# Почему верующие ссорятся?

Unknown

Почему верующие ссорятся?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 1-3 главы (часть 1)


Почему верующие ссорятся?

Предуведомление священника Даниила Сысоева


Призванные быть святыми


Какие преимущества дает святость?


Расколы и ссоры в церкви


Юродство Божие


Понимание мудрости Бога


Плотские христиане


Как судить дела верующих?


Как избежать разделений?

Предуведомление священника Даниила Сысоева

Послание, которому посвящена эта книга,  написано во время Великого поста 57 года после Рождества Христова в Ефесе и адресовано в Коринф. Город Коринф до сих пор существует на перешейке между Пелопоннесом и Средней Грецией. В этом городе апостол Павел основал христианскую Церковь. Сам Коринф — город древний. По легенде, он был основан за 1400 лет до Рождества Христова очень известным царем, которого звали Сизиф. Слышали про сизифовы муки? Город долгое время участвовал  в различных мятежах и войнах и неоднократно подвергался разрушениям, был он разрушен и древними римлянами, римляне же его потом и восстановили. Коринф, наряду с Олимпией и еще несколькими городами, являлся одним из главных спортивных центров Греции. При этом Коринф во всех отношениях был торговым, портовым городом: он отличался богатством, а его население — любовью к роскоши и порочными нравами. Поэтому, когда человека обвиняли в непристойном поведении, говорили «Ты что, из Коринфа?», подразумевая, что он только что из борделя вышел.

Я бывал на развалинах древнего Коринфа, которые сохранились до сих пор, развалинах развратнейшего города, портового города, города идолопоклонничества, города смешения самых разных наций, города, где люди увлекались спортом (эти явления были во многом взаимосвязаны). И вот в этом городе — центре такого разврата! — апостол Павел проповедовал 18 месяцев.

Кто читал Деяния Апостолов помнит, что после того как его изгнали из Фессалоник, он пошел в Верию и основал там Церковь. Когда апостола и оттуда изгнали преследовавшие его иудеи, он отправился в Афины, а из Афин — в Коринф. В Коринфе он начал проповедовать в синагоге, но иудеи восстали против него. Апостол Павел уже собирался уходить из города, но Господь ему сказал: «Не бойся, но говори и не умолкай… потому что у Меня много людей в этом городе» (Деян. 18; 9—10).

Тогда же он познакомился с Акилой и Прискиллой. Они жили вместе, потому что у них было общее ремесло: апостол Павел был мастером по изготовлению палаток. Он делал палатки, в основном для военных, которые во время походов жили в них, так же как поступают и в наши дни. Палатки они делали на промышленный манер, изготовляя их партиями. Апостол Павел создал Церковное собрание прямо в доме, который примыкал к синагоге. Там он создал первую в Коринфе Церковь и обратил ко Христу очень и очень многих людей, там же он рукоположил несколько епископов и пресвитеров.

К слову, Послание апостола Павла к Римлянам написано из Коринфа, некоторые из обращенных в Коринфе разъехались по разным городам, в том числе в Рим, и стали частью Римской Церкви, и поэтому, если обратим внимание, вся 16 глава Послания к Римлянам состоит из приветствий. Из Коринфа апостол Павел уехал в Ефес, где продолжил проповедь Евангелия. Он арендовал, как говорит книга Деяний, гимнастический зал, в котором проводил богослужения. В этом смысле он — прообраз тех, кто устраивал проповеди на стадионах. Итак, он арендовал гимнастический зал, там проповедовал, и в это время к нему пришли представители Коринфской Церкви и рассказали о настроениях, появившихся в Коринфе.

Коринфяне были слишком веселыми, буйными людьми, и в головах у них началось брожение, наступила сумятица. Один говорил, что он Петров, другой — Павлов, третий — Аполлосов, четвертый говорил, что он Христов, и так далее... Коринфяне стали считать, что Евангельская весть о свободе от закона означает, что можно делать всё что вздумается: блудить с кем хочется, вести себя как хочется. Так, некий человек женился на своей мачехе, то есть на жене отца. Кроме того, в Коринфе стали происходить бесчинства во время богослужения: Литургия тогда совершалась после трапезы, как ее совершил Господь на Тайной Вечери, однако богатые первыми съедали пищу, которую приносили с собой, не делясь с бедными, таким образом, евангельская заповедь — люди должны делиться друг с другом по любви, чтобы показать свою любовь друг другу — была забыта. Вдобавок в Коринфскую Церковь охватил приступ феминизма. Барышни заявляли, что нечего платки надевать на голову, мол, некрасиво это. Люди начали злоупотреблять даром говорения на иностранных языках. И дошли даже до того, что многие стали сомневаться в воскресении из мертвых. Апостол Павел написал первое послание к Коринфянам, чтобы истребить именно эти злоупотребления. Всего к Коринфянам святым апостолом Павлом было написано как минимум четыре  послания к Коринфянам. Из них два, в которые, возможно, вошли отрывки и из других, не дошедших до нас посланий, стали частью Нового Завета.


Призванные быть святыми

Послания к Коринфянам обращены к «церкви Божией, находящейся в Коринфе, освященным во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас» (1 Кор. 1; 2). Павел и Сосфен обращаются к Церкви Божией в Коринфе. И здесь появляется очень важный момент: часто протестанты, сектанты говорят, что Библия написана для всех. Мы этого в Библии не видим. Смотрите, к кому обращено это послание? Оно написано для Церкви Божией в Коринфе и также для всех призывающих имя Господа нашего Иисуса Христа, то есть для вселенской Православной Церкви. Библия не обращена к людям, находящимся вне Церкви. Библия — это слово Божие, данное народу Бога, Церкви Божией. В самом деле, с еретиками о Библии спорить нечего. Библия — это книга Церкви, для Церкви написанная. Сам текст Библии об этом говорит: «Церкви Божией, находящейся в Коринфе». Послание не ко всем жителям Коринфа, не к товарищам баптистам, не к свидетелям Иеговы, а к «Церкви Божией, находящейся в Коринфе», и к тем, кто с ней находится в общении. Коринфская Церковь до сих пор существует — она была и остается Православною Церковью… Есть преемник у апостола Павла — митрополит Коринфский. Златоуст говорит, что апостол «церковь называет Божиею, выражая тем, что в ней должно быть единение, потому что если она Божия, то соединена и едина, не только в Коринфе, но и во всей вселенной. Имя Церкви — это имя не разделения, но единения и согласия» [1; Беседа 1].

С точки зрения апостола Павла и вообще Священного Писания, Церковь Божия — едина на всей планете, но в каждом месте она являет себя. И являя себя здесь, она должна и здесь являть свое единство. Поэтому если в Москве начнутся какие-то разделения, разногласия (например, кто-то станет говорить, что они артемьевцы или даниловцы, или кто-то еще), это будет совершенно неправильно, потому что Церковь едина и должна пребывать в единстве. «Освященным во Христе Иисусе» (1 Кор. 1; 2), то есть Бог освятил нас во Христе Иисусе, Бог Отец вырвал нас из этого мира и сделал священными через Иисуса Христа, омывши водою и Духом Святым. То, что было обещано Богом в древности, совершилось. Бог освятил нас в Иисусе Христе, и именно поэтому Он делает нас едиными. Все мы освящены Святым Духом, омыты в одной купели, одним миром помазаны. Вы знаете, что мы с теми древними коринфянами одним миром мазаны? По Преданию первое освящение мира совершили сами апостолы. Они оставляли освященное миро в церквах, а потом епископы варили новое миро и добавляли в него от апостольского мира. И так до сих пор: когда варится миро, остаток старого мира выливается и потом доливается обратно в сосуд, где миро хранится. Алавастр , хранящийся у Патриарха, достаточно новый, всего лишь XIV века, прислан из Константинополя, но в Константинополе стоят алавастры еще времен апостола Андрея. Таким образом, мы в прямом смысле одним миром мазаны — и в пространстве, и во времени. Это выражает единство Церкви.

Итак, «призванным святым». То есть вы призваны к святости. Вы тут безобразиями занялись — а призваны быть святыми по Слову Бога. И вы должны быть едины «со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас» (1 Кор. 1; 2). Апостол подчеркивает, что во всяком месте вы должны быть в единстве со всеми людьми. Должно быть единство со всеми святыми, где бы они ни находились. Православный грек для меня брат. А православный американец, даже если мы не любим Америку, для меня брат? Брат. А грузин православный, даже если Грузия не любит Россию, брат? Брат. Для нас любой православный христианин — брат, где бы он ни находился и какой бы нации ни был. И желает им Бог: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (1 Кор. 1; 3). Очень своевременно желает, потому что мир нарушен и единство благодати из-за этого может подвергнуться гибели. Поэтому Бог желает благодати и мира от Бога Отца и Сына Иисуса Христа. Благодать приносит мир. Святитель Феофан цитирует Феофилакта Болгарского: «Потому желаю, чтоб оба эти блага были у вас всегда, чтобы вы ни от благодати не отпадали, ни от мира, разноглася друг с другом. Но как же вы распределили себя по разным лицам — людям, и у них ищете благодати и благоволения, будто у учителей?» [2].


Не у людей нужно благодати искать! Некоторые говорят: «Надо найти особого благодатного старчика». Но разве можно найти благодати у людей? Благодать ищется у Бога Отца и Сына Иисуса Христа в Святом Духе! Апостол говорит: «Непрестанно благодарю Бога моего за вас, ради благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе, потому что в Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием, — ибо свидетельство Христово утвердилось в вас, — так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании, ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа, Который и утвердит вас до конца, чтобы вам быть неповинными в день Господа нашего Иисуса Христа. Верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего» (1 Кор. 1; 4). Здесь апостол, как обычно, начинает с молитвы. Причем не просто с молитвы, а с благодарения. Была у него такая привычка, так он жил — апостолу было привычно за всё благодарить Бога. Когда апостол призывал «за всё благодарите» (1Фес. 5; 18), он говорил о том, что делал сам по привычке. Потому что такова есть воля Божия во Христе Иисусе. У нас умение благодарить со временем утрачивается. Часто люди даже людей не умеют благодарить, не говоря уже про Бога. Между тем отсутствие благодарности — это знак черноты души. Поэтому и говорят: «черная неблагодарность». Неблагодарность очерняет душу. Именно поэтому апостол начинает с того, что благодарит Бога за коринфян: «Непрестанно благодарю Бога моего за вас, ради благодати Божией, дарованной вам во Христе Иисусе» (1 Кор. 1; 4). Тем самым апостол как бы говорит: «Я благодарю за вас Бога о вас и за вас. Я благодарю Бога о вас, за то, что получил детей таких хороших, и за вас — вместо вас я благодарю Бога». И на каждой литургии, где бы апостол ни находился, он благодарил Бога за коринфян, за те дары, которые Бог им дал.

Какие преимущества дает святость

Есть особое чудо для учителя, когда видишь, что твой ученик обогащен удивительными дарами. Конечно, человек должен уметь за это благодарить Бога. Некоторые учителя недовольны, что ученики становятся выше их. Но хороший учитель только обрадуется, видя, что ученик становится выше. Как апостол радовался, что его ученики растут духовно, что Бог дал им огромную благодать во Христе Иисусе! И самая главная благодать, которую Он дал, — Он дал им веру. На самом деле это удивительный дар Бога. Вы часто благодарите Бога за то, что верующие? Вот над евреями всё время издеваются: каждое утро еврей благодарит Бога за то, что он родился евреем и не женщиной. Шутки шутками, но благодарить Бога за то, что Он дал нам веру, — наша прямая обязанность. Посмотрите, сколько людей на свете веры не знают! Сколько людей живут во тьме и сени смертной, света Божьего не видят и видеть не хотят! А разве своими усилиями мы стали верующими? Нет, по дару Творца! Это подарок, который дан нам через Иисуса Христа. И мы должны благодарить Бога за этот великий дар веры, который нам дан, за то, что мы можем верить в Бога, что нам глаза Бог открыл, что мы не слепые котята, которые не знают откуда пришли и куда идут, что мы дети Божии, освященные Богом, «потому что в Нем вы обогатились всем» (1 Кор. 1; 5). Во Христе огромное количество всех видов богатств, Христос имеет всю полноту знаний, всю полноту искусства добра, всю полноту сил для победы над злом. И вся эта полнота сил, которая есть во Христе как в Боге, открыта для нас — это удивительный подарок Создателя, немыслимый подарок Бога. «В Нем вы обогатились всем, всяким словом и всяким познанием» (1 Кор. 1; 5), то есть вам Бог дал благодатный дар слова, умение ясно передать Слово Божие, передать то, что Бог хочет от нас. Это, действительно, благодатный дар. Есть люди, у которых этого дара нет, они не могут передать Евангелие понятным языком. Бывают даже и батюшки такие. Это не их недостаток, просто у них нет этого благодатного подарка, который дал Святой Дух. У них есть другие дары, но этого дара им не дано. Коринфской церкви была дана благодать ясного выражения Слова Божьего. За это апостол Павел благодарил Бога. Ещё он благодарил Бога за то, что они были обогащены всяким знанием, то есть им было ясно преподано Евангелие, и они поняли то немыслимое откровение Божие, которое было дано людям через Христа. Феофан Затворник так толкует эти слова: «Поелику неисправности у коринфян были и в употреблении дара слова, то очень уместно допустить, что сей дар и здесь разумеет апостол. Дар слова, или достодолжного предлагания учения христианского в Церкви есть дар высокой цены. Он выше разумения: ибо этим в себе только богатится человек, а тем богатит и других» [2].


Есть дар знания, когда человек понимает сам, а есть дар слова, когда он может понятое, узнанное передать другим. Феофан Затворник говорит, что этот дар более дорогой, чем просто дар понимания. И оба этих дара были у коринфян. Тем не менее, апостол начинает уже потихоньку их укорять: как же вы, имея такой дар, имея таких представителей, которые вам всё ясно объясняют, раскладывают по полочкам, начали между собой драться и делиться.


Итак, «ибо свидетельство Христово утвердилось в вас» (1 Кор. 1; 6). Или, проще говоря: как свидетельство Христово было упрочено в вас, сделалось прочным в вас, то есть весть о Христе сделалась в вас прочной, достоверной. Почему? Потому что апостол Павел проповедовал в Коринфе таким образом: он обычно рассказывал просто о содержании веры. Он говорил, что есть единый Бог, Создатель неба и земли, Он послал Сына Своего, Который спас людей от греха, проклятия смерти, Сын Его умер на кресте, чтобы избавить нас от смерти, и воскрес из мертвых, чтобы воскресить всех людей, и Он будет всех людей судить. Веришь в это? Человек говорит: «А как в это поверить?» Апостол отвечает: «А смотри-ка, вот больной, я призываю имя Иисуса Христа Распятого, и больной исцеляется». Таким способом проповедовал апостол Павел. Не изощренными словами, а явлением Духа и силы. Это очень хорошая аргументация, согласитесь, и она используется Церковью до сих пор.


«Так что вы не имеете недостатка ни в каком даровании, ожидая явления Господа нашего Иисуса Христа» (1 Кор. 1; 7). Вам не нужно никакого нового дара, вам уже дана вся полнота даров Святого Духа. Ваша Церковь очень богата, у вас огромное количество талантов, говорит апостол. Я за это благодарю Бога. Вам остается только дождаться Откровения Иисуса Христа, Его Второго Пришествия — сохранить дары, использовать их и дождаться второго пришествия Христа, чтобы войти в Его Царство.


«Который и утвердит вас до конца, чтобы вам быть неповинными в день Господа нашего Иисуса Христа» (1 Кор. 1; 8). Или проще: который и упрочит вас, сделает безупречными в день Господа нашего Иисуса Христа. Видите, что с христианами в конце мира произойдет? Чем будет Страшный Суд для верных Богу христиан? Для верных христиан День Суда тоже важен — этот день станет днем, когда их добродетели навсегда станут прочными, а сами люди потеряют возможность погрузиться во зло, потеряют возможность разложиться, сгнить. Они станут прочными силой Иисуса Христа. Разве не здорово?! На самом деле нормальный христианин только об этом и мечтает: чтобы не было ни искушений, ни колебаний, ни дьявольских нашептываний, ни наущения, а чтобы твердо быть в Слове Христовом. Вот за всё это благодарит апостол.


«Верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего» (1 Кор. 1; 9). Надежда, что Господь сделает твердыми коринфян, основана на том, что Бог верен. Он вас призвал и доведет до самого конца. Вы через Бога призваны в общение Сына Его Иисуса Христа. Здесь апостол повторяет мысль самого Христа, Который сказал: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (Иоан. 6; 44). Бог Отец вас призвал (и нас всех с вами призвал) в общение Сына Иисуса Христа. На Его верности и строится наша надежда. Это очень важная мысль, когда мы впадаем в отчаяние. Часто люди говорят: «Ну, и как же я спасусь? Где гарантии?» Ответ апостола: верен Бог, через которого мы призваны в общение Сына Иисуса Христа. Почему мы удостоились приобщения Сына Божия? Нас призвал Бог, и Он верен Своему слову. И на Его верности строится наша надежда. Именно Он вытащит нас из беды. Поэтому и говорил один старец, что христианину погибнуть не так легко как кажется. Бог, значит, вас призвал, омыл водою крещения, дал вам Святого Духа, дал вам вкушать Тело и Кровь Господню, грехи вам простил, а потом просто так даст дьяволу вас сожрать? Не выйдет! Он о вас будет заботиться: то подзатыльник даст, то милость Свою, но будет всеми силами за вас бороться. Верность Божия в этом заключается. Многие неправильно думают, что надо самим карабкаться, что мы своими силами пробиваемся на вершину горы. Нет, это Бог нас несет! И в Его верности — залог спасения христиан. И за это надо благодарить Бога, за удивительную, немыслимую верность Создателя. Златоуст красиво об этом говорит: «Верен, говорит, Бог, то есть истинен. Если он верен, то и сделает, что обещал; а обещал Он сделать нас общниками Единородного Сына; для этого Он и призвал: “ибо дары и призвание Божие непреложны” (Рим. 11; 29)» [1; Беседа 1].


Даже про евреев мы знаем, что призвание евреев неотменяемо в принципе. Поэтому, когда евреи каются, принимают крещение, Дары Божии на них опускаются — те самые дары, которые даны всему народу Божиему, а раньше были даны только израильскому народу. Так над ними исполняется Слово Божие. Конечно, обещание Бога неизменно. «Об этом он говорит теперь прежде всего, чтобы после сильных обличений они не впали в отчаяние. Обещанное Богом непременно исполнится, если только мы сами не будем сильно противиться, подобно иудеям, которые, будучи призываемы, не захотели принять благ. Это зависело уже не от Призывающего, но от их неблагодарности: Он хотел даровать, а они не хотели принять, и таким образом лишили сами себя. Если бы Он призывал  их к делу трудному и тяжкому, то хотя бы неповиновение их и тогда не заслуживало прощения, но, по крайней мере, они могли бы сослаться на это; если же призываются к очищению, к оправданию, к освящению, к искуплению, к благодати, к дару, к уготованным благам, “которых не видел глаз, не слышало ухо” (1 Кор. 2; 9), если призывает Бог и призывает Сам, то могут ли быть достойны прощения не обращающиеся к Нему? Потому пусть никто не обвиняет Бога. Не от Призывающего происходит неверие, а от неповинующихся» [1; Беседа 1].


Часто говорят: «Ну не поверил человек, у него есть извинения». Иоанн Златоуст утверждает, что никакого извинения нет. Если человека позвали, а он отказался, то нет ему никакого извинения за это, потому что его призывают к такому количеству подарков, а он отказывается! В конце концов, к чему мы призываем? К прощению грехов, к полному пересмотру прошлого. Это же величайший подарок! «Но скажешь: можно было бы привести и не желающих? Нет; Бог не желает насилия или принуждения. И кто, призывая к почестям, венцам, пиршествам и торжествам, станет влечь кого-нибудь против воли и связанного? Никто, потому что это свойственно насилующему. В геенну Он посылает против воли, а в царствие призывает добровольно; в огонь ведет связанных и плачущих, а к бесчисленным благам — не так: самые блага не были бы вожделенны, если бы они по свойству своему не были таковы, чтобы к ним стремились добровольно и по сознанию великого их достоинства» [1; Беседа 1].

Расколы и ссоры в церкви

После того, как апостол Павел в молитвах поблагодарил Бога о жителях Коринфа, таким образом, похвалил их, он переходит к тем бедам, которые привели к написанию Послания: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: “я Павлов”; “я Аполлосов”; “я Кифин”; “а я Христов”. Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя. Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю. Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» (1 Кор. 1; 17).


Первое, главное обвинение, которое Павел выдвигает против Коринфской Церкви, — то, что Церковь разделилась на партии. Что это были за партии? Согласно Златоусту и другим отцам Церкви, речь шла не о том, что появились догматические разномыслия. Нет, веру они хранили общую. Но возникли разные группы с разными учителями. Как говорит Феофан Затворник, разные «коноводы» — активные, авторитетные учителя — стали собирать под свои знамена христиан, противопоставляя себя другим христианам. При этом одни ссылались на авторитет апостола Павла, другие — апостола Петра, третьи — апостола Аполлоса, четвертые говорили, что они просто Христовы. Такое разделение идет от людей, когда люди говорят: «Самый правильный православный человек вот такой-то, а всех остальных еще проверить надо, какие они православные». Картинка, к сожалению, очень знакомая. Со времен апостола Павла в церквах ничего не изменилось. Болезнь, которую сатана посеял в Коринфе, к сожалению, сеется тем же самым дьяволом до сих пор. Эта болезнь заключается в том, что люди идут не к Богу, а к человеку. Это человекобожие в Церкви приводит к страшным последствиям. Поэтому апостол говорит так: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, — здесь стоит слово «паракало», буквально: ходатайствую; даже: выступаю с требованием ради имени Иисуса Христа, — «чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях» (1 Кор. 1; 10). То есть апостол говорит: «Я вас умоляю не ради себя, а ради Господа нашего Иисуса Христа, который умер за нас, ради Его крови, чтобы вы всё говорили одинаково». Насколько интересна мысль апостола! Мысль совершенно несовременная. Апостол запрещает частные богословские мнения. Апостол запрещает, чтобы в церквах существовало какое-то разделение, разномыслие и так далее. Чтобы в церквах существовали какие-то партии. Апостол во имя Христа умоляет, чтобы такого не было. Как говорит Златоуст: «Он [апостол Павел] не напрасно и не просто делает это, но частым употреблением этого высокого имени желает низложить их надменность и истребить злой их недуг» [1; Беседа 1].


Апостол Павел, напоминая коринфянам, к кому они пришли, говорит: «Вы разве к апостолам пришли? Вы разве к людям пришли? Вы разве ради людей ходите сюда? Разве в собрание церковное вы ради тленных человеков собираетесь? Вы не должны собираться ради тленных людей! Вас Господь сотворил, Господь искупил, Господь спас, Господь будет судить, а вы тут о каких-то земных вещах заботитесь». А как часто и сейчас приходится слышать такое же! Сколько страшных разделений по ничего не значащим вопросам в церквах! Апостол призывает: «Вы должны говорить одно и то же. Язык говорит то, что в душе и в сердце». Помните, Христос сказал: «Ибо от избытка сердца говорят уста» (Мф.12; 34). Итак, «язык говорит то, что в душе и сердце. Объедини мысли и чувства, одна будет и речь. Но речь распространяет разномыслие, и зло разделения расширяется. Это и пресекает в первую очередь святой Павел, как бы говоря: перестаньте вы разноречить, говорите все в одно слово, иначе увеличится разделение между вами. И потому, может быть, сказал он об этом вначале, что скорее всего и всё дело состояло более в легкомысленном разноречии, чем в серьезном разделении взаимном. Потому вслед за сим и говорит апостол: и да не будут в вас распри, то есть разделения на партии. (…) Когда одежду раздирают на части, и части никуда не гожи, и одежда пропала. То же будет и у вас. И части, на какие разделитесь, не представят ничего здравого, и целое уничтожится» [2]. Представьте, если одежду раздирают, она становится никуда не годной, а если Церковь раздирается на части, Дух Божий покидает ее. Поэтому апостол и говорит: смотрите, как бы не пропасть, как бы эти разделения по ничтожным поводам не привели к гибели всей Церкви. Апостол Павел в своей последней речи к ефесским епископам говорил, что среди них возникнут учителя, которые будут учить превратно, желая увлечь людей за собою. «Ибо я знаю, что, по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20; 29—30). Действительно, это страшная болезнь, если эти люди ведут за собою. Когда люди говорят «вот, я из той партии, из того прихода» — это, конечно, страшно. Это разделение в церквах. Все храмы — Божии, все христиане мира — Божии. Всех храмы угодны Богу, потому что в них благословляется Отец, воспевается Сын, славословится Святой Дух, содержится неповрежденное учение, Сам Бог действует в Святых Таинствах. К сожалению, как в Коринфе тогда, так сейчас и в Москве, приходится слышать о таких разделениях, когда уже священники начинают говорить: «Надо только сюда ходить, а туда нельзя ходить». Или: «Этот храм хороший — в нем ИНН нет, а тот храм плохой — в нем ИНН есть». Начинают стравливать людей между собой… Это то самое чудовищное разделение, ненавистное Богу, которое приводит к раздиранию тела Церкви. Все ереси начинаются с этого.


Знаете, с чего начался старообрядческий раскол? С личных обид. В свое время был такой кружок «Ревнителей благочестия», в него входили: некий Никон — тогда он был митрополитом Новгородским, — некий протопоп Аввакум, Иван Неронов, Лазарь, Даниил и еще ряд деятелей. Они радели за то, чтобы очистить богослужение от появившихся наслоений, лжеучений, которые вкрались в богослужебные книги (это действительно так), и увеличить благочестие в обществе. Затем, благодаря деятельности этого кружка, удалось партийными методами протолкнуть Никона в патриархи. Аввакум же ожидал, что Никон будет патриархом только формально, а реально будет править он, но всё сложилось иначе. И тогда появилась личная обида. Протопоп Аввакум жаловался: «Этот Никон, собака такая, посмел не пускать меня в патриарший дворец. Я хотел туда свободно входить, а он, собака, меня не пускал». Так они поняли, что благочестие на Руси порушилось. Логика была именно такая: лично меня обидели, значит, благочестие на Руси порушилось. И начались те самые схизмы, расколы, о которых предупреждал апостол. Личная неприязнь породила разделение, личная неприязнь отделила от Церкви многие миллионы людей, десятки тысяч которых покончили с собой самыми изуверскими способами: сжигали себя в избах, закапывали себя заживо в землю, доводили себя голодом до смерти. Всё это происходит потому, что люди не слушают апостола Павла, который говорит: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях» (1 Кор. 1; 10). Говоря современным языком: «Имейте одни мысли. Я умоляю вас, чтобы вы были налажены в том же уме и в том же мнении». Что значит «налажены»? Представьте, что идет наладка компьютера: нужно, чтобы оборудование между собой гармонировало, чтобы не было конфликта оборудования. Или: как сделать этот стол? Его нужно наладить, чтобы ножка в паз входила, при этом желательно, чтобы стол был горизонтальный, а не косой. Точно так же идет налаживание людей, когда они притираются друг к другу в церквах. У каждого самые разные таланты, и апостол говорит: «Я желаю, чтобы вы своими талантами настраивались друг на друга, налаживались». Не так, чтобы каждый в свою дуду дудел, а так, чтобы каждый подстраивал свой талант к другому. Каким образом? «В одном духе и в одних мыслях» — чтобы одно и то же мышление было мышлением Иисуса Христа, мышлением Божиим. Не в человеческом мышлении налаживались, потому что подстройка по-человечески невозможна; попробуйте, например, эгоистов наладить друг под друга: или один другого сломает, или они друг друга съедят, ну, или разбегутся в разные стороны. Златоуст говорит так: «Бывает и то, что при согласии в мыслях еще нет согласия в духе, например, когда мы, имея одну и ту же веру, не соединены между собой любовью. В этом случае мы согласны в мыслях,— думаем ведь одинаково, — но еще не согласны по духу. То же было и в Коринфе, где один держал сторону того, а другой — иного. Потому Павел и говорит, что надобно быть соединёными “в одном духе и в одних мыслях”. Разделения у них происходили не от различия в вере, но от несогласия в духе, по человеческому тщеславию» [1; Беседа 1].


Видите, в чем причина? Именно тщеславие людей вызывает разномыслие в церквах. Когда люди заботятся о своей славе, обязательно возникают партии. Это явление патриарх уже десять лет как обличает — когда люди себя объявляют старцами, начинают пророчествовать, говорить: к нам ходи, к тем не ходи и т.д. Человек из-за тщеславия пытается покорить людей своей воле, забывая, что всё это в корне противоречит Евангелию.


Далее апостол говорит: «Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры» (1 Кор. 1; 11). Апостол Павел очень хитро поступает. Хлоя была одной из известнейших христианок, говоря современным языком, владелицей бизнеса. Христианки тогда не считали себя обязанными жить по Домострою. Вот и у Хлои, по преданию, была большая международная торговая сеть, поэтому по торговым делам ее родственники периодически бывали в разных местах, в том числе в Ефесе. И апостол говорит: «Кто-то из домашних Хлои мне рассказал, что среди вас есть ссоры». Почему апостол Павел никого по имени не назвал? Чтобы не сказали: «Как ты посмел Павлу доложить?! Да мы тут все мирные…» Нет, апостол Павел говорит: «Один из домашних, кто не скажу, мне доложил, что среди вас есть споры». Как говорит святой Златоуст: «Заметь мудрость его — он не указал на отдельное лицо, но на целый дом, чтобы они не восстали против возвестившего: так он и его сокрыл, и вину их прямо открыл! Он знал, что полезно для одних  и что нужно для других» [1; Беседа 1]. «Что между вами есть споры» — или буквально: рвения, задорные споры, с желанием переспорить и настоять на своем, со скандалами, с оскорблениями. «Я разумею то, что у вас говорят: “я Павлов”; “я Аполлосов”; “я Кифин”; “а я Христов”» (1 Кор. 1; 12). «У меня своя партия, не то, что ваша! Мой учитель самому Павлу следует, а ваш-то…»


Кстати, подобные споры возникали в Константинополе и в XI веке. Помните, праздник святителей вселенских — Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста? Одни говорили: «Василий — всё, а Григорий — это ерунда». Другие говорили: «Всё — Григорий! А кто такой Василий? Кто такой Иоанн?» А третьи говорили: «Нет, настоящий учитель — Иоанн Златоуст». И эти споры, как сообщает летопись, доходили до мордобоя. Именно для того, чтобы такого не было, апостол и говорит: «Смотрите, какое у вас безобразие происходит! Разделяется Церковь, прикрываясь именами апостолов. Но как же так? Как же можно ставить наравне апостолов и Христа?» Тем более что делали это не апостолы, а, как говорит Феофан, «коноводы», заводчики тщеславные, хвастуны, которые, прикрываясь именами апостолов, раздирают Церковь Божию. Хорошо об этом Феофан говорит: «Это значит, что коринфяне упражняли свою мудрость лишь в том, чтобы выставлять с искусством отличные стороны того или другого лица, под знамя которого они себя ставили. В этом они показывали свою мудрость и хвастались ею. Как в язычестве мудрецы занимались пустяками, так и в христианство вступивши, люди ученые вздумали заниматься предметами, в деле спасения важности не имеющими» [2].


Это к вопросу об ИНН. Какое отношение спасение имеет к паспорту? В «Символе веры» написано: верую в паспорт? Или: верую в губительность ИНН? Может, какой-то Вселенский собор об этом писал? Или кто-то из святых отцов? Не написано же, да? Или, например, сейчас греки говорят: «Ой, проклятые еретики, по новому стилю служат!» Ну и что, что служат по новому стилю? Какое значение имеет новый стиль или старый стиль для спасения? Или старообрядцы говорят: «Нужно служить на семи просфорах, кто служит на пяти просфорах — тот проклят!» Разве у нас количество просфор привело к спасению? Но это же безумие! «Итак, никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу», — говорит апостол (Кол. 2; 16). А у нас происходят расколы из-за совершенно пустых вещей. Если служит человек Рождество 25 декабря или 7 января, у него разве благодать праздника от этого меняется? Можно, конечно, сказать, что технически новый стиль хуже, потому что ломается весь порядок Устава, приходится всё переделывать. Да, некрасиво. Но не более того. Некрасиво, но не разделяет Церкви. А из-за этого доходит до безумия: сторонники старого стиля перекрещивают новостильников! Это же просто богохульство. Взять и похулить Святого Духа из-за старого стиля! Отца Паисия Святогорца зелоты пытались перекрестить (хотя отец Паисий был крещен вообще святым), из-за того, что он имел общение с новостильной церковью.


И дальше апостол говорит очень жестко: «Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (1 Кор. 1; 13). Сразу вопрос по сути: разве может Христос разделиться? Если не может делиться Христос, как же может делиться Его Тело — Церковь? Как смеете вы делить Тело Христово, как смеете рвать живую ткань Тела Господня? Кто дал вам такое право? Святитель Феофан пишет: «Одних этих вопросов достаточно было, чтобы разорить паутинные сплетения коринфских мудрецов: “Апостол не доказывает, а только предлагает вопрос, в знак очевидной нелепости заключающейся в нем мысли”» [2]. Вот вы говорите, что «тот лучше, или тот лучше», а Христос какой лучше?.. Спорят, например, где, в каком храме лучше, но ведь самое главное в храме — это Святая Чаша Господня. Скажите, пожалуйста, какая чаша лучше — в Афинах или в храме апостола Фомы на Кантемировской, или в Царицыно?.. Христос не делится! Святая Чаша Господня абсолютно одинакова везде! Апостол говорит: «Разве Павел распялся за вас?», «Разве я за вас умирал?» Вот некоторые называют себя артемьевскими или кочетковскими. Но разве Кочетков умирал за кого-то? Или отец Артемий, или еще кто-то? Это безумие — разделяться по каким-то именам, это абсолютно недопустимая вещь. «Или во имя Павла вы крестились?» Во имя кого мы крестились? Во имя Святой Троицы: Отца, Сына и Святого Духа! По установлению Христову! Святитель Феофан, цитируя Златоуста, так раскрывает эту мысль: «Некоторые находят здесь и такую мысль: “разве Христос расторг и разделил Церковь между людьми, и одну часть взял Себе, а другую отдал им?” Апостол, сказавши этим, что мы все соединены под единым Христом Господом и потому нелепо избирать себе в головы человека, хочет сказать теперь, что и все блага духовные мы имеем непосредственно от Него» [2].


