришел и вымогает, требует денег.

Здесь, кстати говоря, очень важный момент. Часто у нас священник воспринимается как налоговый полицейский, который собирает со всех подать. Я слышал историю, как одному неуемному батюшке дали замечательный приход в большой деревне на востоке Украины. В деревне проживало около тысячи человек, а храм состоял только из закладного камня. Батюшка отслужил молебен и сказал народу, принесшему несколько гривен: «Знаете что, мы сделаем по-другому. Мы благодарны вам за пожертвование, но оставьте его себе. У вас в деревне, наверно, ни одного дома не освящено, поэтому мы пойдем и освятим каждый дом. И еще у вас скоро выборы, и главе администрации нужно с вами познакомиться. Вот заодно глава администрации с вами познакомится. А вы местного начальника милиции ведь не знаете? Заодно и с ним тоже познакомлю. Но учтите, никаких денег мы с вас не берем. Вы же Богу десятину и так будете платить?» В результате через год храм был полностью построен. Причем батюшку люди любили — у него был такой подход, что отказать было практически невозможно. Вот и апостол Павел очень мудро поступает. Еще нужно помнить, что собранные средства шли на поддержку гонимой Церкви в Иерусалиме.

Святитель Феофан Затворник объясняет: «Нехорошо стеснять подаяние скупостию и сопровождать его желанием и каким-нибудь неблаговолительным чувством или словом к тем, кому подается» [22].

А Василий Великий, комментируя этот отрывок в «Нравственных правилах», говорит, что милостыня, подаваемая с ропотом, не принимается Богом. Толку от такой милостыни нет. Нужно помнить, что, когда дается подаяние нищим, церквям, речь идет не о простой финансовой поддержке, а о нашем личном служении Богу.

«При сем скажу: кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог. Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело» (2 Кор. 9; 6–8).

Апостол напоминает, что сейчас мы сеем. Блаженный Августин учит, что сейчас время сева, когда нужно быстро и энергично сеять, потому что потом наступит пора жатвы, которую соберут лишь те, кто сеял, не видя еще плодов. Это и понятно. В огороде мы не сажаем уже готовый огурец, но семечко, которое должно превратиться в плод. Мы верим, что оно вырастет, и трудимся в расчете получить награду. Так же и святой Павел наставляет, что если будем сеять скудо, то скудно и пожнем, а если щедро, то пожнем много. При дословном переводе эти слова звучат так: «Кто сеет жалея, тот и пожнет жалея». Не скудно, а жалея, потому что награды ему от Бога не будет. Если человек со скупым сердцем еле-еле что-то от себя отрывает, то награды ему Господь не даст.

Хорошая награда за щедрость

«А кто сеет щедро, тот щедро и пожнет» (2 Кор. 9; 6).


Существует очень важный принцип. Апостол учит, что, подавая милостыню нуждающимся, нужно делать это с радостью, а не так, будто несешь какую-то обузу. Златоуст указывает: «Видишь ли, как в самом увещании показывает тотчас и плод, подаянием приносимый, то есть что подающие исполняются благословения» [21. Беседа 19].


Что значит «исполняются благословения»? Подающий милостыню исполняется благословения от тех, кому он благотворит, но это не главное.


Важнее то, что «благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его» (Притч. 19; 17).


Человек, который дает милостыню, сразу же получает от Бога благословение. То есть еще на земле Господь одобряет его поступок, и человек это чувствует. Поэтому есть люди, которые входят в такой вкус к милостыне, что не могут остановиться. Мне рассказывали про одного бизнесмена, который построил несколько храмов, а потом решил, что с него довольно. Тут приходит ему письмо от знакомого батюшки из Германии. Батюшка переделывал пустовавшее здание лютеран в храм Иоанна Кронштадтского. Он бился-бился, но все было бесполезно. Тогда он отслужил молебен святому Иоанну Кронштадтскому и попросил у него денег на храм. Батюшка вспомнил о том благотворителе, который как раз решил, что жертвовать больше не будет, и послал ему письмо. Бизнесмен прочитал письмо и хотел отказать, но тут поднял взгляд на подаренную иконку Иоанна Кронштадтского. Подумал и решил помочь. Когда же он начал строить, то испытал такое удовольствие, что остановиться уже не мог. На храмы жертвует, другим помогает, Господь при этом его богатство умножает, а главное — радость на сердце. На самом деле известно, что щедрость — очень приятная вещь. Одно удовольствие давать милостыню. Главное же, человек понимает, что он сеет в вечность.


Феофан Затворник пишет: «Общеизвестна истина: что посеешь, то и пожнешь. Знает это сеющий, потому сеет и с охотою, и без щадения семян. Воодушевляет его уверенность, что непременно пожнет посеянное с преизбытком, то есть в 30, 60, 100 раз больше. Это применяет Апостол к милостынеподаянию. Сеющий будто тратит, разбрасывает семена, невесть для чего. Так мог бы о нем подумать всякий, не знающий, к чему идет сеятва и что даст. Милостыню дающий будто разбрасывает свое добро незнать для чего; а между тем несомненно, что это дело приносит плод, и приносит его вернее, чем сеятва. От сеятвы не всегда урожай бывает, хотя всегда ожидается, а от сеяния милостыни неурожая не бывает, — всегда она приносит плод. Надобно только вложить в нее доброхотство» [22].


Как при посеве семена нужно полить водичкой, положить удобрения, так и милостыню должно подавать с доброхотством и радостью, а также добавить «удобрение» молитвы за того, кому подали. Тогда милостыня разрастется.


Феофан Затворник добавляет: «Оскудение же такого расположения в милостынеподаянии есть то же для нее, что засуха для сеятвы» [22]. И Святой Златоуст говорит: «Сеяй скудостию... Не сказал: скупо, но употребил благороднейшее наименование бережливого; и сеянием назвал самое действие, дабы ты тотчас вспомнил о воздаянии, представил себе жатву и понял, что, подавая другим, более получаешь сам, нежели даешь» [21. Беседа 19].


«Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор. 9; 7).


Здесь стоит греческое слово «иларон», что значит «веселый», или «счастливый», даритель. Есть очень красивое имя Иларий, или Илларион, которое означает «счастливый и радостный». Выражение «Фотос иларон», то есть «Свете тихий», дословно переводится как «Свет счастливый и радостный». «Свет радостный святой славы Бессмертного Отца Небесного», — поется на вечерне. Апостол как раз и говорит, что счастливого и радостного дарителя любит Бог. Бог любит, чтобы человек давал от сердца.


Святой Феофан учит: «Столько пусть подает, насколько расположено сердце. Что не по этой мере, то бесплодно будет. Это будет то же, что сеять семя, растерши его или измявши до повреждения ростка. Как такое семя есть мертвое семя, потому и бесплодное, так подаяние, даемое со скорбию и вынужденно, есть мертвое подаяние и никакого воздаяния не заслуживает. Убивает его сжатость сердца и отсутствие радушия при даянии» [22]. Подающий скупо теряет деньги и ничего не приобретает, кроме расстройства.


Апостол говорит тут, что нужно приучать себя к радушию. Мы снова видим, что милостыня ни в коем случае не является просто внешним актом передачи финансовых средств от одного субъекта к другому. Милостыня — духовная работа над сердцем. Иоанн Златоуст потому считает милостыню одной из первейших добродетелей, когда человек начинает служить Богу и телесными силами, и размягчением своего сердца.


По слову Феофана Затворника, «Апостол хочет, чтобы подаяние шло из сердца, как сочная трава из жирной земли» [22], а Иоанн Златоуст говорит: «Если милостыня есть добродетель, а всякое дело, сделанное по принуждению, теряет свою награду, то Апостол справедливо напомнил о сем» [21. Беседа 19]. «…Доброхотно дающего любит Бог» (2 Кор 9; 7).


«Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело» (2 Кор. 9; 8).


Павел говорит, что Бог щедр и у Него хватит благодати на всех. Он может помочь благодатью и внешне, и, главное, внутренне. Речь идет не о том, что щедрый будет утопать во внешних удовольствиях. Говорится о том, что будет изобиловать благодать Божия, то есть несотворенная сила Божия, производящая радость и покой. Это опытом проверено неоднократно. Но Господь даст даже и внешнюю помощь.


В этом отрывке сказано, что Господь даст всякую самодостаточность, дабы «были богаты на всякое доброе дело» (2 Кор. 9; 8).


Здесь апостол обещает не богатство тем, кто дает милостыню, но довольство и самодостаточность, чтобы человек был способен прокормить и себя, и других. Господь устами апостола обещает подавать столько, что человек всегда будет доволен, одет и обут и сможет еще и других прокормить.


Иоанн Златоуст сказал об этом так: «Не богатства просит им у Бога и не излишества, но всякого довольства. И не сие одно в нем удивительно, но то особенно, что как не просит у Бога излишества, так равно не причиняет им и огорчения, но, снисходя их слабости, не принуждает их подавать от недостатка, а просит довольства и вместе показывает, что даров Божиих не должно употреблять во зло: “Да избыточествуете во всяко дело благо”» [21. Беседа 19].


Господь дает сколько человеку нужно и еще на то, чтобы он мог делать добро. Это принцип Бога, подающего ровно столько, сколько человек может понести. Поэтому и царь Соломон говорит: «…нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрекся Тебя и не сказал: “кто Господь?” и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе» (Притч. 30; 8–9).


Вот это нормальный подход семейного человека, но есть и другое, о чем говорит апостол далее.


«…Как написано: расточил, раздал нищим; правда его пребывает в век» (2 Кор. 9; 9).


Великие святые отказывались от всего имущества, раздавали имение нищим и шли за Христом, забывая обо всем другом. Это путь для тех, кто раздает уже больше своих сил. Апостол этого не требует как заповеди, так как это невозможно для всех, но он указывает на высоту тех людей, которые раздают еще и выше сил и забывают обо всем ради Бога.


Павел ссылается здесь на царя Давида, который «расточил, роздал нищим; правда его пребывает во веки» (Пс. 111; 9).


Златоуст толкует эти слова так: «“Расточи” не другое что означает, как щедрость в подаянии. И хотя поданного нет уже более, но плоды подаяния пребывают вечно. То и удивительно, что сберегаемое гибнет, а расточаемое пребывает, и пребывает вечно. Правдою же здесь называет человеколюбие, ибо оно делает людей праведными и, как огонь, истребляет грехи людские, когда обильно изливается» [21. Беседа 19].


Отмечу важный момент. В Писании сказано: «…милостыня от смерти избавляет и может очищать всякий грех» (Тов. 12; 9).


Как это происходит? Милость действительно покрывает грехи, а зло в сердце колеблется, и человек распрямляется, раскрывается для благодати Божией. Помогает здесь и молитва за того, кому милостыня подается, помогает и то, что человек сам направляется в сторону Бога, и ему становится легче творить добро.


Феофан Затворник замечает: «Этим свидетельством внушает Апостол, что, хотя Господь, по премудрым планам промышления о нас, не всегда здесь воздает расточающим свое достояние на бедных, но сила благотворения чрез это не умаляется, — она пребывает вечно. Время кончится, а плоды благотворения пребудут и в свое время пожаты будут благотворителем. Но и в этом веке, тот же пророк удостоверяет, “не видел” я такого “праведника”, благотворителя, “оставлена, ниже семене его просяща хлебы. Весь день милует и взаим дает праведный, и семя его во благословение будет” (Пс. 36; 25–26)» [21]. Действительно, Господь заботится о благотворителях, и это хорошо видно. И Он не заботится о тех людях, которые пытаются жить по-своему. Я замечал, что, как только начинаешь думать, где бы и что бы заработать, ничего не получается. А когда забываешь, Господь всегда дает. При условии, что ты подаешь милостыню.


Хорошо сказано святым Златоустом: «Итак, не будем скупы; напротив, будем расточать щедрою рукой. Разве не видишь, сколько другие раздают комедиантам и распутным женщинам? Ты подай Христу, хотя вполовину того, что они дают плясунам. Подай хотя столько алчущему, сколько они из тщеславия дают представляющим на зрелищах. Они множеством золота украшают тело распутных; ты и в простую одежду не хочешь облечь плоть Христову, даже видя, что она обнажена. Расточая свое богатство на удовлетворение чреву, на пьянство и распутство, ты не хочешь и вспомнить о бедности. На пустое расточаешь охотно, а когда нужно облегчить чью бедность, ты считаешь себя беднее всех. Когда утучняешь шутов и льстецов, радуешься, как будто расточаешь на них из неистощимых источников, а когда увидишь бедного, тотчас нападает на тебя страх бедности» [21. Беседа 19].


«Дающий же семя сеющему и хлеб в пищу подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей, так чтобы вы всем богаты были на всякую щедрость, которая через нас производит благодарение Богу» (2 Кор. 9; 10–11). Апостол Павел напоминает о Боге, ради Которого все делается. Очень часто люди отказываются от милостыни, говоря: «Ну, как же я проживу? Мне нужно о детях позаботиться. Сейчас подам милостыню, и мне не хватит денег».


Но все происходит от Бога. Он дает «семя сеющему», и Он «подаст обилие посеянному вами и умножит плоды правды вашей» (2 Кор. 9; 10).


«Пусть Он вырастит плоды ваших добрых дел в будущем», — обращается Павел в молитве к Создателю. Феофан Затворник объясняет: «Это семя — вещественные блага, достаток и довольство во всем, ибо их сеют на милостыню; не будь их, нечего сеять, или не из чего сеять будет. Итак, говорит, Бог да умножит у вас то, что можно сеять» [22]. Проще говоря: «Дай вам Бог больше денег, чтобы вы больше милостыни подавали».


И святитель продолжает: «Но, получив то, из чего можно сеять милостыню, можно вместо милостыни обратить то в свою пользу, на плотские утехи и удовольствия. Почему Апостол не останавливается в своей благожелательной молитве на этом, но проходит далее и просит Бога, чтобы коринфяне, получив семена на сеяние милостыни, действительно на этот предмет употребили их, — просит Бога, да возрастит Он “в них жита правды”. Жита — порождения, плоды» [22]. Апостол просит, чтобы они больше возделывали души свои, а не тратили деньги на ненужные вещи. «Так чтобы вы всем богаты были на всякую щедрость, которая через нас производит благодарение Богу» (2 Кор. 9; 11).


Феофилакт пишет: «Показывает Апостол, как должно пользоваться богатством. Не в землю, говорит, его надо зарывать, но иметь его во всякой простоте, иждивать то есть со всею щедростию» [17].


Богатство дано для того, чтобы во всякой простоте помогать другим всеми силами. Поэтому нужно действовать по следующему принципу: если есть имущество, то использовать его нужно на то, что вызывает благодарение Богу. Если вы потратите деньги на дорогие алкогольные напитки, то вряд ли потом будете благодарить Бога.


Иоанн Златоуст поучает: «Иждивайте богатство ваше не на то, на что не должно, но на то, чем приносится благодарение Богу. Бог отдал многое во власть нашу; и, Себе предоставив меньшее, нам уступил важнейшее. Так, заботиться о чувственной пище нашей предоставил Себе Самому, а попечение о духовной вверил нам, и в нашей состоит власти соделать цветущими мысленные нивы наши. Ибо они не требуют ни дождей, ни благорастворенного воздуха, — было бы только одно произволение, и они возрастут до самого неба. “Простотою” называет он здесь щедрость, от которой происходит милостыня, дающая повод к великому благодарению» [21. Беседа 20].


«Ибо дело служения сего не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу» (2 Кор. 9; 12).


Павел говорит, что милостыня коринфян хороша не только для них самих, но приносит пользу всей Церкви. В Церкви от этого усиливается любовь. Это важно, так как конец мира будет тогда, когда в Церкви разучатся любить. Люди, разучившиеся любить, приблизят конец мира. Не просто внешние люди, а люди в Церкви. Мир сей, собственно, любви иметь не может, потому что без Бога это невозможно. А вот когда в Церкви любовь иссякнет — все закончится.


Еще в этом отрывке апостол говорит, что дар милостыни хорош не только тем, что «восполняет скудость святых», но и подает им повод благодарить коринфян и Бога. Милостыня приносит помощь телам тех, кто нуждается, и побуждает к благодарению Богу. Дословно можно перевести так: «Служение литургии этой не только есть восполняющее недостатки святых». Апостол прямо называет милостыню служением литургии. Милостыня — литургийное служение христиан. Мы знаем, что мы «царственное священство» (1 Петр. 2; 9).


Мы соучаствуем в Божественной литургии приношениями милостыни, поддержкой нуждающихся.


Плод благодарения даже выше, чем предыдущий, потому что телесная помощь хороша, но еще лучше помощь духовная.


Феофан Затворник пишет: «Благодарение Богу — простое чувство, единичное, но оно исходит из чувства благобытия, Богом устрояемого. Неведомыми путями возбуждает Он сердца к благотворению, и Сам же устрояет все, чтобы оно доходило до своего места, Им же указуемого. Сколько веры, Богопреданности и яснозрения Божественного порядка дел в благодарящих Бога! Такого движения духа в сердцах верующих, вами вспомоществуемых, не было бы, говорит, если б не ваше милостыня. Как цвет розы, внесенный в какое-либо место, не только глаза услаждает смотрящих, но и далеко распространяет приятное благоухание, так милостыня избыточествует духовным благом, которое все выражается в благодарении Богу» [22].


Апостол говорит: «Милостыня вас облагораживает, облагораживает принимающих ее и всю Церковь наполняет благоуханием, как от кадила». Павел показывает духовный смысл милостыни. Внешние телесные движения приводят к великому усилению Церкви. Сейчас люди хотят, чтобы Церковь была сильной внешне, но внешние силы Церкви, если они не будут сопровождаться милостыней, ни к чему не приведут. Сила Церкви заключается в том, что она переполнена милостью, переполнена любовью и взаимопомощью.


«Ибо, видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми, молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию. Благодарение Богу за неизреченный дар Его!» (2 Кор. 9; 13–15).


Павел наставляет коринфян, что облагодетельствованные ими благодарят Бога не только за милостыню, но они благодарят Бога за то, что Он так изменил их. Они славят Бога за то, что коринфяне подчинили себя Евангелию Христа. Благодарят Его за то, что Евангелие переделало бывших язычников, которые занимались только собою, в щедродателей, поддерживающих всех. Действительно, очень многие обратились в христианство во время великой чумы в III веке. Язычники бросали заболевших, не хотели ни хоронить их, ни помогать умирающим, но только христиане ходили и помогали всем, включая язычников. Все видели, насколько Евангелие переквашивает жестоких людей, делая из них поистине живые сосуды евангельских добродетелей. За то благодарению Богу и у святых, что они видят это перерождение. Они благодарят Бога за то, что Евангелие победоносно.