Какая у нас самая главная проблема на исповеди? Люди приходят к батюшке: «Батюшка, я согрешил тем-то и тем-то, но, вы понимаете, я то-то и то-то», — самооправданием занимаются, исповедуясь батюшке. А зачем батюшке это надо? Батюшка не работает в ФСБ, даже в ГРУ не работает, ему сведения о ваших грехах даром не нужны. Кому нужно исповедоваться? Священник специально говорит: «Се Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое». Поэтому и крест с Евангелием лежат, икона стоит перед нами. А когда люди приходят исповедоваться батюшке, этот подход и порождает партийность. Священник — слуга, священник — домостроитель Таинств Божиих, он — свидетель, через него Христос разрешает грехи, всё до сих пор непосредственно от Христа. Поэтому, например, исповедь, совершенная Серафимом Саровским, Сергием Радонежским или таким грешным священником, как отец Даниил, ничем не отличается. Потому что всё равно ее совершают не Даниил, не Серафим, не Сергий, а сам Христос Спаситель — Он ходатайствует перед Отцом и прощает грехи. А у нас любимый вопрос: «Где бы мне такого священника найти, который мне всё скажет?» Слово Божие читайте, там всё сказано. Разве мы сейчас не узнаем себя в этих коринфянах? Мы в Слове Божием видим, как в зеркале, себя. «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12; 39).


И дальше апостол говорит: «Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя» (1 Кор. 1; 14—15). Что значит «в мое имя»? Понятно, что даже тогда коринфяне не думали, что апостол Павел крестит во имя свое. Речь идет о том, что коринфские христиане могли сказать: «Вот Павел покрестил такого-то, это же суперкрещение! Вот Степан крестил — это ерунда. А тут сам Павел крестил, у него-то благодати поболе будет!» Я до сих пор подобные разговоры слышу: «Я к такому старчику ездил, у него поисповедовался — так благодатно! Не то что у них: поп-пьянчуга в приходе». Как будто речь идет о человеке, а не о Боге, к которому мы во всех случаях обращаемся. Поэтому апостол и говорит: «Я крестил только Криспа и Гаия». Здесь очень важный момент. Святитель Феофан говорит: «Благодарит Бога, что не крестил, не потому, чтобы совершать крещение не считал делом важным или бы унижал силу крещения, но потому, что чрез это избавился от невинного даже подаяния повода к разделению или усилению толков, кои разделяли там верующих. Надо положить, что в числе причин, почему кто избирал себе кого в головы предпочтительно пред другими, было и то, что крещен им. Если и при том, что апостол никого почти не крестил, составилась часть, считавшая его своим главою, что было бы, если б он всех, им обращенных, крестил. Он и благодарит Бога, что не крестил, и чрез то не подал никому повода отклоняться вниманием от Христа Господа. Он всех к Господу приводил и радовался, когда кто подобно ему мог говорить, что “живу не ктому аз, но живет во мне Христос” (Гал. 2; 20). Видя, что крещеные ближе к себе ставили крестивших, чем Господа, во имя Коего крещены, благодарит Бога, что никакого участия не имеет в этом неугодном Господу направлении умов. Если б было так, говорит как бы он, тогда моей скорби и болезням сердца моего не было бы конца, что хотя без вины, но был причиною того, что иной ближе бы имел во внимании его, нежели Господа» [2].


Поэтому Златоуст и говорит: «Не говори мне, кто тебя крестил, но во чье имя? Важно не то, кто крестил, но кто призывается в крещении, ибо Этот отпускает грехи. Крещение важно, но эту важность сообщает ему не крещающий, а Призываемый в крещении. Совершение крещения ничего не значит относительно труда человеческого; но само по себе столь важно, что без него невозможно получить Царствия Небесного. Но такова сила его не от того, кто крестит, а во имя Кого крещение совершается» [1; Беседа 1].


Итак, продолжает апостол: «Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю» (1 Кор. 1; 16). То есть он перечислил всех, кого крестил: Криспа, который стал потом епископом в Египте; Гаия, у которого он останавливался, а Гаий был главным странноприимцем, любой христианин, когда приходил, сначала шел к Гаию, который был настолько благочестив, что, как Авраам, всех странников собирал и стал потом епископом в Ефесе и к нему даже апостол Иоанн обратил свое послание. Стефан был первым христианином, крещеным им в Ахаие, то есть он первым обратился к Христу из всех жителей Ахаии, из Коринфа и из Афин, и он стал епископом в Коринфе. Таким образом, апостол Павел считал для себя главным долгом проповедовать, а крестили его помощники. Он обычно ходил не один: с ним ходил или Лука, или Тимофей, или Силуан. Они крестили, а он проповедовал. Он не старался себе самому честь отыскивать. Интересно апостол говорит, почему так произошло: «Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» (1 Кор. 1; 17). Очень жесткие слова: «Христос послал меня не крестить, а благовествовать». Прекрасное, великое дело крещение, но еще более великое дело — благовестие. Крестить может любой священник, а благовествовать не любой. Поэтому Иоанн Златоуст и говорит про тех, кого ставят на крещение: «Так и теперь мы поручаем это дело простейшим из пресвитеров, а преподавание учения — благоразумнейшим, потому что тут нужен труд и усилие. Потому и сам он говорит: “достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении”» (1Тим. 5; 17) [1; Беседа 1].


Любой преемник апостолов имеет возможность надеть венец, но довести до момента вручения венца может не любой, поэтому такому человеку выпадает сугубая честь. Вот как Златоуст подробно говорит об этом: «Последнее [благовествование] гораздо труднее, требовало больших усилий и особенной твердости духа и заключало в себе всё; потому оно и поручено было Павлу. Но почему он, не будучи послан крестить, крестил? Он делал это не из противления Пославшему, но от избытка [усердия]» [1; Беседа 1]. То есть всем апостолам Господь сказал: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28; 19). Поэтому апостол не нарушал слова, но главной его задачей было именно возвещать Евангелие, благовествовать, обращать людей ко Христу, а крестить может, конечно же, любой.


«Не сказал, что ему было это запрещено, но: я не был послан на это дело, а на гораздо важнейшее. Благовествовать предоставлено было немногим, а крестить мог всякий, имевший священство. Всякий может крестить человека, наставленного в вере и уверовавшего, потому что расположение приступающего и благодать Божия совершают все; а чтобы неверных наставить в вере, это требует великого труда, великой мудрости, и даже представляет опасности. Там уже всё сделано, желающий принять таинство убежден в вере, и нисколько не трудно крестить уверовавшего; а здесь нужен великий труд, чтобы переменить расположение, исправить нрав, уничтожить заблуждение и насадить истину. (…) Так и теперь мы поручаем это дело простейшим из пресвитеров, а преподавание учения — благоразумнейшим, потому что тут нужен труд и усилие. Потому и сам он говорит: “достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении” (1 Тим. 5; 17). Как для обучения ратоборцев нужен учитель мужественный и искусный, а возлагать венец на победителя может и неискусный в борьбе, хотя венец прославляет победителя, — так и в крещении: хотя без него невозможно спастись, но не великое дело совершает тот, кто крестит, принимая расположенного и приготовленного к тому» [1; Беседа 1].

Юродство Божие

И дальше апостол говорит, как его Господь послал благовествовать: «…не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» (1 Кор. 1; 17) — не в мудрости слова, а чтобы не был опустошен крест Христов: Он переходит к обличению внешней мудрости, потому что вся эта гордыня происходила из того, что люди, войдя в христианство из язычества, не поменяли своего мировоззрения. Он говорит, что Господь просто повелел ему возвещать Слово Божие так, как оно ему дано. Здесь дело в том, что когда мы начинаем доказывать Слово Евангелия какими-то умозаключениями, это помогает развеять заблуждения, но обратить это не может — и это очень важно. Обращает чистое, цельное благовествование. Без споров. Так есть, не нравится — твоя проблема. Я свидетель, я сказал, твое дело — послушать или не послушать. Так апостола послал Христос: не в премудрости слова, не с красивыми логическими умозаключениями, а просто благовествовать. Вот как святитель Феофан это уточняет: «Премудрость слова означает слово, украшенное искусством красноречия и приправленное всевозможными соображениями ума» [2].


Человек не просто толкует слово Божие, а говорит: «Ну, давайте логически вот так подумаем, можно это и так истолковать, и так…» Один мой знакомый дьякон говорил: «Наша миссионерская задача — поставить вопрос, можем  ли мы истолковать “Шестоднев” не буквально, а так, чтобы он стал приемлемым для эволюционистов». Это и есть проповедовать «в премудрости слова», что приводит потом к опустошению креста. У такого способа проповеди есть огромный плюс: человек очаровывается этими словами, начинает уважать Евангелие, уважать христиан… Правда, христианином не становится, зато христианство начинает уважать. Так сейчас некоторые миссионеры и говорят: «Я не хочу никого затащить в Церковь, чтобы он покрестился, я хочу, чтобы человек задумался о вечности». Вот для этого им нужно Слово «в премудрости слова». А крест оказывается в такой ситуации ненужным. Как очень жестко сказано — опустошенным. Христос сошел с креста. Как часто многие говорят: «Нам нужно проповедовать так, чтобы люди не пугались Евангелия», то есть, чтобы современный человек его понял, чтобы оно становилось приемлемым для современного человека… Это и есть та самая «премудрость слова», от которой сразу же отказался апостол Павел. И далее Феофан говорит: «Я послан, говорит апостол, благовестить без этих орудий человеческой мудрости, послан предлагать одну голую истину о кресте Христовом, — говорить: Бог воплотился, пострадал, умер на кресте и спас нас; веруйте сему и спасетесь. Так я всегда делал и делаю: не раскрашиваю слова, не обставляю крестной смерти патетическими картинами, не придумываю никаких соображений умственных о необходимости и пригодности такой смерти к делу нашего спасения; одну эту голую истину всюду благовествую: Бог умер на кресте и спас нас; веруйте — и спасетесь» [2].


А почему апостол поступал именно так? Потому что, как дальше он говорит: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор. 1; 18). Простое слово, без прикрас, без патетики, жжет, как пламя. По поводу нашей практики, когда миссионеры ходят по улице, один батюшка написал, что в каждом деле главное не навредить, поэтому есть опасность, что ты проповедуешь, а человек отвернется от Христа, похулит Христа. Но апостол почему-то этого не боялся. Наша задача не думать, примет человек или не примет, а предложить, засвидетельствовать. Частым гребешком пройтись по планете и вычесать всех, кто готов принять спасение. А те, кто откажутся, — откажутся. Господь сказал, что Он разделяет весь мир, Он не обещал, что все поверят, Христос не обещал, что вокруг Его имени будет мир, наоборот, Он сказал, что война будет непрерывная. Это так и есть. Вокруг имени Христа идет война в прямом смысле слова, и она будет продолжаться до самого конца, пока Христос не бросит всех врагов у подножия ног своих. Поэтому апостол просто проповедует. И Феофан говорит: «На сердца и умы я предоставляю действовать самой сей истине, без всякого посредства человеческих пособий. Она и находит своих. Всё одно, как если навесть магнит на частицы из разных металлов» [2]. Представьте себе: смешаны опилки меди, железа, кобальта, свинца, подносим к ним магнит — железо поднялось, а остальные металлы остались. Так же и истина. Сообщил людям истину – те, кто от истины, послушались, кто не от истины — остались. Выбор. Тот самый, о котором мы слышали у пророка Исаии: люди с ожиревшими сердцами, с заткнутыми ушами, запечатанными глазами разве могут услышать? Итак, «…магнит из всех них выберет и к себе притянет железные частицы; так, когда я простираю слово благовестия пред целым собранием людей, слово мое само находит своих, и те, кои суть от истины, сами к нему обращаются и прилепляются. То, что мое слово такое действие оказывает, надо приписать не моей речи, а самой истине, голой и бесприкрасной: Бог умер на кресте и спас нас. Если б я стал ее прикрашивать, то с нею было бы то же, что и с магнитом, когда его обернуть тем, что мешает ему действовать на железо. Оберни я слово крестное прикрасами слова и соображениями мудрости человеческой, — я преградил бы ему путь действовать на простые сердца. И этим упразднил бы силу его. Никого бы и не обратил...» [2]. Представьте, что магнит поместили в деревяшку — и всё, он не будет примагничивать. То же самое, расцветил красивыми словами слово о кресте, а оно не действует. Наше дело простое: я сказал, а ты хочешь — верь, хочешь — не верь. «И это очень естественно. Разделим слушающих на две половины — на причастных мудрости человеческой и на непричастных ей. Для первых слово о кресте, как его ни раскрашивай, как его ни обставляй соображениями, никак не может быть вместительно. Трудиться для них над таким словом значит напрасно терять время и силы. Если есть возможность кому из них уверовать, то разве по предложению им голой истины о кресте. В прикрасах же и соображениях они всегда найдут множество возражений против сей истины, которые не дадут ей установиться в их уме и пройти до сердца, чтобы там положить начатки веры. Так, для ученых прикраса и соображения — не помощь успеху слова крестного, а, напротив, преграда. Преграда они и для неученых, потому что для непривычного ума запутывают истину в хитросплетения речи и в мудрования, недоступные простецам…» [2].


Одна женщина кричала Златоусту: «Золотые твои уста, но скажи нам хоть чуть понятнее!» Тогда он оставил свои ораторские ухищрения и стал говорить гораздо проще, поэтому и вошел в золотую копилку образцов проповедей. «…И потому еще, что ухищрения речи и изворотливость мыслей всегда наводят подозрение: да полно,  истина ли предлагается? Если истина, говори прямо и просто: что хитрить? Таков закон сердец простых. Таким образом, прикраса слова и запутание его соображениями испраздняли бы крест Христов. Святому Павлу и не велено было примешивать к своему благовестию этой мудрости слова. И он не делал этого. Эта речь апостола была очень вразумительна для тех, которые, слишком высоко ценя человеческую мудрость, нагородили столько толков в Коринфе. Он говорил как бы каждому из них: “Что ты гордишься тем, чего следовало бы стыдиться? Ибо если эта мудрость враждебна кресту и противна Евангелию, то следует не хвалиться, а стыдиться ее” (святой Златоуст). И до сих пор одним из сильных доказательств истины Евангелия служит то, что оно победило мир бесхитростною простотою своею» [2].


Это самое удивительное — Евангелие победило мир своею простотой. Читаешь святого II века или XIX века, или XX века — одно и то же. Есть великая книга, которая произвела огромный переворот в сознании простых русских людей. Называется она «Указание пути в Царствие Небесное» святителя Иннокентия Московского. Написана она, правда, была на алеутском языке, а потом уже ее перевели на русский. Написана она настолько просто: читаешь — совершенно простые-простые вещи, никакой премудрости, всё просто и доходит до сердца. И святой Златоуст об этом же говорит: «Потому-то апостолы и не были из мудрецов — не по недостатку дарований, но дабы проповедь не потерпела вреда. Мудрецы не содействовали проповеди, а вредили ей; немудрецы же утверждали ее. Проповедь одержала победу не человеческою мудростию, но благодатию Божиею. Итак, когда будут говорить, что апостолы были люди простые, то мы прибавим, что они были и неученые, и некнижные, и бедные, и незнатные, и немудрые, и неизвестные. Не к бесчестию, а к славе апостолов служит то, что они, будучи такими, явились славнее всей вселенной. Ибо эти простые, некнижные и неученые, мудрых, сильных и державных, хвалившихся богатством, славою и всеми внешними, победили так, как будто это не были люди. Отсюда ясно, что велика сила креста и что все совершено не человеческою силою. Ибо такие дела не в природе вещей, а выше природы» [1; Беседа 1].


Апостол человеческие разделения, построенные на человеческих измышлениях, фантазиях, человеческой псевдомудрости, противопоставляет простой Евангельской мудрости. Часто, когда приходится разбирать какие-то сложные вопросы, церковные или личные, начинаешь говорить по Евангелию, а тебе в ответ: «Ну не может быть так просто!» — «Так Бог говорит! Вам не нравится — ваши проблемы». И если человек поступает так, как говорит Бог, обычно всё получается почему-то хорошо.


Итак, «Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков. Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженно, и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом. От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением, чтобы было, как написано: хвалящийся хвались Господом» (1 Кор. 1; 17—31). Апостол переходит теперь уже к сопоставлению откровения, которое принесли апостолы, с мудростью людей. Здесь такой вопрос: как нести благовестие, как нести Евангелие? Часто говорят, что нужно делаться понятными для мира, выстраивать логику так, чтобы Евангелие было приятным для мира, чтобы люди могли его принять. Но апостол говорит просто: «Я так не делал. Я благовествовал не в премудрости слова, не с красиво выстроенным красноречием. Я боялся сделать бессильным крест Христов, потому что сила креста именно в том и заключается, что крест действует сам. Благая весть о спасении действует сама, независимо от формы подачи». В том-то как раз и есть удивительное могущество Евангелия, что оно в чистом виде обладает такой силой, что покоряет себе все народы. Потому и сказано, что он послан был «благовествовать, не в премудрости слова», потому что «слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор. 1; 17—18). Здесь стоит греческое слово «moria», в русском переводе это несколько славянизированное слово «юродство», точнее — «глупость», а если перевести дословно — «буйное помешательство». Слово о кресте для погибающих является буйным помешательством, а для спасающихся — силой Божией. Само по себе слово о кресте рубит мир людей, и пытаться его как-то приукрасить — абсолютно глупое и бесполезное дело, потому что здесь просто выбор: или человек верит в Бога — или не верит. Если человек погибающий, он отвергает и считает безумием крест, и никакими аргументами никогда ты его не уговоришь признать крест. Классический пример, как проповедовали несториане в Китае. Сохранился текст VII века на китайском языке, один из первых богословских трактатов несториан. Они рассказывали об Иисусе Христе, говорили, что это Сын Бога, который жил в человеке Иисусе, он пришел на землю и проповедовал, учил почитанию родителей, почитанию властей, учил высокому благородству — и вознесся на небо. Заметьте, что было пропущено: смерть и воскресение. Потому что для китайского, как и для любого другого сознания, слово о кресте возмутительно. Кончилось тем, что к IX веку несториан в Китае не осталось. Сначала несторианство имело шумный успех, а потом они слились с язычеством — и всё.


Феофан Затворник повторяет вслед за апостолом Павлом: «Слово о кресте, само по себе, для спасаемых есть сила Божия». В прямом смысле — в человеке спасаемом действует эта немыслимая абсолютная сила Бога через слово о кресте. То есть человек чувствует эту силу, когда слышит весть о Боге, воплотившемся, умершем и воскресшем. Его сердце на это отзывается, он знает, что это — сила, если он предназначен к спасению. А если он погибающий, к примеру, воинствующий атеист, то это слово всё равно будет казаться ему безумным. Всё бесполезно. Он погибающий — и для него это закрытая тема. Феофан говорит очень интересную вещь: «Погибающие и спасаемые — как будто и определены — одни на пагубу, а другие на спасение; так что как ни бейся погибающий, погибнет, а спасаемый спасется, сколько ни уклоняйся по временам от пути спасительного. Наблюдение над людьми наводит на мысль, что точно есть будто что-то роковое в путях человеческих. Но вера удостоверяет, что жизнь человека — вся есть дело его свободного произволения, и если он погибает, сам себя губит, и если спасется, не против воли влеком бывает ко спасению. Образом жизни своей иной действительно доходит до того, что не может принять слова крестного; а иной тем же образом жизни доходит до того, что охотно принимает слово сие. Первый гибнет, второй спасается. Течение жизни со всеми соприкосновенностями ее хотя не в нашей воле, но нравственный строй всегда в нашей воле» [2].


Этот настрой, будучи в нашей воле, в нашей силе, в нашей власти, определяет, погибающие мы или спасаемые. Как действует одно и то же слово? «Святой апостол берет те и другие лица, какими они являлись пред лицом его проповеди. Говорит он слово в синагоге, в ареопаге или в частном доме: одни глумятся, другие предлагают вопросы, а третьи, в молчании скрыв слово в сердце, тайком приходят к апостолу на дом и окончательно обращаются» [2].


Так и происходит разделение. Причина его на самом деле таинственна. Мы знаем из веры нашей, что причина — в сердце человеческом, которое не принимает вести о спасении, не принимает благодати Божией. Почему не принимает? Помните, что сказал Христос? «Но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Иоан. 3; 19—21). Если человек настроен на доброделание, он примет Христа. Если человек настроен на злодейство, он не примет Христа. Это сердечный настрой.


Поэтому и сказано: «Кто привлек последних? И кто оттолкнул первых? Не знаем кто, можем сказать и прибавить: но не Бог оттолкнул первых, потому что Он хощет всем спастися и в разум истины прийти; не Он один влек и последних, ибо если б Он начал влечь всякого, то все были бы спасены. Так исповедуем. Хотя здесь есть нечто непостижимое, но то несомненно, что ничего нет противного благости Божией и правде. Апостол словом своим только утверждает факт, то, что он вынес из наблюдения над обращениями» [2].


А я могу сказать, что у меня точно такое же наблюдение. Бывает, за человека бьешься, бьешься, а ему как с гуся вода. Другому два-три слова скажешь — и он меняется. Мы не знаем, почему. Но слово крестное действительно делит людей. Для тех, кто погибает, оно сумасшествие, а для тех, кто спасается, — сила Божия. Главное, что хотел показать здесь апостол, — это то, что слово крестное само производит свое дело. Слово о кресте действует само по себе, слово действует внутренней силой. Священное Писание обладает собственным очень могущественным действием. Наше дело — просто его донести, по возможности не испортив. Изложить максимально точно — так, как оно передано Богом, понятной человеку речью, и всё, достаточно. Нас всё время пытаются втянуть в спор: «А ты докажи то, докажи это». Но я по своему опыту заметил: когда уходишь в доказательства, проигрываешь. А если говоришь: «Милый человек, так есть на самом деле. Так сказал Бог. Хочешь — верь, хочешь — не верь. Не будешь верить — в ад пойдешь. Это твое личное дело. Поверишь — спасешься». А тебе тут же говорят: «Вы манипулируете!» — «Да не манипулирую я тобой! Хочешь — верь, хочешь — не верь. Слово о Кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия». Еще смешнее и трагичнее происходит, когда вместо того, чтобы прямо слово Божие говорить, начинают предлагать: «Давайте, мы будем более любящими, представим себе Бога более любящим и скажем, что даже те, кто отвергает Крест, тоже спасутся. Неужели вы думаете, что человек, не принявший крещение, погибнет? Это же несовместимо с милостью Божией!» А на это мы отвечаем: «Слово о кресте для погибающих — сумасшествие, а для нас, спасаемых, — сила Божия. Бог так сказал. Не нравится, значит, вы в ад пойдете. За что? За то, что вы посмели исказить слово Божие». Какое хамство, какая дерзость, какая наглость — берется прямое слово Божие и выворачивается наизнанку! Именно потому они и пойдут в ад, что по своей злой воле искажают слово Божие.


И здесь святитель Феофан заканчивает так: «Но нельзя не видеть, что он [апостол] очень неблаговолительно смотрит на человеческую мудрость и под погибающими разумеет преимущественно знакомых с сею мудростию, ей следующих и ее одну считающих верною руководительницею».


Кто считает, что наука — верная руководительница, философия — верная руководительница, такой человек и есть погибающий. «…Во внешней жизни точно эта мудрость господствует, и безвредно; но кто с нею в этом же значении входит в область спасения, тот всегда портит дело. Образ спасения Бог определяет; его надо принять с покорностью, как он предлагается. Мудрость же наша, без ее покорения велению Божию, и в начале мешает принятию спасительной веры, и если, по покорном принятии веры, вмешивается потом, то всегда всё перепутывает. Путь спасения решительно несовместим с человеческою мудростию. В слове крестном она ничего понять не может; а сие слово — начало и конец всего» [2].


А разве сейчас не так происходит? На что идут атаки? На слово о кресте. Мусульмане ненавидят распятие, даже с паспортов хотят крест снять. Язычники считают, что распятие Христа — это трагическая ошибка. До недавнего времени баптисты боялись креста как черт ладана. Свидетели Иеговы тоже ненавидят его до сих пор. Нынешние внутрицерковные еретики говорят: «Крест, конечно, имел поучительное значение, нравственное значение, но это не главное… Ну кто же сейчас считает, что это было искупление, выкуп за наши грехи?! Какой неуместный юридизм в отношении Бога!» Вся атака — на слово крестное. А слово о кресте является главным содержанием христианства!


Поэтому и Златоуст говорит: «Для страждущих и умирающих бывает неприятна и здоровая пища, неприятны друзья и близкие, которых часто и не узнают они и даже тяготятся их присутствием. Так обыкновенно бывает и со страждущими душевно: они не знают, что нужно для спасения, и тяготятся теми, кто печется о них. Это происходит не от свойства самого дела (спасения), а от их болезни. Как помешавшиеся в уме не терпят тех, кто заботится о них, и даже порицают их, так поступают и неверующие. Будем же плакать о них — о том, что слово о кресте, которое есть премудрость и сила, для них — безумие. “Ибо слово о кресте, — говорит (Павел), — для погибающих юродство есть” (1 Кор. 1; 18). Так как у язычников крест подвергался осмеянию, то они, вероятно, называли учение о нем противным своей мудрости и несогласным со своим учением; потому Павел, вразумляя, говорит: не почитайте его странным и нелепым — это дело по свойству своему таково, что погибающие не могут постигнуть силы его, так как они потеряли ум и впали в безумие. Потому они и поносят и ненавидят спасительные врачевства. Что ты говоришь, человек? Христос сделался рабом, приняв для тебя образ раба, был распят и воскрес; следовало бы поклониться Воскресшему и подивиться Его человеколюбию, так как всё то, чего не сделал для тебя ни отец, ни друг, ни сын, сделал Он для тебя, своего врага и оскорбителя; следовало бы удивляться Ему за это; а ты называешь безумием дело, исполненное такой мудрости! И неудивительно, ибо погибающим свойственно не познавать того, что ведет к спасению. Поэтому не смущайтесь; нет ничего странного и неожиданного в том, что безумные смеются над великими предметами. Таких людей невозможно убедить человеческой мудростью; и если станешь убеждать их таким образом, то сделаешь противное; для того, что превышает разум, нужна одна вера. Подлинно, если мы посредством суждений разума захотим объяснять язычникам, как Бог сделался человеком, вселившись в утробу Девы, и не признаем этого предметом веры, то они будут только смеяться. Желающие постигнуть это посредством суждений разума, они-то и погибают» [1; Беседа 1].


Дальше апостол говорит, опираясь на слова пророка Исаии (Ис. 29; 14): «Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну» (1 Кор. 1; 19).


Бог говорит: «Вот все эти мудрецы, которые свои прогнозы строят, политтехнологи, великие знатоки, ученые… Всю их мудрость Я погублю». Они выстроят теорию — а Бог сделает вопреки их мнению. Они построили картину, что будет дальше, — а Бог говорит: «Я сделаю по-другому!» Недаром в России есть поговорка: хочешь рассмешить Господа Бога, расскажи Ему о своих планах. Бог говорит: «Я погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну». Вся эта мирская философия, все эти знания, теории, которые настроит человек… Зачем с ними спорить?


Святитель Феофан приводит слова Василия Великого: «Никогда не оппонируйте мирским ученым. Предоставьте ученым опровергать себя самим». То есть подождите немного, и они сами себя опровергнут. Феофан, толкуя это, говорит: «Мудрость посрамлена будет тем, и разум скроется, уничижится, как бы спрячется. Мудрость посрамится, потому что все ее способы ни к чему негожими окажутся…» [2].


Каким образом философия пыталась нас спасти? Все философии, когда их пытаются реализовать в жизни, почему-то аккуратно приводят к ГУЛАГу или к Освенциму. Научно построенное общество гарантированно превращается в концлагерь. Была научная теория расизма — пришли к концлагерю, слава Богу, он был разгромлен в 45-м году. Была научная теория коммунизма — к чему она привела, мы видим. Когда появлялась философия, она начинала всё в смерть вгонять. И это неизбежно. Бог так и обещал. Это обещание Бога, которое было дано через Исаию, сбывается до сих пор.


Итак, «Мудрость посрамится, потому что все ее способы ни к чему негожими окажутся, и разум скроется, потому что не разберет ничего в том, как и что Мною сделано. Таковы вообще промыслительные суды Божии, неоднократно оправданные в истории израильтян. Святой Павел и приводит это место не как пророчество, а как закон промыслительных действий Божиих. Он как бы говорит: что так Господу угодно было сделать, сему дивиться нечего; таков закон Божия Промысла, что поворотов в судьбах Его никто постигнуть не может. Никто постигнуть не может и того, почему Он устроил спасение наше крестом, и проповедь о нем повелел вести не в мудрости слова. Нечего, следовательно, сюда и втесняться со своею мудростию, и тем, что она тут ничего понять не может, оправдывать свое неверие и предлагаемый Богом образ спасения почитать безумием. По всей истории так было, что устрояемое Богом казалось мудрецам, людям несообразным с ходом дел и не ведущим к цели, на деле же оно оказывалось самым целесообразным и тем посрамляло мудрость человеческую. Вот и слово крестное! Смотрят на него мудрецы и говорят: какое это средство спасения? Как этим можно спасать и спасаться? А на деле оказывается, что оно-то и есть самое действенное средство ко спасению и которые принимают его с верою, спасаются, живо ощущая его спасительную силу. Погубил Господь им премудрость премудрых и разум разумных отверг, — оттолкнул, так что ему осталось только бежать и скрыться» [2].


Какие были там аргументы? Философы начинают строить теории, а приходит христианин и говорит: «Вот бесноватый. Давайте, вы философией из него беса выгоните!.. А мы перекрестим — и он сам убежит. Язык без костей, говорить можно что угодно, а вот исцелить философией можете? Нет, не можете. Ну, тогда и молчите!» Поэтому дальше апостол говорит: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1 Кор. 1; 20). То есть, где мудрый, где книжник, где спорщик века сего? Разве не сделал Бог неразумной мудрость мира сего?


Если бы христианство было глупостью (а с точки зрения любой обычной мудрости, современной и древней, христианство — это обычное сумасшествие), мы имели бы маленькую такую проблему: христиан на земле больше всех. Эти «глупые» христиане построили самую огромную цивилизацию. Христиане смогли изменить мир, христиане изменились внутренне, смогли преодолеть страсти. Человек погружается в воду — выходит измененным, ему реально прощаются грехи, реально прекращает действовать зло в христианах. Сила совершенно явно действует. Ну, и где ваша мудрость? Где ваши оппоненты, спорщики «века сего»?.. Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Апостол хотел сказать: какого бы ранга ни был человек, хвалящийся мудростию человеческою, всех их посрамил крест; чрез него Бог мудрости их обучил, то есть “показал, что она [мудрость] безумна и к делу веры негожа”. Так как люди высоко думали о ней, то Он прямо обличил ее. Что это за мудрость, если она не может не только найти, даже понять, где главное благо наше? Он обличил ее безумие, потому что она наперед обличила в этом сама себя» [2].


И дальше апостол объясняет так: «Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1; 21).


Если бы мир был по-настоящему мудрым, он должен был бы, рассматривая Вселенную, прийти к познанию единого истинного Бога. Он должен был бы через это достигнуть богопознания, достигнуть спасения. Однако этого не произошло. Вся мудрость мира сего оказалась пустышкой. Она Бога не познала. Казалось бы, ученые тратят миллиарды долларов на поиски внеземного разума [НАСА создало огромную программу по поискам внеземной жизни]… А под носом лежит алфавитная запись — ДНК. Если ты видишь алфавитным способом записанный текст, о чем это говорит? О том, что за этим текстом стоит некий автор, так? Это же логично. Но нет, говорят, что ДНК возникла случайно!.. Вероятность возникновения жизни, как говорил Фред Хойл, такая же, как если бы ураган пролетел над свалкой и сделал бы новенький «Боинг». Но, по-научному, жизнь всё равно возникла случайно! Поэтому Бог видит это и говорит, что вся эта мудрость человека отвергла даже очевидные следы присутствия Божьего. Ну что ж, отвергла — так отвергла. Тогда Богу угодно было безумием проповеди спасти верующих.


Итак, дальше Феофан говорит так об апостоле: «Мысль же его та, что Бог спасает верующих посредством высочайшей премудрости — такой мудрости, пред которою самый великий ум безумеет, ничего не постигая в ней. Как великий свет мы называем ослепительным светом, так высочайшая премудрость есть обуявающая ум премудрость. Этой-то премудрости проповедию благоизволил Бог спасать теперь верующих. Ибо когда ум обуявается сею премудростию, то принимать ее уже нечем, кроме веры» [2].


«Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1; 22—24).


То есть мы просто возвещаем одного Христа, Который распят на кресте, а иудеи хотят знамений, постоянных чудес. Вроде бы Господь дал знамения: Он воскрес из мертвых, при жизни творил чудеса, сейчас творит чудеса — но иудеям этого мало, иудеям нужно, чтобы знамения приносили пользу. Чтобы они власть дали и денег побольше. Они хотели, чтобы Бог, как в сказке о золотой рыбке, был у них на посылках, чтобы по заказу знамения творились для политической пользы дела. А эллину что нужно? Ему нужно, чтобы представили какую-нибудь разработанную красивую философскую систему, чтобы всё логично было, красноречиво, замечательно подано в какой-нибудь привлекательной форме. Тогда он, может, послушает ваши проповеди. Апостол воспроизводит речи своих оппонентов, которые говорили ему: «Ты всё красиво выстрой, обоснуй на примерах, сделай так, чтобы людям приятно было, чтобы им не нужно было жизнь свою менять. Построй так, чтобы христианство было приятным для этого мира. А так у вас ничего не получится. Будете прямо проповедовать — всё, провал». Апостол взял и провалил миссию — обратил весь мир!


И апостол Павел здесь замечает, что Бог специально устроил проповедь таким образом, чтобы для всех она казалась сумасшествием, полным скандалом («скандал» — в дословном переводе «камень, о который спотыкаешься»), возмущением. До сих пор с иудеями разговариваешь, и они говорят: «Ну как вы можете! Всемогущего Бога — и распять на кресте?! Это же ни в какие ворота не лезет!» Рассказываешь каким-нибудь мудрецам языческим о том, что Бог создал мир, что Он стал человеком от Девы, что Он умер на кресте и воскрес из мертвых, а они говорят: «Ну это же байки, это же мифология! Только не притворяйтесь, что вы в это верите! Давайте честно: вы сознательно охмуряете людей. Но расскажите, какие у вас технологии охмурения?» Так говорят мудрецы века сего. Что тут скажешь? «Так есть на самом деле, а не верите — ваши проблемы». Наши доказательства строятся на простом свидетельстве. Господь велел быть свидетелями своим миссионерам.


Итак, «для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1; 24).


Те же, кто был призван самим Богом, кто поверил в Бога [и те, кто был раньше иудеем, и те, кто был раньше язычником], верят в Христа Распятого. Мы понимаем, что Он и есть сила Божья. Та самая сила, которой Бог творил мир. Мы понимаем, что Им всё сотворено и в Нем сила для того, чтобы нас возродить, восстановить. Мы знаем это не теоретически, а практически. Мы знаем, что Он есть Божья премудрость. Та самая премудрость, о которой говорил Соломон, которая соучаствовала в творении Вселенной, которая правила миром, в которой скрыта вся полнота разума Отца. И в Нем мы черпаем такие пласты знаний, которые человеку и в голову не приходили! Но это только для призванных.


Святитель Феофан цитирует блаженного Феодорита: «Одно и то же — и премудрость и буйство, и сила и немощь; буйство и немощь неверующим, премудрость же и сила верующим. Ибо и солнце — видящим свет, а слепотствующим — тьма. Но не оно приносит тьму, а болезнь задерживает светлость луча. Так и гной неверия возбраняет свету боговедения озарить душу» [2].


И далее слова Златоуста: «Великая сила заключается в этих словах апостола! Он хочет показать, как Бог победил тем, что, по-видимому, не обещало победы, и как проповедь не есть дело человеческое. Слова его означают следующее: когда мы говорим иудеям “веруйте”, то они возражают: “воскресите мертвых”, “исцелите беснующихся”, “покажите нам знамения”. Что же вместо этого говорим мы? Говорим, что Проповедуемый нами распят и умер. Это, по-видимому, не только не может привлечь противляющихся, но может отогнать и непротивляющихся; однако же не отгоняет, а привлекает, удерживает и покоряет…»  [2].


А давайте пройдемся по храму! Что мы увидим? Вокруг одни знаки смерти: знак смерти на груди у священника, изображения покойников везде… А для нас — знаки жизни! И церковь поет: «Се бо прииде Крестом радость всему миру!» Позорное орудие смертной казни явилось радостью для всей вселенной. Скандал же, если вдуматься! А на самом деле для иудеев — скандал, для эллинов — сумасшествие, для нас же — сила Божия и премудрость Божия.


«…Язычники, со своей стороны, требуют от нас красноречия и искусства в суждениях; а мы и им проповедуем крест. Иудеям это кажется бессилием, а эллинам — безумием. Если же мы предлагаем им не только не то, чего они требуют, но и противное тому, ибо крест по суждению разума представляется не только не знамением, но чем-то противным знамению, не только не знаком силы, но знаком бессилия, не только не выражением мудрости, но доказательством безумия, — если требующие знамений и мудрости не только не получают требуемого, но еще слышат от нас противное тому, чего требуют, и однако ж этим противным убеждаются, то не есть ли это дело неизреченной силы Проповедуемого?» [2].


Если люди верят в Крест (и верят не один и не два человека, а верят миллиарды), не является ли это знаком чарующей, немыслимой силы Того, Кого проповедуют?


«…Апостолы победили не только не знамениями, но тем, что, по-видимому, противно знамениям. Так Христос поступил со слепым: желая даровать ему исцеление, Он уничтожил слепоту тем, что производит слепоту, “положил брение” (Иоан. 9; 15). Как слепого Он исцелил брением, так вселенную привлек к Себе крестом, тем, что, по-видимому, увеличивало соблазн, а не уничтожило его. Так сделал Он и при сотворении, устрояя противное противным: оградил море песком, обуздав сильное слабым. Чрез Пророков творил, что железо всплывало из воды посредством малого дерева (4 Цар. 6; 6). Так и вселенную Он восстановил посредством креста. Таким образом, убеждать противным есть знак великой силы и премудрости. Крест, по-видимому, производит соблазн, и, однако, он не только не соблазняет, но и привлекает. Всё это представляя и удивляясь, Павел говорит: “Потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков”» (1 Кор. 1; 25) [2].


То, что кажется глупейшим у Бога, оказывается мудрее того, что есть у людей, и то, что кажется слабейшим у Бога, оказывается могущественнее того, что есть у людей.


И святитель Феофан цитирует Златоуста: «Говоря о буйстве и немощи креста, апостол разумеет не то, чтобы он был действительно таков, но кажется таким; ибо он говорит применительно к мнению противников. Чего не могли сделать философы посредством рассуждений, то сделано кажущимся безумием. Кто же мудрее? Тот ли, кто убеждает многих, — или тот, кто не убеждает никого? Платон сколько старался доказать, что душа бессмертна, но не сказал ничего ясного и не убедил никого! Напротив, крест чрез неученых убедил и обратил целую вселенную, убедил не в предметах маловажных, но в учении о Боге, истинном благочестии, Евангельской жизни и будущем суде; он сделал любомудрыми всех: и земледельцев, и неученых. Так, “мудрое Божие премудрее человеков, и не мощное Божие крепче человеков” (1 Кор. 1; 25) Чем крепче? Тем, что оно распространилось по всей вселенной, покорило всех своей власти и, тогда, как бесчисленное множество людей усиливалось истребить имя Распятаго, сделало противное. Это имя прославлялось и возрастало более и более, а они погибали и исчезали: живые, восставая против Преданнаго смерти, не могли сделать ничего. Что благодатию Божиею совершили мытари и рыбари, того и философы, и риторы, и властелины, и вообще вся вселенная, при бесчисленных усилиях, не могли даже и представить. Чего не сделал крест? Он ввел учение о бессмертии души, о воскресении тел, о презрении настоящих благ и надежде благ будущих; он сделал людей ангелами; им все и везде стали любомудрыми и способными ко всякой добродетели» [2].


Разве это не проявление могущественной силы? Чудовищной, немыслимой силы, которая кажется сумасшедшей и немудрой, но оказывается могущественной и мудрейшей.


И апостол дальше развивает эту же мысль, предлагая посмотреть на обращенных: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных» (1 Кор. 1; 26).


Да, были и раньше, и сейчас есть ученые, верящие в Бога; были и есть властители, верящие в Бога; были и есть благородные люди, верящие в Бога, но их не много. Они полагались на свою мудрость, на свои силы, но ничего не смогли сделать.


«Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1 Кор. 1; 27—29).


Бог специально выбирает слабеньких, немощных, бессильных, ничего не значащих. Иногда нам говорят: «Давайте проповедовать только элите, высоколобым мудрецам! Вот их обратим, и тогда за ними все пойдут». А Бог говорит: «А Я не так сделаю! Я обращусь ко всем — и сделаю победу через бедняков, безродных, необразованных, чтобы никакая плоть не смогла хвастать перед Богом».


Дальше Феофан Затворник говорит: «Одно к одному идет. Как Богу угодно было устроить спасение крестом, на вид немощным, бесславным и ничего мудрого не представляющим, то на проповедь о нем из мудрых, славных и сильных мира никто почти и не идет, а идут большею частию немудрые, несильные и незнатные. Осмотрите всех братий верующих, и удостоверитесь, что так есть. Но это ни креста не унижает, ни вас. Ибо так быть делу Бог благоволил. Он позвал вас. Это звание и избрание – честь ваша, высшая всех слав земных…» [2].


Судите сами, что более почетно: быть президентом США или быть Царем Небесным? Президент США избирается максимум на восемь лет, а Царь Небесный — навечно.


«…Честь же креста в том, что, уверовав, вы не остаетесь, как были, но преобразуетесь в духе, и получаете такие преимущества, пред которыми все преимущества мира ничто. Словом — звание означает званных всех. (…) Крест сделал, что стали презирать всё, чем показен бывает человек совне, и, напротив, ревновать о совершенствах в духе, кои суть и настоящее благородство, и настоящее властвование, и настоящая мудрость, посрамляющие мудрость, силу и благородство внешние» [2].


Бог специально призывает слабых и  немощных и делает их сильными и могущественными. Помните, перед апостолами никто не мог устоять? А ведь подумайте: взять двенадцать рыбаков, без университетов, без бюджетной поддержки, без фондов, взять и отправить обращать планету. Набрать двенадцать человек с улицы и сказать: «Вот вам творческая задача — обратить планету Земля в Православие!» Но Бог именно так и сделал. Взял самых обычных людей и сказал: «Вперед!» Они пошли и, главное, сделали. Они целую империю обратили в Православие и огромные страны за пределами империи. У них не было ни власти, ни влияния, ни связей, ни денег — ничего вообще не было. Только Дух Святой — и всё. Бог специально так делает, чтобы не возникло никакого сомнения, что это дело только рук Божиих. Бог сказал: «Я захотел, Я и сделал!»


Итак, почему так произошло?


«Бог избрал первых, чтобы посрамить и упразднить последних. Но как? Если бы Бог, избрав первых, оставил их, как они есть, то чрез это никакого бы посрамления не было бы последним. Но Он, оставляя первых  внешне, как и были, исполнил их совершенствами в духе, такими высокими и так резко выдававшимися, что последние не могли их не заметить и не могли не сознать, что эти совершенства несравненно выше тех, какие они имеют. Сознать, что те, которых они ни во что не вменяли, стали несравненно выше их, — вот в чем посрамление. Входя в соприкосновение с ними, благородные видели в уничиженных высокое благородство нрава, чувств и расположений, которых сами не имели и которых не давало им рождение по плоти; крепкие видели в немощных власть над собою, не нарушаемую никакими страстями, и спокойствие духа, не колеблемое никаким стечением неблагоприятных внешних обстоятельств, видели власть и спокойствие, которых были чужды сами и которых не давала им их внешняя власть; премудрые видели в буиих светлость понятий о всем: и о Боге, и о мире, и паче о человеке, зачем он на земле, что его ожидает за гробом и как сделать, чтобы перейти туда не на муки, а на блаженство, — видели понятия, пред которыми их собственные, с таким трудом добытые, — ничто и по скудости, и по недалекости, и по темноте и неопределенности. Увидев всё это, лица видные по плоти не могли не чувствовать себя посрамленными. Опыты показали многократно, что, восчувствовав себя посрамленными, они бросали всё, что считали ценным, обращались к вере и вступали смиренно в общество тех, которых прежде вменяли ни во что. Так Бог устроил потому, что нельзя было иначе отвлечь умы от плотского и видимого, как представив пред очи их так разительно преимущества совершенств духовных, при внешней невидности и обнажении от преимуществ плоти» [2].


Возьмем, к примеру, преподобного Арсения Великого. Арсений Великий был дьяконом Софийского собора Константинополя, преподавателем университета и обучал двух императоров: Аркадия и Гонория. Потом он бросил всё, ушел в глухую пустыню к совершенно необразованным пустынникам. Когда узнавали, где он находится, его спрашивали: «Ты же человек чрезвычайно образованный, воспитатель императоров! Почему ты ушел к таким людям, которые и азбуки-то не знают?» На что он отвечал: «Азбуку-то они знают, вот мне бы буковки той азбуки выучить!» — азбуки духовного совершенства, азбуки истинной жизни, которую они знали, тончайшей технологии духовной жизни, которую они своей жизнью проходили…


Итак, всё это сделано для того, чтобы никакой человек не хвалился перед Богом.


«Ибо нечем похвалиться. Людям, видным по плоти, нечем хвалиться, ибо духовного ничего не имеют, а внешняя их показность обличена и посрамлена, как неимеющая никакой цены. Люди, невидные по плоти, быв призваны к духовным совершенствам, внешно оставлены в той же смиренной доле; внутреннее же их, как ни высоко, сознается осязательно даром благодати, ничем со стороны их не заслуженным. Таким образом устроенное Богом спасение верою в слово крестное ведет прямо к тому, чтобы ни одна плоть не хвалилась пред Богом» [2].


Помните, мы у Исаии читали, что Бог сделает с высокомерными гордецами?


«Ибо грядет день Господа Саваофа на всё гордое и высокомерное и на всё превознесенное, — и оно будет унижено» (Ис. 2; 12).


А Господь сделал так, что в Церкви такого нет: как только человек хочет гордиться, он выпадает из Церковного общения. А человек, который понимает, что ничего не имеет, знает, что все дары немыслимые, которые у него есть, — это дары Бога, а ему хвастать нечем. «От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением, чтобы было, как написано: хвалящийся хвались Господом» (1 Кор. 1; 30—31).


Произошло это благодаря нашему рождению от Бога. Всё это немыслимое дело произошло через Христа Иисуса. Он стал для нас всем. Он низложил гордыню, надменность и самохвальство и показал, что нам невозможно спастись своими силами. Никакими подвигами нельзя заработать себе спасение. Спасение — это подарок Бога, поэтому спасены мы благодатью. Мы созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог нам предназначил совершать. Добрые дела должно совершать, но спасение не от них, а от Бога. Это подарок, поэтому и сказано: «От Него и вы [то есть от Бога родились в Духе Святом] во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога…» (1 Кор. 1; 30).


Мирская мудрость отброшена, но Бог Свою мудрость нам дает во Христе Иисусе. Вместо мирской мудрости люди наполняются премудростью Божественной, так что человек знает, что в сердце человека происходит, знает будущее, знает тайны человека, знает, что было, будет и есть на самом деле. Он даже узнаёт, каков Бог внутри, представляете?! Попросите любого философа рассказать, как Бог живет внутри Себя. Он не знает. А мы знаем: троической жизнью. Есть тайна Троицы, которая нам открыта. Мы знаем взаимоотношения Лиц Троицы, мы знаем, как Они живут, как Они друг друга прославляют — вся эта жизнь нам открыта. Спроси ученого, как Бог сотворил мир. У него будет теорий пятьдесят. А мы знаем, как Бог за шесть дней мир создал из небытия Своим могуществом и силой. Спроси ученого, откуда человек взялся. «Ой, то ли от обезьяны, то ли от свиньи, то ли от медведя, то ли еще от кого…» А мы знаем, что тело из праха земного, а душа дуновением Божественным вложена. Что будет с человеком дальше? «А кто его знает…» — и дальше гипотез куча. А мы знаем: душа бессмертна, идет в рай или в ад, потом тело воскрешено будет, будет воздаяние, праведники пойдут в новое небо и новую землю, а грешников в огненную бездну бросят. Видите, какая премудрость нам открыта?! Мы знаем настоящее, прошлое и будущее. Нам всё это открыл Бог!


И Христос стал для нас праведностью от Бога, «Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением» (1 Кор. 1; 30).


Каким же образом мы становимся праведными? А нас Бог оправдывает! Мы с Христом соединяемся, и праведность Христа становится нашей праведностью. Мы побеждаем грех, потому что праведность Христа в нас его побеждает. Не своими силами побеждаем — а сила Божия берет и выжигает в нас этот грех! Христос стал для нас освящением от Бога, Он нас пропитал своей Божественной силой, вывел нас за пределы всего. И Он стал для нас выкупом, искуплением, Он вместо нас заплатил, Он отдал свою кровь за нас, потому мы праведности Божией ничего не должны. Зачем всё это было? Чтобы исполнилось то, что написано у пророков.


«Хвалящийся хвались Господом. «Хвалиться о Господе (…) не языком только, но постоянным чувством сердца исповедать, что если есть что в духе, все то есть от Господа и Господне, и что если есть надежда на сохранение имеющегося и приобретение большего, она вся опирается на Господа. Хвалиться о Господе, значит, то же есть, что славословить Господа за милости Его с исповеданием надежд на продление их» [2].


Надо Его славословить, говорить о Нем всем вслух, хвастать, как хвастуны делают на каждом углу. Надо говорить: «А нас Бог спас! Знаете, какой у нас Бог хороший? Он нас крестом спас! А не верите, попробуйте, Он вас тоже спасет!» Это и есть весть, с которой христиане шли и покоряли весь мир. Идите и покоряйте!

Понимание мудрости Бога

«И когда я приходил к вам, братия, —- пишет апостол Павел, — приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией». (1 Кор. 2; 1—5).


Здесь апостол продолжает разбирать соотношение между мудростью земли и Неба. Он показывает, что земная мудрость является обманкой, которая закрывает от нас мудрость небесную. И дает пример этой небесной премудрости, какой он ее сам приносил коринфянам.


Обратимся к тексту-подлиннику: «И я, придя к вам, братия, пришел не по превосходству слова или мудрости, возвещающей вам свидетельства Бога».


«И аз пришед к вам, братие, приидох не по превосходному словеси или премудрости возвещая вам свидетелство Божие» (1 Кор. 2; 1 — ц/слав. текст).


То есть апостол, когда пришел, решил, что не будет изощряться в ораторском искусстве, выстраивая красивую систему доказательств. Он пришел просто возвестить свидетельство Бога. Что значит «свидетельство Бога»? Это значит, чтобы то, что Бог передал, что Бог открыл — то и передать, просто и ясно.


Бог открыл нам Свою волю о спасении через крест и искупительную жертву Господа — и апостол Павел эту волю Божию просто, без колебаний, без каких-то измышлений передает. Это же подтверждает святитель Феофан: «Но как посланника Бог положил, так и я имел на сердце возвещать вам свидетельство Божие —  голо, как оно есть, и простою речью»  [2].


Почему таким было решение апостола Павла? Он знал, что идет в город с высоким уровнем образования, где встречаются люди многих национальностей и стран. Поэтому он пришел к ним попросту, решив, что так же просто и говорить будет — не как некоторые, которые выстраивают свои речи для высокоумных слушателей. Почему? «Потому что я рассудил: не знать среди вас ничего, кроме Иисуса Христа, и притом Этого, Распятого».


«Ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2; 2).


Апостол говорит, что при обращении к коринфянам, главной идеей для него было говорить лишь об Иисусе Христе. И ни о чем, кроме Иисуса Христа Распятого, не говорить.


Недаром ангел, когда встретил женщин у Гроба, сказали им, что знает, что они разыскивают не Иисуса Чудотворца или Иисуса Великого Пророка, или Иисуса, Воскрешающего мертвых… Нет. Он сказал: «Иисуса ищете Распятого»!


«И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен» (Мк. 16; 5—6). То есть даже для ангелов величайшей честью Христа было назвать Распятым.


Кстати, очень интересный момент: в начале XX века среди русской интеллигенции возникло движение против «мрачности христианства», «Голгофского христианства». Они утверждали, что нужно радостное, светлое, веселое христианство. Эти деятели христианские предлагали не «мрачный знак смерти» (как они называли святой крест) на себе носить, а иконочки Воскресения…


Апостол же Павел не так поступил. Он говорил, что не хочет знать среди коринфян никого, кроме Иисуса — Иисуса Христа, Иисуса Мессии — Распятого. То есть все его разговоры были об Иисусе Христе. Таким образом, он всё выводил и сводил к распятию Христа. Это не значит, что он не говорил о сотворении мира, о воскресении мертвых. Нет. Но всё это имело сердцевиной распятие Иисуса Христа.


Так на самом деле и есть. Православные христиане знают, что Бог — Троица; что Бог-Троица нам открыт благодаря смерти и воскресению Христа. Мы знаем, что Бог создал мир, но мы знаем, что целью создания мира было обожение человека, которое достигнуто было на Кресте, во время Крестной Жертвы Христа. Мы с вами знаем, что Бог правил народами, заключил завет с Израилем. Мы знаем, что Он посылал пророков. Но целью возвещения всех пророков была весть о Боге Спасителе, а спасение совершилось на кресте. То есть весь мир, как к центру, устремлен к Тридневе — Распятию и Воскресению Христову. Это то самое, о чем мы всегда поем на Крестопоклонной Неделе: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим». Три дня Спасителя — Тридневе Христово — это сердце всего мира, ради чего весь мир живет. И недаром именно против этого сердца направлен главный удар, недаром дьявол больше всего боится крестного знамения.


Дьявол боится креста, потому что власть его на Кресте рухнула. Именно поэтому он считается главным признаком отторжения христианства: мусульмане, иудеи, сектанты — все они ненавидят крест, что неслучайно. Это не их злая воля, а того, кто за ними, — злая воля сатаны, который страшно ненавидит крест.


«И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией» (1 Кор. 2; 3—5).


Заметьте, как апостол здесь говорит: «Я, когда проповедовал вам, боялся ужасно. У меня страх был, я дрожал, когда шел проповедовать вам. И слово мое поэтому было слабое. То есть я не выстраивал красивых речей». Это в спокойной обстановке можно университетскую лекцию подготовить. А если человеку в любой момент смерть угрожает, тогда не до ораторского искусства, какая уж тут лекция!


Вот как об этом говорит святой Иоанн Златоуст: «Что это? Неужели и Павел боялся опасностей? Да, боялся и сильно боялся. Ведь он был хотя и Павел, а все же человек» [1; Беседа 6].


Но в том-то и явилась сила Божия, что благодаря проповеди дрожащего, слабого человека обратились народы!


В памятнике I—II веков «Житие святой Феклы» рассказывается, что, когда святая впервые увидела апостола, она удивилась и возмутилась: маленький такой еврейчик, с длинным носом. Точно таким изображается он на иконах: со своеобразным еврейским носом, залысинами, кривоватыми ногами, красными глазами. Ярчайшее сияние, осветившее узревшего его Павла, ослепило, однако после принятия крещения зрение восстановилось, но глаза у него так и остались красными. Говорил он очень быстро, двигался шустро. У него, говорят, туника — вроде нашего подрясника — была вся поношенная, заштопанная, да и мантия тоже. Совершенно неказистый человечек… Но когда он начинал говорить, его речь очаровывала людей. Как говорится в житии святой Феклы, речь апостола была как некая небесная песня, переполненная явлениями Духа и силы. То есть это была речь Святого Духа! Внешнее не соответствовало внутреннему.


Мы, возможно, привыкли думать, что святые были людьми, не похожими на нас… Будто ходили они степенно, на полметра от земли... Не ели ничего, не пили… Но в реальной жизни святые были не такими. Внешне они оставались вполне обычными людьми, но переполненными Духом Святым, переполненными Божественной жизнью! И в этой своеобычности их скрывалась немыслимая сила Божия. Это не случайно!


Это как раз то самое, о чем апостол говорит в другом послании: мы носим сокровища в глиняных сосудах, чтобы превосходство силы принадлежало Богу, а не нам. «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам» (2 Кор. 4, 7). И как это поясняет Златоуст: «Это не вина Павла, но слабость [человеческой] природы, а вместе и похвала его произволению, если он, и боясь смерти и ран, от страха не делал ничего недостойного. Посему те, которые говорят, что он не боялся ран, не только не делают ему чести, но и многоунижают его достоинство. Ибо, если бы он не боялся, то какая твердость или какое любомудрие было бы в перенесении бедствий? А я потому и удивляюсь ему, что он, хотя боялся, и не просто боялся, а трепетал бедствий, однако всегда подвизался со славой и ни при какой опасности не ослабевал, очищая вселенную и везде, на земле и на море, посеевая семена проповеди» [2].


И слово мое, говорит апостол Павел, не было в убедительных (или, дословно, препретельных). То есть слово его не было похоже на слова тех людей, которые убеждают, увещевают, логически доказывают. Оно не было «приправлено» оборотами, приемами, той аргументацией, какой обычно оперирует человеческая мудрость, чтобы убедить тех, кто спорит: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор. 2; 4).


Что же утверждал везде апостол Павел? Что он проповедует Христа Распятого и чудеса и знамения творит силой Святого Духа.


Есть интересная аргументация X века, обращенная к мусульманам. Мусульмане спрашивают святого Самона Газского: «Как же ты докажешь истинность своей веры?» Он отвечает: «А вы представьте себе человека, который приходит к вам и говорит: “Великий Бог, Создатель Вселенной, стал человеком с плотью и кровью, Который потел, хотел спать… Немыслимо это представить? Который был позорной смерти на Кресте предан, весь кровью облит… Его сняли, положили в гроб. Но Он воскрес из мертвых, вознесся на небо и снова придет судить каждого из нас. Кто в это поверит? Я понимаю, что вам поверить сложно. Но если вы подзываете слепого, берете знак этого Человека, делаете ему крест на глазах — и он исцеляется. Берете паралитика, крестите его — и он встает с одра. Берете мертвого, Имя этого Человека призываете — и он встает воскресшим. Разве это не аргумент?»


Именно так апостол Павел и действовал: он проповедовал Евангелие таким, какое оно есть. Многие возмущались фильмом «Страсти Христовы», потому что там слишком жестоко показана смерть Господня. Здесь можно придираться не к тому, как показаны Страсти Господни, а по другой причине: нельзя изображать Господа человеку тленному. Это — действительно вопрос. Но в жестокости как раз гораздо больше правды, чем в лощеных представлениях! Поэтому для святых отцов тоже естественно указывать, насколько страшны Страдания Господни!


Поэтому в пророчествах Исаии, например, есть такие слова: «Почто одежда Твоя яко из-под точилья червлена?Почто червлены ризы твоя и одежды твоя яко от истоптания точила?» (Ис. 63; 2). То есть дословно: «Отчего же одеяние Твое красно, и ризы у Тебя, как у топтавшего в точиле?» Знаете, что такое точило? Знаете, как виноград выдавливают? Ногами его топчут — и из него выдавливается виноградный сок… Красный!.. Это потом он перебраживает, и получается вино… Златоуст так толкует это место: «Почему бывает такое сравнение: Кровь Господня с виноградом? Потому что Христа истоптали, как виноград . Его изуродовали, избичевали так, что Кровь эту выдавили, Которую мы пьем на Святом Причастии». Понимаете? На самом деле это очень, очень страшная вещь, которую мы часто просто забываем. Именно поэтому реальность, жуткая реальность распятия всегда была перед глазами святых и апостола Павла. И он во всей неприглядности ее показывает. И вот в этом Его кажущемся страшным унижении являлся Дух Святой, являлась сила!


Феофан Затворник говорит так: «Нет сомнения, что благодать Духа действовала и чрез слово Павла на души, и располагала их к вере: таково всегда бывает помазанное слово. Но одним этим утверждения веры объяснить нельзя; ибо переворот, производимый ею, был крайне велик, и чтобы кто решился на него, надо произвесть на него разительное впечатление, потрясающее, в котором было бы вместе свидетельство, что учение предлагаемое идет свыше, что Бог послал его и требует повиновения» [2].


Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Если проповедь не имела в себе ничего софистического, и призываемые были люди простые, и проповедующие таковы же, и, кроме того, были гонения, страх и трепет, то, скажи мне, каким образом они одержали победу? Божественной силой» [2]. Посему Павел и присовокупил «но в явлении Духа и силы».


Проповедники — простые, стесняемые и гонимые — победили гонителей! Почему? Потому что проповедь их сопровождалась явлениями силы Духа. Ибо, скажи мне, кто не уверует, видя воскресение мертвых или изгнание бесов? Это, собственно, и доказывало, что эта сила Божественна и имеет высшее, небесное происхождение.


Потому я и подчеркиваю значение чудес для Церкви, потому не может Церковь жить без чудес. Господь обещал, что верующие в Него дела, которые Он творит, «больше сих сотворят».


«Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду» (Иоан. 14; 12).


Мы знаем, что Церковь переполнена чудесами и будет переполнена ими до конца века. Зачем это происходит? «Чтобы вера ваша не была в мудрости людей, но в силе Бога»: «Да вера ваша не в мудрости человечестей, но в силе Божией будет» (1 Кор. 2; 5). То есть основана наша вера не на мудрости людей. Как говорил Григорий Палама: «Всякое слово борется со словом, но какое — с жизнью?» [3]. Понимаете? Каким словом можно опровергнуть жизнь? Никаким!


В Евангелии есть место об исцелении слепорожденного. Там — явный факт, и, как ни изворачиваются фарисеи, ничего поделать не могут.


Помните, слепорожденный говорит: «Ничего не знаю. Я знаю только одно: был я слеп, а теперь вижу».


«Он сказал им в ответ: грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу» (Иоан. 9; 25).


Это как раз пример того, что вера наша основана не на мудрости людей, не на измышлениях, фантазиях или аргументациях человеческих, а на явлении Духа и силы, построена на жизни. Это очень важно, потому что многие считают христианство доктриной. Христианство имеет доктрину, но доктриной не является. Понятно, в чем разница? Христианство имеет учение, но учением не является — оно больше, чем учение. Это жизнь Святого Духа, которая вошла в людей и передается благодаря вере через Таинства (то есть таинственное вмешательство Самого Бога) и действует через доброделание. То есть Христианство — это жизнь, это сила Святого Духа. Без этого понять его нельзя!


«Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы» (1 Кор. 2; 6—8).


Итак, апостол говорит: «Да, земной мудрости мы не проповедуем». Но это не значит, что христианство примитивно и глупо. Мы проповедуем сверхмудрость — мудрость Самого Бога. Но проповедуем кому? Совершенным! И вот здесь возникают вопросы: во-первых, почему для совершенных, и, во-вторых, как это соотносится? Очень интересное объяснение этому дается в вводном слове святителя Феофана. Он говорит так: «Господь говорит притчами — для чего? — Для того говорит, что, кто имеет семя жизни по Богу [то есть имеется ввиду стремление к истине — от авт.], тот и под приточною оболочкою  узреть мог сокрытое сокровище; а потом, прилепившись верою к Нему и вступив в число учеников, наряду с ними получал открытое объяснение сокровенного. То же самое велено было делать апостолу: предлагать всем слово крестное [слово о кресте], просто, без прикрас и соображений ума. Кто несмотря на эту простоту приступал к вере и чрез крещение вступал в число верующих, то есть делался совершенным христианином, а не оглашен только бывал христианским учением, тот затем слушал внутри полное раскрытие мудрости христианской. Об этом теперь и говорит апостол, поясняя, что иначе нельзя действовать: ибо для усвоения мудрости христианской потребна благодать Духа, которая дается внутри веры. Только духовный разумеет христианскую мудрость; духовным же делает Дух Божий» [2].


Здесь есть очень важный момент. Иногда я слышу, что некоторые, приходящие на наши беседы, возмущаются, жалуются, говорят: «Как у вас тут всё сложно, всё такое непонятное». Действительно, есть вещи в наших беседах непонятные и сложные. Особенно, когда мы читаем святых отцов. Но эта сложность связана с необходимостью быть причастным Духа Святого, чтобы понять Его тайну. Поэтому легче понимать беседы по Священному Писанию тому, кто причащается, потому что причащающемуся Плоти Бога Слова в Евхаристии легче понять Слово Божие. Тем же, кто же Ей не причащается, это тяжелее, гораздо тяжелее, и уж вовсе не понятно, если человек явно неверующий. Так что эта прямая связь существует.


Поэтому и говорит апостол, что мудрость мы проповедуем среди совершенных. Кто же такие — совершенные? Есть две линии толкования. Самая древнейшая — видимо, та, которую и подразумевает апостол Павел, — по которой совершенными называются те, кто «были совершены». Об этом даже в нашем богослужении говорится: «Мы совершаемы Святой Троицей», то есть делаемся совершенными Святой Троице. Как мы делаемся совершенными Святой Троице? Когда принимаем крещение во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И мы делаемся совершенными христианами, когда принимаем помазание Святого Духа и вкушаем Тело Господне, — всё необходимое для спасения нам уже дано.


Я неоднократно подчеркивал, что Пречистая Богоматерь не имела большего, чем имеем мы, потому что дар, который мы получили в Святом Причастии, — это вершина всех даров — те самые Плоть и Кровь Господни, которые в утробе Марии образовались силой Святого Духа. И наоборот: мы не имеем большего, чем имела Богородица. Вопрос в усвоении этого большего.


Итак, совершенный, в первом толковании — крещеный. Отсюда, кстати, вытекает правило, что некрещеным нельзя Таин Христовых открывать. Например, о Святом Причастии мы некрещеному не говорим. Даже на молитве перед Причастием мы произносим: «Не бо врагом Твоим Тайну повеем» — то есть я не раскрою Твоим врагам Твоей Тайны. Поскольку врагам Божиим о Тайне Причастия говорить не должно. Сами это обещаем, когда приходим к Причастию. Как же цитировали слова Христа, произнесенные Им на Тайной Вечери, святые отцы, особенно начиная с III века?


Епифаний Кипрский писал, что Иисус взял хлеб и сказал: «Этот хлеб есть…То Самое».


«Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое» (Мф. 26; 26) — посвященные в Тайны знают, о чем говорится. Почему? Именно из этих соображений: «врагам Твоим нельзя открывать Твоей Тайны».


Но есть второй уровень толкования. «Совершенными [апостол] называет верующих. Ибо действительно совершенны те, которые знают, что все человеческое весьма немощно, презирают все это и уверены, что оно не служит им ни к чему; а таковы и суть верующие» [2].


Есть и еще более важный момент: совершенными называются те, в ком явственно и несомненно действует Святой Дух.


Для апостола Павла эти вещи были взаимосвязаны, потому что во времена апостольские человек, принимая христианство, принимал его всем сердцем — не как обычай, какой-то обряд или народную традицию, но как личное проявление своей любви к Богу и желание спасения.


И поэтому, как говорит Феофан, «с полным самоотвержением и нераскаянною готовностию на всё, что бы ни потребовалось для угождения Ему [Богу]; почему [поэтому] благодать Божия, нисходя в них чрез таинства, находила сосуд сердца их готовым ко вмещению ее, и проявляла свое действие в них, не сокращая руки [и поэтому очень быстро являла могущественное свое действие, свою могучую руку в этом человеке — прим. авт.]» [2].


Например, у нас с апостольских времен сохранился такой призыв: «Святая — святым». Потому апостол и называет всех христиан святыми. Даже в Литургии до сих пор мы используем: «Вся святыя помянувше, паки и паки миром Господу помолимся», то есть, вспомнив всех святых. А под святыми здесь подразумеваются все те, кто поминается на Литургии — уже канонизированные, прославленные у Бога, и не прославленные официально церковным судом. Но все при этом называются святыми, потому что они выделены из людей и должны быть святыми. Таковыми они были уже во времена апостолов.


Итак, им открывается премудрость Божия, открываются тайны.


Причем апостол им разъясняет: премудрость Божию, но не мудрость века сего «но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих» (1 Кор. 2; 6). Что такое «мудрость века сего»? Это образ мысли, который присущ людям этого мира. Поэтому апостол говорит: «Я вам рассказываю не мудрость века сего, и не князей (начальников) века сего преходящих». Здесь, «упраздняющихся, преходящих» дословно — делающихся бездельными. «Премудрость же глаголем в совершенных, премудрость же не века сего, ни князей века сего престающих» (1 Кор. 2; 6 – ц/слав. текст).