Святой Феофан говорит: «Иерусалим и Коринф, — как далеко прошел свет Христов! Слава Тебе, Господи! Тьма заблуждения проходит, свет истины воцаряется». То есть исправление язычников проявляется не только в том, что они начали теоретически исполнять Евангелие, но и в том, что люди стали помогать друг другу в добрых делах. И Феофан Затворник продолжает: «За то славословят Бога, что Евангелие в вас не мертво принято, а благотворно воздействовало на вас. В падших всюду царствуют эгоистические начала. Евангелие, водворяясь в сердцах, изгоняет эгоизм и воцаряет там самоотверженное жертвование всем для всех. Это видим мы в вас, в вашей простоте общения не с нами только, но и со всеми, в том, что вы щедро готовы делиться со всеми всем, что Бог самим послал. В этом слава Евангелия, слава христианства. Ни одна вера не дает сего. Такое настроение дает благодать Духа, одною верою во Христа Господа подаваемая. Это не укрывается и от неверующих. И они начинают это сознавать и дивиться силе Евангелия. И так славят Бога, избравшего и вас в орудие прославления силы нашего исповедания» [22].


Сама милостыня, существующая между христианами, привлекает к христианству неверующих. Например, если увидят на работе, как христиане друг друга поддерживают, то убедятся в том, что христианами нужно становиться, так как они — дети Божии. А у нас грызня и распри, что означает приближение конца мира. Господь прорек: «По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24; 12). К сожалению, такое случается с нами, что очень страшно.


«Молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию» (2 Кор. 9; 14). Те, кому вы подаете милостыню, еще больше молятся о вас, чтобы в вас росла благодать Божия. Не в телесном, а в духовном смысле. Все же это происходит от Бога. Потому говорит апостол Павел: «Благодарение Богу за неизреченный дар Его!» (2 Кор. 9; 15).


Господь делает так, чтобы милостыня усиливала и укрепляла всех людей. Он устраивает так, чтобы в результате и любовь возрастала, и награда в Царствии Божием собиралась, и поддержка между христианами увеличивалась, и благодарность Создателю возрастала, и язычники видели милость христиан. Действительно, величайший дар Божий, что Евангелие настолько переквашивает людей, что они из эгоистов становятся щедрыми и радостными и раздают свое, ожидая награды на Небесах.


Поэтому если мы будем сеять бережливо, то бережливо и пожнем. Будем сеять щедро и с радостью, радостно и пожнем. Не будем жалеть милостыни, станем радоваться и не дадим укорениться в сердцах мысли, что мы разоримся из-за подаяния. Нужно поддерживать христиан всеми силами, и тогда мы увидим, как расцветет в нас Божественная любовь.

Как отвечать своим обвинителям?


С этой главы апостол Павел начинает отвечать на обвинения в слабости и беззащитности своей. В Коринфе была группа клеветников, которая возводила на него самые разные обвинения: что он на самом деле не настоящий апостол, настоящие же апостолы именно они и так далее. Апостол Павел, обличая их и показывая свое посланничество, говорит очень жестко.


«Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым. Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти. Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу, и готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится. На личность ли смотрите? Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы. Ибо если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде. Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями. Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна, — такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично. Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно. А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас. Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым. Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш, так чтобы и далее вас проповедывать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе. Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь» (2 Кор. 10; 1–18).


Итак, в этой главе апостол очень жестко обличает и клеветников, и тех, кто их слушает. Почему-то мы забыли, что грехом является не только клевета, но и соучастие в клевете. Есть такая страстишка бесовская у людей: они как услышат, что про какого-то человека говорят, будто он грешит, — сразу радуются: упал! Как, помню, один сектант мне сказал: «Всем плохие православные, одним хорошие — пьют они часто».


Это бесовское чувство, когда человек отыскивает в других гадость. А еще хуже, когда он ее придумывает. Знаете, есть такое выражение: «И на солнце есть пятна». Но если человек только на них будет обращать внимание и определять солнце как некий объект с черными пятнами, согласитесь, что это будет не совсем точное его описание. Апостол же говорит прямо, что участие в клевете он жестко отвергает.


Начинает он так (дословно переводим): «Сам же я, Павел, прошу вас через кротость и снисходительность Христа. Я, который по лицу-то ничтожен среди вас, в отсутствие имею мужество на вас. Умоляю же не присутствующе, чтобы обрести мужество убежденностью, которое отмерится, считающихся в вас как бы по плоти ходящих» («Сам же аз Павел молю вы кротостию и тихостию Христовою, иже в лице убо смирен в вас, не сый же у вас дерзаю в вас. Молю же, да не присущ дерзаю надеянием, имже помышляю смети на некия непщующия нас, яко по плоти ходящих». (2 Кор. 10; 1–2 — ц.-слав.). Начало же такое: «Сам же я, Павел…»


Златоуст добавляет: «Примечаешь ли, сколько тут веса? Сколько достоинства? Много силы и веса в сих словах» [21. Беседа 21].


Так апостол показывает, что он обладает внутренней властью.


Возникает часто вопрос: как правильно управлять коллективом, Церковью, приходом, епархией, Поместной Церковью… Некоторые говорят, что нужно всех «построить» и строем колонну вести неизвестно куда. Другие — что нужно все позволять.


Первый путь — это путь, конечно же, не угодный Создателю. Богу неугодно, чтобы те, кто имеет власть, использовали ее для самоутверждения за счет подчиненных. Власть дана для созидания, а не для разрушения. Все великие тираны, которых так любят, на самом деле — великие разрушители. Они ничего не строят, только ломают. Поэтому христиане никогда не нуждались в «железной руке». Нам нужна человеческая рука, а не железная, которая бывает у каких-то бесов. Был в XVI веке один вождь восставших (сектант, конечно, того времени), которому во время сражения отрубили руку. Вместо нее ему железную руку сделали, которая питалась, каким-то образом, человеческой кровью. Говорили, что с бесом, с сатаной, он договор заключил. Так возник образ железной руки, которая обязательно человечинкой питается. Апостол же говорит: «Нам такой не надо. Но власть у нас есть».


Путь апостола такой: он внешне кажется мягким, но обладает при этом внутренней огромной силой. Истинная сила внешне не проявляется. Но она есть, и может быть обрушена на непокорных всегда.


Заметьте: для Библии проявление власти — это не зло, а добро. Зло — не власть, а властолюбие. Ощутили разницу? Зло — не от самой власти, а от того, что она используется для возвышения самого себя. Люди часто ошибочно считают, что власть — это вообще плохо. Нет, власть — это хорошо, это Богу угодное дело. Он Сам — Владыка владык — Господь наш.


Апостол ссылается на кротость и снисходительность Христа: «Это и есть кротость Христа, которой я вас умоляю». Таким образом, Павел намекает, что люди, к которым он обращается в своем Послании, достойны вовсе не кротости. Они заслуживают сурового наказания. Но апостол говорит: «Я пока сдерживаю гнев Божий, но смотрите».


Интересный был эпизод, описанный в книгах Чисел и Исход. Когда евреи грешили против Бога, Моисей мог умолить за них Бога. Но если они восставали против Моисея — было плохо. Потому что когда Моисей говорил: «Не слушай их, Боже», — тогда-то все и начиналось. Помните, Дафан и Амирон подняли восстание против Бога, и Моисей сказал: «Не слушай их, Боже, потому что я их не избирал». И Господь сделал так, что они живыми сошли в преисподнюю. Они даже не умерли, представляете? А в теле сошли в ад. «Я Павел, который между вами скромен, заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисходительностию Христовыми».


«Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым» (2 Кор. 10; 1). Апостол говорит иронически: «Я человек смиренный и ничего не значащий при личном свидании, а в отсутствие — высокий, однако я говорю “с важностию”, потому что я обладаю этой властью — на самом деле». Здесь апостол Павел говорит как бы с насмешкой: «Вы надо мной издеваетесь, что я особенно никакой власти не проявляю, заочно пугаю, а в лицо ничего сказать не могу. Так думаете?»


Помните, как Илима Волхв придирался к апостолу Павлу, а апостол сказал: «О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Гопсподних? И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени» (Деян. 13; 10–11).


И Илима немедленно ослеп. Потом не смог уже противиться Павлу. Симон-волхв также решил подняться против апостолов — и разбился в воздухе. «Прошу вас, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти».


«Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти» (2 Кор. 10; 2).


Апостол приказывает отделить от Церкви тех людей, которые против него восстают. «Иначе я со строгостью обращусь ко всем», — говорит он. Златоуст очень интересно толкует эти слова: «Хочет он сказать следующее: прошу вас, не заставьте и не допустите меня употребить власть мою против тех, которые унижают нас и думают, что мы живем по плоти» [21. Беседа 21]. Что значит «жить по плоти»? «Жить по плоти» — значит действовать по каким-то человеческим убеждениям. Как люди действуют обычно, чтобы добиться успеха? Они или ласкают, или, наоборот, ругают; стараются подольститься; они не говорят правды; они подкупают людей. То есть поступают по плотским привычкам. Так принято в мире карьеру делать. И в этом же упрекают апостола Павла: что он «карьерист», который идет по головам людей и, самое главное, который ими «играет».


«И здесь выражает и власть свою, и любомудрие, и терпение, когда с такою заботливостию просит не доводить его до необходимости прийти и показать над ними грозную власть свою, то есть поразить их, истязать и подвергнуть крайнему наказанию. Это дает он заметить словами: “да не пресущ дерзаю... на некия”. Замечаешь ли, сколь великое негодование выражается в сих словах и какое ясное обличение? Прошу вас, говорит, не заставляйте меня доказывать, что я, и лично находясь у вас, силен и имею власть. Поелику некоторые из вас говорили, что я, не находясь у вас, — выражаюсь их же словами, — дерзок и величав, то прошу, не заставьте меня употребить силу мою… Итак, сделайте мне милость, говорит, не вынуждайте меня показать вам, что и при личном свидании могу поступить смело с кем должно, то есть могу подвергнуть их истязанию и наказанию. Видишь ли, как он был не честолюбив, не делал ничего из тщеславия, когда и по необходимости поступить строго, строгость свою называет смелостию? Главный долг учителя не тотчас наказывать, но исправлять, выжидать и быть медленну в наказаниях. Кто же сие некие, которым он угрожает? — Те, говорит, которые думают, что мы “ходим по плоти”. Ибо они клеветали на Павла, будто бы он лицемерен, лукав и горд» [22].


А как могут апостолы наказать? И священники? Могу привести пример из нашей жизни, из шестидесятых годов. Было два одноклассника по семинарии. Один из них стал епископом, а другой — у него дьяконом. И вот однажды епископ говорит своему дьякону, бывшему однокласснику: «Ты сделал то-то и то-то…» А тот ему отвечает: «Ты ерундой не занимайся, мы с тобой водку вместе пили… Кто ты такой, что меня учишь?» Наутро он просыпается слепой. Пришел умолять епископа, чтобы тот помолился о нем Богу. По молитве епископа зрение вернулось, и, хотя слабо, но он видеть стал.


У апостолов и их преемников — великая духовная сила. Именно поэтому очень большим грехом является хуление священников. У нас почему-то не боятся хулить высокие власти и священство, хотя Господь за такое вступается особенно сильно. Почему? Действительно, священник может быть недостоин, но Судьей священника является Бог. Так ведь? Бог и высшую церковную власть ставит: над священником — епископа, над епископом — собор епископов… Когда человек начинает судить того, кто выше его, он таким образом показывает, что претендует на роль Господа Бога. Поэтому как он называется по-русски? Просто Антихристом. Именно поэтому Павел очень жестко говорил тем людям, которые пытались высмеять его апостольское достоинство. Интересно, что лично к себе он спокойно относился. Но тем людям, которые выступали против апостольства, говорил очень жестко.


Человек может быть мягок в личном общении, но жесток, когда речь идет о сане. Покровитель нашего храма — апостол Фома. Однажды, когда он сидел на пиру, его оскорбил кравчий. «Ты еще на брачном пиру сидишь», — говорит. И ударил по лицу. Апостол Фома ему сказал: «Бог простит тебе этот грех в будущей жизни, а в этой ты послужишь назиданием для других». Когда кравчий после этого вышел за водой, на него напал лев и растерзал его прямо у воды. Тело разорвали собаки. А его руку, которая ударила апостола, утащили псы и бросили прямо в пиршественном зале, чтобы показать, как Господь воздает за Своих слуг. Это реальная сила, понимаете? Но мы, христиане, почему-то все время забываем то, что безбожники помнят еще. Заметьте, как они к священникам относятся? Как к страшной, таинственной силе. Священство — это что-то непонятное для них, поистине страшное — то ли проклятое, то ли священное и неприкасаемое. И они правы. На самом деле в священнике есть огромная сила Божия. Это действительно так. Сила сана. Как говорил один проповедник, в проводе ток всегда течет, хотя бы он и был ржавым… Лишь не был бы порван.


Поэтому святитель Феофан пишет так: «Думают, будто наша проповедь есть дело человеческое, и средства наши тоже средства человеческие, вообще не видят в нас ничего особенного против обыкновенных деятелей человеческих. Отсюда у них и выходило, что поелику святой Павел ведет свои дела, как и все люди, то, являясь кротким лично и строгим на письме, употребляет он обычную человеческую хитрость: в лицо льстит, заискивает благосклонность, а потом, будто власть чрез то приобретший, и посмелее действует в письмах. Это именно и отрицает в себе святой Павел в следующем стихе» [22].


«Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем» (2 Кор. 10; 3).


Да, мы ходим во плоти, мы живем в теле, но мы не по-плотски воинствуем, мы ведем войну, сражение, не плотскими силами. Апостол Павел говорит, что проповедь апостольская есть дело военное — сражение с сатаной, который поработил души людей.


Златоуст добавляет: «“Во плоти ходим”, в человеческом образе и теле, с человеческою речью и силами; но то, что делаем, чего домогаемся и какими средствами того достигаем, — все не человеческое. Правда, что мы обложены плотию, говорит он, не отвергаю сего; но не по плоти живем. Рассуждаем о проповеди, показывая, что она не человеческое дело и не имеет нужды в земной помощи. Потому не сказал: не по плоти живем, но говорит: “не по плоти воинствуем”, то есть ведем войну и вступили в брань; даже сражаемся не плотскими оружиями и без всякого содействия человеческого» [21. Беседа 21].


«Ведь оружие войны нашей не плотское, но сильное у Бога, укрепления, расчеты разрушающая, и всякую высоту, поднимающуюся против знаний Бога и вводящую в плен всякую мысль, в послушание Христу. И готовой наказать всякое ослушание, когда будет исполнено ваше послушание».


«…Оружия бо воинства нашего не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающее, и всяко возношение взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в послушание Христово, и в готовости имуще отмстити всяко преслушание, егда исполнится ваше послушание» (2 Кор. 10; 4-6 — ц.-слав.).


Апостол Павел говорит: «У нас есть оружие». Действительно, у любого священника оружие это есть. Оно есть и у меня, и у любого другого священника. И мы имеем власть его иногда применять и, когда необходимо, его применяем. У священника, например, есть власть «запереть» Небо для людей: «…Что свяжете — будет связано на небе». То есть та власть, которая есть у священника, ее нет даже у президента. Сами понимаете: президент на Небо не может не пустить. А священник может.


При коммунизме же было просто гонение. Господу угодно было очистить Церковь от фальшивых членов и прославить Своих мучеников. Для нас день казни мучеников — это день победы. День победы мучеников над злом. Я скажу так: если кто говорит: «Неужели за эти семьдесят лет у нас не было ни одного героя?», я отвечу: «У нас была тысяча героев — новомученики российские». Это единственные герои, которые были в советской истории: подлинные, не фальшивые, великие герои — герои духа, которые победили зло здесь, на земле. А не такие, которые наговаривают с три короба, а потом оказывается, что этого вообще не было. Или каких лучше вообще бы не было — как Павлик Морозов, например.


Поэтому апостол говорит: на орудия нашего сражения не плотские, но сильные у Бога, при внушении и укреплении, расчеты разрушающие. «А какие плотские оружия? — Богатство, слава, власть, сладкоречие, высокоречие, происки, ласкательства, лицемерие и другое, подобное сему. Но наши оружия не таковы». То есть при проповеди запрещено этими оружиями пользоваться, говорит апостол. «Каковы же? — “Сильна Богом”. Не сказал: мы неплотские — но “оружия наша”; потому что, как заметил я, он рассуждает пока о проповеди, всю силу ее приписывает Богу; и не говорит: оружия наши — духовные, хотя бы и так надлежало сказать в противоположность слову: “плотская”; но “сильна” (Богом), давая чрез то разуметь, что они духовны, и вместе показывая, что плотские оружия слабы и бессильны. Смотри же, сколько он чужд гордости! Не сказал: мы сильны, но “оружия наша сильна Богом”. Не мы сделали их такими, но Сам Бог. Поелику они были мучимы, изгоняемы, претерпевали бесчисленные и жесточайшие бедствия, а все сие обнаруживало их слабость; то, желая показать силу Божию, говорит: “но сильна Богом”. Ибо сила его особенно открывается в том, что побеждает ими» [21. Беседа 21].


Это видно из житий святых — например, самого апостола Павла. Павел — такой человек, которого невозможно было удержать от Благовестия Христова. Сажают его в тюрьму — он обращает охранника тюрьмы. Отправляют его в ссылку — в ссылке он создает Церковь (в Риме). Сидит Павел в кандалах — и к нему с утра до вечера идут толпы народа. Он обладал внутренней немыслимой силой, он был переполнен этим Божественным оружием, с которым можно сразиться с сатаной и победить всех. На самом деле апостол Павел — «супермен духа», человек, который с оружием в правой и левой руке сражается — и побеждает дьявольскую силу и ее укрепления.


Что такое укрепления? Дело в том, что человек, живущий в неверии, боится узнать Бога. Наверное, замечали такое. У него внутри есть сильное нежелание знать Бога, потому что он хочет поступать по-своему — по-злому, а не по-Божьи. Он окружен разными стенами, которые мешают ему прийти к Богу. Какие это стены? Простые рассуждения типа: «Попы — пьяницы, на «мерседесах» ездят; Церковь крестовые походы устраивала (хотя это не наша Церковь делала); Бог не может стать человеком; все храмы богатые, золотом украшены, драгоценными камнями» и так далее. Все эти аргументы — это не аргументы, а укрепления, построенные вокруг главного, принципиального нежелания служить Богу. Человек догадывается, что Бог истинный, но ему очень не хочется это признавать. А апостол приходит — и ломает эти укрепления. Каким образом? Он даже не начинает оправдываться. Зачем? Защита Церкви — это вещь второстепенная в этом отношении. Он говорит: «Человек, ты ведь знаешь, что ты врешь. Ты знаешь, что есть Бог и Он повелевает, что необходимо отсекать зло и начинать творить добро. Он дает прощение уверовавшим. И твоя совесть, она знает, что это действительно так и есть. Зачем же ты себя обманываешь?»


Обратите внимание, в Евангелии Христос часто отвечает не на тот вопрос, который Ему задают. Замечали? Такое и в нашей жизни встречается: даже в обычном разговоре люди, бывает, хорошо друг друга знающие, отвечают не на тот вопрос, который формально прозвучал. Потому что знают, что именно собеседник имел в виду, какой был подтекст. Тем более Господь знает наше сердце и отвечает на суть вопроса.


Говорит Феофан Затворник об этом так: «Апостол как святых наименовал храмами Божиими, так порабощенных нечестию называет твердынями диавола (Феодорит)». Заметьте, кто, к сожалению Бога, такие неверы — те, кто внутри свил свою твердыню, крепость, — дьяволы сами. «Как неверие с нечестием, так и грех с эгоизмом и страстями строят вокруг себя крепость, слагающуюся из помышлений, коими думают оправдать и свой образ мыслей, и свой образ жизни. Окутавшись такими помышлениями, они питают уверенность, что сидят крепко и безопасно не только от разорения, но и от нападений» [22].


Понятно? Они думают, что Бог до них «не достучится», что они уже «договорились» с Ним и все замечательно.


«Но вот приходит Апостол с благодатным словом и начинает беседу. Звуки слова ухо принимает; мысль, выраженную словом, принимает ум; а благодать, пришедшая в слове, наитствует дух усыпленный или заваленный грудою помышлений. Пробужденный дух страх Божий воспринимает и сим страхом пробуждает совесть. И оба они вместе, благодатию Божиею укрепляемые, разбрасывают стеснявшую их и на них лежавшую твердыню, так что ни одно помышление из тех, кои прежде казались так твердыми и прочно стоящими, не устаивает: все разоряется. Неверие с нечестием убегают пред лицом страха Божия, грех с эгоизмом и страстями — пред лицом совести. Оставшись властными одни, сии силы духа затем таинственно облекаются во Христа. И се христианин! Вот что всегда выходит из разорения твердынь душевных чрез низложение помышлений облагодатствованных духом» [22]. Очень интересно: мы обращаемся к сути, к сердцу человека.


Главное дело проповедника — быть свидетелем. Он говорит: «Ты знаешь, что ты все врешь, сектант. Ты же обманываешь себя. Зачем ты себе врешь-то? Говоришь: “Я твердо убежден”. А сам знаешь, что Бог есть. Твоя совесть это прекрасно знает. Ты знаешь, что будет Суд Божий. Зачем же ты себя обманываешь? Кому ты этим что-то докажешь?» И человека начинает «свербить». Понятно почему? Получается, что все его планы обрушиваются. Приходит человек в церковь — и все аргументы, которые он еще месяц назад приводил, отпадают сами. Человек понимает, что они, собственно, были придуманы им, точнее, заложены в его голову для того, чтобы оправдать тот факт, что он не с Богом. Понимаете? И вот в этом как раз и заключается сила апостольской проповеди.


Дальше говорит апостол: «…И всякое превозношение, восстающее против познания Божия (разрушает. — Авт.) и пленяем всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10; 5). Что значит «разрушает превозношение»? Бывает высомерие, высокомудрие. Человек думает: «Я сам все могу, главное — верить в самого себя». И эту гордыню, которая поднимается на разум Божий, необходимо низложить.


«Первым означается низложение всего, на чем неверие и грех думают основаться, а вторым — низложение всего, чем неверие и грех дерзают восставать на разум Божий. Разум Божий есть истина Божия, Апостолами проповеданная, о спасении в Господе Иисусе благодатию Святого Духа. Против этого с самого начала враг истины влагал неверам в ум и грехолюбцам в сердце много возражений, которые для иных казались нерешимыми. Это и были, и суть возношения на разум Божий. Мы их низлагаем, говорит Апостол, данными нам оружиями. Как? — Чрез утверждение слова последствующими знаменьми (Мк. 16; 20). Благодатного действия Евангелия достаточно для тех, у которых не совсем заглушены стихии духовной естественной жизни. Но и их могли сбивать с пути неверы, водящиеся одними низко движущимися рассудочными наведениями. В помощь первым и для поражения последних благоволил Господь в дело проповеди приводить знамения. Пред ними все возражения падали сами собою. Веровавшие окончательно утверждались ими в вере, не веровавшие были поражаемы, и часть из них тоже веровала, другая же, остававшаяся в упорном неверии, смолкала. Так низлагалось и доселе низлагается всякое возношение на разум Божий» [22].


Эта аргументация не перестала работать до сих пор. «И вводящее в плен всякую мысль в послушание Христу». Здесь что получается? Твердыня разрушена. Но необходимо увести в плен все замыслы. Такой замысел, как высокомерие, ломается.


«Бывший там в плену дух, благодатию Божиею оживленный, восстает и, яко новый потаенный сердца человек, исходит на свободу, исходит, но не иначе как чрез самоохотное и радостное себя предание в плен послушания Христова» [22]. Для него свобода возникает тогда, когда человек сдался в плен Христу.


Интересно: почему люди не хотят каяться? Знаете? Боятся они, безусловно, капитуляции. А Бог требует только этого. Ты обязан признать себя виновным перед Богом и сдаться — безоговорочно. Это — мотивация.


Люди спрашивают: «А как же я? Я-то где?» А Господь отвечает: «Все. Ты хочешь быть свободным — сдавайся в плен Мне, тогда ты будешь по-настоящему свободным». Понятно, что человек царапается… Как муравей пытается лезть по стакану, так же и человек пытается лапками цепляться. Но апостол говорит: «Бог повелевает».


Это говорит о том, что проповедь апостолов и священников должна быть с властью: Бог приказал — ты кто такой, чтобы отказаться?


Этот плен есть переход «из рабства в свободу, от смерти к жизни, от погибели ко спасению. Ибо мы, говорит, “пришли не для того только, чтобы низложить противников, но чтобы привести их к истине” (святой Златоуст). “Их, как некиих пленников, уводя с поля сражения, представляем Царю всяческих, и доводим до того, что они следуют охотно Его законам” (Феодорит)» [22]. Как это проявляется? Смотрите, очень важный принцип: христианин должен христианином быть во всем. Он должен переквасить христианством всю свою жизнь.


«И готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится» (2 Кор. 10; 6). Что это значит? Господь, устами апостолов, обратил людей к Себе, создал Церковь. Люди пришли к послушанию. И вдруг появляются в ней раскольники, возмутители, непотребные. Что происходит дальше? Господь говорит: «Мятежников пора наказывать». Против тех, кто уже после того, как вошел в Церковь, начал поднимать мятеж против Бога, у нас есть силы, чтобы их наказать. Так говорит апостол Павел. Итак, надо жить в этом послушании.


«Послушание сие обнимает все нравственно-религиозное устройство Христовой Церкви, и покорность тому принята в совесть и скреплена обетом. Поступающий в чем-либо против есть преслушник преступный, привлекающий на себя праведное отмщение. Блюстители Богоучрежденных порядков Церкви и отмстители самовольного нарушения их были… Апостолы». А сейчас — их преемники, епископы, которые следят за тем, чтобы были наказаны, отомщены преступники, которые нарушают заповеди Божии. «Нарушителей порядка, в каком-либо отношении, убеждали исправиться, неисправных отлучали. Так после Апостолов действовали и преемники их, так действуется и доселе. Об этом именно и говорит теперь Апостол, что у нас всегда наготове власть и сила отмстить всякое преслушание, но говорит об этом применительно к обстоятельствам Церкви Коринфской» [22].


Златоуст добавляет: «Здесь Апостол устрашает не только клеветавших на него, но и всех коринфян, ибо говорит им: мы ожидаем вас, чтобы, когда вы по нашим наставлениям и угрозам исправитесь, очиститесь и прекратите общение с клеветниками, тогда, отделивши их одних, подвергнуть наказанию только неисцельно страждущих, как скоро совершенно узнаем, что вы от них отстали, ибо хотя и теперь повинуетесь, но не вполне» [21. Беседа 21].


Заметьте: если человек общается с клеветниками, он не во всей полноте повинуется Богу. Имейте это в виду, рассмотрите ваш круг общения. Если вы общаетесь с клеветниками, вы тем самым гневите Бога. Дальше говорит Златоуст: «Прежде хочу исправить вас и потом уже приступить к наказанию тех. Что можно представить снисходительнее этой милости? Поелику видит, что близкие ему вошли в общение с противником, то хочет нанесть удар; но щадит, удерживает гнев, доколе они не отделятся от противников, дабы сих только и наказать, или лучше — и их не наказывать, ибо для того угрожает близким, для того говорит, что одних их желает возвратить к себе, чтобы и те, исправленные страхом, переменились и, таким образом, ни на кого не излился гнев его. Во всем он поступал как искусный врач, как общий всех отец покровитель и защитник: сколько заботился о всех! Повсюду устранял препятствия, усмирял людей зловредных, везде бывал сам, и не борьбою достигал своей цели, но как бы идя на легкую и готовую победу, воздвигал победные памятники, ниспровергал, разрушал, рассыпал твердыни диавола и козни демонов и всех пленных переводил в воинство Христово. Даже и на малое время не давал себе покоя, быстро переходил от них к другим, а от сих опять к иным и, как опытный вождь, ежедневно, или лучше — ежечасно, воздвигал победные памятники. В одном только хитоне вступив в воинские ряды, он брал города и жителей». Вот что говорит Златоуст об апостоле Павле: «…вступает в бой в одном хитоне, в одной рубашке» и берет штурмом, в одиночку, «города и жителей». «Луком, копьем, стрелами и всем был язык Павлов, ибо он говорил только, и слова его поражали противников сильнее всякого огня; он изгонял демонов, а людей, ими одержимых, приводил к себе. Когда изгнал он злого духа (в Ефесе), собралось многое множество людей, занимавшихся тайными знаниями; сожгли волшебные книги ценою на пятьдесят тысяч драхм и обратились к истине. И как на брани, как скоро падают стены крепости или низложен утеснитель, все находящиеся при нем бросают оружие и переходят к вождю противной стороны, так было и тогда. Ибо едва изгнан был злой дух, все держимые им в осаде, бросивши книги или, лучше сказать, истребивши их, прибегли к ногам Павловым. И он, сражаясь с целою вселенною, как бы с одним воинством, нигде не останавливался, но как бы носимый на крылах, все делал: то исцелял хромого, то воскрешал мертвого, то наказывал слепотою — я разумею волхва (Деян. 13); даже и заключенный в темницу, не оставался в бездействии, но и там привлек к себе стража темницы, продолжая восхищать людей в добрый свой плен» [21. Беседа 21]. Как красиво говорит Златоуст об апостоле Павле! Об этом великом воине Христа.


Дальше апостол продолжает: «На личность ли смотрите? Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы» (2 Кор. 10; 7).


«Вы привыкли судить по видимости, вам нужно, чтобы был обязательно человек внешне выдающийся. Вы считаете себя Христовыми, я тоже Христов. Вы почувствуйте, что я воюю с такими же, как и вы». Обвиняет он клеветников, которые, прикрываясь Христом, силились разодрать Церковь и хулили его самого.


Чем соблазнялись в Павле, знаете? Тем, что он был низкого роста, с красными глазами, кривыми ногами, лысиной, очень быстро бегал везде — такой был очень шустрый. Голос у него был тихий. Поэтому и помышляли, будто надо, чтобы тот, кто называет себя апостолом, был бы «достойным»: с длинной бородой, благообразным… А то маленький еврейчик бегает… Но когда он начинал говорить, в его глазах появлялась некая сила, которая пленяла человека. Видите, какое могущество у Павла было? «Да если б смотреть на меня только как на христианина, и тогда не следовало бы так говорить о мне», — замечает он.


Действительно, бывает так, что христиане так поливают грязью своих собратьев, как язычники не делают. Это, конечно, страшное и чудовищное беззаконие, и такие христиане должны быть изгоняемы из Церквей Божиих. Клеветник, который разлагает Церковь Христову, выгоняем должен быть без пощады.


«Ведай всяк, что как он Христов, так и я; и как он, будучи Христовым, старается действовать по христианской совести, как раб Христов, так по себе пусть судит и о мне, что и я так же забочусь во всем быть верным Христу, Его волю исполнять, в Его славу во всем действовать. Возьми это во внимание всяк, и не будешь криво понимать меня и дела мои. Так говорю, не указывая еще на особое мое назначение, которое лично получил от Самого Христа Господа» [22].


Святой Златоуст глубже вникает при этом в намерения святого Павла и говорит: «При всем другом достойно особенного удивления в Павле еще и то, что, будучи поставлен в большую необходимость хвалить себя, достигает двоякой цели: то есть и себя хвалит, и вместе такою похвалою самому себе не делается обременителен для других. Трудно и требует большого благоразумия — и соблюсти скромность, и сказать о себе нечто великое. И смотри, с каким величием делает он сие здесь: — “Яже ли”, говорит, “пред лицем зрите?” — Обличивши тех, кои обольстили коринфян, он не останавливает на них своего слова, но переходит от них и к обольстившимся. Так поступает он и всегда — обличает не только виновников заблуждения, но и введенных ими в заблуждение». Здесь говорит он: «Почему вы смотрите на лица?» «Почему? — Потому что род человеческий очень легко впадает в обман. Смысл же слов его таков: ужели вы судите по наружности? По плотским, по телесным отношениям? — Что значит: по наружности? — Если кто богат, если кто величается, если кого окружают многие ласкатели, если кто хвалит себя, ищет пустой славы, если кто лицемерно притворяется добродетельным, не имея в себе добродетели (тот у вас и велик, и достоин внимания)… Апостол не хочет вдруг показать себя строгим, но мало-помалу возвышает и усиливает речь. И смотри, как от себя сказанное им делается особенно чувствительным и многознаменательным. Ибо — “от себе” значит, да не ожидает узнать от нас, то есть из нашего ему выговора, но пусть судит о том сам по себе, что как он Христов, так и мы» [21. Беседа 22].


Итак, показано здесь, что мы все равны, то есть мы все от Христа. И посмотрите: как мы судим другого человека? Выходит, мы сами такие. Здесь мысль очень интересная: выходит, мы в других людях больше всего обличаем те недостатки, в каких виновны сами. И апостол говорит: «Вы как смотрите на меня? А вы подумайте: вы сами не такие ли, случайно? Я-то не такой. А вы? Если вы везде видите предвзятость, лицемерие, коварство, может, в вас-то оно такое и есть?»


«Ибо если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде. Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями» (2 Кор. 10; 8–9).


Апостол говорит, что может проявить власть большую, чем кажется тем, кто на него клевещет, и что они могут убедиться в этом на собственном опыте. «Я не постыжусь. Во-первых, я скажу чистую правду, и мне неправды нельзя будет стыдиться. И стыдиться мне нечего. Но более того, я и властью своей не постыжусь. Вы просто недооцениваете того могущества, которое вручил мне Спаситель. Хотите рискнуть, эксперимента ради? Можете попробовать. Но я не хочу этого делать, потому что власть мне дана на созидание, а не на разрушение», — говорит апостол. Что значит «на созидание»? Он не хотел, чтобы этой властью Церковь разрушалась.


Когда Моисей попросил Бога о наказании евреев, что произошло? Сразу началось страшное поражение — двадцать четыре тысячи мгновенно умерло, и Аарон встал между мертвыми и живыми, по его требованию. И здесь Павел говорит: «Конечно, можно было бы так сделать, но я не хочу: Господь дал мне эту власть, чтобы строилась Церковь, а не для того, чтобы она разрушалась таким образом».


Еще выражение «не постыжуся» означает то, что он не постесняется применить власть апостола, потому что власть применять не грех. Часто бывает грех ее не применять. «Надо будет, — говорит апостол, — применю. И мало вам не покажется». Обратите внимание, что власть апостола больше, чем у генсека.


«Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна, — такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10; 10–11).


Здесь апостол говорит, что многие утверждают, будто у него в посланиях только «тяжело», а когда он приходит, то мягкий такой, всех жалеет.


Бывает, жалеешь людей, а они начинают думать, что на самом деле никакой власти-то и нет. Потом же сильно удивляются, когда властью этой они «получают». Так на самом деле было, есть и будет. Просто христианам не должно бравировать властью, но должно уметь ее проявить, когда необходимо. Причем, заметьте, мы не обязаны заранее предупреждать. Когда же есть необходимость, нужно просто действовать по власти Божией, и все.


Как добавляет Феофан Затворник: «Мы в состоянии обнаружить величие апостольского достоинства и показать, что дела соответствуют писаниям» (Феодорит). То есть мы сильные, и можем проявить эту силу на деле. «Мощное и отрезвляющее слово!» Хотите попробовать — попробуйте. Это то, что всегда отрезвляет клеветников. «Мы же не безмерно будем хвастать, но по мере нормы, которую назначил нам Бог, которую отмерил нам Бог мерой дойти до вас (Феодорит)» [22].


Апостол говорит: «Чем мы будем хвастать? Будем хвастать не безмерно, а в той мере, в какой нам дал Господь».


«А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас» (2 Кор. 10; 13).


То есть у апостола Павла норма какая? Сначала сделать — потом похвалиться. А у его оппонентов? Сначала похвалиться, а потом можно и не делать. Видите: есть люди, которые кричат о возможных будущих делах. Надлежит же как делать? Сначала сделать, а потом уже хвалиться. Я по себе знаю: когда хвалишься будущими делами, они обычно проваливаются. А если хвастаешь делами, которые уже сделаны во славу Божию, и Богу же при этом славу воздаешь, Господь за это воздает. Если же ты себя славишь, то Он тебя наказывает.


«Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно. А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас» (2 Кор. 10; 12–13).