Апостол добавляет: «Таким образом, доказывает ничтожность внешней мудрости как самим ее свойством, так и свойством тех, кои обладают ею. Доказав, что она ложна и безумна, что она не может открыть ничего, что она бессильна, теперь он показывает, что она и кратковременна» [2].


То есть мудрость сего века, князей века сего — начальников, делающихся бездельными, — короткая и пустая, и она на очень короткое время. Поэтому надо работать с каждым человеком, кто хочет слышать Слово Божие. И неважно, каково его социальное положение. Элита — пожалуйста, обычный человек — пожалуйста. Богу дороги люди, а не их положение в обществе. Христианство не говорит, что мы должны отбрасывать богатых, но нельзя на них ориентироваться! Нам должно быть безразлично — богатый человек или нет. Любому человеку необходимо слышать Слово Божие и, услышавши его, принять его и получить силу благодати.


«Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей» (1 Кор. 2; 7).


То есть мы раскрываем замысел Бога…


Вы заметили, может быть, как удивительно замыслы идут сквозь века? Апостол Павел говорит, что всё это огромное море замыслов Бога зародилось еще до начала времен. И все они — немыслимые совершенно — открываются для совершенных. Совершенные люди видят, как сквозь века, сквозь каждые отдельные жизни, начинают реализовываться великие замыслы Бога-Отца, Который был до начала времен. Замыслы, которые были сокрыты в тайне. В тайне от кого? От всех. Это Таинство Троической жизни: никто, кроме Троицы, не знал никаких планов Бога о мире. И Бог открывает их совершенным. Раньше, например, даже высочайшие ангелы не знали, что произойдет Воплощение. Они не знали, каким образом произойдет спасение. То, что сделал Бог, было новостью для всех существ. Божье дело, оно не выводимо ни из чего. Да, пророки говорили, но они говорили, что будущее им открывалось в Духе Святом. Во всей же полноте никто не мог понять того, что им являлось. Только когда будущее стало явным, мы увидели замысел Бога.


Эта премудрость называется тайной еще по другой причине.


Святитель Феофан говорит следующее: «Тайною она называется и потому, что мы созерцаем в ней не то, что видим; но одно видим, а другому веруем. Таково свойство наших таинств. Иначе взираю на них я, иначе неверный. Слышу я, что Христос сделался рабом, и удивляюсь Его промышлению [Промыслу]; слышит неверный, и считает это бесчестием. Слышу я, что Христос распят и умер, и удивляюсь Его человеколюбию…; слышит [это] неверный, и приписывает это Его немощи и бессилию. Слыша о воскресении [и восхищаюсь Его силе], он [неверный] называет это баснею [сказкой]… Слыша о крещении, он представляет одну воду; а я вижу не только видимое, но и невидимое очищение души, совершаемое Духом. Он думает, что у меня только омыто тело; а я верую, что и душа стала чистою и святою» [2].


Слышу о крещении, и вижу, что оно обновляет меня, я рождаюсь от воды и Духа; а неверный говорит «купаетесь». Слышу о Причастии, вижу Тело и Кровь Господню, а неверный ухмыляется: «Кагорчику пришли выпить». Или как бабушки, подходя к Таинствам, богохульствуют иногда, говоря внукам своим: «Пойди, сладенького компотика попей…», — приучая человека к богохульству, фактически, с детства. Это, конечно, недопустимая вещь. Ведь это действительно тайна — тайна, которая раскрывается глазами веры. Мы видим великие тайны Бога, которые никто бы иначе не понял. И эта тайна предопределена заранее, именно для нас, и была задумана «к нашей славе». То есть Бог заранее, как Родитель о Своих детях позаботился, чтобы самую великую тайну, когда мы повзрослеем, нам раскрыть, чтобы мы через нее достигли величайшей славы. Потому что Он дает нам не только спасение, но и славу будущего века. Ведь мы знаем, что спасение — это не предел. Мало спастись от проклятия и смерти, важно стать еще чадом Божиим и сыном Божией Благодати, стать Богом по Благодати. Это величайшая слава, которая была предназначена от начала времен Богом Отцом для нашей славы.


Той славы, «которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы» (1 Кор. 2; 8).


Все правители века и не догадались, и не догадываются до сих пор об этой славе. Они считают это выдумкой, фантазией, фантомом, иллюзией. А мы знаем, что это реальность, и чувствуем в себе эту славу.


И дальше Феофан говорит: «Князьями века сего называет тех же, что и прежде — руководителей и заправителей жизни по духу века сего, по началам мудрости человеческой, со властию ли они, или без нее, только всегда влиятельны, и своим влиянием ведут за собою прочих в пагубу [гибель], тогда как при лучшем направлении собственном могли бы вести их на добро. Прежде сказал, что премудрость проповедуемая не та, что есть у этих князей; теперь больше говорит, что она такова, что ее никто из этих князей и разуметь [понять] не мог и не может. Так она противоположна тому духу и тем началам, которых держатся сии князи» [2].


Действительно, на чем стоит всё влияние литературы, науки, культуры? Оно очень густо замешано на страстях, бывает, даже немыслимым, неожиданным образом. Работавшие на телевидении, меня, наверное, поправят, если это не так. Однако, скорей, подтвердят.


А как «ласково» относятся друг к другу писатели! Тоже явление известное… И связано это с тем, что непреодоленные страсти, с которыми никто не борется, разъедают человека, и человек не знает великой тайны Бога — тайны спасения. «Потому что, если бы познали, — говорит дальше апостол, — не распяли бы Господа Славы». А это очень страшно, если вдуматься. Получается, что эти «властители дум» виновны в смерти Христа. И это очень просто можно объяснить... Ради чего умер Христос? Он умер за наши грехи. А чем порождаются чаще всего наши грехи? Тем, что «так принято». Как — «так»? И кто создает ситуацию, что «так принято»? Эти «властители дум» и создают, они и распинают Господа Славы. Делают то же, что сделали Ирод, Понтий Пилат, Каиафа, Иуда... То, что было лишь частным проявлением этого духа века сего, этого правила. Почему Иуда продал Христа? Да потому, что если не получается честным способом обогатиться, хоть так денежки «заработать» — на убийстве Учителя!


Так почему же работают эти правила «века сего»? Потому что человек хочет здесь устроиться. Именно поэтому сказано, что премудрость Божия — она недосягаема для них, потому что они «князья века».


«И не только недосягаема, но и раздражает их, и является предметом их ненависти, гонения и притеснений, что и делают они во всякое время, как только мудрость их найдет сподручные средства и увидит, что это можно делать, не мешая своим главным целям, какие преследует, то есть покою и довольству в сей жизни» [2].


Именно поэтому «властители дум» преследуют христианство. Это продолжение распятия Христа, распятия Господа Славы. А почему здесь подчеркивается, что Господь — Господь Славы? Потому что распяли они не простого человека, а Бога во плоти. Поэтому распятие относится к Личности Бога во плоти, хотя Христос, конечно, страдал не по Божеству, Которое бесстрастно, а по человеческой Своей природе. Но эта собственная Его природа — Его собственная Плоть. Собственная Плоть Бога висела на Кресте, собственная Кровь Бога изливалась из ран, потому и сказано, что «они распяли Господа Славы». И продолжают распинать в христианах сейчас, потому что, преследуя христиан, преследуя Церковь, человек преследует Христа. Как говорил Ииусус самому апостолу Павлу, когда тот еще был Савлом: «Савл, Савл, что ты гонишь Меня?» Не Церковь гонишь, а — Меня.


«Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна» (Деян. 9; 4—5).


Именно по этой причине власти века сего преследуют Церковь, считают ее «примитивной и глупой». На днях мне пришлось выступать на РенТВ (может, кто-то видел передачу про клонирование?). Какое же там было отношение ученых к Церкви! Ничем не мотивированные отвращение, ненависть, омерзение. И это нормально. Я знаю, что есть люди, которые говорят: «Давайте, заключим союз с наукой против общего врага — оккультизма». Но на самом деле наука – это мудрость века сего, которая часто направлена против всего Божьего. Не потому, что истине противоречат сами научные факты, а потому, что эти факты используются так, что в головах людей начинает всё путаться вопреки заповедям Божиим. Вот, классический пример. Я года два назад видел передачу по «Дискавери», где один ученый из Гарварда выступал и обосновывал, что все семь смертных грехов связаны исключительно с разными проблемами гормонального свойства. Поэтому человек невиновен ни в одном из смертных грехов. Человек, к примеру, гневается потому, что у него много адреналина. Блудит, потому что у него переизбыток половых гормонов. И так далее… И всё имеет оправдание! Вся наука направлена на обоснование злодейства! Как говорил Джон Хаксли: «Я принял теорию Дарвина не потому, что она доказана, а потому, что единственной альтернативой ей является Творение. А почему я Творение не могу принять? Потому, что если есть Творение, то есть и седьмая заповедь: “Не прелюбы сотвори…”». «А это я не хочу», — говорит человек. Даже научная теория выстраивается под конкретные нужды конкретного человека! Апостол же говорит, что никто не познал, потому что иначе люди не распяли бы Господа Славы. Но разве это их оправдывает? «Нет, — говорит Феофан,– никакого оправдания в незнании нет. Они не знают не потому, что не могут знать, а потому, что не желают знать».


А еще часто говорят: «Вот, он неверующий, но он честно неверующий». Но ведь «честное неверие» — это «горячий снег». Противоречивое определение. Раз ты не веришь, то ты уже нечестный: ты не взял на себя труд задуматься об истине. Откуда ты взялся? Зачем ты живешь? И что с тобой будет? Ты не взял на себя этот труд — и именно поэтому ты неверующий. Поэтому «честного неверия» не существует, есть бесчестное неверие, и другого неверия не бывает.


Если мы, говоря про пророка Исаию, говорили о познании Бога, которое исходит от Сына (Сын — Чудный Советник и Вестник Великого Совета Божия), то из посланий апостола Павла мы видим, как Бог Сам открывает нам Свои тайны.


«Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святаго, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов» (1 Кор. 2; 9—16).


Итак, апостол говорит, что Словами Божиими написано, что не видел того глаз, не слышало ухо, и на сердце человеку не всходило то, что приготовил Бог любящим Его. То есть Божии планы относительно людей не приходили никому из нас не только на ум, но и на сердце, и глаза не видели ничего подобного. Поэтому и мудрость человека здесь ни о чем не может сказать.


Подумайте, какие исследования какой из наук могут объяснить и рассказать, что будет после конца мира? Всё, что об этом написано, называется фантастикой. Знания же даются только Богом! И никакая наука — из какого бы опыта она ни исходила — ничего не может рассказать, что будет после конца Вселенной. Как узнать, что будет после окончания жизни? Что будет, когда закончатся небо и земля — и наступят новые небо и земля, о которых мы не знаем? Кто может сказать каким будет наслаждение праведников, каким Богообщение будет? Кто может это сказать, исходя из опыта, — человеческого, научного, какого угодно? Психология, философия? Никто не может ничего сказать. То, что Бог нам задумал подарить, — это тот дар, который, действительно, невыразим никаким представлением! Но нам же открыл Бог — через Духа Своего. Ведь Дух всё исследует, и глубины Божии.


«А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух всё проницает, и глубины Божии» (1 Кор. 2; 10).


Но нам Бог открывает эту тайну — тайну того, что нам назначено. Действительно, что обещано христианам передать и описать крайне сложно, невозможно. Но попробовать возможно — Духом Святым.


Здесь апостол говорит: если это не открыто мудрецам и знатокам мира, если не открыто это ученым и философам, риторам и императорам, то нам-то открыто. Нам — это кому? Нам — это апостолам и тем, кто от апостолов получил Святого Духа. То есть те, кто имеет Святого Духа, знают тайны Царствия Божия.


Итак, действительно, нам открыто домостроительство спасения, нам открыто то, что Бог приготовил людям. Нам открыт замысел Бога о спасении людей, нам открыто, как Бог спас людей, то есть нам открыта тайна, как мы спасены, но нам открыто еще и другое — нам открыто то, что будет. Мы знаем из опыта, каково будет Царство Божие. Мы знаем, что Царство Божие, как я уже говорил, уже наступило, мы в него вступили, мы его ощущаем, чувствуем, и лучи Царства уже сияют и светятся и, я думаю, любое православное око их видело. Хотя бы немножечко, но видело. Зарю, хотя бы слабую зарю Царства, любой христианин знает на своем опыте. Или нет?


Самый главный луч Царства — снятие ига греха. Полыхающий огонь Святого Духа касается нас, когда мы вкушаем Плоти Господней. Радость будущего Царства является нам через Пасху. Разве это не чувства православные? Православные христиане знают: всё в лучиках, в заре будущего Царства — того, что нам приготовлено. И открывает это нам Бог через Духа Своего Святого, Который открывает нам тайны Божии. То есть то, что происходит, скрытое в глубинах Царства, может быть открыто только Духом Царя. Это не из чего невозможно вывести, ни из каких данных! Всё, что мы узнаем о Царстве Божием, — это только то, что исходит от Духа Святого. Это крайне важный момент, потому что некоторые пытаются говорить: «Давайте, представим себе так или этак… А могу ли я представить, что мир сотворен не за шесть дней, а за шесть миллионов лет?» — «Можешь представить». — «А могу ли я, к примеру, представить, что все спасутся?» — «Можешь» — «А могу ли я представить…» — «Ты что угодно можешь представить. Но к реальности это не будет иметь никакого отношения». Это очень важный момент: христиане вообще стараются себе ничего не представлять. Христиане обходятся простым, чисто бытийным знанием. Нам фантазии не нужны: чем меньше фантазий, тем легче жить. Христианам подобает жить не в мире фантазий и иллюзий — а в мире реальности; в мире Бога — а не в мире выдумок. И поэтому главное для нас — знать то, что Дух Святой открывает людям, а не то, что в фантазиях нам представляется.


Мы — люди простые, поэтому опираемся только на Священное Писание и Священное Предание Церкви. Нам нужна абсолютно чистая, объективная истина, а не фантазии: ни «правые», ни «левые», ни «центральные» — никакие. Нам не нужны ни либеральные, ни патриотические, ни гуманистические, ни коммунистические фантазии. Нам ничего такого не нужно — только абсолютное, объективное знание. Такая особенность: христиане влюблены в абсолютную Истину. А открывается она нам, в прямом смысле, Духом Святым. Бог через Дух открывает нам ее.


Как говорит Феофан: «Святым апостолам, а потом по их руководству и всем верующим открывает тайны Бог; ибо и всех научает тот же Дух Святой».


«Он и обращение [людей] устрояет [устраивает Кресту], и веру [в людях] образует, и на жизнь [христианскую] укрепляет, и чрез очищение сердца вводит всякого христианина в созерцание таин Божиих… Как же мы познали это [эти тайны]? Не внешнею мудростию, которой, как презренной рабе, не дозволено входить внутрь и видеть тайны Господни» [2].


Все философии, наука — это презренная раба, которая не может войти в сокрытые сокровищницы ума Бога. «Видишь ли, какое различие между тою и другою мудростию? Одна научила нас тому, чего не знали ангелы [Божия философия научила этому]; а внешняя сделала противное: не только не научила, но еще служила к тому препятствием и, когда уже всё совершилось, затмевала события и уничижала Крест. Таким образом, Павел воздает нам честь, показывая, что мы не только научились, и притом вместе с ангелами, но и научились от Самого Святого Духа. Но вместе с тем он показывает и важность знания, давая разуметь, что если бы нам не открыл этого Дух, ведущий тайны Божии, то не познали бы и мы. Так Бог благоволил хранить дело это в тайне. Посему мы имели нужду в таком Учителе, который бы знал это ясно. Таков и есть Дух Божий» [2].


«Дух бо испытует вся, и глубины Божия» (1 Кор. 2; 10).


Дух Святой, Он Всеведущий, и Он знает глубины замысла Божия. Он Дух, Который испытывает Отца. Он из Отца исходит, из Сущности Отца вечно исходит, и Он к Отцу устремлен. Мы знаем, что Сын от Отца рожден, и ко Отцу возвращается.


Вспомните, как в пасхальном Евангелии говорилось: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Иоан. 1; 1 — ц/слав.).


Заметьте: «к Богу». Не «у Бога», как неточно переведено на русский язык, а как в славянском, точно — «к Богу». «И Бог бе Слово» — то есть Слово было Богом. То есть Слово вечно к Отцу устремлено. Так же и Дух, исходя из Отца, Он устремлен к Сыну. Движение любви, оно таково: Отец изливает Свою любовь на Сына и Святого Духа, Они же возвращают любовь Отцу. Это вечное движение любви, испытывание глубин таинств замысла Божия, единство мысли, единство воли — немыслимое совершенно Единство, которое стоит в недрах Троицы. Оно и открывает нам знание. Неслучайно здесь апостол об этом говорит, показывая, что нам открыты те тайны, которые в глубинах, недрах Божества сокрыты.


Вот как-то я читал, и вам советую, очень хорошую работу епископа Варнавы (Беляева) «По Волге… к Царству Небесному». Это повесть, в которой епископ Варнава в форме притчи описывает, как в 1913 году состоялся разговор с одной девицей, которая решила погадать на Евангелии.


«Вам дано знать тайны ЦарствияБожия, а тем внешним всё бывает в притчах» (Мк. 4; 11).


С этого места он начинает рассказывать про тайны: что реально существуют тайны Царства Небесного — тайны, которые недоступны неведающему оку, и которые, действительно, можно познать. Она спрашивает: «Каким образом их познавать? Суть самих тайн-то как узнать?» Он отвечает: «Суть самих таин подается в Катехизисе». Интересно: они, тайны, общедоступны, то есть любой человек может открыть Катехизис и прочитать их. Но если он не просвещен Духом Святым, тайна тайной и останется. Потому-то это и есть великая загадка. Маги и чародеи завораживают людей, утверждая, что у них якобы есть «величайшая тайна и знания», секреты и прочее, типа «Бхагават-Гита — самые сокровенные знания». А открываешь — там такие банальные вещи написаны, которые тысячи раз встречались в сотне вариантов.


И дальше говорит апостол: «Ведь кто из людей знает то, что в человеке, если не дух человека, который в нем. Так и Божьего никто не узнал бы, если бы не Дух Бога».


«Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия» (1 Кор. 2; 11).


Кто знает, что находится внутри меня? Только я сам. Только мой дух знает во всей полноте, что во мне происходит. Причем знает не при помощи самоизучения, а естественным образом: я естественным образом знаю то, что во мне есть. Если даже я сам изучаю себя, то просто внимательно анализирую то, что мне и так известно. И не нужно книжки читать, чтобы научиться себя понимать. Чтобы узнать свои мысли, мне нужно просто внимательно в себя всмотреться. Так и Бога никто не может познать, кроме Духа Божьего. Как дух в человеке есть, который знает то, что в человеке, так и Дух Бога, Он знает все, что в Боге. Естественным образом знает! Дух Святой знает Божественные тайны не по наущению, не потому, что Он получил какую-то информацию, а естественным, природным образом. Он Дух Отца, и поэтому Он знает все тайны Отца. Точно так и Сын учится Отцом. Не потому что Отец Ему, например, на доске пишет что-то, обучая Его, а потому что в самом рождении Сын получает от Отца всю полноту знания. Так же и Дух, в исхождении Своем, получает всю полноту знания от Отца.


Святитель Феофан добавляет: «У Апостола Павла намерение не то, чтобы вводить нас в тайны Божества, а то, чтобы пояснить, что Божия никто не знает, кроме Духа Божия. Сокрыто то от всех тварей, и никто постигнуть того сам не может, на какой бы высокой ступени в лестнице творения ни стоял» [2].


То, что внутри Бога, серафим не может понять. Ангел не может понять. Человек не может понять. Никто… Знает только Сам Бог!


«Сказал он, что нам открыл Дух Святой. Теперь, как бы кто ни подумал: вам Дух Святой открыл, а мы другою дорогою до того же дойдем, дополняет: Божия никто не знает, кроме Духа Божия. Иного пути, следовательно, к познанию премудрости Божией, в тайне сокровенной, нет и быть не может. Или у нас учитесь, или оставайтесь вне, в неведении и непонимании дела» [2].


Вот та самая реплика, которую часто слышишь: «А мы сами, своим умом поймем… Нам ваша Церковь не нужна, мы сами с усами, мы сами всё можем». Ну, как хотите… Вы так ничего не узнаете... только шишки набьете, потому что в темноте обычно шишки получают.


«И, нам последуя, не нами будете научены, а Духом Божиим, всех научающим и просвещающим, Которого подает Распятый Господь, веры ради» [2].


Дальше апостол говорит: «Мы же не духа мира сего получили, но Духа, Который из Бога, чтобы мы знали Богом дарованное нам, о котором мы говорим — не в словах ученой человеческой мудрости, но в ученых Духом, Духа Святого, с духовным духовное сопоставляющее.


«Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святаго, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2; 12—13).


Здесь апостол четко противопоставляет два способа познания: есть познание в духе мира сего, а есть познание в Духе Святом. Очень важно понимать, что дух мира сего противоположен Духу Святому. Это не абстракция, не какое-то ощущение — «дух времени», как сейчас говорят. Речь идет о конкретном духе, который формирует дух времени, мировоззрение людей мира сего, который поклоняется стихиям мира и является разработчиком всех философий мира. Что апостол этим выражает? За всеми мирскими философиями стоит огромный разум, разум не человека, но некоего духа, который нам совершенно чужд — разум Люцифера. Это очень важный момент! Многие считают, что все философии, различные теории — нейтральны. Но апостол говорит: нет, дух космоса породил всё это. И это очень страшно! Поэтому нельзя синтезировать теории мира сего, всякие фантазии мира сего — с христианством. Нельзя Сатану с Христом соединить никаким образом!!


Феофан говорит: «Апостолу предлежало сказать: сего-то Духа, ведущаго глубины Божии и всё Божие, мы и прияли; но как чрез противопоставление мысль утверждаемая становится яснее, то он наперед сказал о духе мира, что не его прияли мы, — не этот дух прияли, пред которым затворена дверь таин Божиих» [2]. Видите, как интересно? Насколько величайший интеллект у Люцифера, но для него закрыта дверь таин Божиих, он ничего не знает об этих тайнах. Потому он был так побежден Крестом… Этот дух, он «как сам во тьме сидит, как тьмою покрывает и всех, которые хотя мало нечто вдохнут его в себя» [2].


Чуть вдохнешь от сатанинского духа — и сам покрываешься тьмою. Видите, как страшно. Апостол Иоанн в Откровении говорит, вернее, Господь через него говорит: «Тем, кто не знает так называемых глубин сатанинских, Я не наложу другого бремени, кроме того, как держать того, что Я получил». «Вам же и прочим, находящимся в Фиатире, которые не держат сего учения и которые не знают так называемых глубин сатанинских, сказываю, что не наложу на вас иного бремени; только то, что имеете, держите, пока приду» (Откр. 2; 24—25). Это ответ.


Некоторые говорят, что надо знать глубины сатанинские.


Господь же говорит, что не нужно интересоваться глубинами сатанинскими, надо миновать их! Поэтому я обычно никогда не благословляю читать людям книжек по масонству. Не потому, что они там неправильные или правильные, а потому, что в грязь лезть незачем.


«Или сатана сам и есть этот дух мира, который омрачает разум неверных, чтобы не воссиял в них свет благодатный. Всячески дух мира здесь не есть идея, или образ мыслей и начинаний сынов мира, надежды, ими питаемые, цели, ими преследуемые, обычаи и нравы, заправляющие всем среди их, — но дух, властвующий над всем этим, всё это приводящий в движение и кружащий тем миролюбцев. Так заставляет полагать противопоставление его Духу Божию» [2].


Святитель Феофан говорит, что злой дух берет — и вертит, вертит людей, как в колесе. Так, что человек о Боге даже задуматься не может: его просто вертит всё время — суета, суета, суета… Продыху не дает этот дух — чтобы не задумались, чтобы не остановились мыслями люди.


«Не этого духа, но Духа, Иже от Бога прияли мы, — от Бога — из Бога» [2]. Почему «из Бога»? Наш синодальный перевод не может отразить все тонкости языка оригинала: «от Бога», но точнее — «из Бога», то есть Духа, от Бога Отца исходящего. Как мы в Символе Веры говорим: «И в Духа Святого, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящего». То есть Он исходит из Отца, из Сущности Отца.


«Апостолы приняли Его [Дух — прим. авт.] в день Пятидесятницы. От них потом приняли Его и все верующие через возложение рук [миропомазание]. Так началось, так и доселе есть. В каких общинах нет сего таинства, там нет и Духа Божия. Если без Духа Божия нет ведения христианства истинного, то следствие очевидно. Говорить можно, но не в наученных Духа» [2].


Как-то я выступал на протестантском радио (есть такое радио «Теос», я регулярно там выступаю в семь часов). Мы с ними договорились, что я буду читать лекции по Семи Вселенским Соборам — о каждом Вселенском Соборе по отдельности. И вот сижу я, разговариваю, чай пью — с баптистами. Говорю: «Как у вас крестят? Скажите, какая у вас практика?» — «У нас крестят по-разному, — говорят. — В Москве много церквей баптистских. В одних церквах крестят через однократное погружение, в других — через троекратное… В одних — во Имя Святой Троицы, в других — во Имя Иисуса Христа, в третьих — в смерть Господню. Везде по-разному. Никак не договоримся. У нас всё какие-то проблемы: то там, то здесь… везде теории разные … А договориться никак не можем». Я спрашиваю: «Как у вас вероучение учит?» — «Да, знаете ли, сложно с этим, сложно. Вот приедет один пастор — он одному учит, потом приедет другой — другому учит…» Тот, кто бывал на баптистских собраниях, может быть, видел, как там изучают Библию. Открыли и: «Как ты понимаешь? А как ты понимаешь? Как ты понимаешь…», — всех спрашивают.


Итак, «но мы приняли … Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога» (1 Кор. 2; 12).


То есть сначала нам даются дары, а потом мы понимаем, что нам дается. Так же и с обычным рождением получается: нам даны ручки, ножки, глазки… Помните, как маленькие детки делают? Как им интересно: на ручку смотрят — какая ручка! Ногу в рот засунули... Нет, нога, вроде, приятно, но не совсем то, что нужно. Палец — здорово, но молоко не течет… И вот так, экспериментально, со всем… Но сначала дар — дар этих ручек-ножек. Так и в христианстве: сначала даются дары, а потом человек начинает учиться ими пользоваться. Для этого нам и дан дар от Бога — Дух Святой. Сам дан нам, чтобы мы знали те дары, которые нам даны, и могли при Его помощи, обучении, ими пользоваться. Кстати, очень важный принцип, который есть именно в Православии и сохранен с апостольских времен, в чем мы принципиально убеждены: главным Учителем лично каждого христианина является Господь Дух Святой. Поэтому любую молитву, кроме дней от Святой Пасхи до Пятидесятницы, мы начинаем со слов: «Царю Небесный…» — с призывания Святого Духа. Это связано с тем, что всякое дело мы начинаем с призывания Святого Духа — именно потому, что Дух Святой — наш непосредственный Учитель, в силу того, что каждый из нас лично заключил с Ним завет во время миропомазания. И это — принципиальный момент!


«“Свет есть Дух Божий, и мы прияли [приняли] сей свет, да (чтобы) им просвещаемые, узрим [увидим] сокровенное [сокрытое] доселе. Что же именно? — То, что даровано нам от Бога, даровано по домостроительству Христову, то есть как Он за нас умер, как соделал нас сынами Богу и как спосадил в себе на небесах одесную [справа] Отца; так что Духа не имеющие не ведают [не знают] сего” (Экумений)… Это ведение Божественное действительно воссияло на земле со времени сошествия Святого Духа, и доселе Им хранится в Церкви Божией и Им сообщается достойным» [2].


Итак, все тайны написаны в книгах Нового Завета. Всякий их читать может, и даже оглашенный. Читайте Новый Завет! Но знания настоящие всегда сообщаются Святым Духом. Вера и сильная искренняя преданность Богу делает душу как бы неким листом чистой бумаги, на котором Дух Святой начертывает тайны Божии. Это знает любой внимательно читающий Писания: он замечает, как во время чтения внезапно, вдруг — чего не знал никогда раньше — открылось… Не замечал никогда — а сейчас в глаза бросилось. Вот почему некоторые не читают Писания: знают, что Писание сразу же обличит в беззакониях! Думаю, это каждый на своем опыте знает… Поэтому говорим мы не словами учения человеческой премудрости, но учением Святого Духа, сопоставляя духовное с духовным.


«Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святаго, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2; 13).


Это очень сложный стих, давайте попробуем разобрать его подробно. Первая мысль, думаю, понятна: мы не используем ораторских приемов, приемов политтехнологий; не занимаемся программированием людей, отвергаем всякие формы воздействия на личность: разные искусства, психологические тренинги… От всего этого мы отказываемся, потому что если попытаемся их применить, то придется полагаться на свои силы. А как только мы положимся на свои силы, то Господь от нас отойдет! Результат от этого будет скверным. Ведь мы получаем совершенное знание от Духа, и то, что Дух нам открывает, то мы и говорим «как Бог на душу положит» — в прямом смысле этого слова.


Святитель Феофан замечает словами Златоуста: «Видишь ли, как он возвеличил нас достоинством Учителя? Мы столько мудрее язычников, сколько Платон отстоит от Святого Духа. Они имеют своими учителями риторов, а мы — Святого Духа» [2].


Заметим, что нам нечего стесняться наших незнаний. Если мы знаем Святого Духа, то нам все земные тайны кажутся ничтожными.


Итак, здесь апостолом «отрицается всякое словесное искусство, которому учат риторы. Существо сего искусства в том, чтобы разными оборотами и приемами речи возбуждать движения сердца и страсти, и посредством сего овладевать умами и склонять их на свою сторону» [2].


Обратите внимание, какими способами привлечь к себе внимание учит психология: их основой является опора на лесть, тщеславие, похвальбу, блудную страсть, сребролюбие. Тот же самый Карнеги и все его ученики и последователи, разработавшие потом различные психологические технологии, особенно нейролингвистическое программирование — так называемое НЛП… Всё построено на потакании страстям: человек находит струнку души у другого человека и начинает на этой струнке играть, крутить, манипулировать... На кого же похож такой манипулятор? На врага! Сатана именно так и делает: именно он крутит людьми через эти струночки страстей… Но Евангелие так «расписать» нельзя — Дух Святой отвергает подобный способ распространения Евангелия!


Поэтому «всё страстное может быть обращаемо только на земное, житейское, плотское; мудрость же Божия принадлежит совершенно к противоположной области; то придуманные к возбуждению страстей приемы речи и не приняты Духом при преподании премудрости Божией людям» [2].


Если использовать все эти различные психологические приемы, то мы человека будем больше привязывать к земле. А значит, больше удалять от Неба, больше удалять от Духа Святого. Поэтому апостол говорит, что «мы и не пользовались ими.  У нас были свои приемы».


А прием у них был один: «Как учил Дух Божий, так мы и говорили» [2]. Это самый лучший способ.


Очень похожая история произошла на Афоне в 1936 году. Однажды старец Силуан спросил своего друга: «О чем говорят совершенные? Какими словами?» Собеседник задумался и ответил, что не знает. Силуан же продолжил: «Совершенные говорят только то, что им положит на уста Святой Дух».


Это именно тот принцип, который дан нам апостолом Павлом. И к этому мы должны стремиться. Мы должны менять речь, насыщая ее Священным Словом Божиим, очищая свою жизнь, чтобы Дух Божий яснее говорил через нас, и яснее и нас самих вел ко спасению.


«Дух Божий внушал определенные истины; они вызывали определенные понятия, а понятия привлекали определенные слова» [2]. Святитель Феофан даже описывает, как это происходит: Дух Божий передает информацию, Он не говорит в прямом смысле. А потом уже мы, естественным образом, порождаем слова, подходящие для этой информации. Это очень важно. Потому что некоторые говорят: «Как же Библия может быть Словом Божиим, когда там разные стили: Евангелист Марк пишет по-одному, Евангелист Матфей — по-другому, Евангелист Лука и Апостол Павел — по-своему». Но Слово же Божие одинаково! Дух Святой передал точную информацию, а слова породил человек, исходя из своего образования, знания и так далее. Например, у пророка Исаии — изощренный, изящнейший стиль, а пророк Аммос, будучи пастухом, нечестивых женщин называет просто телками.


Но когда надлежало говорить об учении, он не только не прибегал к искусству риторики, но и совсем не заботился о слове. «Оно лилось из сердца, приведенного в движение Духом, печатлевшим там тайны Царствия. То же самое обетовал еще и Господь говоря :не пецытеся, како или что возглаголете, дастбося вам в той час, что возглаголете; не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас [не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас]» (Мф. 10; 19—20). Апостол говорит: «Духовная духовными сразсуждающе» [2].


То есть подбирать один предмет к другому так, чтоб они подходили друг к другу. Мы духовные тайны открываем духовным же языком — духовными словами, оборотами речи… Итак, апостол говорит: «Для духовных истин, подбирая соответственные тем предметам слова и обороты речи, которые тоже надлежит назвать духовными. Мы никогда не позволяли себе спускаться долу (вниз) с той высоты, на которую ставило нас созерцание, Духом Божиим производимое, чтоб здесь, в сфере суетной мудрости человеческой, находить способы для выражения Божественных истин».


«Хотя Дух Божий двигал язык благовестников, но они не теряли самообладания и речь свою направляли сознательно» [2].


То есть мы духовное духовным же образом передавали подходящему к духовному образу речи. Объясняется это просто: Дух Святой сказал — и прямо всё это передано, как есть — так есть. Почему «совершенными»? Аргументы не приводятся. А чем занимались апологеты ? Пытались как-то Тайны Царствия Божия обосновать от разума. Апостолы этим не занимались. Апологетика нужна для того, чтобы разобрать лжеучения, разобрать дорогу к тому, чтобы человек просто мог встать перед тайной Божией и ее принять. Апологетика не может к самой тайне привести, она просто разравнивает дорогу к ней. Принять же ее должен уже сам человек. И вот здесь, кстати, очень интересный момент. Как это происходит? Это же происходило не только во времена апостолов? Мы знаем, что эти слова относятся ко всему времени, ко всей Церкви.