Что делали лжеучителя? Они говорили: «Мы такие хорошие… Потому что у нас такая мера». Знаете, и сейчас некоторые говорят, что у каждого «свои правила добра и зла». Вот так же поступали и коринфские лжеучителя. Они говорили так: «Мы считаем это правильным, мы этой норме соответствуем». И люди говорят: «А я для себя решаю, что хорошо и что плохо». Вот это и есть безумная мера, когда человек сам для себя решает, что есть безумие и сумасшествие. Поэтому «мы не сравниваем себя с ними». Святитель Феофан добавляет: «Противники его на словах только себя хвалили, не имея дел. Как строилось такое самовосхваление?! — Они сами в себе себя измеряли, и сами себя к себе прикладывали, и казались себе достойными похвалы». Человек думает: у меня такие планы, у меня такие таланты, я такой хороший, поэтому меня уже можно хвалить. За мои идеи. «Нет ничего дивного, что они обладали и какими-либо совершенствами, могли делать дела похвальные и желать и планы иметь на то, чтобы делать такие дела; но еще ничего не сделали, а все то только в голове у них было. Вот они, меряя себя в себе самих своею призрачною меркою и не выходя из круга мечтательного, построенного их воображением, и видят себя великими, и величаются, и велеречат. Очевидно, что, поступая так, они не знают, что делают. Такова оценка и всех тщеславных. Тщеславные самохвалы не без совершенств бывают; только трудиться не охочи».


Человек тщеславный может и готов что-то сделать, но лучше про это рассказать… «Все планы одни строят. Планы светлы. Почитая их уже исполненными, самохвал величается; к делу же приступить день ото дня отлагает, а нередко и совсем не приступает» [22].


Главное — похвастать, а уж дело можно и не делать. Видели таких людей? Наверняка. Человек похвастает: «Я сделаю, сделаю…» «А где выполненное?» «Да дела, работа…» — отвечает.


«Оттого всегда почти выходит, что он (такой человек. — Авт.) лишь трубит про себя, на деле же остается ни при чем. Таковы были противники святого Павла. Церковь Коринфская была устроена трудами апостола. А они пришли, поговорили с тем и с другим, может быть, и впечатление какое произвели, и ну трубить: наша область, мы сделали; между тем как ничего не сделали, хотя бы и могли, может быть, сделать, и хотели, и планы имели. Но пойти на свежее место и потрудиться — недоставало усердия. Оттого и ограничились тем, чтоб «похваляться чужим правилом, в готовых» [22]. И сейчас бывает такое.


Я скажу как миссионер профессиональный: миссионерством у нас часто называется то, что миссией не является. Часто говорят: «Вот великий миссионер, он ведет военно-патриотический кружок». Разве это миссия? Это военно-патриотический кружок. И точка. Понимаете? Он занимается военно-патриотическим образованием. Неплохо, но это не миссия. Или приезжает человек, собирает православных и читает им лекцию о Православии. Это разве миссия? Нет. Не миссия. Это катехизация — в лучшем случае. Миссионер — это когда приехал туда, где нет христиан. Ходить среди православных проповедовать — это не миссия. Послушайте: «Мы тайны Божии всем подряд не открываем, но о Суде Божием говорим». Есть вещи, которые должно говорить на улице, а есть вещи, которые должно открывать только верным. Человек, читающий лекции, он не миссионер. Он может им считаться, если читает лекции в воинствующей, нехристианской аудитории. Вот тогда он миссионер.


Дальше говорит апостол: мы хвалимся, но чем? Бог нам дал проповедовать в каких-то Церквах — мы этим и хвалимся. Чем я, например, могу похвалиться? Проповедью в Бишкеке, на Иссык-Куле, проповедью в Ижевске, Татарстане, Архангельске, Северодвинске, Твери. Все, больше похвалиться мне нечем. Понимаете, я не могу сказать, что обратил планету. Есть некие реальные места, где я действительно проповедовал нехристианам. Второе — если я скажу, что обошел весь мир, я буду раздувать значимость своей деятельности. Об этом и говорит апостол: мы хвалимся по мере, какую дал нам Господь. Наши миссионеры, думаю, подтвердят, что бывает, ты проповедуешь — и как об стенку горох. А бывает, скажешь несколько слов — и человек обращается. Действительно, это дело — мера Господа. Миссионер «случайно» никуда не опаздывает, раньше не приходит, но все происходит по воле Бога, потому что по мере Бога он действует. Именно про это говорит апостол Павел.


Поэтому сказано, что мы будем хвастать по мере нормы, которую отмерил нам Бог мерой, чтобы дойти до вас.


«Мы же не в безмерная похвалимся, но по мере правила, егоже раздели нам Бог меру, достизати даже и до вас. Не яко бо не досяжуще до вас паче простираем себе; даже бо и до вас достигохом благовестием Христовым» (2 Кор. 10; 13–14 — ц.-слав.).


Здесь апостол говорит: нам не надо хвастать, что мы до вас дошли. Мы действительно до вас дошли с Евангелием, мы первые основали у вас Церковь.


«Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш» (2 Кор. 10; 15). Не хвалитесь чужими делами никогда, это заповедь апостола Павла. Иначе Господь не будет благоволить к вам. И говорит апостол: «Мы надеемся, что мы будем преизобиловать в вас». Что значит «преизобиловать в вас?» То есть мы надеемся, что будем расширять нашу деятельность и ваша Церковь будет расцветать при нашей помощи, чтобы та «Церковь, которую я посадил, разрасталась все больше и больше». Так апостол говорил, и его слова исполнились. Элладская Церковь, которую основал апостол Павел, сейчас одна из самых сильных Церквей православного мира. Она до сих пор, уже две тысячи лет, существует и держится его Благовестием.


Поэтому и сказано: «Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш, так чтобы и далее вас проповедывать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе» (2 Кор. 10; 15–16). «Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь» (2 Кор. 10; 17–18). Здесь апостол Павел ссылается на слова пророка Иеремии: «Хваляйся, еже разумети и знати, яко Аз есмь Господь творяй милость и суд и правду на земли» (Иер. 9; 24 — ц.-слав.).


«Когда, говорит, возрастет и утвердится вера среди вас, тогда справедливо возвеличены будем и мы чрез вас» [30].


Когда увеличивается вера апостолов, тогда и мы тоже, принявшие апостольскую веру, возвеличиваемся. Например, когда увеличивается приход храма апостола Фомы, то и настоятелю награду Господь дает за то, что приход увеличился. Если же приход разбегается — настоятелю Господь дает «по голове» за это. Понимаете? Здесь все напрямую связано. Поэтому апостол напоминает о том, что надо хвалиться Богом.


Феофан, толкуя эти слова, говорит: «И не только это уповаем, но и что от вас пройдем далее и там утвердим веру, не в чужой входя труд, а вновь насаждая веру, не на готовое приходя, а сами заготовляя души к принятию новосаждения Евангелия. Не смотря, впрочем, на то, что я так говорю, не думайте, что я что-нибудь себе приписываю. Я помню пророческую заповедь: “Хваляйся о Господе да хвалится”. Не себя хвалю, а Божию силу и Божий дар прославляю. Ибо и то, чтобы мне ходить с проповедью среди язычников, есть Божие определение, и то, чтобы до вас дойти, есть плод Его вседеятельной силы, и то, если дальше вас пройду, от Него же будет. “И то, чтобы хвалиться, говорит, дается нам от Бога” (святой Златоуст)». «Не сами собою величаемся, но хвалимся Божественными дарами», — добавляет блаженный Феодорит [22].


Поэтому хвастать можно и нужно, но Господом. Напоминаю вам, что христианин может быть страшным хвастуном, и этому благоволит Бог, — если он хвастает Им. Мы же хвастаемся чем попало, но не Богом. А зря. Вот у нас все на работе знают, что мы христиане? Коллегам, надеюсь, стыдно от того, что они не христиане? Нужно, чтобы они стыдились, чувствовали свой позор от того, что они до сих пор еще не христиане. Вот во время поста что нужно говорить? «А ты что, не постишься? И на литургии не был?! А ты чего, некрещеный?! Нехристь, что ли?! Как тебе не стыдно?! А ты мусульманин?! И ты не стыдишься, что ты мусульманин?! А ты язычник?! Ты бесам кланяешься?! Самое плохое — бесам кланяться. Богу надо кланяться!» Понимаете? Вот такой подход должен быть.


Так что: «Хваляйся о Господе да хвалится», — говорит апостол, но при этом добавляет: «Не хваляй бо себе сей искусен, но егоже Бог восхваляет» (2 Кор. 10; 18 — ц.-слав.).


«Такая только похвала и есть настоящая похвала, прочная, неувядающая. Ибо кто есть хваляйся о Господе? — Тот, кто говорит и чувствует: Господь для меня все, ни на кого не надеюсь, ни на что не опираюсь. Он один — моя надежда и мое утверждение. Потому, что ни делаю, велико ли то или мало, верую, что Господь делает то чрез меня: Его тут мудрость, Его сила. Как верую, так и исповедую и пред всеми то возвещаю. Если по поводу чего-либо, сделанного мною, тень хвалы падает и на меня, — Господу так угодно, и это Его дело. Давая делать мне дела и помогая сделать их, Он меня выставляет пред другими, и поелику чрез то подвигает их на похвалу мне, то это то же, что как бы Он Сам меня хвалил. Бог восхваляет, давая делать похвальные дела. Это и есть вечная неувядающая похвала. Только тот, кто в таком порядке живет и действует, есть искусный делатель, а не тот, кто сам себя хвалит, по поводу ли сделанного, или по поводу только преднамереваемого» [22].


Святой Златоуст говорит при сем: «Видишь ли, с каким смирением говорит он? А ежели с продолжением речи начинает говорить о себе несколько высоко, не удивляйся. Ибо и в сем видно благоразумие Павлово. Если бы всегда стал говорить о себе со смирением, то так не устрашил бы их (лжеапостолов) и не освободил бы учеников своих от заблуждения. Ибо кто не вовремя скромен, тот причиняет вред; и напротив, кто вовремя говорит о себе нечто удивительное, тот приносит пользу. Так поступал и Павел; ибо немалая была опасность, если бы ученики поверили какому-нибудь дурному слуху о Павле. Не потому, чтоб Павел искал славы человеческой, — ибо если бы искал сего, то о великих и дивных событиях, случившихся с ним за четырнадцать лет, не стал бы молчать столь долгое время; если же и в крайней нужде медлит и неохотно говорит о сем, то явно, что никогда бы не сказал сего, если бы не был вынужден» [21. Беседа 22].


Итак, мы с вами увидели, как апостол начинает отстаивать апостольское достоинство, как он жестко обличает тех самохвалов, которые хвалят себя за чужое. Но при этом он обличает и тех людей, которые разрешают себе верить в ложь. Не верьте клеветникам, не слушайте их, а учитесь, старайтесь ценить дары, которые Господь дает вам, чтобы, таким образом, получить от Него награду. И учитесь хвастать, чего могу вам пожелать. Учитесь хвастать, чтобы Господь хвалил вас, давая вам возможность делать достойные похвалы дела.

Бог, любящий до ревности

«О, если бы вы несколько были снисходительны к моему неразумию! Но вы и снисходите ко мне. Ибо я ревную о вас ревностью Божиею; потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе. Ибо если бы кто, придя, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали, или если бы вы получили иного Духа, которого не получили, или иное благовестие, которого не принимали, — то вы были бы очень снисходительны к тому. Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов: хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем мы во всем совершенно известны вам. Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно проповедывал вам Евангелие Божие? Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость. По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии. Почему же так поступаю? Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы. Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их. Еще скажу: не почти кто-нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько-нибудь похвалиться. Что скажу, то скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу. Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных: вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем-либо, то (скажу по неразумию) смею и я. Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я. Христовы служители? (в безумии говорю:) я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук» (2 Кор. 11; 1–32).


Апостол начинает хвалить свое служение. Павел не считает для себя зазорным хвалиться, потому что тут шла речь не о его личности, а о содержании его вести. Атака шла не просто на личность Павла, а на содержание его проповеди. Это было связано именно с тем, что лжеучителя желали поработить коринфских христиан, заставив их исполнять закон иудейский. Первая из ересей, охвативших Церковь, была ересью иудействующих. Согласно ей, для спасения было недостаточно только принять веру Христову, принять крещение и жить по заповедям Божиим, но нужно было исполнять обрядовый закон Ветхого Завета. То есть принять обрезание, приносить жертвы, есть кошерную пищу. До сих пор отголоски этой ереси бродят по церквам. Периодически приходится слышать, как говорят: «Батюшка, а можно креветки или кроликов есть?» Все это отголоски той самой ереси, когда лжеучителя говорили, что пища, запрещенная для евреев, должна быть запрещена и для христиан. Хотя мы знаем, что Апостольский Собор прямо сказал, какая пища для нас запрещена.


Мы должны воздерживаться от «идоложертвенного и крови, и удавленины» (Деян. 15; 29).


Любая остальная пища нам разрешена Богом: «…что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (Деян. 10; 15).


Принимаясь хвалиться, апостол Павел говорит: «О, если бы вы несколько были снисходительны к моему неразумию! Но вы и снисходите ко мне» (2 Кор. 11; 1).


Оправдываясь, святой Павел начинает делать многократные оговорки. Он напоминает о своих грехах, которые не помянул Бог, и называет себя недостойным звания апостольского. Он просит, чтобы коринфяне потерпели его хвастовство, поскольку оно пойдет на их пользу.


Иоанн Златоуст толкует начало этой главы так: «…Хотя и странно сказать, но всего более повредило бы его славе говорение о себе самом; притом сие оскорбительно для многих. Однако же он не посмотрел на все сие, но имел в виду одно только — спасение слушателей. Итак, чтобы, выхваляя себя, не соблазнить тем нерассудительных, он часто употреблял множество сих оговорок, — и здесь говорит: “о да бысте мало потерпели безумию моему, но и потерпите мя”. Видишь ли благоразумие его? Ибо изъявить желание, — “о да бысте”, — значит предоставить дело на их волю; а сказать утвердительно (“потерпите”) свойственно твердо надеющемуся на их любовь, и показывает уже, что он любит их и ими взаимно любим. И не просто по обыкновенной какой-нибудь любви, но любви самой пламенной и неудержимой: говорит, что они должны потерпеть даже и безумию его» [21. Беседа 23].


Когда Павел просит потерпеть его безумие, он как бы дает карт-бланш и говорит: «Я знаю, что даже когда буду казаться вам безумным, вы все равно меня потрепите, потому что любите меня». Апостол использовал принцип, который используем и мы. О человеке нужно думать лучше, чем он того заслуживает. Я очень люблю говорить людям, которые только заходят в храм, новоначальным: «Вы, конечно же, каждое воскресенье ходите в храм. Все живете в венчанных браках, и дети ваши крещеные. Вы люди благочестивые. Я и не думаю, что вам в голову придет делать аборт». Таким образом обращаясь к человеку, ты заведомо сначала повышаешь планку и при этом, не обличая человека прямо, даешь ему понять, где он находится реально. К апостолу Павлу в Коринфской Церкви было неоднозначное отношение, как нам известно из Посланий. Некоторая часть христиан, обращенных самим апостолом, проявили черную неблагодарность и стали выдвигать против него всевозможные обвинения. И это не удивительно, потому что раз против Господа выдумывали обвинения, то тем более и против апостола, против священников и мирян.


Как Господь сказал: «Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше» (Ин. 15; 20).


И вот апостол, завышая планку, говорит, что вы меня и так потерпите, потому и не боюсь перед вами хвастать.


«Ибо я ревную о вас ревностью Божиею; потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11; 2). Павел говорит коринфянам, что любит их и потому ревнует, но не своей ревностью, а ревностью Бога. Что это значит? Когда человек в кого-то влюбляется, он не хочет, чтобы тот жил с другим. Он желает, чтобы сердце возлюбленного принадлежало только ему. И Павел говорит: «Я люблю вас так, что хочу, чтобы вы принадлежали только возлюбленному, но не мне, а Богу».


Потому и пишет: «Я ревную о вас ревностью Божиею» (2 Кор. 11; 2).


Апостол не хочет, чтобы коринфяне изменили Богу.


Тут прослеживается очень важный момент. Для апостола его интересы и интересы Бога неразличимы. Он смотрит на все глазами Бога. Вот это настоящее христианское поведение. Не нужно говорить, что мне хочется одного, а Богу другого и как бы это сочетать? Правильный христиан должен дойти до такого состояния, чтобы утверждать: «Мне хочется того, что угодно Богу». Это здоровое состояние христианина и положение нормального человека. Такова норма. А у нас за норму считается, когда человек гуляет, но не сильно, пьет, но в меру.


Бог ревнует нас, так как известно, что Он Бог не безразличный, но Бог ревнивый. Господь ревнует нас к людям, к идолам. Он не желает, чтобы мы изменяли Ему, уходили гулять на сторону, поклонялись иным богам, кроме Господа.


Потому и сказано во второй заповеди Писания: «Ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» (Исх. 20; 5).


И в Послании апостола Иакова говорится: «До ревности любит дух, живущий в нас» (Иак. 4; 5).


Господь ревнует и не терпит, когда мы уходим в сторону. Наказание Божие — это результат Его ревности. Конечно, мы понимаем, что безумной страсти ревности, которая есть у нас, у Бога нет. Он не испытывает пустых подозрений ревнивца, так как Бог и так все знает. Но Он возмущается, когда люди изменяют Ему.


Иоанн Златоуст проводит различие между ревностью человека и Бога: «Ибо и Богу приписывается ревность не для того, чтобы ты представлял в Боге какую-нибудь страсть (ибо Бог бесстрастен), но чтобы всем внушить, что Бог все делает не для другой какой цели, а для тех самих, о ком ревнует; — не для того, чтобы получить самому какую-нибудь прибыль, но чтобы их спасти. Не такова ревность человеческая: она имеет целию собственное успокоение, — не то, чтобы не были оскорбляемы любимые, но чтобы любящие не потерпели чего и не потеряли уважения, или не унизились, в глазах любимых. А здесь иначе» [21. Беседа 23].


Таким образом, ревность человека вырастает из эгоизма, а ревность Бога — из любви и желания, чтобы человек себе не вредил.


И святой Иоанн добавляет: «Апостол говорит: я не о том забочусь, чтобы мне не унизиться в вашем мнении, но о том, чтоб не увидеть вас растленными (от лжеучителей). Такова ревность Божия, такова и моя ревность, — она сильна и вместе чиста» [21. Беседа 23].


«Потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11; 2).


Дело в том, что по отношению к Богу все мы являемся девой. Наша душа — невеста Христова с момента крещения. Не важно, мужская или женская душа. Божественная сила бесконечно превосходит мужественностью всякое творение. Именно поэтому Библия описывает взаимоотношения человека и Бога, как жены и мужа. Когда люди уходят от Бога, они уподобляются изменникам, женам, изменяющим мужьям. Таких очень ярких образов в Писании множество. Измена — первообраз мятежа против Бога.


Потому апостол Павел и говорит, что «обручил единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою» (2 Кор. 11; 2).


Каким образом «обручил»? Мы получаем обручение Духа Святого в наших сердцах в момент миропомазания. Когда в Таинстве Крещения мы получаем прощение грехов, когда Дух Святой входит в наши сердца, мы получаем от Него задаток вечных благ. Что такое обручение? В древности обручение могло предшествовать браку на несколько лет. Жених и невеста полюбили друг друга и обменялись кольцами в знак того, что они друг другу обещают вступить в брак. Проходило несколько месяцев или лет, и тогда уже они вступали в брак на самом деле. Так и Бог, желая соединиться с нами навечно, дал нам задаток, как бы кольцо Святого Духа. После миропомазания дар Святого Духа пребывает в нас, чтобы, если мы окажемся верными Богу в этот испытательный срок, Он принял нас навсегда. Это можно сравнить с принципом некоторых людей, которые говорят: «Дай-ка я проверю, как он будет себя вести». Иногда женихи перед свадьбой напиваются и приходят к невесте домой, чтобы проверить, как она будет реагировать на его пьяную физиономию, — любит или не любит. И если угодно, то вся наша жизнь тоже такая проверка: Бог выясняет — любим мы Его или нет. Суть Православия — в любви Бога и человека. Человек, который не любит Бога, — не православный и не может быть православным никоим образом. Сама сущность христианства в том, что человек любит Спасителя, Господа нашего, Его Отца и Святого Духа.


По слову апостола Павла: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема» (1 Кор. 16; 22).


Анафема до Второго Пришествия. Потому и говорит апостол Павел, что сейчас время проверки. Нас проверяют, насколько хорошо мы храним себя для нашего Небесного Жениха. Каждая такая невеста, позванная апостолами к брачному союзу с Господом, в силу обручения получает отпущение грехов, обновление жизни благодатью Святого Духа, залог будущего вечного блаженства с Христом Господом, если пребудет до конца верной.


То же самое сделал Павел для Коринфской Церкви: он привел коринфян ко Христу. Апостолы призывали и обручали людей Христу. Поэтому можно сказать, что должность апостола или миссионера или священника — это должность свахи. Сваха знакомит будущих жениха и невесту, а священник знакомит человека и Бога. Он их сводит вместе, и через него Бог обручается с душою человека. Но в личные отношения души с Богом священник не вмешивается.


Он лишь стоит рядом и помогает. В некотором смысле любой священник подобен Иоанну Крестителю, который говорил, что есть жених, а «друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха» (Ин. 3; 29). Так и священник, видя, как его духовные чада растут, возвышается духом и радуется, что прихожане поднимаются к Богу.


Потому и поется Церковью в одном из песнопений воскресных служб: радуйся, пастыреначальник, видя «сынове твои, яко новосаждения масличная, окрест трапезы твоея».


Под «пастыреначальником» в данном случае понимается настоятель храма или монастыря, который веселится и радуется, глядя на растущих детей Божиих.


Иоанн Златоуст восклицает: «Какая новость! В мире девы обыкновенно бывают только до брака, а после брака они уже не девы. А здесь не так. Хотя бы до брака и не были девами, но после брака делаются девами. Таким образом, вся Церковь есть дева. Ибо Апостол говорит это ко всем, — к мужчинам и женщинам, вступившим в брачную жизнь» [21. Беседа 23].


Девство — это синоним чистоты. Пусть человек осквернен грехами и переполнен грязью, но в обручении со Христом, в крещении он становится чистым и девственным. У него является девственная чистота от Бога.


«Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» (2 Кор. 11; 3).


Павел пишет, что, когда обручил коринфян Христу, он поручился за их верность. Как сваха, которая знакомит невесту с женихом и гарантирует, что она не гулящая, не транжирка и т. д. Она за это отвечает. Вот и апостол Павел боится, чтобы коринфяне его не подвели безобразным поведением. А между тем вокруг действительно искушение. Искушение в том, что вокруг дьявол ходит.


Апостол Петр предупреждает: «Противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Петр. 5; 8).


Той же угрозы боится и апостол Павел. Он опасается, чтобы с коринфскими христианами не случилось того же, что и с новосозданной Евой, которая была обманута дьяволом. Он обольстил Еву ложным обещанием величия и славы. Еве было обещано, что она станет богиней без Бога, достигнет удовольствия и красоты, безбожного знания.


«И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание» (Быт. 3; 6).


Таким же образом дьявол пытается обмануть людей и сейчас. Он чрезмерностью покупает людей. Обещает, что вы будете не как прочие люди, не такими, как иные христиане. Могу привести пример. Некоторые утверждают: «Да, понятно, что заповеди Божии нужно исполнять, но сейчас такое время, когда появились другие заповеди, которые нужно тоже выполнять. Этот обычный христианин, что выполняет обычные евангельские заповеди, ничего еще не знает. А вот великие старцы открыли нам тайну, что если будете платить за квартиру, вы погибнете». Или, например, древние христиане никогда не каялись за родителей, так как каждый несет ответственность за себя.


Бог прямо говорит: «Сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иез. 18; 20).


И во Второзаконии сказано: «Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов» (Втор. 24; 16). А потом является священник Петр (Кучер) из Боголюбского монастыря и говорит: «Вы ничего не понимаете. Это обычные глупые христиане думают, что они отвечают только за себя, но мы-то знаем, что на нас лежит ответственность за грехи родителей». Поэтому мы якобы должны покаяться и за цареубийство, которое ни мы, ни наши родители не делали, покаяться в спиритизме XIX века и т. д. В этом некая чрезмерность. Принцип православного христианства — царский путь. Как сказал Моисей, «не своротим ни направо, ни налево» (Чис. 20; 17).


Идем прямым путем. Как написано в святом Слове Божием, как святые отцы понимали, так и мы понимаем. Разве мы лучше апостолов? Есть у нас кто-то лучше апостола Павла или лучше Василия Великого с Иоанном Златоустом? Я могу обещать, что если мы выполним всего лишь четыре Евангелия в понимании Иоанна Златоуста, мы спасемся. Этого гарантированно достаточно, и никаких других заповедей не нужно. Все очень просто: никаких сверхъестественных заповедей не требуется.


У нас же люди начинают придумывать какие-то новые вещи, которых Бог не давал, «связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям» (Мф. 23; 4).


Могу привести пример с собственной скромной персоной. Года четыре назад у меня брали интервью и спросили, как Церковь относится к супружеской жизни людей в браке во время постов. Я ответил, что хорошо и полезно воздерживаться друг от друга супругам во время поста, но это должно делать только по взаимному согласию. Мерой поста в супружестве является совесть супругов, как об этом говорит четвертое правило святого Дионисия Великого. Далее я просто взял и процитировал седьмую главу «Первого Послания к Коринфянам» святого апостола Павла. Как Златоуст понимает, так я и процитировал.


Сразу же пошла байка среди ревнителей: «Отец Даниил благословляет сексом в пост заниматься». То есть вывернули наизнанку. Или говорят: «Нет, супругам нельзя это вверять». Апостол вверяет совести супругов, а теперь говорят, что это тогда были хорошие христиане, а теперь нужен контроль духовника. Господь не давал такой власти духовнику, а ныне говорят, что это нужно. Но кто нам дал право поправлять святого апостола Павла, Иоанна Златоуста или канонические правила Православной Церкви — вселенские правила святого Дионисия Великого?


Или выдумывают, что если человек держит дома собаку, то Ангел Божий никогда в этот дом не войдет. Но где об этом сказано в Священном Писании или у отцов? Отвечают: «Это великие старцы тайно передали». Проверяем Писанием: в Книге Товита повествуется, как шел юноша, а рядом с ним собака и Архангел Рафаил. Не испугался Архангел собаки. То есть люди выдумывают нормы, которых Священное Писание не давало. А другие поступают наоборот.


Написано в Священном Писании, что «всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову» (1 Кор. 11; 5), однако утверждают, что это было написано давно и уже устарело.


Таким образом, люди уклоняются или направо, или налево, а суть в обоих случаях одинаковая: люди прямого Слова Божия выполнять не хотят. И в том и в другом случае начинают говорить, что такой-то священник либерал или консерватор. Вместо того чтобы просто выполнять Евангелие, люди впадают в суемудрие, выдумывают нормы, которых Бог не давал.


Началось же все это с Евы. Ева добавила отсебятину к заповеди Божией.


Бог заповедал: «От дерева познания добра и зла не ешь» (Быт. 2; 17), а Ева добавила: «…не ешьте их и не прикасайтесь» (Быт. 3; 3).


Получается, Господь сказал одно, а нам хочется посильнее затянуть. И эта женская логика до сих пор действует. Если что-то написано в правилах, то мы сделаем построже. Конечно, и мужчины этим грешат. Есть такой тип мужчин, которых Священное Писание называет фарисеями. А у женщин это явление поголовное. Забывается, что добавление и ужесточение приводит к искажению самой сути заповеди. Ева, добавив отсебятины, исказила саму суть. От плода нельзя было есть, потому что Бог запретил. Нарушение заповеди явило бы неверность Богу. Суть в доверии и послушании Господу. Ева же сказала, что нельзя и прикасаться, а значит, дело не в Боге, а в плоде — ядовитое яблочко. Так Ева исказила самую суть заповеди.


Приведем пример старообрядцев, которые учили, что нужно как можно строже относиться ко всему, что есть в Церкви. Поэтому они считали, что любая поправка богослужения — уже ересь. Но дело в том, что в неисправленном дониконовском богослужении были прямо еретические вещи. Например, там было сказано: «Верую в Троицу трисущную». Другими словами, верую в трех богов. Отсюда вопрос, если править ничего нельзя, то неужели Бог действительно трисущный? А расколоучитель Аввакум говорил: «Да, три бога. На Небесах на одном престоле сидят рядышком три бога. Отец, Сын и Дух Святой сидят по соседству, а справа от Них сидит человек Иисус». Под предлогом защиты старой веры человек воскресил разом несколько ересей. Во-первых, классическое многобожие, а во-вторых, несторианскую ересь, которая отделяет Сына Божия от Иисуса Христа. Борьба за строгость с первого же шага привела к ереси.


Потом старообрядцы стали говорить: «Почему Церковь утратила благодать? Потому что изменили обряды». Но Церковь всегда меняла обряды, ибо она имеет на это власть. Златоуст поменял обряд, когда написал литургию, и Василий Великий сделал то же самое. Не было всенощной, и она появилась, добавились кафизмы на утрени. Писались каноны, например Иоанном Дамаскиным. Неужели это что-то испортило? Разве пасхальный канон «Воскресения день» сильно испортил службу? Наоборот, он украсил службу, хотя она и была изменена. Или, например, при апостолах не было пасхальных стихир «Да воскреснет Бог» и рождественского «Христос рождается — славьте!» Их написал Иоанн Дамаскин, то есть до VII века этого не было. Неужели он не имел права добавить эти стихиры? Кирилл и Мефодий, Николай Японский разве не могли переводить на понятный язык? Обряд меняется, но суть веры остается неизменной. Мы спасаемся Божественной благодатью по вере. Старообрядцам все это говорили, но они возражали, что в древности меняли, а теперь нельзя, потому что настали времена Антихриста. Было это еще в середине XVII века, то есть более трехсот лет назад. Но Антихрист должен править три с половиной года.


Ясно написано, что время его правления «тысяча двести девяносто дней» (Дан. 12; 11).


Господь специально с точностью до дня открыл время Антихриста, чтобы никто не попался. Однако когда говорят, что это все духовно нужно понимать, спрашивают: «Как это духовно? А как же печать Антихриста, которую будут ставить?» И слышишь: «Вот-вот! Печать Антихриста и сейчас духовно ставится!» Православные интересуются: «Что за духовная печать Антихриста?» Говорят раскольники: «Очень простая печать Антихриста!» — и тут между ними начинается разброд и шатание. Одни говорят, что печать — это трехперстное крестное знамение. Другие, что это имя «Иисус» как в греческом тексте, вместо сокращенного «Иисус». Третьи уверяют, что печать Антихриста — паспорт, который начал выдавать Петр в начале XVIII века. Там была завитушка, похожая на цифру шестьсот шестьдесят шесть. То же самое и сейчас происходит. Три века прошло, а дьявол ничего не поменял. В XIX веке началась перепись, и под Тернополем несколько десятков старообрядцев заживо закопали себя в землю, чтобы ее избежать. Перепись была на двух листах, подписанных «А» и «Б». Они же решили, что «А» — это Антихристов; «Б» — Божий. Это же самое случилось с нашими «пензенскими сидельцами».


Все начинается с того, что нужно быть консервативнее и строже Святого Евангелия. У нас есть очень простой путь: нужно хранить Святое Евангелие, как понимали его святые отцы. Не как понимают либеральные или консервативные богословы, а в согласии со святыми отцами. Это единственный верный путь, идя по которому, не ошибешься. Когда мне говорят, например, что ИНН — печать Антихриста, сразу спрашиваю, где это у Иоанна Златоуста? Неужели святитель был настолько глуп, что в двадцати четырех книгах не мог об этом написать? Обо всех признаках Пришествия Господа написал, а вот об этом забыл! Или где об ИНН сказано в Новом Завете? Сам Дух Святой давал, так разве Он не мог предупредить? Я им отвечаю: «Я маленький человек и лучше останусь со Святым Духом и Иоанном Златоустом. Вы считайте как хотите, а я по-Божьи». Это очень важно, потому что соблазн Евы существует до сих пор.


Апостол Павел прямо говорит, что источником этого соблазна является сам сатана — «змий» (2 Кор. 11; 3).


Сейчас было сказано о церковных соблазнах, но коснемся и обыденности. Какова технология греха? Злая мысль сатаны говорит нам: «Да, конечно, я понимаю, что воровать или обманывать — грех, но, с другой стороны, не обманешь — не продашь. Сейчас жизнь такая ужасная! Правители-грабители такие налоги вводят! Поэтому естественно своровать, а государству что за дело до таких мелочей?» Или дьявол вкладывает нам в голову: «Понятно, что скандалить нехорошо, но ведь ты за правду борешься! Ты обливаешь людей грязью, но за правду же!» В этом и есть чрезмерщина: мнимая выгода перевешивает прямое нарушение заповеди. Грех в обыденной жизни происходит именно по этой технологии.


Потому и говорит тут апостол: «Боюся же, да не како, якоже змий еву прельсти лукавством своим, тако истлеют и разумы ваши от простоты, яже о Христе» (2 Кор. 11; 3 — ц.-слав.).


Дьявол коварно обманывает человека. Он всегда добро смешивает со злом, а ложь с правдой. Иначе она не будет принята. Есть такая история. Один торговец сказал, что продает вагон варенья и сто килограммов граммофонных иголок, но только нужно покупать все вместе. Долго допытывались почему, а потом он сознался, что просто иголки смешались с вареньем. Так и дьявол поступает: «Вот вам вагон варенья, но только там сто килограмм иголочек».


Феофан Затворник пишет: «Не разобрала этой призрачности Ева, и увлеклась. Можете не разобрать и вы — и, подобно ей, увлечься. Вот и боюсь — “боюсь, да не истлеют разумы ваша”, — чтоб не повредились вы в здравомыслии и не испортили как правильного воззрения на дело спасения, так и понимания истинного образа следования путем его» [22].


Действительно, люди часто воспринимают дело спасения совершенно извращенным образом. Господь дал совершенно ясные, понятные, четкие заповеди. Но люди говорят: «Да, мы их все понимаем, но для спасения нужно что-то еще добавить. То, другое, третье». В результате же разум начинает гнить. Это происходит так. Человек добавляет какую-то заповедь, которая прямо в Евангелии не зафиксирована. Например, национализм. Рассуждают, что нация — вещь замечательная и человек должен о ней заботиться, если же он этого не делает, то он и о ближнем не заботится.


Конечно, они знают, что во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол. 3; 11), но ведь национализм вещь хорошая.


Таким образом, человек вводит заповедь, которой ему Бог не давал, а потом оказывается, что эта заповедь самая важная.


Хорошо сказано у Льюиса, что лучшая уловка дьявола в том, чтобы сделать «христианство и…».


Причем не важно, что следует за «и»: политика, либеральные ценности, патриотизм, национализм и т. д. Главное — ввести новую заповедь и сделать ее условием спасения, а потом и самой важной, после же отбросить все остальные заповеди. Это принцип рыбной ловли. Берется червяк, насаживается на крючок и кидается рыбе. Той мало обычной плавающей пищи, ей хочется диковинки, и она хватает наживу, а с ней и крючок. Так дьявол и ловит нас, как рыболов на удочку.


«От простоты, яже о Христе» (2 Кор. 11; 3 — ц.-слав.).


Что значит «от простоты для Христа»? Дело в том, что когда человек живет во Христе просто, он и смотрит на людей просто, не подозревая в них коварства. Здесь возникает опасность попасться в руки злотворцев. Поэтому в данном случае простота оказывается вовсе не положительным качеством. Священное Писание не говорит, что простота хороша всегда. Она может быть и положительным, и отрицательным качеством. Позитивна она тогда, когда человек просто принимает Слово Божие, как понимает его Святая Церковь. Здесь нужна простота, но, когда речь идет о человеческих мыслях, необходима внимательность.


Как сказал Томас Джефферсон: «Цена свободы — вечная бдительность».


Он относил это к светской свободе, но то же можно сказать и о свободе духовной. Мы должны быть начеку, потому что враг атакует. И делает он это через идеи. Не так страшно внешнее насилие, как насилие ложных мыслей. Внешнее насилие может повредить нашему телу, но не повредит душе, а вот ложные мысли заразят и то и другое. Поэтому мы должны быть доверчивы к Богу, но недоверчивы к человеческим идеям.


И апостол Павел предупреждает: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу; ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2; 8–9). Действительно, нужно бояться человеческих философий и измышлений.