Примером такого явления Духа Святого является случай, произошедший в 1992 году. Отец Софроний (Сахаров), известный старец, ближайший ученик преподобного Силуана Афонского, который оставил его жизнеописание, сам — человек, который жил в присутствии Бога непрерывно, в течение всей своей жизни, который видел Бога лицом к Лицу и в течение многих десятилетий общался с Ним. Он в конце 1991 года попал в опалу. Он принадлежал к константинопольской юрисдикции и подчинялся Константинопольскому Патриарху, хотя по национальности он русский. Как известно, в это время зарубежники — Русская Зарубежная Церковь— начала открывать в России приходы. Старец собрал свою братию и сказал: «Братия, я вам перед Крестом и Евангелием говорю, что Бог мне открыл сегодня такие слова: “Так говорит Дух Святой: Я поставил Алексия Патриархом Московским, Я вручил ему Русскую Церковь. Я знаю, — говорит Дух Святой, — что против него поднимутся восстания и мятежи, и разделения. Но те, кто поднимут мятеж против него, — пойдут против Меня, и их дела не принесут никому не только никакого блага, но принесут великое горе”». Он сказал очень коротко. Эти слова были опубликованы, а я процитировал очень близко к тексту. Из-за этого поднялся жуткий скандал, отца Софрония назвали «платным агентом Московской Патриархии»… Но жизнь подтвердила правильность его слов. Мы в действительности видели, как и говорил Дух Святой, что против нынешнего Патриарха поднималось множество расколов — на Украине, Эстонии; многие расколы, связанные с ИНН и подобными вещами. Но ни один из них к хорошему не привел. К чему привел раскол из-за ИНН? К кошмару. Это классический пример того, к чему приводит мятеж. Плоды — их видно же!


Святой Златоуст дает объяснение «духовная духовными сразсуждающе» таким образом:  «Если касательно духовного встречается какое-либо недоумение, то мы приводим и объяснения от предметов духовных, например: я говорю, что Христос воскрес, что Он родился от Девы, и для объяснения привожу свидетельства и прообразования — пребывание Ионы внутри кита и последующее освобождение оттуда, рождение бесплодными  женами  Саррой, Ревеккой и другими, произрастение дерев в раю, тогда как еще не были брошены семена, не проливался дождь, не были проведены бразды. Ибо будущие события были начертаны и прообразованы, как бы в тени, прежними, дабы уверовали в них, когда они совершились. Показываю еще, как человек произошел из земли, как без всякого совокупления жена произошла от одного мужа, как самая земля произошла из ничего, как везде и во всем достаточно было могущества Создателя. Так я объясняю духовное духовным — и нигде не прибегаю к внешней мудрости, к рассуждениям и умозаключениям. Языческие мудрецы напрягают и терзают слабый разум свой и никак не могут объяснить того, о чем говорят, но еще делают противное, приводят в большее замешательство и увеличивают мрак и недоумение» [2].


Видите, как Церковь относится к языческой мудрости. Даже в акафисте Божией Матери об этом сказано: «Радуйся, афинейские плетения растерзающая» (ик. 9). Под «афинейскими плетениями» подразумеваются сплетения мудрствований афинских философов: «А Ты просто их рвешь, Богородице».


Дальше апостол говорит, что душевный человек не принимает того, что от Духа Божьего, потому что оно для него — глупость; и он не может узнать, потому что оно духовно обсуждается: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно» (1 Кор. 2; 14).


Что значит «душевный человек», а что — «духовный»? Душевный человек — тот, который живет душевными устремлениями. При этом некоторые говорят: «Надо в театр сходить, чтобы культурная программа была, чтобы всё было красиво. Чтобы на земле красиво, изящно устроиться, “чтобы всё было в ладошках судьбы”». Заметьте, я говорю сейчас не про плотские вещи, а про душевность.


Душевный человек — тот, в ком вся жизнь построена на душевном уровне, на том, что внешне кажется выше уровня земли — культуры, образования, интеллигентности… Я уж не говорю про тех людей, которые считают, что главное — наесться, напиться. Это не душевный, а плотский, «чревный» человек. Душевный же человек — тот, для которого высшая ценность — эстетика, красота и так далее.


Чем живут, чем озабочены эти люди? Тем, чтобы на земле было всё красиво, благородно, эстетично… Но такой человек — чисто душевный. Целью его жизни становятся покой и счастье на земле, и, естественно, он всё обращает к этому. Заметьте, не обязательно покой и счастье — в плотском смысле. Здесь имеется в виду желание, чтобы в семье всё было хорошо, с детьми, родными — это и есть душевность.


То же, что Дух Божий дает, — это премудрость Божия, которую открывает Дух Святой. И она направлена к Небу, небесной реальности, совсем чуждой для земли.


«Она открывает догматы, которые принимаются верою наперекор уму, заповедует отказаться от всех своих способов и предать жизнь и внешнюю, и тем паче духовную в руки Божии, указывает цель за гробом и для достижения требует принесть в жертву счастие, довольство и покой земной, велит так жить, как бы ни тела и ничего видимого не было, а было одно невидимое, которое вкушать и значит жить» [2].


«Это сумасшествие, — говорит человек. — Ну можно ли вообще всю жизнь поститься? Что, Богу жалко, что ли, чтобы мы вкусно ели?» Или, например: «Я всё понимаю, но зачем фанатизм? Ходить каждый день в храм — это же фанатизм?» Или: «Ты, что, в сектантки подалась?.. Молишься и утром, и вечером, духовными книгами весь дом обставила… Нет бы, там, в театр сходить, в кино, чтобы культурная программа какая-то была, семье больше времени уделять… А то всё в церковь, в церковь, в церковь…».


Об этом прямо сказано у апостола две тысячи лет назад. Душевный человек не понимает того, что от Духа Святого, потому что считает это безумием. И не может понять, потому что судить о Нем надобно духовно! Человек, который ставит все свои цели только на земле, как он может понять, что у него будет за пределами смерти? Никаких инструментов для такого понимания у него нет!


У меня был забавный момент, когда один мусульманин жаловался на свою жену, что она такая «фанатичка», такая «сектантка»… Она действительно была сектанткой, в прямом смысле этого слова, но основное «сектантство» ее заключалось в том, что «она же Библию каждый день читает! Что же с ней делать? Убедите ее, чтобы она прекратила!».


Итак, «обсуждается духовным» — как это? Человеку необходимо только захотеть разбудить свою духовную сферу. Она есть в каждом человеке: когда Бог творил человека Он вдунул душу Своим Божественным животворящим дыханием. И поэтому человеку естественно стремиться к небу! Только душевность и, тем более, плотяность (не тело, а плотяность — поклонение телу) подавляют эту духовную составляющую в человеке. Но она есть в нем! И это — стремление к Вечности, к небесам! На него-то апостол Павел и делал ставку. Он говорил, что духовный может духовным же образом и понять.


Когда человек духовными интересами заразится, если у него небесное желание появится, тогда же у него станет всё складываться сразу же. Как только человек примет желание жить в небесах, всё у него начнет аккуратно — одно к другому — складываться. Потому что «духовное духовно обсуждается».


Духовный же обсуждает всё, сам же ничем не осуждается. «Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может» (1 Кор. 2; 15).


Важный момент: духовный знает всё душевное, а душевный духовное — не знает. Это очень важный принцип. Дело в том, что у нас считают, что, если ты становишься христианином, то должен поглупеть, ничего не понимать. На самом деле это далеко не так. Те, кто, например, читал «Лествицу» должны были заметить, насколько тонко там изложена психология. Или «Невидимая брань», или «Добротолюбие». Там такие тончайшие нюансы: как поступает человек в одном случае, как в другом; и что, если он говорит одно, а подразумевает другое — всё это душевное. Но вся эта душевность вскрыта и абсолютно ясна для духовного человека — как на ладони. То же, что происходит в сфере Духа, человеку душевному просто непонятно — terra incognita (неизведанная область). Он этого просто не видит. Ему кажется, что духовный человек совершает пустые поступки. Отношения с Богом он воспринимает на уровне: пришел — свечку поставил — и всё! «Мы с Богом договорились…» А зачем поклоны класть, часами стоять на службе (слушая и повторяя слова на не совсем понятном языке)?.. Ничего понятного, ничего интересного… Конечно, такая проблема существует, но непонятность в данном случае связана не с языком богослужебных книг, а с духом. Да, можно сделать понятным текст — греха здесь не будет. Вопрос в духе. Конечно, славянский язык предпочтительней, потому что там точнее перевод Священного Писания. Но суть-то?.. Вся тайна скрыта именно в духе, а духовное можно понять только духовным образом!


Феофан Затворник приводит в пример человека, который живет на третьем этаже: свой этаж он хорошо знает — ему, конечно, каждая своя комната известна — знает он и нижние этажи. Причем он может пользоваться нижними этажами, однако верхними — нельзя.


Плотской человек не понимает того, что делает душевный человек. Это понятно: человек, для которого главное — выпить-закусить — приведи его хотя бы в театр или на концерт, что он будет там делать? Будет спать до наступления антракта. А потом в буфет — самое интересное место в театре... Если попытаться дать послушать ему красивое мелодичное произведение — Моцарта, например, или Бетховена, — он запросто заявит: «Как прекрасно спится под эту музыку!» То есть плотской человек не понимает даже душевного.


Душевный же человек понимает плотского, понимает выпивку, закуску — все эти вещи он понимает, потому что сам может опуститься (до этого уровня), это ему подчинено. Он понимает душевный уровень — он эстет, разбирается во всём… Но духовное для него совершенно закрыто, абсолютно. То, что делается в Духе Святом, непонятно для него.


Духовный же видит всё. Он знает, что происходит в теле — телесные состояния; он знает плотского человека — его проблемы; он знает душевного человека — его проблемы. И он знает сферу Духа. Поэтому и сказано, что «духовный судит обо всём, а о нем судить уже никто не может».


Комментируя это, Феофан Затворник приводит слова Иоанна Златоуста: «Видящий видит всё и даже то, что относится к невидящему; а что к нему относится, того не видит никто из невидящих. Понятно: слепого видит зрячий, но слепой не видит зрячего. Так и здесь: мы знаем и свое, и всё то, что относится к неверным — а они нашего не знают. Поэтому христиане безбоязненно изучают “то, что относится к неверным”, если то нужно для проповеди, например. Нам открыты эти вещи, мы понимаем, что на самом деле там происходит. Они же нашего не знают. “Ибо мы знаем, каково свойство предметов настоящих и каково достоинство будущих, что будет с миром впоследствии, какое понесут наказание грешники и чем будут наслаждаться праведники; знаем, что блага настоящие не имеют никакого достоинства, и обличаем ничтожность их, а будущие — вечны и неизменны. Духовный знает всё это, и то, какое понесет наказание человек душевный в жизни будущей, и то, чем будет наслаждаться верующий, переселившись отсюда, а душевный не знает ничего такого”» [2].


Так, кстати, в реальности и получается. Почитайте любые светские работы о христианстве. Когда у меня плохое настроение и хочется посмеяться, я беру какую-нибудь почти еретическую работу — этакое «серьезное исследование о христианстве». И смеюсь… Ибо кто узнал ум Господа, который наставит его? Мы же ум Христа имеем.


«Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов» (1 Кор. 2; 16).


Здесь апостол говорит, в чем причина. В духовном человеке это познавательная способность: она же не его. Он познает при помощи Святого Духа, он имеет ум Господень. То есть его разум соединился с интеллектом Бога. Общение двух интеллектов происходит непосредственно: два ума как бы сплетаются между собой. Ум Бога обогащает знаниями ум человека, ум же Бога непостижим человеку обычному. Никоим образом нельзя «взломать» ум Бога.


Святитель Феофан говорит: «“Что в духовном человеке есть ум Христов — дух Христов, Христовы у него созерцания, Христовы расположения, Христовы силы, планы, надежды — всё Христово”. А этого никто, непричастный Христу, не знает. И, таким образом, вся духовная область — с тем, что в ней содержится, и с лицами и предметами — недоступна для душевного человека: понять он в ней ничего не может, не только как она есть в себе, но и как открывается в лицах, духовно живущих» [2].


И этого душевный человек понять не может. То есть, когда начинают душевные люди о духовных рассуждать, возникает абсолютное непонимание. Так, Ренан  пытался психологию Иисуса Христа описать… такая глупость вышла.


И дальше святитель Феофан пишет: «“Ум Христов имамы”, — то есть мы знаем то, что в уме Христовом, чего Он хочет и что открыл нам. Так как апостол выше сказал, что Дух открыл нам, то, дабы кто не отверг Сына, присовокупляет, что и Христос открыл, выражая не то, будто мы знаем всё, что знает Христос, но что всё наше знание не есть человеческое и потому подверженное сомнению, но есть знание ума Христова и духовное. Разумение, какое мы имеем, есть Христово, то есть познание, которое мы имеем о предметах веры, есть познание духовное, а потому действительно о нас судить никто не может, ибо (потому что) человек душевный не может знать предметов Божественных. Посему Апостол и сказал: кто бо разуме ум Господень, утверждая, что наше разумение этих предметов есть Его разумение. И слова: “иже изъяснит и” — он прибавил не напрасно, но соответственно вышесказанным словам: “духовный ни от единаго востязуется”. — Видишь ли, как разнообразно он опровергает внешнюю мудрость и показывает, что духовный человек знает больше и лучше? Мы только таким образом можем видеть и познавать предметы высокие, таинственные и находящиеся выше нас; а разум оказался недостаточным, потому что посредством мирской мудрости мы не можем постигнуть то, что выше нас. — “Мы же ум Христов имамы”, — то есть духовный, Божественный, не имеющий в себе ничего человеческого; Свое ведение Христос сообщил нашему разуму. И Христос Сам доказательством совершенного дружества (дружелюбия) представляет то, что Он открыл нам тайны: “не ктому, говорит, вас глаголю рабы... вы друзи Мои есте... яко вся, яже слышах от Отца, сказах вам, то есть вверил вам” (Иоан. 15; 14—15). Если же и одно только доверие служит знаком дружества (дружбы), то помысли, какую любовь выразил Он, вверив нам тайны не на словах только, но сообщив их нам на самом деле. “Устыдимся же, — говорит Златоуст, — и если не слишком устрашает нас геенна, то пусть будет для нас страшнее геенны — оказаться непризнательными и неблагодарными к такому другу и благодетелю”» [2].


Здесь апостол опять обращается к христианам, говорит, что если мы причастны Духу, имеем ум Христов, знаем, что Христос нам открыл, знаем тайны, которые нам Христос принес от Отца, раз мы стали друзьями Божиими, так стыдно Христа не слушать — это постыднее, чем быть в геенне. Так что, исходя из этого, давайте учиться духовно жить. Это, безусловно, работа, которая требует большой систематической деятельности нашего ума.


Очень часто я вижу христиан, которые, живя в Церкви много лет, ограничиваются душевностью, а Церковь у них, как некий придаток к душевной жизни. Они считают, что этой душевной жизни достаточно.


Но, апостол прямо говорит, что отвергает такое самоуспокоение. Необходимо (и дальше) вести работу. Необходимо вживаться в эту духовную область, которая в нас уже есть, — и по Творению, потому что в нас дух уже стремится к небу, и по миропомазанию. И надо этим заниматься, надо постоянно приучать себя на все предметы жизни, на всё смотреть с духовной точки зрения. Это работа, которая занимает не один год, но если ее не проводить, Царства Божия нам не видать как собственных ушей. Потому что просто душевный человек не разглядит его, промахнется мимо.


Можно начать с самого простейшего — да поможет нам в этом Бог! —отношения к правительству, которое, конечно, нас напрямую не касается, кроме налогов и, не дай Бог, судов… Зачастую человек начинает с пафосом ругать правительство нехорошими словами. Почему-то многие православные считают для себя возможным ругаться. Особенно — на власти… Что же по этому поводу говорит Святой Дух? Он велит молиться за власти, повиноваться не за страх, а за совесть, и не злословить начальствующих! Мы взяли сейчас только одну сферу, которая, действительно, очень проста, потому что напрямую нас не касается. Необходимо начать следовать этим простым указаниям. Хотя бы даже через силу…


Возьмем другой пример: возник некий конфликт, в котором вас обидели и вам очень хочется отомстить. Душевным людям это кажется нормальным: любой фильм возьмите — и увидите там человека, взявшего пулемет и мстящего обидчикам… Какова же задача духовного человека? Он в праве лишь сказать: только Бог может мстить.


«Мне отмщение, Я воздам» (Рим. 12; 19).


Церковь не просто говорит, что мстить вообще никому не надо. Она утверждает: право судить, право мстить принадлежит исключительно Богу! Людям же на то права не дано! Бог — Судья!


Но что же должны делать люди, если их обидели? А ответ прост:


«Любите врагов ваших» (Мф. 5; 44).


Или возникает этакая дилемма… С одной стороны, я — христианин, с другой — хочется «в землишку поиграть», в земле покопаться. И, в принципе, в земледелии греха никакого нет, всё нормально. Время идет и получается, что грядки еще не посажены, а уж звонят к вечерней службе. Как поступать? «Если я не посажу сейчас, то когда же я посажу? Да что же там вырастет? Нет, лучше я посажу… А Бог — ничего, простит…» Так получается по-человечески. Но по-духовному правильнее было бы сказать: «Я Тебе, Боже, свой урожай отдаю». Заметьте: мы не бросаем урожай, мы о нем даже не забываем, но мы предаем его в руки Божии. Таким образом, мы поднимаемся как бы «этажом выше». И вот обычную проблему помидорного куста, который даже еще не посажен, мы переносим на новый, более высокий — духовный — уровень, в прямом смысле этого слова, приучаем себя думать о духовном.


Или: начинаются, например, дела из-за наследства. Тут возникает вопрос: что делать с этим наследством, нужно ли бороться за него? Если по закону оно вам принадлежит — хорошо! Принадлежит — и слава Богу. Бумаги оформляем, и что государство сказало — то и делаем. Но при этом сердцем к этому не привязываемся. Точка. Даже думать об это не надо! Но если дело спорное? И бывают споры совершенно жуткие! Особенно важны дела о наследстве бывают для семейных людей, которые, естественно, обязаны заботиться о детях и близких... Но, даже заботясь о детях, не следует думать о получении наследства любой ценой. О другом мыслить надо! По-духовному следовало бы думать: «Да, я это делаю, потому что нужно сделать. А получу, не получу — не знаю, может, я помру завтра... Всё — как Бог даст!»


Бывает и так: начинает человек фантазировать: «Сейчас получу/куплю квартиру новую... А какие у меня там обои будут?..  А мебель вот так стоять будет…» Человек ломает голову, на человека бессонница нападает: «А такие ли мы обои поклеили? Финскую или румынскую сантехнику поставить?..» И так далее. Только об этом и думает. А тут первое, о чем нужно вспомнить: «Мы здесь, на земле — странники-пришельцы». Объективно: надолго ли мы в эту квартиру? Нет! Мы — «в гостиницу»! Ну хорошую, красивую… но гостиницу. Сделали — и забыли!


То же самое, если кушать хочется. Приготовили — и съели. И дальше пошли. Не о еде, не о стряпне думать, а заниматься другими делами! Это и есть постепенная работа, она постоянно должна быть. И всё вот так проверяем Божиим умом, всё проверяем будущей жизнью.


Приведу такой пример. Еще когда отец Силуан служил солдатом, сидел он вместе со своими сослуживцами, водку они пили. Силуан — тогда еще носивший мирское имя — говорит: «Мы с вами водку сейчас пьем — а на Афоне монахи Богу молятся… И кому на Суде лучше-то будет?» Само по себе в водке особого греха нет. Грех в том, чтобы напиваться. Однако и помнить о Суде очень не мешает! Так, постепенно-постепенно, мысли нужно настраивать.


Появляется обида на какого-то человека — как же его простить? А если подумать: «Я, конечно, могу его не простить, но ведь и меня на Страшном Суде могут не простить… Мне-то, оттого что я на него обижаюсь, разве легче будет? Только хуже…» Нужно работать сразу по каждой проблеме, переносить всё на другой уровень, вводить новое — духовное — измерение, «четвертый, пятый этаж». И так — работать постоянно! Тогда Дух Божий всё больше и больше будет раскрывать нам тайны Божии. И этому надо учиться!

Плотские христиане

Опять-таки видим некую перекличку мыслей пророка и апостола, потому что для всего Священного Писания и Ветхого Завета самой главной проблемой, наверное, является противодействие гордыне. Такое происходит, если человек, обладающий какими-то талантами или возможностями, сразу начинает задаваться. Например, люди, которые хорошо поют или отличаются особой физической силой, или имеют… небывалую бороду… Они начинают ужасно этим гордиться, высокомерничать. Но Господь обязательно смиряет их…


Был такой случай. Один монах на Афоне обладал очень красивым голосом. Он очень этим хвалился, гордился, говорил, что никто вообще во всех ближайших монастырях не поёт так красиво, как он. И однажды Богородица ему явилась и говорит: «Я вижу, что ты погибаешь. Придётся тебе больше не петь». И стал он сипеть с этого дня. Упал монах на колени, говорит: «Богородица, верни мне голос, я буду петь тебе». — «Нет, —отвечает Богородица, — тебе это неполезно. Ладно. Награжу тебя: пусть у тебя борода вырастет. Такая роскошная борода, которой ни у кого на Афоне нет. Но смотри: если и этим возгордишься, тогда берегись!» Действительно, голос у него пропал, зато выросла самая роскошная огромная борода до колен. Но голос к нему больше не вернулся. Богородица пожалела его и не дала погибнуть. Но это хороший случай, когда человек ещё что-то слушает. А бывают случаи, когда люди ничего не слушают…


Итак, в предыдущей главе апостол Павел говорил о мудрости — сравнивал мудрость мира сего и мудрость, которую даёт Бог. Сейчас же апостол рассказывает о значении апостольского служения. Мы помним, что одной из первых проблем христиан Коринфа было их разделение на группы, когда один говорил — я Павлов, другой — я Аполлосов, а третий — я Петров, четвёртый говорил — я Христов.


«Ибо когда один говорит: “я Павлов”, а другой: “я Аполлосов”» (1 Кор. 3; 4).


И, чтобы это безобразие вылечить, апостол сначала показал, откуда пошло это разделение. Его корнем явились высокомерие и, главное, любовь к языческой мудрости, поскольку в Коринфе многие обращённые христиане восприняли христианство как некую философию — человеческую мудрость. Вот апостол и показал, что христианство не является человеческой мудростью, что оно противоположно человеческой философии, что это совершенно иное явление. Апостол говорил, что и он проповедовал христианство как явление Духа и силы, а не как некое человеческое изобретение.


Теперь он перешел к вопросу: зачем нужны апостолы?


«И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею, ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах, потому что вы еще плотские. Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете? Ибо когда один говорит: “я Павлов”, а другой: “я Аполлосов”, то не плотские ли вы? Кто Павел? кто Аполлос? Они только служители, через которых вы уверовали, и притом поскольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а всё Бог возращающий. Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит свою награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение» (1 Кор. 3; 1—9).


Вот первый отрывок, который мы начинаем разбирать.


Итак, Павел говорит: «Я и братья не смогли сказать вам, как духовным, но как плотским, как младенцам во Христе». Раньше апостол говорил, что мудрость они (апостолы) проповедуют между совершенными — мудрость, которую Дух Святой открывает, Которому известны тайны глубин Божиих. Теперь же апостол объясняет, что не может открыть всю глубину духовной мудрости, мудрости Святого Духа, потому что люди еще плотские, в Вере ещё младенцы. Как говорит Златоуст, апостол сначала их смирил, а потом немного утешил. Вот если бы он просто сказал им, что они плотские, они бы, конечно, ужасно расстроились. Но он говорит: «Вы хоть и плотские еще, но внутри вас прорастает росток духовной жизни, словно младенец растет».


«И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе» [1; Беседа 8].


Что такое плотский? Это тот человек, который воспринимает духовные реальности, исходя из житейского опыта. Бывают люди, говорящие, что весь их житейский опыт, образование, знания подсказывают, что может быть только так — и никак иначе. Подобное мировоззрение привязывает человека к плотскому, когда некие нормы мира сего человек пытается внести в Церковь. Иногда такое отношение даже начинает влиять на церковную жизнь! Например, в XVIII—XIX веках храмы в России часто строились так, что мало отличались от светских зданий — в античном стиле, с колоннадами, — ничем не похожими своей архитектурой на классические православные храмы. В XVIII веке на стенах храмов стали появляться росписи с пляшущими толстыми ангелочками, похожими на купидончиков. В одном из храмов, построенном при Екатерине II, находится изображение Богородицы с лицом императрицы. Часто патриарха Никона обвиняют, что он, такой нехороший, уничтожал иконы фряжского письма , разбивая их об пол Успенского собора, но причины таких действий Никона не уточняются. Каковы же были эти причины? В это время бояре стали для себя на заказ иконы писать, где лики святых были на самом деле их портретами. Это как раз такое плотское мудрование. Поэтому патриарх Никон разбивал эти иконы — как не иконы, а кощунство. Тогда же в XVIII веке в храмах вместо церковного пения, подобного ангельскому, появились итальянские концерты. Иногда и сегодня в храмах можно услышать пение, подражающее театральной манере. Это как раз пример плотского мудрования, когда человек свои плотские фантазии пытается внести в Церковь, чтобы описать некую духовную реальность, именно об этом апостол Павел говорит, что вы плотские, поэтому не понимаете пищи духовной. Это касается и куда более важных вещей. Человек начинает плотским образом воспринимать веру. А это уже страшно! Одно дело, когда человек молится перед какой-то неправильно написанной иконой. В конце концов, это может ему и не повредить, потому что известны случаи, когда Господь даже чудеса на таких неправильных, не канонически написанных, иконах являл за искреннюю веру тех, кто перед ними молился. Потому что человек смотрел не на манеру письма, а на того, кто изображен. Но куда хуже бывает, если человек само учение и веру воспринимает плотским образом. В качестве примера приведу историю. Однажды к святителю Игнатию Брянчанинову, который тогда еще был архимандритом Троице-Сергиевой Пустыни под Санкт-Петербургом, приехала одна фрейлина, которой домогался император Николай I. Она просила совета, что ей делать, потому что духовник императора ей сказал: «Ничего, раз император хочет, то давай», то есть духовник императора разрешил впасть в блуд, потому что так хочет император. Это пример плотского мудрования, когда человек начинает перестраивать нравственную жизнь на плотский манер.


То же самое бывает тогда, когда человек начинает догматы веры переделывать, говоря, что мы, современные люди, не можем верить, что мир существует семь с половиной тысяч лет. Разве современный человек может в это поверить?! У нас археология, палеонтология — надо это совместить как-то… Или, как мы, современные люди, можем поверить, что в чаше — Кровь? Видно же, что там вино и хлеб… Очевидно же, что это надо понимать как-то по-другому, найти более здравое, современное представление. Это и есть плотское мудрование, которое, проникая в сознание такого человека, просто губит его, убивает, душит в нем зачаток вечной жизни, потому что такой человек уже не способен понять духовных реальностей, впадает в грех ереси, в грех богохульства, и Дух Святой его просто покидает.


Что подразумевает апостол, говоря о младенцах: «Я проповедую вам не как духовным, но как плотским, как младенцам во Христе»?


Феофан говорит: «У некрещеных и начатка нет духовной жизни, а у них [крещеных — примеч. ред.] она есть, они уже возродились в духе, но рожденный в них новый человек — еще в младенчестве, еще вокруг его прорываются проявления плотской и душевной жизни, только эти должны малиться [уменьшаться] и совсем  кончиться, а тот расти и мужать» [2].


Младенчество во Христе возникает тогда, когда человек только-только рождается, начиная понимать азы веры. В нем рождается новая жизнь и начинает потихонечку расти, но вместе с тем у него идет серьезнейшая борьба между старым, уже сильным, человеком и младенцем.


И святитель Феофан говорит: «Если святой Павел, живя с ними [коринфянами] полтора года, не мог достигнуть того, чтобы подвигнуть их к совершенству в духовной жизни, то надо признать за несомненное, что внешняя образованность, лоск жизни, утонченность житейских нравов и вкусов — чем отличались коринфяне — служит наибольшим препятствием к совершенству христианскому, задерживая ревнующих плотскими понятиями и видами, а у других погашая и самую ревность о том» [2].


Когда человек начинает в христианство вносить плотские понятия, у него появляется страшная духовная болезнь. Например, у священников, певчих, иконописцев бывает такая совершенно профессиональная болезнь, когда человек, вместо того чтобы свидетельствовать о некой духовной реальности, начинает себя выпячивать. Случается, что иконописцы или певчие вообще не умеют молиться — вообще не умеют! В принципе! Стоит человек на клиросе — и не молится, а только старается свою партию красиво пропеть! Или иконописец пытается нарисовать поизящней, чтобы другие братья-иконописцы позавидовали. И это губит духовную жизнь на корню!


Вот как об этом говорит святитель Феофан: «Святой Златоуст решает при этом вопрос, как же они имели столько дарований духовных, как ниже поминается, — и решив его, делает... Но как он называет плотскими людей, которые получили столько даров Духа и которых он в начале послания превозносил такими похвалами?» [2]. «Точно так же, как были плотскими те, которым говорит Господь: “отойдите от Меня, не знаю вас, делающие беззаконие” (Мф. 7; 23), хотя они изгоняли бесов, воскрешали мертвых и изрекали пророчества» [1; Беседа 8].


Даже чтобы творить чудеса, можно быть плотским человеком. Так Бог действовал и через Валаама, открывая будущее во сне фараону и Навуходоносору, и Каиафе. Тот пророчествовал, сам не зная, что говорил. И другие изгоняли бесов именем Христа, хотя сами не были Христовыми. Потому что это бывает не для совершающих, а для других. Часто совершается и через недостойнейших.


«Случается, что начальники бывают злы и невоздержны, а подчиненные добры и воздержны, миряне живут благочестиво, — говорит Златоуст, — а священники порочно; и если бы благодать всегда искала достойных, то не было бы ни крещения, ни совершения тела Христова, ни приношений. Но теперь Бог действует и чрез недостойных, и благодать крещения нисколько не терпит вреда от жизни священника, ибо, иначе и приемлющий терпел бы вред. Хотя это бывает редко, однако бывает. Говорю это для того, чтобы кто-нибудь из предстоящих, наблюдая за жизнию священника, не соблазнялся касательно совершаемых им таинств» [2].

Как судить дела верующих

Человек ничего не привносит от себя. Всё есть дело силы Божией. Он действует в вас в таинствах. Это как раз тот самый момент, который очень важно помнить, — всё действует в таинствах. Всё только от Бога. Ничего от священника. Но, конечно же, это не значит, что священник имеет право вести недостойную жизнь. Это означает то, что сами таинства совершаются вне зависимости от благочестия священника или его неблагочестия.


Далее апостол говорит: «Молоком вас я напоил, а не [твердой] едой, потому что вы плотские». Что такое молоко, а не твердая пища? Молоко для младенцев, а твердой пищей кормят взрослых. Здесь очень важный момент: на основании сказанного апостолом некоторые еретики-гностики говорили, что есть учение для начальных, а есть учение для более совершенных. Но на самом деле апостол имел в виду совсем не это. В православии нет учения для разных уровней. Базовое учение изложено в Символе веры. Мы верим, что есть Триединый Бог Отец, Сын и Дух Святой, что Он создал небо и землю, что Он управляет всем миром, что человек создан руками Бога, согрешил, отпал от Него по первородному греху, но Бог спас его, послав Сына Своего в мир, Который стал человеком от Девы Марии , родился среди человеков, жил, проповедовал Свой закон, умер на кресте для искупления грехов людей, сошёл в ад, освободил пленников, воскрес из мертвых во плоти, дал нам воскресение мертвых, вознесся на небеса, чтобы ходатайствовать за нас перед Отцом Небесным, и принес суд живых и мертвых. Люди, которые поверят в это, примут крещение, будут Его причащаться, жить в Церкви, будут бороться со страстями, творить добрые дела, войдут в Царство Божие. А те, кто отвергли эту веру или будут жить злодейской жизнью, будут наказаны вечным огнем. Это то самое молоко, с которого всё начинается. Вот этим молоком апостол Павел и кормил верующих, повторяя фактически во всех своих посланиях. Везде это как Символ веры, который мы знаем и который содержится во всех посланиях всех апостолов. Это азы веры, которые переданы Богом Отцом через Христа всем людям!


Что же тогда «твердая пища»? А «твердая пища» — это то, что называется основанием веры. Азы веры понятны: Христос умер за нас на кресте и Своей Кровью смыл с нас грех — это молоко. Без веры в это человек не сможет вырасти. Но как произошло спасение — это твердая пища. Бог управляет всем миром — это молоко. Это азы. Но как Бог управляет миром — это твердая пища. Подробнее: Христос воскрес из мертвых и таким образом дал нам воскресение плоти — это молоко. Но как состоится наше воскресение, как Господь воскрес из мертвых, каковы свойства воскрешенного тела — это твердая пища. Почему? Потому что есть объяснение этих догматов. И разница не в том, что там один уровень не для посвященных, а другой для посвященных. Нет. Просто человек в начале не сможет понять Таин Божиих, потому что у него для этого нет необходимого аппарата. Так же, как ребенок не может переварить хорошую порцию шашлыка, хотя шашлык — вещь хорошая. Так и человек, который пребывает в страстях, не способен к этому размышлению. Пока он не примет этого Символа Веры за основу, не примет как азы, он не сможет подняться дальше. Он не сможет бороться со страстями, и, таким образом, не сможет иметь инструмент для познания этих больших тайн, потому что, как говорит Иоанн Златоуст, наши высочайшие догматы познаются при помощи добродетелей. Вот почему часто бывает, что Писание непонятно.


Апостол сказал: «Ибо если между вами зависть, споры и разногласия» (1 Кор. 3; 3).


Очень часто причина непонимания Писания кроется в таких духовных страстях как гордыня, зависть, гнев и другие подобные им. Итак, «Вы и сейчас плотские, — говорит апостол, — ведь в вас ревность, соперничество, разделение, и разве не плотские вы есть?»


Возьмем, к примеру, зависть. Один другому завидует... До сих пор. Даже в храмах. Редко встречаются приходы, где нет зависти между людьми. Например, Храм Христа Спасителя, потому что там прихода нет. А так, приходят люди, перезнакомятся — и сразу начинают завидовать: «Ой, на него батюшка дольше смотрел…» — «Нет, на неё дольше смотрел…» С мелочей начинаются зависть, ревность, разделение… Что же это, как не проявление плотского!


Апостол Павел прямо говорит: «Не по человеческому ли обычаю поступаете?» (1 Кор. 3; 3).


А Феофан говорит: «По человеку, то есть падшему, поврежденному, по возбуждениям и требованиям падшей, поврежденной природы. Осязательнейший след и признак повреждения —- страсти; они привзошли вследствие падения в чистую и бесстрастную природу человека» [2].


Благодать Духа Святого приходит, чтобы истребить страсти и очистить от них природу нашу. Все эти зависть, ссоры, своры, партии и разделения ненормальны для человека. Они — результат грехопадения, порчи, которая вошла в человека, но выгоняет их благодать Святого Духа, давая силу нашему желанию. Не будет желания — не будет и силы. Будет желание, не будет Духа — ничего не сможем.


Вот только таким образом лечатся эти вещи, которые происходят в церквах. Страшная болезнь, но она касается не только церквей, она касается семей, отношений на работе. Всё общество поражено этой первородной порчей. Везде конкуренция, своры, скандалы. Это проявление природы человеческой, испорченной везде. Как же это лечится? Нужно принять Духа. Но не с одинаковой ревностью восстают против своих страстей люди — это наше произволение. У иных людей страсти испаряются быстро, у других — медленно. В зависимости от силы ревности человека.


Дух Божий готов излить Свою силу в безмерном количестве! Как говорит Иоанн Лествичник, Бог властен иметь силу изгнать мгновенно все страсти человека. Но человек всё равно остается страстным, потому что не всей душой противостоит этим страстям. Когда же человек заставит совсем замолкнуть страсти с помощью благодати, тогда благодать Духа начинает в нем сиять, и человек становится духовным, достойным тайн премудрости Божией. Слова Божии, будучи духовными, отторгаются плотским человеком на уровне рефлекса. Человек как бы отторгает ненужную ему информацию, и поэтому читает такой человек, читает-читает — а ему ничего в голову не лезет. Причина — зависть, ссоры, ревность… Это причины, прямо указанные святым апостолом Павлом.


Вот поэтому Златоуст и говорит: «Ведущему жизнь порочную не легко возвыситься до познания наших догматов; но должно очиститься от всех страстей желающему постигнуть истину. Кто очистится от них, тот избавится и от заблуждения, и познает истину. Не думай, что для этого тебе довольно только не быть корыстолюбивым и не прелюбодействовать; нет, кто ищет истины, в том должны соединиться все добродетели» [2].


Слова Божии познаются не просто сердцем и не просто умом, но очищенным умом с очищенным сердцем!


Поэтому и Господь сказал: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5; 8).


Но здесь апостол подчеркивает значение этих страстей, потому что они — зависть, ссоры, ревность — больше других страстей мешают Богопознанию. Понятно, что когда человек блудник или пьяница, ему, естественно, будет совершенно не до Богопознания. Но если он покается, ему легче перейти к Богопознанию, чем человеку-завистнику, потому что завистник считает себя правым. Человек, который напился, себя правым не считает. Человек, который блудит, понимает, что он нехорошо делает, если он, конечно, христианин. И если он раскается в этом грехе, прекратит делать зло, то путь к Богопознанию для него будет открыт. Ему нужно только очиститься от привычек — и всё. И это произойдет достаточно легко. А вот зависти, распри и ревности — эти внутренние склоки — всегда прикрываются благовидными предлогами. Идея справедливости обычно питается таким суждением: «Почему ему можно, а мне нельзя?» Именно поэтому такие страсти больше всего мешают Богопознанию. Именно они закрывают для человека Слово Божие, именно они закрывают для человека молитву, блокируют духовную жизнь человека. Есть поверхностные грехи: наркомания, пьянство, блуд, есть поглубже, есть еще глубже, еще глубже — до самого корня — бесовской гордыни, которая является супергрехом, но при этом считается многими людьми чуть ли не добродетелью.

Как избежать разделений

Дальше апостол продолжает: «Ибо когда один говорит: “я Павлов”, а другой: “я Аполлосов”, то не плотские ли вы?» (1 Кор. 3; 4).


Здесь апостол говорит, что разделение на партии — это дело обычного человека. Люди видят какую-нибудь сильную личность и за этой личностью идут. Но кто такие Аполлос и Павел? Апостол говорит, что мы только слуги, через которых вы поверили, и притом, как Бог дал. Итак, задача Павла, задача Аполлоса, моя задача, задача любого другого священника — быть слугой Бога, передатчиком Откровения Бога. Но не больше. Причем человек верит в той мере, в какой ему Бог дал: как бы я или кто-то другой из священников ни бился, человек никогда не сможет поверить настолько, насколько сам того захочет.


Апостол Павел как бы говорит: «Я приходил к вам с проповедью, потом пришел Аполлос, мы не сами от себя действовали, но вы как плотские, остановили свое внимание на том, что перед глазами. Мы с Аполлосом по личным своим свойствам были неодинаковые. Один одним нравился больше, а другим больше другой нравился, то есть одни стали к одному льнуть, а другие стали больше льнуть к другому. Вместо того чтобы слушать Слово Божие, вы начали слушать меня или Аполлоса, что является полным безобразием. И еще более объединились бы, если бы минуя нас, больше слушали учение и, не найдя в нем никакого различия, между собою бы не расходились. Вы еще больше объединились, если бы помышляли о Том, Кто поручил нам проповедь и привел нас к вам. Увидели бы вы тогда, что мы только Его слуги, слуги Божии, как исполнители Его поручений, служители ваши, принесшие вам дар спасения. Мы орудие в руках Божиих, через которых вы поверили».


«Конечно, и это важно и достойно внимания и уважения, но не сравнить ни с первообразом, ни с источником благ — это ничто». Златоуст замечает: «Ибо не тот благодетель, кто служит при раздаянии благ, а тот, кто сообщает и дарует их. — Не сказал: приведшие вас к вере, но: имиже веровасте, дабы, опять, и верующим воздать должное, и показать, кто — служители (и что уверование шло помимо их, не без действия свыше)» [2].


Апостол хочет отвести внимание коринфян от себя и от Аполлоса и перевести его на Господа, от Которого и Благовестие их, и послание их с проповедью, и сама вера коринфян. Она от Него, от Бога же! И эту простую истину не дало им хорошо понять и усвоить плотское воззрение на благовестников (суетная оценка людей меркой внешней мудрости, внешнего вида и представительности).


Апостол Павел просто проповедовал. Апостол же Аполлос был ритор, оратор. Вот поэтому Павел нравился там одним, а другим нравился Аполлос. Грубо говоря, бабушкам нравился там апостол Павел: всё просто, для души говорит. А высоколобый Аполлос не то, что этот Павел для бабулек. Поэтому, говорит здесь апостол, смотреть надо было не на Павла и не на Аполлоса, а на Христа, Который за ними стоит.


«Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор. 3; 6).


Итак, как Феофан толкует: «Слушающие внимают проповеди и желанием склоняются принять ее. Бог запечатлевает сие желание благодатию, и оно становится делом. Принявшим веру предлежит жизнь по вере, и она невозможна без Божией благодати. Желание возводит до усердного действования и во всё время действования поддерживает терпение в трудах по нему, — как вообще в жизни, так и в каждом частном деле и начинании — Бог» [2].


На самом деле действовал не Павел, не Аполлос, а Бог через них. «Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а всё Бог возращающий. Насаждающий же и поливающий суть одно; но каждый получит свою награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение» (1 Кор. 3; 7—9).


Итак, поэтому сажающий же и напояющий есть одно. Каждый же плату получит по собственному труду, потому что у Бога мы сотрудники. У Бога пашня, а строение — мы. Апостол говорит, что без Бога напрасен наш труд. Если Бог не поможет, и наши труды, все проповеди — как об стенку горох. И поэтому именно Ему нужно кланяться и благодарить Его за всё. «Мы слово говорим. Мы не делаем чудеса, — говорит апостол. — Всё это делает Бог через нас. Вот и всё. Именно поэтому мы должны к Нему возноситься. А нам Бог каждому свою собственную плату даст по мере труда». Как каждый трудится — такую и плату получит. Потому что каждый работник на пастбище у Христа получит свою собственную плату. Вот я получу одну плату, отец Олег другую, отец Георгий третью, Патриарх четвёртую — у каждого своя плата за работу на ниве у Христа. Но мы все едины, все – единое целое. Это надо понимать. Вот и святитель Киприан Карфагенский говорит: «Епископство одно, и каждый из епископов целостно в нем участвует, как и Церковь одна…» [4].


И вот это единство, это Христово единство, оно не выводится из каких-то земных вещей. Это Христово единство! Этот тот самый дар, который исходит из Божьего источника. Поэтому нельзя предпочитать одного священника другому и так далее.


Святитель Феофан цитирует блаженного Феодорита: «Один часто с большим удобством приводит к Спасителю двести, а другой, подъяв большой труд, одного или двоих освобождает от прелести. То же видеть можно в рассуждении поста и целомудрия. Один, вспомоществуемый природою, без трудов преспевает в целомудрии; другой, борясь с естественными наклонностями, с великими трудами достигает желаемого» [2].


Бывает, одному человеку очень легко не блудить, а другой еле-еле держится, срывается, падает, опять встает — природа у него такая пылкая. Награда получается по труду, а не по чему-то иному. Один имеет горячее сложение, не вкусив пищи, с большим мучением ждет вечера — другой потерпит два или три дня, не вкушая пищи, однако не вложит в это большого труда, поэтому праведный Судья и взирает не на дело, а на труд! Это касается не только апостолов, но и всех нас.


Поэтому говорит Феофан Затворник: «Какое утешение высказано здесь трудящимся над чем-либо добрым, в себе или других, и невидящим успеха! Святой Златоуст ту  цель видит в прибавлении сих слов апостолом, чтобы у достигших многого без большого труда отъять повод к превозношению, а много трудившимся и мало успевшим доставить утешение, — всех же воодушевить на труд во благо свое и других. Трудись: мера труда — мера воздаяния» [2].


И никакая другая мера. Именно вот такой принцип у Бога. Мера труда — мера воздаяния. А то, действительно, бывает, трудишься-трудишься, руки опускаются. Да? Вроде ничего не получается, но Господь смотрит, как ты трудился, а не на то внешнее, что у тебя получилось. «Мы, — говорит апостол, — Божьи поспешники. У Бога есть сотрудники (употреблено слово синергия). Мы Сотрудники Бога. (Отсюда, из этого места происходит слово «синергия», которым описывается наше спасение). Мы спасаемся, сотрудничая с Богом. Но сотрудники с Богом в первую очередь апостолы, миссионеры и священники. Они Божии сотрудники, а вы — Божия пашня и Божье строение». То есть апостол говорит: «Мы, апостолы, Божии сотрудники, мы вас обрабатываем как пашню. Сеем в вас Слово Божие, поливаем, чтобы Слово Божие росло в вас. Сорняки вытаскиваем. А вы Божие строение, вы должны сами выращивать, чтобы вырастить то, что посажено было. Так вот и вы, паства Христова, должны выращивать плоды для Христа. Вы — строение Божие, мы — архитекторы. Мы вас строим по плану, который создал Бог. Но вы должны участвовать в этой стройке. Мы вас строим, но принадлежите вы не нам, а Богу». Каждый раз, когда мы крестим ребенка, мы во время воцерковления отдаем ребенка матери и говорим: «Ты помни, что это теперь не твоя собственность, а дитя Божие, которое тебе на воспитание дано». То же самое касается и священства. Священники работают, священники выращивают человека, строят человека, но принадлежит человек не священнику. Он Божий, он Божья паства!


Итак, поэтому апостол Павел говорит: если вы Божья нива, то вам следует спросить имя не тех, кто работает на вас, но Бога, ибо нива называется именем не земледельца, а хозяина. Поэтому вы Божие здание — так же и здание принадлежит не строителю, а господину. Если вы здание, то вам не должно распадаться на части, иначе не будет здания — Церкви Христовой. «Если вы — нива, то вам не должно разделяться, но ограждаться одним оплотом единомыслия… Это разъяснение значения святых апостолов должно было отрезвить и заправлявших толками, и тех, кои увлекались ими. Они, верно, представляли себе апостолов философами, которые сами изобретали свою философию и свое имя давали и философии, и последователям; апостол показал, что такое понятие неприложимо к ним, и тем разорил основу, на которой утверждались толки» [2].


Это очень похоже на то, что говорит апостол: «Неужели Павел распялся за вас?» Дальше апостол Павел подробно рассказывает, каким образом происходит эта духовная стройка. «Я положил фундамент, дальше стройка продолжается духовная, но ты смотри, как строишь, потому что будет проверка прочности здания». Будет приемная комиссия, которая придет принимать здание. Приемная комиссия — это Отец и Сын и Дух Святой.


«Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, как строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, — каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня. Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы. Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их. И еще: Господь знает умствования мудрецов, что они суетны. Итак, никто не хвались человеками, ибо всё ваше: Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, — всё ваше; вы же — Христовы, а Христос — Божий» (1 Кор. 3; 10—23).


Этот отрывок непосредственно связан с пророчеством Исаии. Если у пророка Исаии говорилось о наступлении Царства благодати, о том, каков будет мессия, Спаситель, какие дарование через Него изольются на людей, то здесь апостол говорит о том, как строится это Царство Божие на земле, как строится Церковь Божия. Апостол говорит, что по благодати Бога, данной ему, как мудрый архитектор, он фундамент заложил. Другой же его надстраивает. Служение апостолов в том, чтобы положить фундамент, а строит каждый сам. У нас очень часто пытаются сделать так: давайте сделаем так, чтобы кто-то за нас строил. На самом деле Господу такое дело не угодно. Каждый человек в Церкви Божией получает фундамент. А сам при помощи благодати Божией строит на этом фундаменте здание, домик, в котором будет жить в вечности. Феофан Затворник говорит: ««Есть фундамент. А на нем строится наша жизнь для вечности». При этом апостол говорит: «Я как мудрый зодчий или мудрый архитектор по благодати Божией положил фундамент».


Если мы начнем строить храм просто так, кирпичи прямо по оврагу выкладывать, то храм у нас разрушится. Необходимо хороший фундамент положить! Если мы положим фундамент из самого дешевого бетона, то храм у нас разрушится. Нужно положить самый лучший фундамент, чтобы храм не разрушился! И нужно, как говорит апостол Павел, положить самый лучший фундамент из всех возможных — по той благодати, которая ему дана от Бога!


Нам от апостолов, от их преемников дана вера, которая вкладывается в фундамент. Каждый из нас уже на этом фундаменте строит. Правильное мерило веры — заповеди Божии, которые нам должно выполнять. Исходя из веры и заповедей Божиих, мы и начинаем строить свой личный домик, в котором будем жить — в день вечности.


А сейчас на земле мы занимаемся этой стройкой для вечности. Те, кто попадал в небеса, видели, что некоторые люди живут в каких-то домиках, а некоторые — во дворцах. Апостол Фома построил для царя дворец в небесах.


Пусть каждый из нас смотрит, какой домик для вечной жизни себе строит и на каком фундаменте!


Здесь апостол говорит не только о каждом отдельном человеке, но еще о самой церкви Коринфа, потому что церковь Коринфа стала разделяться из-за приверженности к мирской мудрости. Христиане Коринфа стали разделяться на партии — Павлов, Аполлосов, Кифин, Христов, — и эти разделения, которые обличает Павел, связаны со злоупотреблением мирской мудростью. Люди слишком увлеклись мирской философией и стали воспринимать христианство просто как философскую школу! Апостол говорит, что христианство — это строительство человека, выстраивание человека заново. В христианстве не может быть многих фундаментов: «Я положил один фундамент», — говорит апостол. Христианство не может быть русским или греческим. Не может быть татарским или еврейским. Христианство — оно только Христово! Вот оно христианство! Но каждый должен смотреть, что он строит на этом фундаменте. Другого фундамента никто не может положить, помимо лежащего, который есть Иисус Христос. Апостол говорит, что единственным основанием для христианина, христианской жизни является Сам Иисус Христос!


Человек должен иметь силу Христа, быть соединенным со Христом (речь идет уже о Таинствах), он должен иметь веру в Христа, доверять Христу.


В первом случае речь идет о догматах, во втором — о надежде на Христа. Христианин должен подражать Христу словами, делами и помышлениями.


А Феофан говорит так: «Единственное основание духовного здания Церкви и душ верующих есть то, которое я положил, то есть Иисус Христос. Это то же, что: несть иного имене под небесем, о нем же подобает нам спастися. Или что выше: не судих ведети что в вас, точию Иисуса Христа и сего распята. Все таинство веры в этом»  [2].


Бог в Троице поклоняемый спасет нас в Господе Иисусе Христе, Сыне Божием, Единородном, Который воплотился и умер на кресте, верующий в это через крещение входит в общение этой крестной смерти и, получая прощение всего, сподобляется начатков обновления духа, в котором потом вселившись Дух Божий ведет обновляемого через труды доброделания, через подвиги самоотвержения и самого впечатления, через благодушное терпение всего приходящего на них, к совершенному обновлению, чтобы совершенно чистым и безукоризненным предстать он мог пред лице Господа в день Второго пришествия.


Основание спасения — в таинственном соединении с распявшимся Христом, а затем в устроении такой жизни, которая была бы соучастием в страданиях Христа.


Кто с Христом не страдает, тот с Ним и не прославится. Поэтому апостол говорит главарям партий и тем, кто за этими партийцами шел: «Вот куда надо свои мысли направлять. Вот к чему нужно возбуждать желание и начинание. Вот о чем нужно вам заботиться, чтобы пребывать с Господом распятым, а через сораспятие с Ним, нести крест свой. Смотреть нужно не на какие-то земные разделения, а на Христа Спасителя. Смотреть надо на Господа Христа, а не на какие-то земные вещи, которые безразличны для спасения».


Мы всевоедино соединяемся во Христе.


«Будем строить, учит святой Златоуст, на этом основании и держаться на нем, как ветвь на лозе виноградной, и пусть не будет никакого разделения между нами и Христом; ибо если отделимся от Него, то немедленно погибнем» [2].


Кто сходит со святой горы Божией, тот погибает. Ветвь втягивает в себя сок потому, что соединена с лозой. И здание стоит, потому что связано с фундаментом. И кто отрывается, тот погибает, потому что ни на чем не держится. Потому будем же не просто держаться Христа, но приклеиваться к Нему, ибо если отделимся, то погибнем. Потому будем же прилепляться к Нему и прилепляться делами! «Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей» (Иоан. 15; 10).


«Он (апостол) внушает единение с Ним многими сравнениями. Смотри: Он глава, мы тело; между главою и телом может ли быть какое расстояние? Оно основание, мы здание; Он лоза, мы ветви; Он жених, мы невеста; Он пастырь, мы овцы; Он путь, мы идущие; мы — храм, Он — обитель; Он — первенец, мы — братья; Он — наследник, мы — сонаследники; Он жизнь, мы живущие; Он воскресение, мы воскресающие; Он — свет, мы освещаемые. Всё это означает единение и не допускает никакого разделения, даже малейшего» [2].


Златоуст говорит очень страшные и важные слова. Как люди сейчас не боятся разделяться?! Это страшно! Каждый раз нам приходится говорить: христиане перестали бояться разделений, христиане перестали бояться расколов, христиане перестали бояться ненависти между христианами! Это знак того, что угасает любовь. Атеизм — самый страшный из последних времен. Не какие-то компьютерные штучки, а именно угасание любви является самым страшным знаком конца. «Ибо кто отделится, — говорит Златоуст, — хотя бы немного, отделится потом и во многом».


«Так тело, получив хотя малую рану от меча, портится; здание, разщелившись хотя немного, разрушается; и ветвь, отломившись от корня хотя немного, делается негодною. Таким образом, это малое есть уже не малое, но всё почти» [2].


Поэтому, когда мы погрешим в чем-нибудь или почувствуем леность, и не будем презирать этого как малого, тогда, будучи оставлены в небрежении, оно скоро делается великим.


Как одежда, которая, если начнет раздираться и будет оставлена в небрежении, раздирается вся. Представляете себе, дырочка образовалась, а потом она становится всё больше, если не зашить.


И кровля, даже ежели несколько черепиц отвалились, будет оставлена в небрежении, то разрушится, а потом разрушится весь дом. Поэтому надо бояться всякого разделения, малейшего разделения.


И дальше говорит апостол: «Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы…» (1 Кор. 3; 12).


То есть многие строят на основании Христа. Многие говорят, что они христиане, и строят из золотых дел, другие — из серебряных, третьи — драгоценных камней, четвёртые — деревяшек, пятые — из травки. Всем кажется, что здорово строится! Делаются дела вроде бы христианские, а на самом деле они оказываются не христианскими.


«Смотрите, — предупреждает апостол, — работа явной сделается. День сделает явным, потому что в огне открывается работа каждого, какова она есть. Огонь ее испытает».


Вот мы домик строим на основании камня Христа, а потом смотрим, какой домик получается... Судный День нам откроет, как мы потрудились, Судный День сделает нашу работу явной. Все наши труды будут проверены огнем.


Апостол говорит: «Представьте себе, что будет в День Суда? Перед лицом Господа, как говорит Книга псалмов, огонь возгорится, и пойдет великая буря».


А пророк Даниил говорит: «Поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями… престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь» (Дан. 7; 9).


Перед Ним потечет огненная река. И вот через эту огненную реку пройдем все мы с вами. А Судный День покажет, из чего домик нашей жизни был построен. Пройдет ли проверку Божиим огнём… Божье испытание.


Златоуст говорит: «Слова апостола означают следующее: я возвестил Христа, дал вам основание; смотрите, как вы строите на нем, не с тщеславием ли, не с целью ли — отклонять от Него учеников и привлекать к людям? Не будем же увлекаться ересями…» [2].


Здесь идет речь, конечно, не только об ересях.


Бывает, человек строит дом. Кажется, что он такой ревностный христианин, а учение его оказывается ложным. Значит, строит он из досок. Дощатый домик…


А другие строят и говорят: «Я христианин, поэтому буду жить в свое удовольствие. Я христианин, поэтому мне можно ничего не делать. Крест ношу. Раз в год причащаюсь. Этого достаточно». Такой христианин из соломы дом строит...


Третьи говорят: «Будем строить по каким-то нормам, которые нам нравятся в жизни. Мы сами себе христиане, поэтому мы свободны, поэтому наша свобода будет такая: что хочу, то и ворочу». Тростниковый дом получится. Красивый, не душно, не жарко в доме… Продувает ветерок его насквозь. И … вдруг огонечек — дом вспыхнул и сгорел.


Феофан спрашивает: «Какое же учение прочно?—  То, которое прямо развивается из положенного основания и на нем утверждается» [2]. Учителя только о том и стараются толковать своим ученикам, как устроить спасение и как спастись. Но если начать на проповеди говорить о политической ситуации? Например, рассказывать, какая плохая Америка… Будет ли польза вашим душам? Вред — будет, а пользы — никакой! Можно политикой интересоваться для того, чтобы найти в ней волю Божию, но не для того, чтобы заниматься политической агитацией. Надо понимать, что современность требует некого пересмотра нравственных норм. Нужно говорить так, как Бог нам рассказывает, то есть о том, как Бог создал нас, и в раю поставил — об этом надо рассказывать. Надо рассказывать, как мы пали, как милосердный Бог не оставил нас в нашем падении, а благоволил устроить нам спасение, не пощадив Сына Своего Единородного. Как Сын Божий пришел на землю, воплотился, пострадал и умер на кресте ради нашего спасения. Как потом воскрес, вознесся на небеса и Духа Святого ниспослал для устроения и спасения каждого человека. И как эти люди благодатию Божию призываются к спасению и приобщаются таинственной смерти Господней, получивши новую жизнь, и ведутся к совершенству через произвольные и непроизвольные лишения и скорби. Произвольные — когда человек сам себя ограничивает. Например, летом пост. Это наша произвольная скорбь. Очень хочется шашлычка поесть? А мы терпим…


А бывают непроизвольные скорби. Мы ради Христа терпим наши болезни, наши обиды. Мы их ради Христа терпим! Они поведут нас к спасению. Потому что и через смерть люди препровождаются в область предначинательного блаженства с Господом. Учитель должен учить так, как сказано в Новом Завете и в Ветхом Завете, как это изъяснено святыми отцами, святой Церковью. Учить внятно, чтобы строился дом из душ слышащих. Вот суть хорошей проповеди!


Итак, Феофан вопрошает: чья жизнь прочная?


«Того, кто, сочетавшись таинственно со смертию Христовою и получив новую жизнь во Христе и благодатию Святаго Духа укрепившись в сердце своем, умеет глубже и глубже входить в сораспятие Господу, ни в чем не поблажая самоугодию, постоянно распиная плоть со страстями и похотями, готов будучи скорее умереть, чем поблажить в чем себе, или нарушить в чем хотя малую сознаваемую заповедь. Путь ко спасению не из страха какого, а из любви к Господу распеньшемуся и живот нам смертию Своею даровавшему…  Кто так настроен, того правила жизни и дела суть злато, сребро и камение честное. Кто же, не нарушая заповедей явно, хотя ведет исправную жизнь, но о том, чтобы хранить для Господа сердце чисто, и для того быть с собою в борьбе и в пособие к ней держать себя в подвигах самоотвержения никакой заботы не имеет и потому ни в каких утехах и удовольствиях испраздняя крест Христов, — кто так и подобно сему учит, того учение непрочно — оно сено, тростник, хворост» [2]. Так жестко сказал святитель Феофан.


Заметьте, здесь речь идет не о злых делах. Но дело каждого будет явлено, и учителей дело будет явлено — как они учили? Для нас, священников, это одна из самых важнейших вещей. А для вас важно — как вы живете.


Хотя жизнь священника имеет важнейшее значение, но у нас плюс к жизни еще учение. Вот поэтому двойное наказание и двойная награда.


А на чем вы строите? На Христе ли строите? В честь чего вы строите? Каждого дело будет проявлено в День Страшного Суда.


Феофан говорит: «Каждый, какой наздал на основании веры домик себе, в том и живет, как здесь, так и за гробом; в том станет он и пред лице огненной реки. Чей домик останется цел при переходе чрез него огня, тот получит мзду от Господа Судии; а чей сгорит, тот отщетится» [2]. Обидно-то как будет. Трудился всю жизнь, трудился — а с пустышкой остался! Ужасно обидно…


Огнем открывается работа человека — какова она? Если останется дом, который он построил, он получит плату, награду от Бога. Человек не только будет жить в том домике, который он построил, но еще и награду за это получит.


Царствие со Христом — награда, которую «не видел … глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2; 9).


Особый дар Святого Духа, новое ведение, новая сила, новое Богопознание — вот награда человеку за труд.


Человек получит награду еще большую, если работа человека останется после него. А если работа будет сожжена, человек потерпит убыток. Сам же будет спасен, но через огонь.


Что значит: будет спасен? Вокруг этого вопроса в Церкви были очень большие споры. На основании этого, например, римляне-католики выдвинули учение о чистилище — очистительном огне. Но здесь апостол Павел не говорит ничего о чистилище. Он говорит об огне последнего дня. Здесь говорить о неком чистилище — пограничном состоянии — не приходится. Здесь речь о Судном Дне. И что значит: спасется? Сама личность человека не будет уничтожена? Сам человек не исчезнет, личность человека не исчезнет. Дела его уничтожатся, а личность не исчезнет, но человек как бы обугленный будет. Как это понимать? Иоанн Златоуст предлагает понимать жестко, Феофан сводит некие мнения во единое.


Мнение Златоуста таково: спасется, будучи обугленным, и будет брошен в ад, то есть останется навсегда существовать, но в аду.


А святитель Феофан говорит по-другому. Он говорит так: «Слово “спасется” означает, что он останется цел: домик его сгорит, а он не сгорит, не уничтожится» [2].


Что же будет с человеком? Слова «такоже якоже огнём» указываются в сравнении. Разберем это сравнение и получим: спасется так же, как спасаются те, которых огонь захватывает в доме, — кругом огонь, надо бежать сквозь него. И что тут бывает? Иной пробежит почти не опаленный, другой будет сильнее опален огнем, а третий так и останется в огне.


«Подобно сему будет и с теми, коих на огне суда домики погорят. Одни пойдут в огонь, другие получат иные разные степени наказания; а иные и помилованы будут. Ибо хотя все они виноваты, что строили не из прочного материала, но виновность их может иметь разные степени — говорит Феофан. — Иной, может быть, и без вины виноват; трудился над строением непрочным, не зная лучшего образа строения; или, может быть, по обстоятельствам не успел взяться за лучшее, или еще почему-либо заслуживает извинения» [2].


Видите, как Феофан широко толкует. Но в любом случае идет речь о двух вещах, которые нужно запомнить: дело человека может оказаться бесполезным. И второе: личность его не будет уничтожена. А вот мера уже различна, но здесь апостол Павел не к тому нас призывает, чтобы мы думали, а к тому, чтобы мы трудились, да что еще награду за наш труд получили.


Здесь мы с вами сталкиваемся с тем, что Евангелие и Послания апостолов и вообще Библия никак не приветствовала лжесмирение. Библия никак не говорит, чтобы люди поменьше хотели. Библия, наоборот, требует, чтобы люди хотели больше: чтобы люди хотели не только спастись, но и награду получить. А это очень важный момент! Это у нас люди говорят: «Люди мы маленькие, грешные, нам бы хоть что-то получить». Нет, не так! Библия требует большего! И настрой должен быть именно такой: не из сена, соломы или деревяшек строить нужно, а из золота, серебра и драгоценных камней!


И дальше говорит апостол: «Разве вы не знаете, что вы храм Божий есть и что Дух Бога в вас живет? Если кто-нибудь храм Бога повреждает — того Бог повредит. Ведь храм Бога свят, а этот храм — вы! Разве каждый из нас не знает, что мы храм Божий? И Дух Божий живет в нас». Кстати, здесь явное свидетельство Божества Святого Духа. Храм — это тот, в ком Он живет! Таким образом получается: когда Дух Святой живет в человеке, в нем уже живет Сам Бог. Что это означает? Дух Святой Единосущен Богу Отцу. Когда в Священном Писании говорится о Боге вообще, то чаще всего подразумевается Бог Отец. Есть исключения, относящиеся к Сыну Божию или к Святому Духу, но всё же чаще всего речь идет о Боге Отце. Но здесь сказано, что мы храм Бога Отца, потому что Дух Божий живет в нас. Бог Отец живет в нас Своим Духом. Дух Святой, приходя в человека, поселяется в нем, и через Него вселяется в человека и Сын, и Отец. Силы неразрывности, нераздельности Троицы. Это просто нужно понимать, потому что люди, читающие Писание, не понимают этой особенности. Слово «Бог» означает и природу, и личность. Личность Бога Отца есть источник Божества. Он рождает Сына и низводит Святого Духа. «Вы храм Божий». Почему здесь апостол говорит так? Он говорит так, чтобы напоминает нам, что мы храмы Божии, и поэтому мы не имеем права относиться к себе, к своей жизни безобразно. Мы не имеем права разделяться между собою, то есть храм Божий в Церкви разделять. Это страшное преступление против Бога! Не должны мы вводить партийность, вводить ложные догматы, растлевая, таким образом, храм Божий! Не должны портить храм порченой жизнью. Грехами. Порочной жизнью. Всё это мы делать не должны, потому что мы — храм Божий, и Дух Божий живет в нас! Поэтому кто храм Божий растлит, того растлит Бог!


Феофан говорит: «С сознанием, что они все — один храм Божий, должно было прийти на мысль и то, что храм обыкновенно хотя есть многочастное здание, но единое, нераздельное» [2].


У нас в храме есть алтарь, центральная часть храма, притвор, колокольни, крыша — но всё равно это одно здание. Апостол говорит: «Мы разошлись по разным главам: кто под одного, кто под другого, а кто под третьего учителя. Выходит, мы разломали храм Божий на части и здание Божие разорили. Дух Божий живет в нас. Это и так вам было известно». Они явно принимали Святого Духа через возложение рук апостольских. Апостол говорит, что разделение, начавшееся среди них, может привести к тому, что они погубят дело Божие.


Представьте себе: у вас есть сосуд с духами. Вы его разбили — и запах ушел. Поэтому из-за разделения можно просто лишиться Святого Духа, потому что Дух Святой презирает и ненавидит разделение!


И здесь апостол хотя и намекает, но намекает очень прозрачно: вот кто произвел и поддерживает разделение.


Он не говорит, что они уже растлили. В таком случае апостол и писал, и действовал бы иначе, но он не почитает маловажным уже сделанное, предполагая, что, если продолжится существующее положение дел — разделение на партии, — то разделение укоренится, особенно если что-то случится. Тогда будет уже настоящее разделение! И он устрашает их возможностью такого исхода дела. То, что было начато по их легкомыслию, из-за праздности может кончиться разделением, растлением Церкви. «И вся вина на вас падет. Смотрите, какая вина! И чем закончится? — А Бог вас растлит!» — «Вот вы разломали Церковь Божию — и Я вас разломаю! Уж вас Я разломаю совершенно точно. Я вас накажу за ваши злодейства». То есть, по словам Златоуста, предаст погибели. Апостол не проклинает, а предсказывает результат: вот такая кара будет тем, кто разделяет Церковь. Потому что такой человек — мятежник против Святой Троицы. Это надо знать тем людям, которые начинают говорить, что не важно разделение, а главное, что ты православный, а что с другими разделился — ничего страшного. Это мятеж против Троицы. Далее апостол говорит: «Итак, потому что храм Божий свят. А этот храм — вы. Не обольщайте себя, не обманывайте. Если кто-нибудь полагает, что он мудр среди вас в этом веке, пускай глупым сделается, чтобы сделаться мудрым».


Видите, какой парадокс? К чему здесь ведет апостол речь? К тому, что все эти разделения происходят из-за того, что люди принимают мирскую философию. Втащили мирское мировоззрение в Церковь!


Апостол говорит: «Хочешь быть мудрым по-настоящему в этом мире, сделайся глупым, чтобы быть мудрым». Почему нужно сделаться глупым? Некоторые святые в буквальном смысле поняли этот совет. Будучи полностью умственно вменяемыми, полноценными мудрейшими людьми, они скрывали свои дары под маской юродства. Например, Василий Блаженный, Ксения Петербуржская — они притворялись сумасшедшими, чтобы безумием своим скрыть немыслимые дары Святого Духа, которые в них были, и обличить, как поется в тропаре Ксении Блаженной: «Безумием мира, безумием внешним безумие мира обличивши».


И здесь апостол говорит: если ты хочешь быть мудрым, должен начать делать то, что противно обычному мирскому духу. Мудрец имеет свое мировоззрение, в которое входят и понятия о нем самом, и его месте в мире, и последних целях человека, и об обладании разной степенью учености, и искусством слова. И главное — устроение своего быта и ведение своих дел окончательно опирается на свои соображения, не сознавая нужды в высшей помощи. Эта мудрость мира сего. А предмет, которым занята его мудрость, — это всё внешнее: земля и земное благобытие.