Если не упражняться в Законе Божием «день и ночь» (Пс. 1; 2), легко попадешься в лапы сатаны. Не нужно думать, что достаточно один раз прочитать Писание или даже выучить его наизусть, чтобы быть защищенным. Следует постоянно погружать свой разум в Писание. У преподобного Серафима Саровского наверняка была очень хорошая память, но тем не менее он прочитывал Новый Завет каждую неделю. Он говорил, что наш разум должен плавать в Священном Писании. Мы должны вживаться в Священное Писание, потому что если мы выходим из этой благодатной атмосферы Слова Божия и святых отцов, то мы сразу же становимся открытыми для заразы.


Иоанн Златоуст комментирует слова апостола так: «Смотри, какое благоразумие, — говорит святой Златоуст. Они уже повредились, а он говорит: боюся, да не како повредитесь. Для чего так? — Чтобы не ввергнуть их в ожесточение. Он так говорит, что и не осуждает, и не умалчивает. Ибо и явно сказать (о такой великой беде), и совсем скрыть — равно не безопасно. Посему он соблюдает средину, говоря: “да не како”. Ибо так обыкновенно говорит, кто ни слишком осуждает, ни слишком доверяет, но держится средины между тем и другим. Так он и успокаивал их, и напоминанием об Еве приводил их в несказанный страх, и отнимал у них всякий повод к извинению. Ибо хотя змий был злобен, а Ева проста, впрочем, это не спасло ее от обвинения. Итак, смотрите, говорит Апостол, не подвергнитесь и вы тому же; тогда ничто не защитит вас» [21. Беседа 23].


Поэтому не пройдут такие разговоры: «Ну, они же обольстились раскольниками (правыми или левыми), так как простые были». Еве не помогло то, что она была проста.


Слова «змей обольстил меня, и я ела» (Быт. 3; 13) не послужили к ее извинению, потому что нужно слушаться Бога, а не змея. Это и для нас урок.


Далее Павел говорит: «Ибо если бы кто, придя, начал проповедывать другого Иисуса, которого мы не проповедывали, или если бы вы получили иного Духа, которого не получили, или иное благовестие, которого не принимали, — то вы были бы очень снисходительны к тому» (2 Кор. 11; 4).


Место достаточно сложное и имеет два толкования. Первое значение достаточно простое и очень жесткое. Павел прямо говорит коринфским христианам, что их легко обмануть. Начнет кто-то проповедовать нового Иисуса, и они сразу за ним побегут. Какой-нибудь пятидесятник того времени явится: «Ой, вы Духа не приняли? Давайте я вам иного Духа дам», или: «Ой, наиновейшее Евангелие!» — и коринфяне за ним устремятся. Апостол говорит, что они были бы к такому очень благосклонны. Обличает их, так как в истине они не тверды. Их легко поманить. Известно, что есть такой тип праздношатающихся людей, которые могут сказать: «Я в церковь пойду!», а следом: «Ах, какой интересный гуру приехал! Пойду его послушаю. А вот там по телевизору такая интересная передача идет такого-то колдуна. А как проповедник хорошо говорит!» Это тип людей, которые готовы принимать что угодно. Как говорил Саша Черный: «Для спасения души все святые хороши». Такие люди любого духа примут и за каждым побегут, стоит лишь поманить пальчиком.


Однако это не основной смысл данного стиха. Апостол лишь намекнул на это, но дал возможность понять себя и иначе. Он дает понять, что у коринфян есть нетвердость в вере, но при этом имеет в виду еще и другое: «Хорошо, а если бы я не Христа проповедовал, а пришли бы те, кто Христа благовествовал, и вы бы Его приняли. Если бы я не Евангелие нес и не Духа давал, а вы бы Его приняли. Но если те учителя и говорят, что они от апостола пришли, то они должны того же Христа проповедовать, того же Духа давать, то же Евангелие благовествовать. Вам же зачем это еще раз?» Здесь очень интересная логика.


VII Вселенский Собор постановляет так: «Кто, найдя истину, продолжает искать ее, тот ищет лжи» (Деяния VII Вселенского Собора). Вот апостол и говорит, что коринфяне уже обрели Евангелие, знают Христа, получили Святого Духа, и им нечего искать чего-то еще, слушая лжеучителей.


Отсюда видно, что к коринфским христианам со стороны приходили некие лжеучителя. Апостол не запрещает узнавать лучше полученное учение, но воспрещает принимать учение иное.


Святой Викентий Лиринский учит: «Предание, говорит Апостол, сохрани, т. е. талант веры вселенской сбереги в целости и неповрежденности, чтобы, что тебе вверено, то пусть и остается у тебя, то ты и передавай. Ты получил золото, золото и отдавай. Не хочу, чтобы ты мне подкидывал вместо одного другое, не хочу, чтобы вместо золота поставлял ты нагло свинец или, обманно, медь... Но, может быть, кто-нибудь скажет: и так в Церкви Христовой не должно быть никакого преспеяния религий. Все, конечно, должно быть, и притом величайше. Только преспеяние это должно быть действительно преспеянием, а не переменою веры. Преспеяние состоит в том, когда тот или другой предмет усовершается сам в себе, а перемена — в том, когда что-нибудь перестает быть тем, что оно есть и превращается в другое. Следует древние догматы небесной философии с течением времени укреплять, обглаживать, очищать, но не следует их переменять, не следует их обсекать, не следует уродовать» [26].


Вот об этом и пишет апостол Павел, что не нужно слушать учителей, искажающих святое учение. Но он не выступает вообще против иных учителей. Павел ведь Аполлосу не запрещал проповедовать, так как он был православным. Естественно слушаться тех, кто продолжает точнее раскрывать учение Господне. Другое дело, если кто-то искажает веру, подсовывает фальшивку.


«Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов» (2 Кор. 11; 5).


Во-первых, Павел не хочет себя сравнивать с коринфскими учителями. У него нет никакого недостатка в сравнении с высшими апостолами или «сверхапостолами». Кто эти сверхапостолы?


Это те, кого в Послании к Галатам Павел называет «столпами» (Гал. 2; 9), — Петр, Иаков и Иоанн.


Петр — первоверховный апостол, Иаков — брат Божий и первый епископ Иерусалима, а также Иоанн Богослов. Они служили основанием Иерусалимской Церкви и считались первоапостолами. Но Павел говорит, что ничем не больше и не меньше их, ибо Того же Христа получил и то же Евангелие проповедует.


«Хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем, мы во всем совершенно известны вам» (2 Кор. 11; 6).


Интересен греческий текст: «Если я и простак словом, но не знанием. И во всем явлен для вас». Словами «простак» или «невежда» переводится греческое «идиотис». Апостол Павел говорит, что он кажется простаком или идиотом, то есть неученым, и соглашается с этим.


Хотя известно, что он был человек ученый, «воспитанный при ногах Гамалиила» (Деян. 22; 3), блестяще знал Священное Писание, но апостол подчеркивал, что для него ничего не значит его образованность.


Его высшее образование — это образование Христа. Не внешний лоск слова, а суть явления Слова Божия. Сила апостола — в явлении могущественной силы Божией, в прямом и четком изложении Евангелия, а не в каких-то внешних вещах. Поэтому Павел и говорит, что он неискусен в слове, некрасноречив, но это никак не умаляет его апостольского достоинства, ибо не в слове суть, а в разумении истины.


Часто люди думают, что если хорошо поставят свою речь, станут великолепными ораторами, то смогут других обольщать. Действительно, у них это будет получаться некоторое время, но чтобы всегда и со всеми — этого не будет. Когда проповедуют миссионеры или священники, они говорят не от себя, но возвещают слово Повелителя вселенной, и человеческие души, созданные Богом, сразу об этом догадываются. Лучший союзник в проповеди — людская совесть. На слова проповеди совесть отвечает: «Да, чистая правда».


Святитель Феофан замечает: «Как кто умеет, так и говорит, но говорит всегда истину, и истину Божественную, без примеси своих мудрований, чисто, как она внушена, и без окутывания ее хитрословием, больше затемняющим, чем уясняющим. В том, что мы не искусны в слове, не унижение апостольства, а превосходство. Значит, истина исходит из уст наших в своей природной простоте, как внушается Духом» [22].


Существует важный библейский принцип, который сводится к тому, что, когда проповедник разбавляет Слово Божие своими измышлениями, он теряет его силу. Должно передавать Слово Божие так, как оно нам преподано. Достаточно понятно объяснять Писание, и оно само будет действовать в человеке.


Приведем пример. Проходят два урока. Один преподаватель основ православной культуры на уроке учит так: «Православное христианство в России имеет тысячелетнюю историю. Православные верят, что Иисус Христос — Сын Божий. Если вы, дети, считаете себя русскими, вам нужно, конечно же, потихонечку становиться православными». А другой преподаватель говорит: «Всемогущий Бог, Создатель неба и земли и всего, что в них, послал Своего Сына Единородного, Который стал Человеком, умер на Кресте за наши грехи, воскрес и создал Свою Церковь. И Он повелевает вам отвратиться от грехов, начать делать добро, принять православную веру, крещение и войти в Царствие Божие». В чьих словах больше силы? Очевидно, что у второго, так как в них проявление власти. Первое слово, может быть, и не вызовет ни у кого раздражения. Каша раздражения не вызывает, но не вызывает она и приятия. Прямое же слово Божие разделяет, как меч, добро и зло, истину и ложь.


Именно поэтому апостол говорит: «Хотя я и невежда в слове, но не в познании» (2 Кор. 11; 6).


Он имеет в виду, что знает слово Божие, знает истину. Здесь урок и для нас: мы обязаны знать Писание и истину, и не нужно их стесняться. А то некоторые восклицают: «Да как вы смеете?! Вы истину, что ли, знаете?» Конечно, знаем. И это должно касаться не только священников, но и любого мирянина.


«Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5; 19). Мы знаем Бога, и это чистая правда.


«Впрочем, мы во всем совершенно известны вам» (2 Кор. 11; 6). Апостол действовал у коринфян открыто, и у него не было никаких корыстных интересов. Он никогда ничего не скрывал, но действовал чисто и открыто, как повелел ему Господь. В одном из моих диспутов с мусульманами был такой эпизод. Меня спросил имам, почему я с таким неуважением отношусь к исламу. Я предложил быть честными и сказал, что пришел обратить его в христианство, а он — обратить меня в ислам. Вместо того чтобы вежливо высказаться, я сразу же сорвал покров лжи. Апостол Павел действовал так всегда: «Да, я для этого пришел. Да, я этого от вас хочу. Кто хочет, пусть принимает или отвергает». У апостола не было расхождений между словом и делом.


«Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно проповедывал вам Евангелие Божие?» (2 Кор. 11; 7).


Против Павла выдвигали обвинение, что он дурной человек, так как бесплатно проповедует. Другие апостолы жили плодами благовествования. То есть получали десятину, верующие их кормили и т. д. Господь установил это нормой во всех Церквах. У коринфских же христиан апостол Павел вообще ничего не брал. И тут стали говорить: «Он не настоящий апостол, потому что не берет ничего. Петр берет, а этот не берет». Сегодня в церкви ставят таксу за требу, хотя это, на мой взгляд, и неправильно, так сразу причитают: «Ой, все эти попы нехорошие». В другом храме не ставят, и тут же голоса: «Какая-то неправильная церковь. Может, она у вас и не православная?» В обоих случаях плохо. Вот апостол и спрашивает, что, может быть, он согрешил тем, что даром Евангелие проповедовал и своими руками зарабатывал на свое содержание?


«Унижал себя, чтобы возвысить вас» (2 Кор. 11; 7). Лжеучителя коринфские говорили: «Ну какой он апостол? Что за апостол, который кроит кожу, шьет палатки, работает на оккупантов? Позорище, а не апостол. Вон у него руки все обожженные кислотой. Одет небогато, несановитый и пешком ходит. Другие же апостолы берут на свое содержание».


Потому святой Павел ниже пишет: «Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость» (2 Кор. 11; 8–9).


Апостол говорит: «Я считаю, что поступаю правильно, и мне все равно, что вы думаете. Я у вас ничего не брал, а другие церкви грабил». Русский перевод мягкий, а дословно звучит именно так: «…другие церкви грабил, брав у них солдатский паек для себя». Понятно, что, раз речь идет о солдатском пайке, выражение «грабил» является преувеличением. Он брал у церквей лишь самое необходимое для жизни. На фронте солдаты не очень большие пайки получали.


Феофан Затворник пишет: «Другие церкви, говорит, обременял (εσυλησα — “будто ограблял”), сам был отягчен скудостию, а все не дозволил себе докучать кому-либо из вас. Ничто так не делает светлым лика проповедников, как то, когда они являются совершенно отрешенными от всего земного. Ибо это прямо говорит, что они сами не по земному чину выступили на дело свое. Поэтому и святой Павел дорожил проявлением сего свойства, особенно в Коринфе, внушением Духа удостоверяясь, что это существенно необходимо для их обращения» [22]. То есть Павел, во-первых, презирал земные блага, а во-вторых, если и пользовался, то тем, что давали другие церкви. Причем интересно, что чуть выше апостол говорит о богатстве коринфских христиан и об их нежелании помогать апостолам. А македонские беднейшие церкви входили в последние издержки, как будто их грабили. Хотя Павел и не просил их о помощи, они присылали средства, чтобы он мог проповедовать. Апостол тут мягко стелет, да жестковато спать. Очевидно, как это характеризует христиан, к которым обращено Послание: «Нет, все нормально — вы не волнуйтесь. Я, конечно, у вас голодал, но нищие церкви мне помогали. Вы не волнуйтесь, что вы не помогали». Показано, что очень «теплое» у коринфских христиан было отношение к тому, кто обратил их к свету Христову. Каков духовный уровень христиан, если апостол даже на пропитание отказывается у них брать, зная, что они гарантированно этим соблазнятся?


Отметим высоту мысли апостола Павла. Явно, что человек живет в Духе Божием. До сих пор есть такие святые, например, покойный Патриарх Павел. У него был один подрясник с момента его пострига, который он сам стирал, подшивал, и ботинки, найденные возле урны. Передвигался же Патриарх Павел по Белграду всегда пешком или на трамвае. Каждый день он в шесть утра служил литургию и сам исповедовал всех. Когда Патриарх приезжал в какой-то храм и видел, что у священника ряса порвана, то просил снять, доставал иголку с нитками и зашивал. Видит ризу порванную — сам отремонтирует. Вот образец апостольского духа.


И с апостолом Павлом было то же самое. Он, живя в богатейшей церкви, принципиально ничем не пользовался и получал помощь от церквей беднейших. Апостол исходил из нужд людей. Он знал, что македонские церкви богаты любовью и для них будет обидой, если отвергнуть помощь, на которую их подвиг Дух Божий. Про коринфские же церкви Павел знал, что они дадут просимое, но потом пойдут разговоры: «Вон, он берет, грабит народ потихоньку». Причем в лицо никто бы не сказал, но за спиной раздавался бы шепот. Поэтому по указанию Духа Святого апостол ничем от коринфян не пользовался, но в Послании показал, что состояние их сердец завистливое и безлюбовное.


Павел говорит: «Присутствуя у вас и испытывая нужду, я никого из вас не привел в оцепенение». Понятно, почему сказано «в оцепенение». Коринфских христиан приводила в ступор даже самая мысль, что можно помочь апостолу. «На него еще и деньги тратить надо?» Нам, русским, это хорошо понятно. Коринфские христиане нашли бы в нас больших единомышленников. Именно в наших современниках. Предки русских любили милостыню подавать, даже для беглых каторжан на задворках ставили крынку молока с хлебушком. А современные русские возмущаются: «Да как поп смеет на машине ездить? Как это позволяет себе по магазинам ходить?» То есть, по старой поговорке, глаза завидущие, руки загребущие. И это именно русская черта. Наши ближайшие братья — украинцы совсем не такие. Они заваливают священников подарками так, что те уже и не знают, куда деваться. У нас же распространена болезнь коринфян, так что, боюсь, слова апостола и к нам относятся.


Святой Златоуст отмечает: «Смотри, какой чувствительный удар наносит им, представив тех, которые послужили ему». Кто ему послужил? Беднейшие. Богачи же ничего не дали, и апостол говорит, что не просил у них и просить не будет, зная, что они остались прежними. Златоуст продолжает: «Слово же “соблюду” сказано, еще сильнее показывая, что он не только теперь не ожидает ничего от них, но даже навсегда отказался брать что-либо у них» [21. Беседа 23].


«По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии» (2 Кор. 11; 10).


Павел обещает Богом, истиной, пребывающей в нем, что эта похвала не отнимется у него в церквах Ахаии. Говорит, что в Центральной Греции никогда не будет брать денег, что послужит к его похвале в день Суда. Действительно, тот, кто безвозмездно служит Богу, имеет особую похвалу. Да, не грешат и поступают по заповеди священники, которые берут подобающее им. Прямая заповедь Спасителя гласит, что служащие будут питаться от алтаря, но высочайшая добродетель в том, чтобы не пользоваться даже тем, на что имеешь право.


«Почему же так поступаю? Потому ли, что не люблю вас? Богу известно!» (2 Кор. 11; 11). Апостол Павел так поступает не потому, что не любит коринфян. Говорит, что Богу известно — почему. И мы догадываемся, что для него было важнее спасение душ коринфян, а не возможное вспомоществование от них. Павел боялся этим людей оттолкнуть. Он жил для Евангелия и не хотел, чтобы они соблазнились. Святитель Иоанн Златоуст объясняет: «Так он по одной и той же любви делал противоположные дела, то есть принимал по любви и не принимал по любви; и эта противоположность зависела от различного расположения дающих» [21. Беседа 23]. Апостол говорит, что любит коринфских христиан, но по этой самой любви не хочет от них ничего брать.


«Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы» (2 Кор. 11; 11–12).


Павел отсекает возможность найти повод обвинить его в каких-то корыстных целях. Он пишет, что у таких не получится похвастать своим бескорыстием. Лжеучителя сначала превозносились мнимым бескорыстием, а после начинали обирать. Так же поступают и современные сектанты. Приходят, например, баптисты и говорят: «В отличие от церквей, у нас слово Божие бесплатно объясняется», а потом попросят десятину. И еще, и еще, и еще… В конце концов начинается вымогательство всего подряд. Церковь же даже того, что положено, не требует. Господь повелел давать Церкви десятину, но она оставляет это на совести людей. То есть в этом отношении со времен апостола Павла ничего не поменялось.


«Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их» (2 Кор. 11; 13–15).


Павел отмечает, что неудивительно для лжеапостолов лгать, потому что они являются слугами сатаны. Это очень важно помнить. Если придет благочестивейший человек и скажет: «Да бросай ты Церковь. Она впала в такой-то и такой-то грех, в ересь. Посмотри, какая она», — то нужно помнить, что это слуга сатаны, в прямом смысле слова. Он может быть благочестивым, постником, праведником, но это его не спасет. Например, лжеучитель Несторий был внешне праведником и постником. Основатель старообрядчества монах Капитон вообще не ел мяса и на Пасху христосовался луковицей, но он же говорил, что в Церкви вместо причастия дьявол, крещение сейчас уже не помогает, поэтому нужно сжигаться на кострах.


Так и апостол Павел предупреждает, что это «лжеапостолы, лукавые делатели» (2 Кор. 11; 13), которые делают одно, а говорят о другом.


Этих людей не Христос посылал.


Таковы же лжеучителя сектантские, раскольнические, еретические — все они лжеапостолы, про которых Бог сказал: «Я не посылал пророков сих, а они сами побежали; Я не говорил им, а они пророчествовали» (Иер. 23; 21) и «За то путь их будет для них, как скользкие места в темноте: их толкнут, и они упадут там» (Иер. 23; 12).


Предостережение апостола до сих пор действенно. Нужно беречься лжеучителей и помнить, что страшно не внешнее насилие, а ложное учение. Оно приведет к такому насилию, по сравнению с которым любая безыдейная власть покажется детским лепетом. Что лучше, банда разбойников или банда большевиков? Разбойники просто ограбят, а большевики еще заставят поклоняться своим бесовским богам, принудят своих же расстреливать, а потом убьют. Действительно, самое страшное в этом мире — ложное учение.


Златоуст учит: «Они все делают лицемерно, для обмана. Поелику знают, что иначе не нашли бы себе доступа, то, принявши на себя личину истины, скрывают под нею обман обольщения. И денег, говорит Апостол, не берут для того, чтобы получить больше — погубить душу. Но и в том был более обман. Они брали деньги, но тайно. В этом обличает он их, говоря: “преобразующеся”; им овчая кожа служит только личиною» [21. Беседа 24].


Хотелось бы предупредить, что иногда говорят так: «Вот целительница от Бога, потому что она денег не берет». Это неверный критерий, ведь псевдоапостолы тоже делали вид, что денег не берут, а потом губили душу навсегда. Все эти целители, экстрасенсы, маги и ворожеи — слуги сатаны. Пусть они говорят, что денег не берут, поскольку зачем им деньги, если они получают души?


«И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света» (2 Кор. 11; 14).


Ангел света — это ангел, предстоящий Богу. Павел прямо предупреждает, что в виде ангела может являться дьявол. Опыт Церкви показывает, что это действительно так. Дьявол может являться в виде ангела, Христа, Пречистой Богородицы. Во всех этих образах являлся сатана. Почему Господь это попускает? Дело в том, что Бог хочет проверить, любит ли человек Его или чудо от Него.


Во Второзаконии сказано: «Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: “пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им”, — то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13; 1–3) и далее: “…а пророка того или сновидца того должно предать смерти за то, что он уговаривал вас отступить от Господа, Бога вашего”» (Втор. 13; 5).


Нужно помнить, что бывают псевдочудеса, чудеса от дьявола, который даже является в виде ангела, Христа и Богородицы. Принцип здесь очень простой: если явившийся говорит тебе не то, чему учит Бог, то он лжет. Бог не может Сам Себе противоречить. Слово Божие живо и действенно.


Пророк Исаия предупреждает: «Обращайтесь к закону и откровению. Если они не говорят, как это слово, то нет в них света» (Ис. 8; 20).


Словом Божием проверяется, от Бога ли что-то или нет.


Есть еще один критерий, данный Иоанном Богословом: «Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога» (1 Ин. 4; 2). «Исповедующий» — значит провозглашающий вслух и почитающий Иисуса Христа. Очень часто духи вежливо умалчивают о Христе, но не хулят Его. Они могут предложить человеку похулить Христа, так как сами боятся этого делать, трепеща пред силой Божией. Чаще же они просто игнорируют Христа. Если мы сталкиваемся с каким-то учением, для которого Христос неважен, в котором легко можно обойтись без Христа, значит, оно пришло от сатаны. Это критерий проверки абсолютно любого учения. Учение без Христа не нейтрально, но оно именно дьявольское. Может ли быть коммунизм или фашизм без Христа? Со Христом не могут быть, а без Него — милое дело. Следовательно, это учение от сатаны. От любого явившегося духа нужно требовать исповедания Иисуса Христа, пришедшего во плоти. Именно «пришедшего во плоти», так как Тело Христа — это Церковь. Бог не будет уводить людей от Церкви. Если же дух скажет: «Я — Христос, но моя Церковь от Меня отошла, и Я создаю новую», то он врет. Это не Христос, а Антихрист. Иоанн Лествичник говорит, что если ты видел видение и оно подвигло к покаянию и смирению, то оно от Бога, но если привело тебя к отчаянию или гордыне, то оно от дьявола. Господь всегда посылает видения для спасения душ, а не для вреда их.


«А потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их» (2 Кор. 11; 15).


Естественно, лжеучителя делали вид, что проповедуют правду. Они прикрывались праведностью, притворялись благочестивыми и хорошими.


Ангелы тьмы тоже могут притворяться добрыми, призывать к невыразимо прекрасному будущему, но по сути они — злодеи, и «конец их будет по делам их» (2 Кор. 11; 15).


Феофан Затворник приводит интересную мысль: «И для всякого есть момент, когда все увлекающие его призрачности разлетаются. Увлекаются призраками истины, которые построивает для лжи находчивое суемудрие; увлекаются призраками добра, которые выставляет на место настоящего добра изобретательное житейское мудрование; увлекаются до безумия призраками счастия, которые в таком разнообразии представляет лукавый мир. Все это зло и в пагубу ведет; но никто из вплетшихся в этот круговорот призраков не думает, что идет в пагубу. Так умеет враг замаскировать свой обман. Но в час смерти у всех открываются очи и призрачность, которою были они окутаны, исчезает. То же действие может иметь и память о часе смертном, если принять ее к сердцу и подержать подольше, чтоб она произвела все свое действие» [22].


Вот и еще один критерий для проверки: каждую возникающую идею нужно испытывать тем, понадобится ли нам это в час смерти. Например, сам по себе патриотизм — чувство естественное и хорошее. Если же для человека страна — высшая ценность и он считает, что нужно все сердце отдать на служение государству, народу и обществу, то возникает вопрос: а поможет ли тебе страна на мытарствах? Нет, помогут лишь святые заповеди Божии. Нельзя путать нейтральные чувства и лживую идеологию. Патриотизм, который предполагает, что отечество — высшая ценность, с христианством несовместим. Христианство учит, что мы на земле лишь странники и пришельцы. Мы в гостинице, которую нужно защищать и обустраивать, но глупо считать, что это наше главное дело и мы в гостинице навсегда. За гробом ни одной страны не существует. Там Царствие Небесное, Новый Иерусалим, истинное наше Отечество, куда мы должны стремиться всем сердцем.


«Еще скажу: не почти кто-нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько-нибудь похвалиться» (2 Кор. 11; 16).


Апостол Павел готов проявить как бы неразумие и некое юродство. Он собирается произнести слова, что могут исходить лишь от человека, который немного не в себе. Почему апостол так говорит?


С точки зрения апостола Павла, «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3; 23) и «нет праведного ни одного» (Рим. 3; 10), а ведь он готовится говорить о том хорошем, что он совершил в своей жизни.


Он вынужден это делать, чтобы предложить какой-то пример коринфским христианам. Но при всем при этом он полагает, что и в данном случае слова эти будут неким безумием. Как можно говорить о своих хороших делах, когда мы все неправедны и лишены «славы Божией» (Рим. 3; 23). Поэтому апостол так странно начинает этот раздел.


Здесь мы видим особенность этики первых христиан. В их понимании говорить о себе хорошо — это безумство. То есть они были предельно скромными людьми. Поэтому когда Павел вынужден предложить хорошие примеры из своей жизни, он сам называет это безумием. Это значит, что никто из нас, чего бы положительного он ни достиг в жизни, не должен приписывать то себе. И апостол Павел имел такую скромность.


Однажды он «восхищен был до третьего неба» (2 Кор. 12; 2). Если человек хочет чем-либо хвалиться, он хвалится, прежде всего, тем, что считает самым важным в своей жизни. Самым же важным в жизни святого Павла было то восхищение до третьего неба, но он об этом рассказал даже не от своего имени.


Он написал: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба» (2 Кор. 12; 2).


То есть апостол был скромным человеком, но в одиннадцатой главе Второго Послания к Коринфянам он пренебрег скромностью, дабы подать хороший пример людям.


Священнослужители проповедуют слово Божие, потому что они имеют на это право. Миряне же должны проповедовать своей жизнью. Свидетельство мирян больше проявляется в их отношениях с другими людьми. Когда мы начинаем доказывать истинность нашей веры, бывает важным сказать: «А вы знаете, каким я был? Но теперь все это изменилось». Такое свидетельство очень весомо в глазах неверующих людей, у которых много сложных жизненных проблем. Рассказ, что у вас было больше жизненных проблем, с которыми удалось справиться, не будет бахвальством. Это пример того, как человек, погрязший в чем-то страшном, может из этого выбраться.


Раньше в церкви каждый день читалась книга «Пролог», содержащая жития святых. После русский народ перестал ее читать, и осталось лишь житие Марии Египетской. Наш народ оставил именно это житие, потому что человеку легче подражать тому, кто в своих грехах еще хуже. Если читаешь житие святого, который родился от святых родителей, благочестив от крещенской купели, праведен в детстве, свят в юности и до старости в добродетелях, то думаешь: «Это же совсем другая ситуация. Это не похоже на меня». При чтении же жития Марии Египетской рассуждаешь: «Да она была намного грешнее меня! Мне бы и в голову не пришло поступать, как она!» Кому придет в голову отправиться в паломническую поездку для блуда? Очень важно дать свидетельство о какой-то чрезвычайной ситуации.


Вот и апостол начинает хвалиться, потому что все знали, что он был гонителем Церкви и влачил христиан за волосы в судилища. Когда побивали камнями архидиакона Стефана, по малолетству не допущенный до прямого участия, он сторожил одежду побивающих, хотя святой Стефан учился с ним в одной школе и у одного учителя — Гамалиила.


Когда Павел отправился в Дамаск, где его Господь остановил, он «пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим» (Деян. 9; 1–2).


Но нельзя было остановить движение сего учения, и Гамалиил теперь у нас в святцах, потому что этот глава еврейского Синедриона и крупнейший талмудический автор принял христианство и вместе с Никодимом погребал тело архидиакона Стефана. И вот Павел, который был у всех на слуху, как злодей и враг христианства, может теперь хвалиться. Он являет собою контраст того, каким был и стал, но все же считает безумием говорить о себе хорошо.


«Что скажу, то скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу» (2 Кор. 11; 17).


Апостол Павел считает, что, когда он писал эти строки, он был не в Господе, потому что в Господе смирение. Сложилась безвыходная ситуация, потому что ему все-таки нужно было предложить какие-то примеры коринфским христианам. Однако Павел не хочет, чтобы похвальба эта отождествлялась с пророческим даром, который он имел как апостол.


«Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных» (2 Кор. 11; 18–19). Апостол собирается вести себя как безумец, но ждет от коринфян христианского смирения и терпения.


«Вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем-либо, то (скажу по неразумию) смею и я» (2 Кор. 11; 20–21).


Святой Павел предлагает некий идеал. Нужно терпеть, когда порабощают, объедают, превозносятся над нами и бьют нас. Как связать этот призыв к терпению с призывами пророков к социальной активности? Если зло касается тебя, ты можешь терпеть, но если оно угрожает общине или твоей семье, должно бороться. Если зло угрожает твоей стране, ты должен взять оружие и пойти на войну.


Святитель Филарет (Дроздов) это сформулировал так: «Гнушайтесь убо врагами Божиими, поражайте врагов отечества, “любите враги ваша”» [27].


«К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил» (2 Кор. 11; 21).


То есть для того, чтобы проявлять терпение в разных обстоятельствах.


После такого сложного вступления апостол Павел восклицает: «Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я. Христовы служители? (в безумии говорю): я больше» (2 Кор. 11; 22–23). Павел разграничивал их обязанности, говоря: «Мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных» (Гал. 2; 7).


Он не говорил, что они противостоят друг другу, но стремился показать, что они очень гармонично дополняют друг друга. Между ними случались конфликты. Например, в Втором соборном Послании Петр пишет довольно резко: «И долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания» (2 Петр. 3; 15–16).


Это было очень серьезное обвинение. И апостол Павел резко пишет о Петре в Послании к Галатам: «Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех…» (Гал. 2; 11–14).


То есть проблемы были, и партия, которая восставала против Павла, спорила с ним и оспаривала его апостольство. Они упрекали его: «Нас Сам Христос призвал, а Павел гнал христиан». Поэтому святой Павел здесь и говорит: «Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я. Христовы служители? (в безумии говорю): я больше» (2 Кор. 11; 22–23). «Я больше» (2 Кор. 11; 23). Апостол имеет в виду не то, чтобы он был больше перед Христом, но что он больше трудился, путешествовал, работал, проповедовал и т. д. Об этом он говорит дальше.


«Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской» (2 Кор. 11; 23–25). Да, апостол многое претерпел в жизни. В книге Деяний описывается, как святого Павла везли на корабле в бурю. Павел оставался спокоен и сказал: «Я верю Богу» (Деян. 27; 25). Он не говорил, что верит в Бога, но совсем другое было им сказано. Между этими выражениями есть большая разница. В существование Бога «и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2; 19), апостол же говорит о полном доверии Богу.


Это другой характер веры. Многих спрашивают о вере в Бога, и они отвечают: «Да, верим, что там что-то есть». Христианин должен не просто верить в существование Бога, но и верить Богу, то есть слово Божие воспринимать как руководство к действию.


«…Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук» (2 Кор. 11; 26–32).


Павел говорит о славных событиях своей жизни, но он очень деликатно к этому переходит. Апостол объявил себя безумным, сказал, что будет говорить не от Господа, попросил потерпеть его и лишь потом перечислил примеры из жизни, показывая, как много он претерпел, потрудился, сколько многое совершил в Господе.


Противостояние между партией уверовавших из язычников и уверовавших из иудеев закончилось в день первоверховных апостолов Петра и Павла. Петровский пост установлен в память гонений против христиан, бывших во дни императора Нерона. Император этот часто впадал в безумие. Не имея слуха, считал себя великим певцом, будучи кривоногим, мнил себя танцором, не чувствуя рифмы, думал, что поэт. Однажды Нерон, безумствуя, сочинял поэму о гибели Трои, и у него, по рассказам языческих авторов, не было вдохновения. Он не знал, как описать гибнущую Трою, и тогда приказал поджечь Рим. Центурионы подожгли Рим с разных сторон, а император вдохновлялся, оплакивая древних троянцев.


В итоге город сгорел, начались народные волнения, и нужно было кого-то обвинить. У Нерона была жена иудейка Поппея Сабина, покровительница Иосифа Флавия и всей иудейской общины, которая нашептала императору, что в поджоге Рима нужно обвинить христиан. Начались повсеместные аресты и казни. Вместе с другими были схвачены апостолы Петр и Павел. Апостола Петра распяли, а Павлу, как римскому гражданину, отрубили голову. Кровь апостолов установила мир между общинами христиан из язычников и иудеев. Праздник первоверховных апостолов справляется в память об их славной кончине.


В этом Послании Павел дает нам урок. Дерзая говорить о себе что-то очень хорошее и возвышенное, дабы примером вдохновить других людей, нужно помнить, что это немножко неправильно.


«Хвалящийся хвались Господом» (1 Кор. 1; 31), как сказано в Писании.


Апостол вынужденно рассказывает о себе, чтобы показать значимость служения слова у язычников, но, тем не менее, считает, что это не вполне правильно. Из этого отрывка мы можем вывести следующий урок: всегда нужно быть предельно скромным, а особенно говоря о себе. Если же мы вынуждены говорить о себе что-то хорошее, то должны подчеркивать, что не совсем этично, с точки зрения христианства, выставлять свои преимущества или добродетели.

Победа во Христе

В двенадцатой главе Второго Послания к Коринфянам апостола Павла прослеживается несколько тем. Апостол говорит не только о своих видениях и откровениях, но и о немощах, о том, как они бывают сопряжены с его силой. Он указывает на то, что служители не должны являться бременем для верующих. Сам апостол старался жить так, чтобы никого не обременять.


«Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним» (2 Кор. 12; 1).


В предыдущей, одиннадцатой главе апостол Павел дважды говорил о том, что хвалиться — значит безумствовать. Но все-таки прибегнул к форме юродства — вынужденного религиозного безумия в своей проповеди, потому что не смог найти иных аргументов для коринфских христиан. Главной целью Второго Послания был сбор, как бы сейчас сказали, «гуманитарной помощи» для христиан, живущих в Иерусалиме. Последние очень пострадали во время Иудейской войны: система сельского хозяйства, равно как и все остальное, была разрушена, уничтожена. Тяжелые, смутные времена… До окончания войны оставалось еще много времени, и апостол Павел умер раньше. При нем конфликты были в самом разгаре.


«Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба» (2 Кор. 12; 1–2).


Признаваясь, что его избивали несколько раз, пять раз давали сорок ударов без одного, апостол Павел не скрывает себя. Но когда речь идет о духовных откровениях, он говорит о себе в третьем лице: «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет…» Его выдает фраза: «(в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю Бог знает), восхищен был до третьего неба» (2 Кор. 12; 2).


Иудеи, равно как и мусульмане и древние христиане, верят, что есть семь Господних Небес. Семь. Число это означает неопределенную полноту. И когда один из апостолов спрашивал Учителя, до семи ли раз прощать брата, согрешающего против него, Христос ответил: «Не говорю тебе до семи, но до семидесяти семи раз». То есть сколько раз попросит он прощения — столько раз и нужно прощать.


Описания Господних Небес мы можем найти в книгах Дионисия Ареопагита. По преданию, он, один из александрийских иудеев, был учеником апостола Павла.


«Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими» (2 Кор. 12; 2–5). Здесь апостол Павел хвалится неким христианином, который был восхищен до третьего Неба. Он имеет в виду себя, но иносказательно, потому что определился, что хвалиться собою — это безумие, если же и можно чем хвалиться, то унижением. Необходимо понимать, что только у христиан отношение к мученикам — возвышенное, и то — стало таким по прошествии примерно одного столетия. Иудеи же считали, что если человек пострадал (даже от язычников), то за какие-то свои грехи. Потому что в иудаизме действует закон, по которому наказание пропорционально греху, равно как и грех — наказанию. Так, в наказании, которому подвергается тот или иной человек, можно рассмотреть суть его греха, им совершенного. Даже своих великих мудрецов они подозревали в каких-то грехах (если те подвергались мучениям). Например, был такой рабби Акиба, который возглавил второе иудейское восстание, объявив Бар-Кохбу Мессией. Когда римляне схватили рабби Акибу, его сожгли живьем. Но до своей смерти этот человек успел прокомментировать основные трактаты Талмуда — непререкаемого авторитета в иудаизме. И был спор: почему Бог попустил, что язычники его схватили, сожгли? Ведь Ной же не погиб вместе с язычниками: Бог ему повелел сделать Ковчег… Поэтому когда апостол Павел позволяет себе внешне хвалиться своими страданиями, он это делает не в христианской парадигме: пуповина еще не была до конца перерезана. Апостол делает это с учетом того контекста, в котором понимали слова люди, его окружающие. А они считали, что, если тебя поймали, значит, у тебя какие-то грехи были. Когда же апостол говорит о том, что кто-то был «восхищен до третьего неба» (что было, конечно, прославлением для человека), он скрывает себя. Хотя из опасения чего-то напутать апостол уточняет некоторые детали, которые его выдают, но, конечно же, не умышленно.


С древних времен люди пытались проникнуть в рай. Так, есть сказание новгородского купца, которое было переписано для одного архиерея. Там рассказывается, как поплыли новгородцы искать, где же рай? Товару было уже много, пора было и домой возвращаться, но очень хотелось рай посмотреть. И когда подплыли к огромной стене, услышали такое чудное пение, что много желающих появилось забраться на эту стену — посмотреть. Первый же, который посмотрел, перекрестился, сказал: «Братцы, простите меня», — и только его и видели… Узнать же было невозможно, что он там увидел. Тогда смышленые новгородские мужики привязали одного из собратьев веревкой к ноге и стали держать его за эту веревку. Когда он залез на стену и уже стал дергаться, чтобы туда, в рай, прыгнуть (явно что-то там рассмотрел), они его выволокли. Стали его расспрашивать — какой же это рай? И он рассказывал им, что избы там — из золота, драгоценными камнями обделаны. Птицы Божии поют… такая лепота, красота, все сияют, и так хорошо было бы там поселиться, там жить».


Так, все самое лучшее, к чему стремились наши предки в этой жизни, они пытались увидеть и там. О том же, что в рай войти может не только праведный, но даже и грешный человек, наши старые русские люди знали. В ходу на Руси была даже повесть о том: «Аки бражник вниде в рай». В этой повести рассказывалось следующее. Умер бражник (то есть пьяница), который любил почитывать Священное Писание. И подумал этот бражник: «Зачем я пойду в ад?» Подходит он к райским вратам, а там апостол Петр с ключами, говорит: «Нельзя бражнику в рай». А он возражает Петру: «Иуда отрекся от Господа один раз, а ты три. А теперь ходишь тут с ключами, не пускаешь». Стало обидно апостолу Петру. Он позвал псалмопевца Давида. Идет Давид, играет на Псалтири. Увидел бражника и говорит: «Не внидет нечестивый на совет праведных и не устоит». А бражник ему отвечает: «А ты-то как хорошо тут стоишь… Чужую жену взял себе, мужа погубил. А теперь ходишь — блаженный, радостный…» Решили Давид и Петр, как рассказывает эта повесть славянская, позвать законодателя Моисея. Пришел Моисей — человек авторитетный, строгий во всех отношениях, и говорит: «Сказано: пьяницы Царствие Божие не наследуют». На это бражник ему заметил: «А ты что в законе своем написал? — “Не убий”. А сам египтянина убил, и в песок закопал». Стали совещаться вместе все участники этой беседы против бражника: кого бы из древних позвать? Позвали праотца Ноя. Увидел бражник Ноя, обрадовался и говорит: «Ну, а Ной точно был бражник! Сказано в Писании: «Упился вина, разделся догола и лежал». И услышали все глас: «Аки бражник не потерял надежду на спасение в словесах Господних, да обрящет для себя избавление от грехов». И вошел он в рай сладостный.


Была и другая история. Она называлась так: «О том, аки разбойник первым вниде в рай». Все мы помним, что, когда Господь умирал на Кресте, разбойник, который был распят справа от Спасителя, повернул к Нему голову (налево, значит) и сказал: «Помяни меня, егда приидеши во Царствие Твое». Господь ответил ему: «Ныне же будешь со Мною в раю».


Господь умер раньше. Все спешили: приближалась Пасха, надо было успеть снять тела. Поэтому перебили голени тем, которые оставались живы на крестах — разбойникам. Делали это для того, чтобы ускорить их смерть: после этого распятые не могли подняться, опираясь на ноги, и умирали от удушья.


В это время Господь сошел в ад и там проповедовал Евангелие. И вот эта славянская история рассказывает, как зашел разбойник в рай, что Господь ему и обещал («Ныне же будешь со Мною в раю»). В раю же такая красота: птицы райские летают, цветы райские цветут. А людей никого нет. Ходит разбойник один, дивится: как же так, что людей нет? Куда же праведные-то подевались все? А в это время (вспоминаем икону Воскресения Христова) Господь из ада выводит царей: Давида, пророков, патриархов — всех выводит. Они заходят в рай, и кого они там видят? Ходит какой-то удивительный муж Божий в единственном числе. Давид подходит к нему (разбойнику бывшему) и спрашивает: «А кто же ты такой муж Божий, что никто из нас не сподобился сюда войти, а ты первый вниде в рай?» А он отвечает: «Разбойник, душегуб я». На современном языке он, наверное, ответил бы так: «Киллер наемный». И все вошедшие прославили Бога за то, что милость Божия не знает предела.


Во Втором же Послании к Коринфянам апостол говорит о том, что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которые человеку нельзя пересказать: «Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими» (2 Кор. 12; 5). Позже он скажет, описывая рай: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2; 9). Далее — очень интересное добавление: «Но нам Он это открывает в Духе Святом» «А нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2; 10).


А что совершается в Духе Святом? Все Таинства Церкви. И когда мы становимся причастниками Таинств, мы вкушаем эту сладость вечной жизни. Апостол Павел далее восклицает: «Собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня. И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился». (Кор. 12; 5–7).


Здесь говорится нечто очень таинственное — что дано ему жало в плоть, которое мучает его. Святые отцы, из величайшего уважения к апостолу Павлу, говорили, что это у него была глазная болезнь. Другие же просто молча обходили эту тему, понимая, что есть вещи, о которых лучше не говорить.


«Чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны» (1 Кор. 12; 7). Кто такой ангел сатаны? Бес. А каждый бес покровительствует какому-то греху. «Удручает меня, чтобы я не превозносился». Куда удручает? В плоть.


«Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: “довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи”. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12; 8–9). В жизни апостола Павла эта проблема, связанная с ангелом сатаны, была серьезной.


Например, он мог сказать о себе: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего…» (Рим. 7; 22–23).


И еще: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим. 7; 19). «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7; 24).


Действительно, смерть для него была приобретением: страдая плотью, перестаешь грешить; смерть же навсегда полагает предел любому плотскому движению.


Но давайте вспомним наших святых отцов православных, которые говорят: «Если бы не было искушений, никто бы не спасся. Никто бы не вел так интенсивно борьбу со своими грехами, пороками. Не произносил бы такие пламенные молитвы, не исповедовался бы так сердечно, не изучал бы так внимательно Священное Писание».


И апостол Павел восклицает: «И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами» (2 Кор. 12; 9).


Да, дьявол сатаны удручает. Да, чего хочу делать — того не делаю; чего не хочу, то делаю. Бедный человек… Действительно, все это есть. Зачем? «Чтобы обитала во мне сила Христова» (2 Кор. 12; 9).


В чем же тогда эта сила? В том, что апостол говорит, что победу он одерживает во Христе. Он терпит поражение и в этом неоднократно сознается в своих Посланиях, и он же одерживает победу. Но когда апостол Павел говорит о своих поражениях, он указывает на то, что это он сам терпит поражения; говоря же о победе, он приписывает ее Христу. Поэтому для нас апостол Павел — не только апостол миссионерства, для меня лично он апостол покаяния — человек, который учит, как жить с той или иной проблемой, преодолевать ее.


«Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12; 10). Здесь апостол говорит о некоей двойственности. Так, его преследуют силы зла: против него — религиозные гонения (во-первых — со стороны иудеев, и только потом — со стороны язычников). Собственно говоря, Павел со стороны язычников гонения претерпел, только когда смертный приговор ему вынесли. Всегда же козни против него строили иудеи. Терпел он гонения и со стороны лжебратий, и от «ангела сатаны», который мучил и удручал апостола Павла, и ему было тяжело. Наверняка, лжебратия могли использовать его недостатки и падения в своих целях.


Есть высказывания Русской библейской школы (конца XIX — начала ХХ века), что у апостола Павла была эпилепсия. В любом случае это было что-то явное, потому что древние считали, что когда «ангел сатаны» касается человека, то его начинает крутить-вертеть. Были признаки такого «прикосновения». Но опять же, точно мы это установить не можем. И в этом — великая милость Божия. Это значит, что через какой бы грех бес ни касался плоти человека, следуя писаниям апостола Павла и его борьбе с грехами, он вместе с ним во Христе может одержать победу над ними. Вместе с ним — апостолом Павлом. Как он говорил: «Я каждый день умираю для греха, чтобы жить для праведности».


Далее он пишет: «Я дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили» (2 Кор. 12; 11).


Не каждый христианин будет так «хвалиться» о себе: что какой-то бес на него нападает, и он проигрывает… Но на самом деле надо быть еще достойным такой брани. Почему я это говорю? Потому что в Писании очень четко сказано, что испытания никогда не даются сверх сил. И в самом испытании посылается облегчение.


«Я дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили. Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто» (2 Кор. 12; 11).


Здесь апостол Павел отделил то служение, которое он совершал, и, скажем так, свою частную жизнь, где он ничего хорошего в себе пока не рассмотрел. Дело в том, что первая Христова Церковь состояла из людей, которые, с точки зрения религиозности того времени, заведомо были ничтожными людьми. Кто такие были пастухи? Кто такие рыбаки? Или плотники? Никто и ничто. «Анха гарес» — «люди земли». В Талмуде сказано, что если имеешь возможность, «прирежь анха гарес», потому что он не учит Писанию. Апостолы же это определение «ничто» начинают относить к своему внутреннему нравственному состоянию. Если они видят что-то положительное в себе, то только через Христа («Не аз живу, но живет во мне Христос»). А в себе самом они что видят? Грех: «Чего хочу делать — не делаю; чего не хочу — делаю. Живет во мне грех».


«Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто. Признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами» (2 Кор. 12; 11–12).


Что это за признаки апостолов? Есть такая книга — «Дидахи», устав апостольской жизни. Это очень древний памятник, который многие ученые возводят к концу I века. Согласно этой книге, апостол больше трех дней на одном месте не находится. В противном случае он считается лжеапостолом. Апостолы должны были переходить из одно села в другое, из одного города — в другой, чтобы большему количеству людей засвидетельствовать о Христе. Они не имели права брать денег: они были «на содержании» у тех людей, которые обеспечивали их служение. Это был очень жесткий устав, режим. «Признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами. Ибо чего у вас недостает перед прочими церквами, разве только того, что сам я не был вам в тягость? Простите мне такую вину» (2 Кор. 12; 12–13).


В этом месте апостол Павел начинает говорить о социальных проблемах.


«Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей. Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами» (2 Кор. 12; 14–15).


Апостол говорит о том, что он своими руками зарабатывает себе хлеб. Он был скинетворец, то есть делал палатки — очень востребованный товар в то время. У апостола была маленькая артель, и он не просто изготавливал эти палатки, но и продавал их на рыночных площадях. По преданию, известна Лидия, которая торговала в Эфесе багряницами для своих богов. Там она познакомилась с апостолом Павлом как с соседом по рыночным рядам, и он обратил ее в веру Христову.


«Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас. Но пользовался ли я чем от вас через кого-нибудь из тех, кого посылал к вам? Я упросил Тита и послал с ним одного из братьев: Тит воспользовался ли чем от вас? Не в одном ли духе мы действовали? Не одним ли путем ходили? Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию. Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков, чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали» (2 Кор. 12; 16–21).


Здесь апостол Павел, в конце двенадцатой главы, возвращается к тому, о чем он писал вначале: «Не плотские ли вы: зависть, разногласия, прения какие-то (Кто старший? А кто главный?)»


«И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах, потому что вы еще плотские. Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете? Ибо когда один говорит: “я Павлов”, а другой: “я Аполлосов”, то не плотские ли вы?» (1 Кор. 3; 1–4).


Эту мысль апостол повторяет несколько раз: «Не плотские ли вы?» Надо сказать, что с Коринфской Церковью апостол Павел занимался больше всего. Только что мы прочитали слова: «Я уже три раза был у вас». То есть получается, что апостол Павел три раза был у коринфян. А в Первом Послании мы читаем: «Я уже писал вам ранее». Поэтому получается, что Первое Послание — это не первое, а как минимум Второе; а Второе Послание — это Третье. Эти моменты можно уточнить, обратившись к книге Каравидопулоса «Ведение в Новый Завет». Но вот что интересно: Бог больше собеседует с теми людьми, которые нуждаются во врачевании. Разве в Библии говорится о том, чтобы Господь Бог собеседовал с Авелем? Нет. В Библии Бог говорит с Каином, причем дважды: до того и после того, как он совершил убийство. Разве в Библии говорится о том, что Бог говорил с другими праведными людьми, когда рядом с Ним были грешники? Бог предпочтение оказывает тем, которые не могут быть самостоятельными, Он стремится им больше оказать внимание. И когда апостол Павел вскрывает раны своей души, в письменном виде… Это был хороший пример, как надо каяться. Представьте, как это читалось в Апостольском собрании, в присутствии всех… Люди также начинали исповедовать свое состояние, реально рассказывать, какие бесы их мучают, одолевают — если такой человек, как апостол Павел мог позволить сказать о себе, что «ради чрезвычайности откровений дано ему жало в плоть».


Я хотел бы окончить нашу беседу цитатой из Добротолюбия, которую очень люблю и часто повторяю.


Авва Сысой однажды сказал: «Бог попускает нам уйти от Него, и даже впадать в разные грехи, с одной целью — чтобы мы поняли, что мы не можем жить без Него».

Библиография


1.    Святитель Иоанн Златоуст. Беседы на Первое Послание к Коринфянам. Полное собрание творений. Т. X. Ч. 1. М., 2007.


2.    Cвятитель Феофан Затворник. Собрание сочинений : в 31 т. Т. 6. М., 2008.


3.    Святитель Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих. Академический проект, 2011.


4.    Святитель Киприан Карфагенский. Книга о единстве Церкви. М., 2007.


5.    Святитель Василий Великий. Беседы на Шестоднев. М., 2010.


6.    Святитель Василий Великий, Архиепископ Кесарии Каппадокийской : в 2 т. Большой Аскетикон. М., 2008.


7.    Святитель Иоанн Златоуст. Таинство Чаши Христовой. М., 2009.


8.    Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. М., 1996.


9.    Блаженный Феодорит Кирский. Творения. М., 2005.


10.     Православный молитвослов. М., 2014.


11.     Святитель Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 2011.


12.     Святитель Кирилл Иерусалимский. Поучения огласительные и тайноводственные. М., 1991.


13.     Преподобный Никодим Святогорец, Макарий Коринфский. Книга душеполезнейшая о непрестанном причащении Святых Христовых Таин. Ахтырский монастырь. 2004.


14.     Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. С.-Петербургская Духовная Академия, 1905. Т. 11. Книга 1. Беседы на послание к Ефесянам. С. 5–218.


15.     Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Изборник. Собеседования. Свято-Елисаветинский монастырь, 2010.


16.     Афанасий Великий. Творения: в 4 т. Житие преподобного отца нашего Антония. Ч. 3. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1903. (Репринт: Валаамский монастырь, 1994). С. 178–250.


17.     Святитель Феофилакт Болгарский. Толкование на Деяния и Послания святых апостолов. М., 2014.


18.     Добротолюбие. Т. 5. С. 463–464. Троице-Сергиева Лавра, 1992. (Преподобный Симеон Новый Богослов. Слово о трех образах внимания и молитвы.)


19.     Блаженный Августин. О Граде Божием. М., 2000.


20.     Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. Т. 2. К. 1. Киев, 2012.


21.     Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского. Т. 10. К. 2. Киев, 2012.


22.     Cвятитель Феофан Затворник. Собрание сочинений : в 31 т. Т. 7. М., 2008.


23.     Требник (Последование о исповедании. Разрешительная молитва священника на Таинстве Исповеди). М., 2013.


24.     Cвятитель Феофан Затворник. Собрание сочинений : в 31 т. Т. 22. М., 2008.


25.     Святитель Василий Великий. Слова подвижнические. М., 2001.


26.     Викентий Лиринский. О вероизложениях вообще, или Об общем характере православной догматики // Чельцов И.В. Собрание символов и вероизложений Православной Церкви от времен апостольских до наших дней / Христианское чтение. СПб., 1869. № 5 (май). С. 152–160. СПб., 1869. № 6 (июнь). С. 161–176. СПб., 1869. № 10 (октябрь). С. 177–184.


27.     Святитель Филарет (Дроздов). Слова и речи. Т. 3. М., 2012.


28.     Преподобный Иосиф Волоцкий. Просветитель. Иосифо-Волоцкий монастырь. 2006. (Слово двенадцатое.)


29.    Святитель Иоанн Златоуст. Собрание сочинений. Т. 1. Ч. 2. Слово против иудеев. Белорусский Экзархат, 2005.


30.     Святитель Феофан Затворник. Толкование на Второе Послание к Коринфянам святого апостола Павла // Собрание сочинений : в 25 т. М.: Правило веры, 2004–2010.