Сегодня я выступал у протестантов по радио и мне задали вопрос: «Батюшка, что ж получится: если мы всё время будем о небесном думать, мы же землю совсем забросим?» Это признак земной мудрости, потому что глупо заботиться о земле, с которой ты гарантированно уйдёшь.


Апостол говорит: «Всякий пусть будет безумным, то есть прежде всего пускай сознает в себе отсутствие мудрости. Потому и саму мудрость мнимую пускай признает не мудростью, а пустым призраком мудрости. Затем же пускай примет и учение, и образ жизни — такие, которые сам прежде считал сумасшествием. Пускай таким безумным явится перед лицом всех мудрых в этом веке».


И вот одного начинают считать безумным, потому что он весь переменился, то есть ему стали неинтересны философия и светское мировоззрение. Второй тоже прослыл безумным: раздает имение, умерщвляет плоть, ночи проводит в молитве, чуждается увеселений. Обижает его кто — он не защищается; перед ним красоты в разных видах — а он безразличен; денежку на чёрный день не бережёт… Сумасшедший, говорят. Всегда о чём-то думает и подмечает то, чего никто не видит… О небе думает… Представьте: в небе узрел распятого Бога! По мудрости века сего, это сумасшествие, достойное всякого осуждения. Именно это предлагает апостол, говоря: «Кто станет вот таким, тот станет настоящим мудрецом, потому что, явившись безумным перед лицом мудрости века сего, будет значить, что он вступил в область премудрости, которая от Бога, и стал ее обладателем».


При этом Златоуст добавляет: «Он научает нас не стыдиться нашей неучености, представляя все внешнее достойным осмеяния. Он не стыдится названий, потому что полагается на силу дел. Как крест, вещь, по-видимому, поносная, сделался источником бесчисленных благ, причиной и виновником неизреченной славы, так и кажущееся безумие делается для нас виною мудрости» [2; Беседа 10].


Приведу пример. Представьте себе, что кто-то очень плохо чему-то научился. Например, выучил, что земля плоская и на трех слонах стоит. Ему нужно сначала стереть эти ложные мысли и научиться истинным. Очень многие люди, входя в Церковь, об этом забывают. «У нас есть прежнее мировоззрение. Мы его аккуратненько с новым возьмем и сошьем белыми ниточками». И возникает противоречие в отдельно взятой голове, приводящее к печальным последствиям. Потому что человек или от Бога отступает, или с ума сходит. Поэтому апостол говорит: «Нужно отказаться от всего внешнего, что кажется мудрым для внешнего человека». Ведь мудрость мира сего — это глупость у Бога.


И как написано: «Он уловляет мудрецов их же лукавством, и совет хитрых становится тщетным» (Иов. 5; 13).


Здесь апостол Павел цитирует Книгу Иова: «И еще: Господь знает умствования мудрецов, что они суетны. Итак, никто не хвались человеками, ибо всё ваше» (1 Кор. 3; 20—21).


Итак, почему мудрость мира сего есть глупость перед Богом?


И здесь Феофан говорит очень интересно: «Бог показал, что вся мудрость века сего есть безумие» [2].


Строгий приговор, но совершенно справедливый и оправданный повсеместным опытом. Сами мудрецы мира сего тот же произносят приговор над этой мудростью, когда познают истину и вступают всей душою в область премудрости Бога. То, что мирская мудрость считает себя достаточной для всего — это же очевидная глупость! Ведь мирская мудрость о смерти не знает, откуда мы взялись — не знает, что с нами будет — не знает! Это ли не сумасшествие, что мирская мудрость превозносится над мудростью, которую преподал Бог в Откровении, и не почитает ее?! Бог открыл вам мудрость, а вы говорите: «Я проверю. А вот мы еще разберемся с вашим Евангелием. Люди понаписали там, вот мы сейчас проведём текстологический анализ...» Называется: шавка гавкает на слона…


Дальше говорит Феофан: «То, что она только внешним, земным и тварным ограничивает свой кругозор, будучи сама, хотя и неблагопотребная, умного выспреннего (ранга) свойства, — не буйство ли?» [2].


Человек-интеллектуал в принципе должен быть умным человеком, во всяком случае, так он так о себе заявляет. Он интеллигент, он мудрец — а ограничивает себя только тварным! Разве не глупо ограничивать себя материальным, когда сам нематериальный?! Это же самосужение! Безумие выбросить из предметов своего обсуждения то, что будет за гробом, тогда как ясно, что настоящая жизнь мгновенна и последней цели бытия вместить не может! Говорить: «Мы счастье на земле построим». А кому это счастье нужно? И коммунисты полностью сумасшедшие люди. Надо быть идиотом, чтобы умирать за то, что не избавит человека от смерти. Коммунисты верили, что умрут за то, чтобы люди жили сытнее спустя несколько поколений. Но им-то какая от этого польза?


Мудрость мира сего — это сумасшествие перед Богом, потому что не видят люди порядка Божьего. Эта мудрость мешает людям отойти от опутанности собою и прийти к Богу. Коварство премудрых не в их злонамеренности, а в тех ухищрениях, с которыми они пытаются  постигнуть всё в жизни своей и других, устроить здесь, на земле, всё по своему разумению. В этом их коварство! Но когда они пытаются разорить планы Бога, тогда Бог Сам полагает им преграды и разоряет их планы так, как паутину плетения разоряет ребенок легким прикосновением тонкого прутика. Поразительный пример тому — Вавилонское столпотворение. Бог рассеял людей по земле.


Бог выбрал неученых специально.


Святой Златоуст в этом видит «уловление премудрых в коварстве их». «В коварстве их, то есть, уловляя их собственным их оружием» [2], то есть мудрых Бог ловит собственным их оружием. Как они употребляют мудрость свою, чтобы обходиться без Бога, так Он через неё доказал им, что они имеют великую нужду в Боге! Они через мудрость дошли до того, что сами не знали куда деваться и, следовательно, были ею уловлены.


Все попытки построить жизнь на научной основе — без Бога — привели к Освенциму, Гулагу, к страшной бойне в первую и Вторую мировые войны, к гражданской войне — к чудовищным горам трупов. Вот пример: захотели жить без Бога — получили гору трупов, реки злобы, ненависти и опустошенной земли. Прямое доказательство бытия Божия от обратного. Как и говорит апостол: «Бог уловил коварных в их лукавстве». И Бог видит помышления мудрых и знает, что они суть суетны. Эти слова есть в Псалтири.


«Господь знает мысли человеческие, что они — суетны» (Пс. 93; 11).


В чем суетность? В тщетности: люди надеются на свою мудрость, а ничего прочного у них не выходит. Думают мудрые, что своими соображениями дошли, наконец, до истины. Так всякий философ думает. А истины у них нет. Думали на земле устроить рай, но он не устраивается. Всё строят, строят, строят — толку никакого. А почему? Потому что то, что за пределами их мудрости, они не видят. А так ничего построить нельзя. Между тем то, что есть невидимое, и есть по-настоящему существенное.


Поэтому пророк говорит: «Господь знает мысли человеческие, что они суетны» (Пс. 93; 2). А как же быть? Пророк указывает, говоря вслед за этим: «Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи и наставляешь законом Твоим» (Пс. 93; 12). Его ты научишь. Единственный выход из тупика ложной мудрости именно вот в этом.


«Итак, никто не хвались человеками, ибо всё ваше: Павел ли, или Аполлос, или Кифа, или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, — всё ваше; вы же — Христовы, а Христос — Божий», — говорит апостол Павел (1 Кор. 3; 21—23).


Таким образом, апостол говорит: «Чего вам хвастать? Вам всё принадлежит. Что вы за земное хватаетесь? За иллюзии, за фантазии, за паутинку хватаетесь, а настоящего не получается. Перед людьми хвастать не надо».


Апостолы получили благодать, чтобы обратить. Например, меня рукоположили в священники, чтобы вам служить, вас учить. А не для самого себя. Поэтому, Церковь, кстати говоря, не признает рукоположений для несуществующих городов. Апостолы для того, чтобы обращать людей, а не для того, чтобы самим ходить и говорить: «Ой, да я апостол, ой, да какой я хороший человек!» Поэтому апостолом сказано: ваш. Поэтому, например, подписываются: ваш отец Софроний. В буквальном смысле это верно. В прямом смысле этого слова. Священники для паствы, поэтому мы – ваши.


И вам дана и настоящая, и ожидаемая жизнь, то есть и сама смерть естества к вашей же пользе. И всё видимое создано для нашей потребности. И ради нас уготовано и ожидаемое. Поэтому лишь бы нам быть со Владыкой Христом, Который есть податель всех благ, и через Него мы в соединении с Богом. Ибо и с нами Он в соединении по природе, которую Он от нас воспринял, и с Отцом по божественной сущности, потому что Он от Отца рожден по природе. Христос есть Божий не как Божия тварь, но как Сын Божий. Видите, куда я возвел вас, возношу? Апостолы должны всегда к Богу устремлять свои умы. В Боге мы всё получим, потому что апостолы учат. А через апостолов нам даны их преемники для того, чтобы нас с вами возродить.


Зачем мир? Мир наш? Он стадион, на котором совершается наш бег. Это место, где мы строим свою душу. Это стройплощадка, где мы строим дом для своей жизни. Поэтому мир наш. Мир стоит не для себя. Цель его в нашем духовном мире, чтобы мы туда вошли.


Как говорит Василий Великий: «…сей мир — главным образом училище и место образования душ человеческих» [5].


Можно сказать, что он за тем стоит, чтобы народились все могущие спастись в Господе Иисусе Христе. Наша жизнь — наша, потому что мы рождаемся, чтобы уверовать в Господа и благодатными Его средствами приложиться к вечности. Через ворота смерти мы приходим к Господу. Что представляет собой настоящее и будущее наше? Будущее — это блаженство пребывания с Господом, в Царстве славы, оно наше и подарено нам Крещением. Что же есть наше настоящее? Все те дары благодатные, которые нам подарены в Крещении, они уже сейчас предначинают будущее. Церковные дары — они уже все наши. Таким образом, всё, всё наше для того, чтобы прийти к Христу. И мы сами принадлежим Христу. Мы Его! Мы не свои собственные, а мы Его. Христос — Сын Отца, Он послушен Отцу. Он Божий. Поэтому мы через Христа Бога Отца собственность! Поэтому апостол говорит, что нечего в мирских сетях запутываться и мирскими критериями всё измерять.


Кто такой духовный отец?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павлак Коринфянам, 4-6 главы (часть 2)


Кто такой духовный отец?

Верные свидетели Христовы


Самодовольство и смирение


Признаки духовного Отца


Христианская свобода и вольность половой жизни


Какие грехи Бог не прощает?


Запрещение тяжбы


Кто из людей будет судить ангелов?


Удовольствие — побочный эффект


Какие есть грехи против тела?


Верные свидетели Христовы

«Итак, каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих. От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным. Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь. Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4; 1—5).

Итак, апостол в этой главе завершает обличение коринфян за разделение на партии. Он говорит о том, как нужно относиться к апостолам, ведь именем апостолов прикрывались партии. Были Петровы партии, партии Павловы, партии Аполлосовы. Так как же нужно относиться к апостолам, по словам апостола Павла? Пускай человек считает нас, апостолов, служителями Христа и домоуправителями тайн Бога или мистерий Бога, таинств Бога. В греческом языке слова «тайна» и «таинство» суть одно и то же. Здесь апостол говорит: «Кто мы такие? Мы Слуги Христа и Его экономы». Представьте себе, что у человека есть большой дом, большое имение. Ну, или, по-нынешнему, большой бизнес… Естественно, хозяин не должен во всё вмешиваться. Он ставит слуг, управителей, исполнительных директоров. Менеджеров различных звеньев ставит. Для того чтобы они управляли, чтобы всё шло на пользу хозяину. Но директор, слуга, домоправитель не имеют ничего своего. Они поставлены хозяином для того, чтобы предприятие функционировало на пользу хозяину. Так и апостолы, и епископы, их преемники, являются слугами и домоуправителями таинств Бога. Почему сказано «таинств»? Главное дело Бога — переделать всего человека. И вот как раз эта самая переделка происходит в тайне при помощи неких таинственных способов, которые мы знаем как таинства, а человек наполняется некой таинственной силой Самого Бога, называющейся благодатью. И она начинает переделывать человека под руководством священников и епископов. Но священник и епископ не более чем слуга и домостроитель.

Здесь возникает очень важный момент… Немножко отвлечемся в сторону от слов самого апостола. Здесь он показывает и то, чем епископы должны заниматься, и апостолы. Зачастую начинаются споры: на каком языке служить в храмах, или можно ли как-то изменять устав богослужения? Ответ очень прост. Апостол Павел говорит, что за это отвечают домостроители таинств Бога. На ком лежит задача управления Церковью, ее таинственной жизнью? На преемниках апостолов, а именно на епископах. Конечно, не на священниках, которые без воли епископа не имеют права ничего делать. Именно на епископах лежит власть, каким образом изменять устав, на каком языке служить, каким образом совершать чинопоследование таинств Божиих. Само таинство, именно то, что называется формой или способом совершения таинства, преподано Богом. Но то, каким образом это должно осуществляться в реальности — это уже вопросы к епископам. Например, епископ, как вы знаете, может написать новую литургию. Поэтому в ранней церкви было много литургий. Например, в IV—V веках насчитывалось до восьмидесяти литургий. До сих пор сохранилось много десятков очень древних литургий. Всех их объединяет общее понимание общей апостольской нормы таинств. Но вот словесная форма, то есть, как преподается таинство, зависит уже от епископа. Точно так же, например, епископ может изменить устав богослужения. Это его прямая привилегия, его право. Он может увеличивать службу, уменьшать службу — это именно в его руках. Поэтому, когда начинают кричать: «Ой, там нехороший епископ, сократил службу!» — надо вспомнить слова Григория Богослова, который говорил: «Овцы, не пасите пастухов». Таким образом, есть вещи, которые епископ просто обязан делать: он смотрит, исходя из своих соображений, как должно пасти Церковь Божию, он осуществляет это домостроительство. Он эконом. Допустим, что человек работает на предприятии обычным рабочим. Директор же вносит некие изменения в производственный процесс. Представляете себе, если придет рабочий и скажет: «Ты всё тут неправильно делаешь». Но если епископ и в самом деле неправильно делает? Для этого существуют соборы епископов — те, кто стоят над ним, — которые поправляют в случае неправоты. А мирянам власть в Церкви никогда не принадлежала, потому что Господь нам ее не давал. Вот именно потому и существуют те, кому власть вверена, и те, с кого власть взыщет. Весьма важно: всё должно быть на своем месте.

Апостол говорит: «Итак, каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих» (1 Кор. 4; 1).

Епископ и есть служитель Христа и домостроитель таинств Бога. Он сам перед лицом Бога смотрит, как правильно и как неправильно. Есть вещи, за которые отвечают все христиане без исключения. Это учение и заповеди. Вера и заповеди. Каждый христианин обязан следить за чистотой веры — своей и других. Каждый христианин обязан исполнять заповеди. Менять же заповеди, и менять веру никто — ни епископ, ни священник, ни патриарх, ни Собор — не может. Что касается устройства церковной жизни, то именно это епископам и вверено.

Как говорил святой Иоанн Дамаскин в своем четвертом письме к Африканцам: «Епископам вверена Церковь Божия».

Но об этом, как видите, и апостол Павел прямо пишет.

Дальше апостол говорит: самое главное, что от домоправителей — то есть от апостолов и от преемников апостолов — требуется, чтобы этот человек был верным Богу, а не народу. Это принципиально важный момент! На самом деле любой христианин служит Богу. В том числе и епископ, на своем месте, служит Богу. Вот и апостолы на своем месте служат Богу, так же как и священники, и миряне. Каждый на своем месте служит Богу! Домоправитель должен служить Богу, поступая всегда по заповедям Божиим.


Феофан Затворник говорит так: «Как у богатого домовладыки бывают в доме слуги и экономы, распорядители по разным частям, так и у Господа Иисуса Христа — Владыки всех сокровищ духовных для рода человеческого — есть слуги и экономы, коим вверил Он раздаяние Своих сокровищ и устроение дела Его на земле — спасения людей чрез насаждение повсюду Церквей. Таковы — мы. Но как слуги и экономы в доме господина ничего своего не имеют, а всё господское, так и у нас ничего нет своего, а всё Христово. И как слуги и экономы ничего по своему желанию делать не могут, а делать должны только то и так, что и как велено господином, так и мы не можем ничего делать по своей воле и по своему разуму, а всё делаем, как Господь заповедал» [2].


Вот это самый главный момент. Когда епископ, например, пишет литургию, он должен исходить не из своей воли, а из Господних заповедей. Именно поэтому каноны даны для епископов. Мы, миряне, конечно, можем и должны их знать, потому что они и нас касаются, но право применять каноны принадлежит уже не нам, а епископам. И это очень важно, потому что многие по отношению к церковным правилам начинают двоякую позицию занимать. Есть две неправильных позиции. Первая неправильная позиция: полное следование канонам — это только мечта. На самом деле каноны дают некую норму, на то они и каноны. Это норматив, измеритель, линейка, если угодно, по которой всё проверяется.


Но есть вторая точка зрения, что каноны — это некие законы Церкви, которые не зависят от епископов. Здесь надо помнить, что даже в светском обществе право толкования законов принадлежат суду. Какой власти принадлежит церковный суд? Епископам! Именно они имеют право применять данный канон в данной ситуации. Например, за аборт полагается семь лет отлучения от Причастия. По правилам Церкви. Однако епископ имеет право определить, полезно ли в данной ситуации применить или неполезно? Понятно, если человек в первый раз пришел в церковь, а его на семь лет отлучить от Причастия, то это не будет полезно, потому что человек просто больше никогда в церковь не придет, да и просто погубит свою душу. А ведь цель действия епископов быть домостроителями таинств Бога, спасать людей. Как говорит патриарх Сергий, надо подражать Спасу человеколюбия. Тем не менее, если человек обнаглел, и он, христианин, говорит: «А я всё равно аборт сделаю», тогда ему очень даже полезно будет получить несколько лет отлучения. Потому что он просто нагло противоречит заповедям Божиим. Разницу понимаете? Канон остается — то есть мера зла определена, — но применение его принадлежит епископу в зависимости от внутреннего состояния человека. Но это и естественно, потому что канон — не топор, который рубит. Это средство для исцеления и преображения человека.


Вот, к примеру, был случай в XII веке. Один епископ одного солдата, который зарубил свою жену, через три месяца допустил до причастия. Хотя по канонам за убийство полагалось от пятнадцати до двадцати лет отлучения от причастия. Церковный собор вызвал епископа и спросил, почему он так сделал. Епископ сказал, что у него есть власть применять каноны так или этак. На это Собор ему сказал, что власть, конечно же, есть, но она не должна доходить до абсурда. Всё должно быть уместно. Собор отменил решение епископа, солдата от святого причастия отлучили на пятнадцать лет. А сам епископ был отправлен под запрет на три месяца. Для вразумления.


Итак, дальше апостол говорит: «От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным» (1 Кор. 4; 2).


Он поясняет: «От домоправителя не требуется, чтобы он заискивал перед своими подчиненными, от него не требуется, чтобы он им угрожал. От него требуется, чтобы он был верен хозяину. Это самое главное, что есть хорошего в домоправителе». Представьте себе, что бухгалтер считает: главная задача, чтобы к нему максимально хорошо относились подчиненные. А уж как там сохранится бухгалтерия, как там деньги будут храниться — это уж вопрос десятый. Вот такого человека Бог снимет очень быстро. Просто его, домоправителя, задача перед Владыкой — быть верным!


Феофан говорит: «Если мы — строители, экономы Христовы, то всё наше попечение на то и должно быть обращено, чтобы верно устроять поверенное; в этом и всё достоинство наше. Верный строитель ничего господского себе не присвояет, ничего не утаивает, а всё раздает, как велено, и всем говорит, что это не его добро, а господское. Верность и в деле Божием состоит в том, “чтобы не присвоять себе того, что принадлежит Господу, и не приписывал себе вместо Господа, а поступал бы, как домоправитель. Ибо дело домостроителя — хорошо устроять вверенное ему, не называть своим принадлежащего Господу, а напротив, свое приписывать Господу”» [2].


Каждый владеющий даром слова или имуществом должен понимать, что все эти дары вверены ему Господом, они не его собственные. Пускай не удерживает их у себя и не присваивает их себе, но присваивает Богу, даровавшему всё. Как объясняют здесь Златоуст и Феофан Затворник, главное дело в том именно, что никакой из руководителей Церкви не должен себе приписывать Божественных атрибутов. Вот это очень важный момент, который как раз и Синод недавно, еще в девяносто восьмом году, своим решением от двадцать восьмого декабря подтвердил, что никакой священник не имеет права приписывать себе Божественное. Он должен бороться с так называемым младостарчеством, когда люди ведут к себе, а не к Богу. Главный признак младостарчества такой же, как был и в Коринфе: «Тот священник плохой, кривой-косой, к нему не ходи. Ты только меня слушай. Слушаться только меня будешь — спасешься». Кто так говорит, тот уже не домостроитель духовный. Он — вор. Он приписывает себе Божественную благодать.


Итак, дальше апостол говорит: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе» (1 Кор. 4; 3). Это очень важный принцип: епископу и священнику должно быть абсолютно всё равно, как о нем судят другие люди. Этот принцип на самом деле дает человеку возможность быть свободным, независимым от паствы в хорошем смысле этого слова. Не заискивать перед паствой, а поступать по заповедям Господним. Поэтому говорит апостол Павел: «Мне не интересно, как вообще обо мне любые люди судят. Я и сам о себе не сужу. Потому что власть суда вообще людям не принадлежит. Власть суда принадлежит Господу Богу, конечно, а не мне и не вам».


Феофан так толкует эти слова: «Вот, говорит, как следовало бы об нас судить! — Именно, насколько мы верны поручившему нам Свое дело Господу. Но об этом кто может судить, кроме Самого Господа!» [2].


И эта верность, конечно, крайне важна. Он верен, и только Он может определить, насколько кто оправдал доверие верностью поручения. «Вы судите о нас не с этой стороны, и суд ваш потому ничто. И если бы с другой стороны судили и не укорили, а до небес меня вознесли, то и тогда бы это было для меня совершенно невелико, — говорит апостол Павел. — Говорю с уверенностью, как смотрю я на эти суды. Вы ли судите, другие станут обо мне судить и определять, чего я стою, для меня это не велико. Я и сам себя не сужу, не определяю». И говорит не потому, что он презирает людей, а потому что в принципе суд человеческий никогда верным не будет. Суд человеческий не может быть верным, потому что человеку такая власть не дана.


Вот апостол говорит: «…Я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь» (1 Кор. 4; 3—4).


«Итак, я ничего за самим собою не знаю, моя совесть меня ни в чем не обличает. В отношении вас всё, что я мог, сделал; всё, что было нужно, я сделал; всё, что нужно было, передал; как нужно было, за вас молился… Но я не считаю, что через это оправдаюсь, потому что мне судья Господь. Вот Его мнение мне интересно. Мне даже свое мнение неинтересно». Достоин ли ты Царства Божия или недостоин — Господь знает. Господь судит нас.


Вот назидательное слово святого Златоуста на сие место: «Не знаю, каким образом между другими родами зла вошло в природу человеческую зло испытания и неуместного осуждения ближних, которое и Христос обличил, когда говорил: “не судите, да не судимы будете” (Мф. 7; 1). Оно не доставляет даже никакого удовольствия, как другие грехи, а ведет только к неприятностям и наказанию. Между тем мы, будучи сами виновны в бесчисленных грехах и имея в глазах своих как бы бревно, тщательно разбираем грехи ближнего, которые не более сучка (Мф. 7; 3). Так было и у коринфян. Мужей благочестивых и богоугодных они осмеивали и отвергали за неученость их, а виновных в бесчисленных пороках уважали за их красноречие. Принимая на себя лицо судей, они с дерзостию произносили приговоры: такой-то достоин, такой-то лучше такого-то, этот выше того, а тот ниже этого; вместо того, чтобы оплакивать свои грехи, судили о других, и таким образом возбуждали великое взаимное несогласие» [2].


Вот эта болезнь — партийность — из этого осуждения и родилась.


Поэтому очень жестко апостол говорит: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4; 5).


Апостол говорит: «Подождите, дождитесь пришествия Господа. Никак не судите ни о ком. Не судите ни о ком, пока не явится Господь, и Он тогда Своим светом всё тайное выведет наружу. Тайные дела, которые скрывались от людей, тайные мысли, злые мысли или добрые мысли, тайные добрые дела, тайные злые дела. Вот тогда будет каждому похвала от Бога». Почему похвала? Он говорит, что вы там выбирали, кто есть достойней, кто недостойней, кто более высок, кто менее высок. «Каждому похвала будет в свое время, каждому свою похвалу, свою меру даст Господь. А кому-то, — добавляет Павел, — может, и будет похвала, но противоположного рода». Похвала — в ироническом смысле. Похвалит вас Господь за вашу склочность, хорошо, видимо, похвалит...


И высветит тайные тьмы. За завесой дел у людей очень много скрыто. Некоторых людей ругают, а у них внутри сокровища скрыты. А бывает наоборот: людей хвалят — внутри же у них скрыто много плохого.


Поэтому апостол говорит: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога. Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано, и не превозносились один перед другим. Ибо кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать! Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне. Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих (1 Кор. 4; 5—14).

Самодовольство и смирение

Здесь апостол уже переходит к прямому очень жесткому обличению коринфян. Он говорит так: «Это, братия, приложил я к себе и Аполлосу ради вас» (1 Кор. 4; 6).


Кто мы такие на самом деле? Мы — экономы. И судья нам Бог!


Поэтому не ваше дело нас судить, «чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано, и не превозносились один перед другим» (1 Кор. 4; 6).


Иногда пытаются говорить, что кто-то хороший, потому что он патриот, или потому что космополит. Какая разница? Никакие земные вещи вообще не должны вводиться в Церковь Божию. Здесь всё это оценивать не должно. Чтобы вы научились не мудрствовать паче того, что надлежит мудрствовать. Если что успели сделать доброго для братьев, считайте себя только служителями, через которых Бог действовал. Себя же считайте ничем. И никак не предваряйте суда Божия. Представьте себе: некий орган в теле резко начал увеличиваться в размере. Что это означает? Это означает опухоль.


«Опухоль, наполненная вредными соками», — говорит Златоуст [1].


Орган увеличивается, начинает раздуваться, если он наполнен злыми соками. Поэтому и говорит апостол Павел: «Не надувайтесь друг против друга. Вы раздуваетесь, потому что вы наполнены гнилыми соками». Какими гнилыми соками? Греха. Самолюбия, осуждения, превозношения, осуждения… А ведь Господь запрещал это! Превозноситесь, между собою ругаетесь? Из-за этого и раздуваетесь! Из-за этого надуваетесь и друг друга начинаете топтать. Дальше апостол уже прямо обличает: «Кто тебя выделяет? Что же имеешь, чего бы не получил бы ты? Если получил же ты, что гордишься как не получивший?» Он обращается к вожакам: «Вот, вы выделяетесь, у вас дар речи? Замечательная речь. У вас есть какие-то особые благодатные дары. Но вы от кого это получили? От Бога. А если вы их получили в подарок, на временное пользование, то чего вы хвастаетесь, как будто это ваша личная собственность? Почему вы славу Божию приписываете себе?»


И дальше говорит апостол: «Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать!» (1 Кор. 4; 8).


Апостол уже иронически говорит: «Вы хотя только немного получили, а уж как будто в Царствии Небесном? Вам уже больше ничего не нужно. И узнавать ничего не нужно. Вы уже всё знаете».


Есть такое явление, когда люди изучают Слово Божие год-два, а потом говорят: «А мы и так всё знаем». Я, например, сколько читаю Писание, каждый раз там что-то новое узнаю. А люди говорят: «Мы всё знаем. Ничего нового мы точно не узнаем!» Об этом и говорит апостол: «Вы уже насытились. Вы уже разбогатели. Вы уже в Царствие Небесное, можно сказать, попали. Да? Вам уже больше ничего не нужно».


Святитель Феофан разъясняет словами блаженного Феодорита: «Христос истинно царствует; слуги Его суть причастники Его царства; но апостол, в намерении скромностию своею смирить их [вожаков партий] гордыню, употребил такое выражение. “Как бы так: ради вас и нам дастся царство; авось и мы не лишимся такого блага. Ибо учителям справедливо быть там, где ученики, — не отставая от них”» [2].


«И мы хотели бы действительно вместе с вами царствовать, в настоящем Царстве Небесном. Лучше по-настоящему это было бы. А не так, что вы себе нафантазировали. И думаете о своих вожаках, которые прикрываются нашим именем. А теперь посмотрите, кто мы такие на самом деле? Поступают ли ваши вожаки, как мы? Ведь Бог нас, апостолов, поставил и указал на последних как на приговоренных к смерти».


Что значит «последних»? Последние апостолы? Здесь апостол еще называется последним, потому что он является вестником конца. Апостолы есть последние апостолы, потому что они возвещают конец времен. Уже с момента пришествия Господа и Его победы над смертью наконец-то наступил конец времён. И вот сейчас это время — время конца мира. Мы живем постоянно как приговоренные к смерти. «Вот вы ходите, хвастаетесь, у вас там партийные разделения. А нам некогда. Мы под приговором ходим», — говорит апостол. Представляете себе, вас приговорили к смертной казни. И вы знаете, что вас в любой момент зарезать могут. Будет у вас время, к примеру, партийные отношения выяснять? Да некогда будет! Бог указал быть приговоренными к смерти, потому что мы стали театром для мира: и для ангелов и для людей. Представляете себе древнегреческий театр? Там по кругу огромные скамьи, а в центре, на площадке, стоят как бы подсудимые, обреченные на смерть, — добыча для диких зверей… Так вот, апостолы — прямо там! Когда они проповедуют, все на них смотрят! Одни считают сумасшедшими, другие восхищаются, третьи над ними издеваются.


Феофан Затворник приводит слова святителя Иоанна Златоуста: «Апостол говорит как бы: возвещаю, что настоящее время не есть время почестей и славы, но гонений и скорбей. Я вижу, что мы, апостолы, всех презреннее и осуждены терпеть постоянные бедствия. Тех, которые посевают проповедь благочестия, Бог последними явил, как бы насмертниками, то есть как бы осужденными на смерть и достойными всякого рода смерти» [2].


Господь поставил их так, как будто бы они этого достойны, чтобы через эту приговоренность к смерти дать им награду. Для мира их учение — безумие, а на самом деле страдание апостолов — это их слава. Поэтому и поют в храме, что Церковь украшается кровью апостолов и мучеников, как драгоценной багряницей. И здесь говорит апостол Павел: «По внешнему виду апостолы унижены и обездолены, у них нет родины — вообще ничего нет, своего дома-то часто нет. А в сущности — то, что делают апостолы и проповедники Евангелия, имеет всемирное значение».


«Но таковы апостолы, то есть так уничиженны и бездольны только по внешности; в существе же дела то, что они производят, имеет всемирное значение» [2].


Действительно, обращающий людей в христианство меняет судьбы Вселенной. И поэтому люди непосвященные считают благодать глупостью, а для ангелов, наоборот, это предмет восхищения и радости. Впрочем, и злые ангелы тоже это видят и реагируют очень бурно. Они не смеются, а активно противодействуют распространению Святого Евангелия, потому что их царство разрушается.


«Люди, непросвещенные благодатию, этого не видят; просвещенные могут увидеть, если отбросят мирские понятия о светлости или несветлости внешних состояний; но ангелы несомненно то видят. Злые видят, ибо разоряется их царство, а добрые видят, ибо их дело — содействовать распространению царства добра, которое составляет всегдашнюю их радость» [2].


Дальше апостол говорит, что мы глупы из-за Христа, вы же умны во Христе: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе» (1 Кор. 4; 10). Мы глупы ради Господа, наше учение совершенно безумное: Распятый Бог — да как так может быть?! Всё это глупость, выдумки! А вы — мудрые во Христе… Понять это можно двояко. С одной стороны, апостол просто продолжает иронизировать, говоря: «Вы считаете себя такими разумными, что можете между собой передраться, потому что вы такие умные». Но, с другой стороны, можно понять и так, как понимает это Феофан: «Вы действительно мудры во Христе» — то знание, которое вы получили, пришло к вам через нас от Христа. Вы знаете, откуда мы пришли, куда мы идем. Мы знаем, кто мы такие, мы знаем, как мы спасены, мы знаем, что нас ждет в будущем.


«Приняли вы слово наше, уверовали, прилепились к Господу и стали мудры о Христе, мудры истинною мудростию, которой никто в мире не имеет кроме верующих. Смотрите, как для вас все стало ясно; знаете вы, что есть Бог, что мир сей, как он начался и чем кончится, что человек и какая цель его, откуда зло и как уврачевать его, и проч. Кто в мире знает это так, как вы?!» [2].


Мы имеем мудрость во Христе, но вся эта мудрость пришла от тех людей, кого мир считает сумасшедшими, то есть от апостолов.


Мы слабы, а вы же сильны — так говорит апостол.  «Мы немощны, а вы крепки» (1 Кор. 4; 10).


Мы слабы, мы беззащитны, у нас нет политической поддержки, за нами не ходят работники федеральной службы безопасности, нас не развозят на бронетранспортерах, любой человек может нас побить, в тюрьму посадить, просто убить. А вы сильны, потому что в вас сила Божия пришла. Мы для этого и трудимся — мы слабые именно для того, чтобы в вас поселилась сила Божия, та самая сила, которая вошла в вас, которую вы истинно чувствуете: исцеляющая, возрождающая, изменяющая сила.


Вы славны, а мы же презренны — продолжает апостол. «Вы в славе, а мы в бесчестии» (1 Кор. 4; 10).


И далее: «Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками» (1 Кор. 4; 11—12).


Апостол говорит, что даже сейчас я вам пишу, а при этом сижу голодный, и пить мне часто бывает нечего, и одежда на мне драная, меня избивают и буквально из домов выкидывают, бывает, что и переночевать совершенно негде. И мы трудимся, работая собственными руками, чтобы себя прокормить. От вас мы ничего не брали, мы сами себя кормим.


«Злословят нас, мы благословляем» (1 Кор. 4; 12).


У вас тут скандалы, да? А вот нас ругают, покрывают площадной бранью, а мы благословение на этих людей призываем. Когда нас гонят — мы держимся за терпение, когда нас злословят — мы утешаем:  «Гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим» (1 Кор, 4, 12—13).


Нас ругают площадной бранью, обзывают, а мы начинаем утешать людей:  «Мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1 Кор. 4; 13).

Признаки духовного Отца

«Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих» (1 Кор. 4; 14).


Зачем апостол это делает? Не для того, чтобы просто пристыдить, а чтобы вразумить как своих любимых детей! Я вас люблю, говорит апостол, как детей своих. Я вас во Христе родил, я вас обратил, я вас крестил в Святой Купели, поэтому вы детки мои, и я вас хочу вразумить, а не обидеть, не оскорбить, не унизить. Хотя десятки тысяч педагогов будете иметь во Христе, но немногих отцов, ведь во Христе Иисусе через Благовестие я вас породил: «Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор. 4; 15).


У нас слово «педагог» сейчас означает обычного учителя детей. Но в изначальном значении «педагог» — это не учитель. Педагог — это тот, кто конвоирует детей до школы, чтобы не сбежали, не прогуляли уроки. Задача педагога именно такая, поэтому и переводится буквально как «детоводитель, ведущий детей». Обычно педагогами называли таких здоровенных рабов-охранников, которые брали ребеночка за шкирку и с ним к учителю шли. И людей, которые вас будут к Богу приводить, могут быть десятки тысяч.


Но у вас немного отцов, — говорит апостол Павел, — тех, кто вас реально родил. Ведь во Христе Иисусе через Евангелие я вас породил: «Я родил вас во Христе Иисусе благовествованием».


Кстати, часто спрашивают, почему в христианстве священников называют отцами? Тому есть прямое библейское обоснование. Речь идет о том, что епископ или священник является попечителем — тем, кто порождает во Христе человека. Заботится о человеке, старается, чтобы он вырос во Христе, чтобы он стал христоподобным, чтобы образ Божий в нем обновился, чтобы Христос родился в его сердце, чтобы Божественная жизнь в человеке зародилась. Вот это и есть настоящее духовное отцовство. Поэтому и говорит апостол Павел, что таких отцов немного, я для вас отец «во Христе Иисусе». То есть во Христе я вас родил, и не сам родил, и не через свое Евангелие, а через Христово Евангелие я вас родил!


«Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4; 16).


Апостол говорит: если я ваш духовный отец, то мне подражайте, как я подражаю Христу. В чем подражать? В терпении скорбей, в перенесении испытаний, как я терплю ради Христа. Когда злословят — утешаться. Когда обзывают — терпеть и молиться о ругающих. Как я поступаю, – говорит апостол Павел, – так мне и подражайте, как я подражаю Христу. В этом смысле Господь не случайно дал нам множество святых, чтобы на их примере мы к Христу приходили и чтобы, подражая им, таким образом, мы подражали Христу Спасителю.


«Для сего я послал к вам Тимофея, моего возлюбленного и верного в Господе сына, который напомнит вам о путях моих во Христе, как я учу везде во всякой церкви» (1 Кор. 4; 17).


Как услышал я про ваши разногласия, то сам прийти не мог, однако послал перед собой своего любимого ребенка Тимофея, чтобы он напомнил вам, как учу я везде, во всех церквах.


Апостол в это время был связан делами в Эфесе: ему нужно было укрепить Эфесскую Церковь. Поэтому он послал впереди себя Тимофея, чтобы тот подготовил их и напомнил, чему учил их апостол Павел во всех церквах. «Как я не иду к вам, то некоторые у вас возгордились; но я скоро приду к вам, если угодно будет Господу, и испытаю не слова возгордившихся, а силу, ибо Царство Божие не в слове, а в силе. Чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1 Кор. 4; 18—21).


Здесь апостол говорит: «Я не случайно сейчас не сам пришел, я жду. Пока меня нет, вы стали бунтовать, как маленькие детки». Знаете, как бывает: родителей нет — детки начали на уши становиться. Так и коринфяне: апостол ушел — сразу вразнос пошли. «Ну, это же стыдно, — говорит апостол. — А поскольку я не прихожу к вам, некоторые “были надутые”. Раздулись самолюбием, претензиями, своими страстями. Я приду скоро к вам, если Господь пожелает, и буду знать не слово надувшихся, а силу». Некоторые надулись, думают, что они красноречиво говорят, ораторы такие, поэтому им особая честь... Но апостол говорит: «А я, простите, не буду проверять ваши ораторские способности, а буду проверять силу». Какую силу? Силу духовных даров! Потому что христианство строится на силе, а не на слове, — на силе Спасающего Христа. А какой самый большой, сверхъестественный дар Бога? Любовь! Любовь — самый величайший из даров Божиих. «Вот я и проверю ваши дары, силу вашу, насколько у вас любви хватает, как у вас духовных сил хватает», — говорит апостол Павел. Потому что говорить-то все горазды — а вот какова сила вашей жизни? На чем она построена? На любви или на взаимных претензиях, когда вы живете за счет склок и обид?


«И испытаю не слова возгордившихся, а силу, ибо Царство Божие не в слове, а в силе» (1 Кор. 4; 19—21).


Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Но почему же ты не хочешь смотреть на слово? Не потому, что я скуден в слове, но потому, что наше дело в силе. Как на войне одерживают верх не много говорящие, но много делающие, так и здесь победа принадлежит не говорящим, но действующим. Ты гордишься, говорит, красноречием. Если б теперь было поприще и время риторов, то ты справедливо мог бы гордиться им; но так как теперь время апостолов, возвещающих истину и подтверждающих ее знамениями, то для чего ты гордишься делом излишним, ничего не значащим и не могущим принести в настоящем никакой пользы? Ибо может ли красноречие послужить к воскрешению мертвого, к изгнанию злых духов или к совершению какого-нибудь другого подобного чуда? А теперь это нужно, и чрез это утверждается наше дело. Посему и присовокупляет: “не в словеси бо царство Божие, но в силе” (1 Кор. 4: 20). Мы побеждаем, говорит, знамениями, а не красноречием, и величайшим доказательством того, что наше учение Божественно и что мы возвещаем царствие небесное, представляем знамения, которые совершаем силою Духа. Таким образом, если превозносящиеся ныне хотят быть великими, то, когда приду, пусть покажут, имеют ли они такую же силу, а не выставляют мне пышность красноречия, потому что это искусство не служит нам ни к чему» [2].


Но и сейчас слова тоже важны. Каким образом? От христианина ведь тоже требуется не то, чтобы он красиво говорил. Конечно, поговорить о христианстве и мы горазды. Мы можем так красиво говорить! Попадаются такие замечательные христиане, такие богословы великие, которые могут о тонкостях богословия рассуждать. Но когда придет Христос, что он будет проверять? Он будет проверять, научились ли мы любви Божией. Нам вера дана, истинная, православная. Как мы в этой вере стоим? Научились ли мы любить ближних своих? Научились ли мы терпеть людей? Научились ли мы благословлять врагов? Потому что, как говорил святой Силуан Афонский, кто не имеет молитвы за врагов, тот не сможет почувствовать любви Божией. Царство Божие не в слове, а в силе!


«Чего вы хотите? с жезлом прийти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1 Кор. 4; 21).


Апостол говорит: «Такие смелые вы у меня стали! Как вы думаете, как лучше, чтобы я к вам пришел: с палкой, с жезлом, чтобы с вами разобраться как следует, — или с любовью и духом кротости? Я могу и с палкой прийти, я могу вас просто наказать». «Но как вам лучше: чтобы я вас наказал — или с любовью и в духе кротости к вам пришел? Это зависит от вас, — говорит апостол. — От того, в каком состоянии вы будете. Если будут партии, если будет раздирание церкви, вот тогда я к вам с палкой приду. Что называется, каждой сестре дам по серьгам. А если вы исправитесь, то я приду к вам с любовью и кротостью. Мне лучше было бы второе, — говорит апостол Павел, — а уж вам для себя решать самим».


На этом оканчивается обличение апостола по поводу разделений, и дальше он переходит к другим бедам Коринфской Церкви, а именно к блуду, который в ней воцарился.

Христианская свобода и вольность половой жизни

В первых четырех главах апостол Павел показывал греховность расколов, разделения Церкви, греховность создания в Церкви партий; потом апостол Павел объяснял, откуда берется это партийное мышление. Возникает же оно потому, что люди начинают вместо Откровения Божия большое значение придавать знаниям человеческим, так называемой внешней мудрости. Апостол Павел говорит, как Бог Сам опроверг внешнюю мудрость как безумную. Затем апостол показал, какое место в Церкви занимают сами апостолы: они строили, но при этом их дело — только сажать, поливать, потому что главный во всем — Бог, Бог в начале, в середине и в конце всего — в Церкви. Потом апостол говорил, чтобы люди проверили, как они строят свою жизнь: на фундаменте Христа или нет. И далее апостол Павел переходит к обличениям коринфян за страшный грех, который они допустили в своей среде.


«Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены имеет жену отца своего. И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1 Кор. 5; 1—2). Апостол говорит: «Вот вы тут возгордились, возвысились, хвастаетесь, что вы все такие высоколобые, умные такие, мудрые, знатоки, а между тем вы допустили, что среди вас появился страшный грех. Слух есть, что среди вас такой разврат, какого нет даже у язычников: человек в жены взял себе жену отца своего!» То есть после смерти отца человек женился на своей мачехе!


Святитель Феофан цитирует блаженного Феодорита Кирского: «Не сказал: мачеху, потому что имя сие выражает какую-то неприязненность, но жену отчую, то есть заступающую вместо матери, сочетавшуюся с отцом после собственной его матери, соделавшуюся для родителя его тем же, чем была родившая его». И святитель Фотий у Экумения говорит, что «отнюдь слышится есть голос пораженного этим слухом и мерзящего им о нем и болезнующего, как бы так: уа! какое безобразие!» Так же разумел это выражение и Феодорит, ибо на слова «отнюдь слышится в вас блужение», он пишет: «Апостол достаточно дал видеть чрезмерность неприличия; ибо, говорит, не должно быть и слышимо это» [2].


Заметьте, что апостол обращает голос против всей Церкви. Почему? Потому что одно дело, если бы человек тайно блудил, другое, если, как здесь, человек демонстративно живет с мачехой как с женой, и Церковь на это смотрит как на норму жизни. Поэтому апостол и говорит, что «грех падает на всех вас». Можно сказать так: одно дело, когда человек скрывает грех, грех остается при нем. Грех, конечно же, его самого губит, но не распространяется на других людей. Но когда человек навязывает этот грех как норму жизни, например, когда человек открыто живет в блуде и не скрывает этого (это не только блуда касается, это касается чего угодно: тех же самых абортов или пьянства), и когда общество также считает это за норму, вот тогда грех падает на всех. И пророк Исаия говорит, что они о грехах своих рассказывают, как содомляне: хвастаются и не стыдятся: «…И о грехе своем они рассказывают открыто, как содомляне, не скрывают: горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло» (Ис. 3; 9). Поэтому апостол Павел укоряет всю Церковь Коринфскую за это!


«Апостол силу укоризны сколько возможно направляет против всех. Не говорит: почему такой-то предается прелюбодеянию? но: отнюдь слышится в вас блужение, дабы они, считая себя совершенно свободными от обвинения, не остались невнимательными, но видели бы, что всё их общество подлежит обличению и вся их церковь не свободна от обвинения, и оттого были бы ревностны в благочестии» [2].


Далее апостол говорит: «Смотрите, получается, что вы даже хуже язычников. Вы, которые гордились тем, что всё у вас есть, вы уже такие мудрые, у вас есть возвышенное знание, вы такие замечательные, что можете уже апостолами пренебрегать, потому что вы уже всё получили, при этом вы допускаете такое явное беззаконие, безобразие». А блаженный Феодорит говорит, что этим кровосмесником был не кто иной, как один из руководителей партий, которые раздирали Коринфскую Церковь.


По этому поводу апостол пишет: «И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело» (1 Кор. 5; 2).


Вместо того чтобы плакать, чтобы был изъят из вас сделавший это беззаконие, коринфяне сами стали надуваться гордыней, превозношением. Вместо того чтобы обращать внимание на реальный грех, который есть среди них, и с ним бороться, обличать его, отторгать от себя, стали надуваться, гордиться, скандалить между собой. А гордились своими знаниями! Об этом апостол Павел писал раньше в этом же Послании.


Дальше апостол переходит к суду: «А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа. Нечем вам хвалиться. Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто? Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор. 5; 3—7).


Апостол говорит: «Хотя меня нет среди вас телом, но я среди вас присутствую духом. Я уже здесь и произвожу свой суд. Я вам просто повелеваю».


Святой Феофан Затворник пишет так: «Необычайное заседание суда! Председательствует Господь, руководит всем апостол из Ефеса, и постановляется решение, одна часть которого должна была тотчас же исполниться невидимою силою, а другая завершиться в день Господень!» [2].


Таким образом, разделение в пространстве никаким образом не мешает единству тела Церкви. Подобное событие было описано и в Ветхом Завете: когда пророк Елисей исцелил Неемана, сирийца, то Нееман хотел дать пророку Елисею деньги за исцеление, но Елисей отказался. А слуга Елисеев, Гиезий, тайком выпросил себе два таланта серебра и две перемены одежд, спрятал их у себя в доме и пытался солгать Елисею, что он никуда не ходил. Но Елисей ему сказал: «Не ходило ли мое сердце с тобою, когда ты брал таланты серебра и одежды? Пускай проказа Неемана будет на тебе». И Гиезий покрылся проказой  (4 Цар. 5; 10—27).


«И сказал он ему: разве сердце мое не сопутствовало тебе, когда обратился навстречу тебе человек тот с колесницы своей? время ли брать серебро и брать одежды, или масличные деревья и виноградники, и мелкий или крупный скот, и рабов или рабынь? Пусть же проказа Нееманова пристанет к тебе и к потомству твоему навек. И вышел он от него белый от проказы, как снег» (4Цар. 5; 26—27).


Видите, такой же случай, как и с апостолом Павлом: Елисей в другом месте, но сердце его, дух его действуют здесь. Часто некоторые говорят: «Как же вы верите, что святые могут на расстоянии действовать?» Но мы видим, что апостол Павел действовал. Мы видим, что действовал на расстоянии пророк Елисей. И многие другие примеры мы знаем из житий святых. Например, известно, как Николай Угодник явился императору Константину и приказал ему освободить трех воевод, которых оклеветали. Хотя сам он при этом находился в Мирах Ликийских. Но своим духом он явился в Константинополь и защитил невинно осужденных. Таких примеров много и сейчас, когда святые являются, как являлись они при жизни (то есть человек телом был в одном месте, а духом действовал в другом). Всё это возможно благодаря тому, что Дух Святой наполняет всю Вселенную, и через Святого Духа святые могут действовать во всём мире. Так действовал и апостол Павел. Своей апостольской властью он из Ефеса повелевает в Коринф, он говорит: «Я уже вынес решение»: «А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти» (1 Кор. 5; 3—5).


Что значит «предать сатане»? Это значит, что, когда будет ближайшее церковное собрание, надо передать этому человеку волю апостола. Чтобы сатана забрал тело этого человека, чтобы человек стал бесноватым, чтобы его тело стало мучимо сатаной. Это может проявляться и в физической болезни, как это было, например, с Иовом, когда на него по попущению Божиему сатана навел болезнь. Но то было нужно для того, чтобы Иов получил венцы, а здесь это нужно для того, чтобы изможденная плоть, которая грешила, была таким образом спасена в Судный день, чтобы дух через нее спасся.


Вот как говорит по этому поводу Иоанн Златоуст: «Во измождение плоти, подобно как было с блаженным Иовом, хотя не с одинаковой целью: там для славнейших венцов, а здесь для разрешения от грехов, чтобы сатана наказал его злокачественными ранами или другой какой-нибудь болезнью. В другом месте он говорит: “судимся от Господа, терпя это” (1 Кор. 11; 32); а здесь, желая сильнее тронуть [грешника], предает его сатане, хотя и это зависит от воли Божией, чтобы наказана была плоть его» [1; Беседа 15].


Кстати, Златоуст замечает такую интересную вещь. «Посмотри, — говорит он, — насколько велика сила апостолов. Они действительно имеют власть над сатаною. Не только имеют власть изгонять его, но и отдавать человека под его власть». То есть у них полная власть над демоническими силами. Сказано: «отдать сатане». Проявлялось такое отдание через болезни тела, измождение, если буквально, то через гибель тела, через тяжелое страдание, которое в теле вызывал сатана. Причем сам человек понимал, кто вызывает это (страдание). И здесь, конечно, понимать нужно еще и в таком смысле: из церкви этого человека надо исключить, отлучить от причастия, от собрания церковного. Это само собой. Потому что некоторые говорят: «Да ладно, ничего страшного, раскол…» На самом деле человек, ушедший из Церкви, попадает в лапы дьявола, потому что область дьявола находится вне Церкви. Поэтому и говорит Иоанн Златоуст: «Не покидай Церкви, потому что только в ней Господь тебя сохраняет, а вне ее — волк тебя похитит». Но здесь идет речь не о том, что согрешивший, о котором пишет апостол Павел, был изгнан из Церкви, исключен из собрания церковного, не допускался до причастия, но о том, что его тело было отдано сатане. Для чего? Для спасения!


«Так как похотные желания рождаются от чревоугодия и невоздержания плоти, то он и наказывает ее».  И дальше говорит апостол: «“Чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа” (1 Кор. 5; 5). То есть дабы спасена была душа, не в том смысле, чтобы она спасалась одна, но разумея ту несомненную истину, что, когда она спасется, тогда и тело непременно будет участвовать в спасении. Тело сделалось смертным за грех души; потому, если душа станет праведною, то и тело опять удостоится великой славы. Таким образом, эти слова означают более попечение и врачевание, нежели простое поражение, или напрасное и тщетное наказание, ибо польза больше наказания: это временное, а та вечная» [2].


Здесь Златоуст подчеркивает, что даже это страшное наказание было дано для пользы души, а не для того, чтобы просто покарать. Поэтому и называют эту меру наказанием, а не карой. Кара не дает возможности раскаяться, а такое страшное наказание, которое дал апостол Павел, привело к покаянию.


И дальше апостол говорит: «Нечем вам хвалиться. Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто?» (1 Кор. 5; 6).


То, что вы разрешили публично, при вас, делать грех, заквашивает всё ваше тело. Речь идет именно о публичном, явном, наглом совершении греха, что дает повод другим людям поступать таким же образом.


Святитель Иоанн Златоуст говорит так: «Хотя, говорит, грех — его, но, будучи оставлен без внимания, может заразить и всё тело церкви, потому что, если первый согрешивший не будет предан наказанию, то скоро и другие впадут в тот же грех. Этими словами выражает, что им следует опасаться и заботиться о всей церкви, а не об одном только члене; для того и употребляет подобие закваски. Как закваска, говорит, хотя и небольшая, изменяет собой всё тесто, так и он, если останется без обличения и грех его без наказания, то заразит и прочих» [1].


Поэтому и существуют церковные епитимьи. Часто спрашивают, почему так жестко отнеслись к епископу Диомиду? Именно по той самой причине: чтобы закваска его учения не разложила всю Церковь. Когда речь идет о грехах не личных, а тех, которые действуют на всех, преподаются как норма жизни, Церковь действует жестко. Здесь очень важный момент. Дело в том, что у нас часто, с одной стороны, говорят, что Церковь не должна никого наказывать, а с другой стороны, спрашивают: почему Церковь не применяет жестко канонические нормы подряд ко всем грешникам? Принцип очень простой — жестко Церковь реагирует на тех, кто делает грех явно, перед всеми и не считает это за грех. Именно в том случае, когда возникает опасность заражения всех, Церковь реагирует жестко. А когда речь идет о личном грехе человека, который не пытается пропагандировать его как норму жизни, который впадает в грех, встает из него, борется с грехом, то Церковь может отнестись жестко или мягко лично к нему — но это будет уже только между грешником и Церковью.

Какие грехи Бог не прощает?

Поэтому дальше апостол говорит: «Итак, очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор. 5; 7).


О чем идет речь? Дело в том, что в Библии, в Ветхом Завете была такая норма: в день, когда начинался праздник Пасхи, необходимо было убрать из дома всё, сделанное с закваской — квасное. Поэтому евреи в канун праздника Пасхи из дома всю закваску вычищали, даже проверяли мышиные норы: нет ли там чего-нибудь квасного. До сих пор в Израиле, например, существует такой обычай, основанный на Книге пророка Софонии: люди ходят по дому с фонарем, высматривая, нет ли чего заквашенного, и всё найденное сжигается торжественно перед началом праздника Пасхи, чтобы никакой закваски в домах не осталось. Когда евреев выводили из египетского рабства, Господь велел евреям есть пресные хлеба,  именно для того чтобы ничего из египетской закваски, египетской заразы, не оставалось у евреев. Закваска уничтожается в знак того, что старая — греховная — жизнь, должна быть отброшена, когда ты приходишь в Царство Бога — в этом смысл истребления закваски. По этой причине апостол и приводит такой образ. Как евреи всё вычищают перед праздником Пасхи у себя, так и вы должны у себя всё вычистить. Не в смысле убрать квасной хлеб или дрожжевое тесто, а в том смысле, что закваска злобы должна быть уничтожена. «Теперь, — говорит апостол, — у вас всегда Пасха». Если у евреев Пасха раз в году, то у нас Пасха всегда. Потому что наша Пасха — Христос, закланный за нас! И Он всегда с нами! Когда с нами Христос? Во время причастия. Мы вкушаем пасхальную жертву Христа!


Поэтому и говорит Христос: «Сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26; 26—28). «…приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 24—25).


Мы вкушаем пасхальное Тело, пасхальную Кровь Господнюю, Агнца Божия, который заклан за нас. Христос называется агнцем именно потому, что Он пасхальная жертва за наши грехи. И Он всегда с нами, поэтому у нас всегда Пасха. Поэтому мы должны стараться вычищать свое сердце всё время. Если мы запачкались чем-то, если у нас какая-то закваска в душе появилась, грязь какая-то, мы не должны ждать долго, мы должны стараться вычистить себя от всей закваски, с фонарем смотреть в свое сердце. Потому я советую всегда, чтобы человек старался с грехом на душе не ходить. Если человек сорвался в грех (большой или малый, но совесть-то его ведь обличает), он должен спешить на исповедь. Как только согрешил, надо исповедоваться, чтобы действительно очистить свое сердце.


Златоуст говорит так: «Таким образом Павел и этим подобием весьма разительно отлучает кровосмесника от Церкви. Он не только, говорит, не приносит пользы своим присутствием, но и причиняет вред, заражая всё тело. Когда гниение скрывается внутри и не видно, откуда происходит зловоние, тогда приписывают это всему телу. Потому апостол с особенной силой побуждает их очистить закваску: “чтобы быть вам”, говорит, “новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас” (1 Кор. 5; 7). И посмотри на мудрость его: в первом послании [к коринфянам] он не подает кровосмеснику надежды на возвращение, но повелевает ему проводить всю свою жизнь в покаянии, чтобы обещанием прещения не сделать его более нерадивым; не говорит: предайте его сатане, чтобы после покаяния он опять был принят в Церковь, но что? Да спасется в последний день. Указывает на это время, чтобы сделать его рачительным; а того, что намеревался даровать ему после покаяния, не открывает, подражая своему Владыке. Как Бог сказал: “еще три дня и Ниневия будет разрушена” (Ион. 3; 4), и не прибавил: если же покается, то спасется, так и он не сказал: если же он надлежащим образом покается, то мы крепко будем любить его; но предоставляет ему самому сделать это дело, чтобы тогда и получить благодать. Если бы он сказал так в самом начале, то отогнал бы от него страх; потому он не только не говорит этого, но подобием закваски даже не оставляет ему надежды на возвращение, а отлучает его до будущего дня: очистите, говорит, “старую закваску”; и еще: чтобы “праздновать не со старою закваскою”. Когда же он покаялся, то со всей готовностью опять вводит его [в общение с Церковью]» [1; Беседа 15].


Видите мудрость апостола? Он сначала пугает грешника, что до конца жизни, до самого Судного дня отлучает его, изымает его, как закваску, навсегда; а потом, как только он раскаялся, он его прощает. Итак, вы должны быть бесквасны, то есть должны быть чисты от всякого греха, потому что перед нами Пасха — принесенный за нас в жертву Христос.


Здесь говорит Феофан Затворник: «Если б у Израиля, положим, агнец всегда стоял на столе, то никто у них не осмелился бы внести что-либо квасное в дом», то есть они должны были бы всегда есть опресноки. Также и мы, если Христос всегда с нами (как Он сказал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28; 20)), то мы должны быть всегда чистыми от греха. Если же нечистота попадает в нас, мы должны вычищать ее немедленно! «Он сказал: “станем праздновать” не потому, чтобы тогда была пасха или пятидесятница, но чтобы показать, что для христиан всякое время есть время праздника, по преизбытку дарованных им благ. Какого в самом деле недостает блага? Для тебя Сын Божий соделался человеком, освободил тебя от смерти, призвал в царствие. Получив и получая такие блага, не должен ли ты праздновать во всю жизнь? Итак, никто пусть не скорбит в бедности, в болезни и в напастях; для нас всякое время есть время праздника. Потому Павел и говорит: “радуйтесь всегда в Господе”; радуйтесь, “и еще говорю: радуйтесь” (Фил. 4; 4). Во время праздников никто не одевается в нечистые одежды; так будем поступать и мы, потому что совершается брак, духовный брак. “Царство Небесное”, говорит [Господь], “подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего” (Мф. 22; 2). А когда царь совершает брак, и брак своего сына, то что может быть более такого праздника? Потому никто пусть не входит одетым в рубище; говорим не об одеждах, а о нечистых делах. Если в то время, когда все были облечены в светлые одежды, один только, оказавшийся на браке в нечистой одежде, был изгнан с бесчестием, то подумай, какая тщательность и чистота требуются от входящих на этот брак» [1; Беседа 15].


Мы должны быть в одежде чистого духа. Поэтому апостол и говорит (и это теперь касается не только всей Церкви, но и каждого человека в Церкви): будем праздновать не в закваске старой, не в закваске зла и лукавства! «Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства» (1 Кор. 5; 8).


Под злом он подразумевает здесь не только блуд кровосмесника, а все виды зла, потому что есть люди, которые не блудят, но при этом злобу держат, ненавидят и говорят: «Мы имеем право ненавидеть — нас обидели!» Обидели? Помирись. Если человек попросил прощения, прости. Если ты был неправ, то сам попроси прощения. Чтобы зла не держать, чтобы зло не распространялось!


Поэтому мы должны праздновать не в закваске зла и низости, но «с опресноками чистоты и истины» (1 Кор. 5; 8).


Чистота — это чистота от греха, а истина — это чистота веры. У нас должна соблюдаться чистота добродетелей и при этом чистота истинной веры, потому что, по словам святого Иоанна Дамаскина, как вера без дел мертва, так и дела без веры мертвы. Должно быть и то и другое. И вера, и дела одновременно должны быть!


И дальше апостол говорит: «Я писал вам в послании — не сообщаться с блудниками; впрочем не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего. Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5; 9—11).


Апостол уточняет: «Вот я сейчас сказал вам изъять закваску. Вы поняли, что нужно отделиться от этого кровосмесника. Но вы скажете, что в этом мире среди язычников сколько развратников, пьяниц, убийц и тому подобных, с ними тем более нужно разорвать отношения». Но апостол говорит: «Я этого не говорил. Вы неправильно меня поняли». Это очень важный принцип на самом деле. У нас некоторые считают, что надо разорвать все отношения с людьми не церковными. Но апостол разрешает общаться с развратниками, убийцами, пьяницами из мира, но запрещает общаться с христианами-развратниками? Почему?


Дело в том, что в языческом мире грех — это норма, и грех, который есть норма в языческом мире, для христиан не указ. Это Церковь не заразит. «Я писал вам в послании — не сообщаться с блудниками; впрочем, не вообще с блудниками мира сего, или лихоимцами, или хищниками, или идолослужителями, ибо иначе надлежало бы вам выйти из мира сего» (1 Кор. 5; 9—10).


Хищник — это грабитель, но не тот, кто на большой дороге грабит, а кто нечестным путем получает деньги. Чем он отличается от сребролюбца, от стяжателя? Стяжатель может честным путем зарабатывать деньги, но для него главное — зарабатывание денег, ради денег он живет. А грабитель — это тот, кто при помощи силы, хитрости, манипуляций, обмана занимается обиранием людей. Апостол говорит, что у нас нет такой заповеди – выходить из этого мира. Это очень важный момент, потому что сейчас часто говорят: «Нам необходимо отделиться от мира, если мы не отмежуемся от мира, то мы явно погибнем. Всякий, принявший участие в мировом порядке, идет к антихристу…» Но апостол говорит, что у нас нет такого долга — выходить из этого мира. Нам Господь другую Вселенную не давал.


Он сказал: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла» (Иоан. 17; 15).


Так сказал Господь, когда Сам молился Своему Отцу перед смертью. И поэтому христиане должны, живя в этом мире, в этой Вселенной, общаясь с обычными людьми, жить по законам не этого мира, а по законам неба.


Итак: «Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5; 11).


С кем же призывает апостол «не сообщаться»? Про блудника понятно, про стяжателя понятно — это когда человек живет ради денег, только о деньгах говорит; идолопоклонник — идет речь не только о прямых идолопоклонниках, но и о тех, кто ест идоложертвенное (об этом дальше апостол будет писать), и идет речь, конечно, и об идиосинкретизме. Даже сейчас есть люди, считающие себя христианами, но имеющими дома идолов. Мне приходилось освящать дома, квартиры и видеть при этом, что там стоит идол Будды и перед ним палочка ароматическая воскуряется; или идол Ганеши, слоноголового лжебога; или идол домового — все эти безобразия с веничками, обереги и т.д. Я был в Греции (вроде православная страна!), и там, в журнале для русских эмигрантов, сначала рассказывается о православных праздниках, а потом говорится: «Есть старая традиция, русская и греческая, обязательно подкармливать домового, чтобы он добреньким был». Причем в этой же статье написано: «У нас, греков, он назывался бес-домохранитель». Это и есть идолослужение.


Про человека, который такое практикует, апостол говорит: «С таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5; 11).


Еще ругатели — «злоречивые»... Кто такой ругатель? Человек, который на всех ругается и обижается, если ты вместе с ним не ругаешь. Что повелевает делать с таким человеком апостол? Прекращать общение! Речь идет именно о тех людях, которые привыкли всех ругать и хаять — с ними надо прекращать общение. С какой целью? Чтобы образумить человека. Апостол подчеркивает, что это именно терапевтическая мера, нужная и для спасения самого человека. «Или пьяницею». Почему сказано, что от такого нужно отделяться? Ведь часто люди говорят: «Ну как же его не пожалеть — он бедный, несчастный, больной он человек, жаль беднягу такого…» А то, что он всех остальных мучает, обирает, грабит — это ничего страшного? Но апостол в этом смысле жёсток. Он говорит: с таким есть нельзя. Не с тем человеком, который напился, но нужно прекращать общение с алкоголиком. Точно так и блудник – это не тот, кто впал в блуд однажды, а кто блуд считает нормой. Здесь идет речь именно о систематическом злодействе (например, когда заводят «гражданский брак» и пытаются ввести это явление в норму жизни). Именно о таких людях апостол говорит, что с ними вместе есть нельзя!


Также апостол призывает «не сообщаться» с теми, «кто, называясь братом», то есть называет себя православным христианином и пытается изобразить из себя православного христианина... Заметьте, апостол здесь в Духе Святом провидел, что появятся люди крещеные, но невоцерковленные. Именно поэтому он четко показал, что идет речь не просто о формально крещеных, а о тех людях, которые называют себя братьями, христианами, но при этом позволяют себе грех в качестве нормы. Здесь важно не впасть в крайности. Например, фарисейство, когда говорят: «Давайте отыскивать грех в людях. Этот сделал то, а этот сделал то…» Если человек совершил грех и раскаивается, это нас не касается — это дело человека и Бога. Но бывает, что человек совершает грех и оправдывает его как норму — тут другое дело.


Не следует «сообщаться» и с грабителем — «или хищником». Человек говорит: «Как здорово я всех облапошил! Столько лохов вокруг — я их так хорошо обул!» Я много таких случаев знаю... Спрашиваешь: «Ну как же, нехорошо же так?» А он тебе: «У меня всё нормально, я от своего дохода десятину на храм отстегнул». С таким есть нельзя. Если человек позволяет себе злодействовать и считает, что он, как говорят такие люди, Бога за бороду схватил, с таким человеком, конечно же, даже есть нельзя. Я подчеркиваю, именно с христианами! Не с людьми мира сего. Идет речь о внутрицерковной дисциплине. Интересно, как было в Древней Церкви. В первой Церкви было так: если человек грешил, то его извергали из Церкви. А если он раскаивался и искал общения, то его принимали, но при этом строго испытывали. Такие люди должны были пройти несколько степеней покаяния, чтобы быть принятыми в полное общение.


Феофан Затворник говорит: «Это была апостольская мудрая дисциплина. Умножение грешников сделало исполнение ее невозможным. Ныне стань это исполнять: всех гони вон. И исполнять некому» [2].


Нужно отделять себя от явных грешников, которые этим гордятся. И это фарисейством не является. Это четкая граница. Как, что нам часто дьявол нашептывает? Он говорит так: «Если ты скажешь человеку, что он сделал зло, то ты будешь его осуждать». Нет. Если ты скажешь человеку, что он злодей, то будешь осуждать его. Но если ты поступок оценишь как зло, то ты не будешь осуждать человека. Если человек при тебе хвастается злом, то ты должен себя от этого огородить. Потому что самый страшный способ, каким грех входит в человека, когда люди оправдываются так: «Мы-то с вами понимаем, мы же современные люди, все нормальные люди так делают…» Именно такой грех — грех как норма — и разлагает.


Что касается «внешних», дальше апостол Павел прямо говорит: «Ибо что мне судить и внешних? Не внутренних ли вы судите? Внешних же судит Бог. Итак, извергните развращенного из среды вас» (1 Кор. 5; 12—13).


Когда нам кричат: «Почему Церковь не обличает антинародный режим?», то если режим не христианский — это просто не наше дело. Хотя Церковь обличает беззакония людей и всегда призывает к этому, и Патриарх многократно выступал за то, чтобы беззакония, творившиеся в девяностых годах, прекратились. Было несколько десятков обращений Святейшего Патриарха на эту тему. Но обличать, например, мусульман, заниматься обличением мусульманских грехов нам не положено. Кстати, интересно, что в Древнем мире Древняя Церковь, напрямую исполняя эту заповедь апостола, не занималась обличением безобразий Древнего Рима. Церковь не осуждала гладиаторских боев, Церковь не осуждала разврата языческого мира, потому что понимала, что без изменения сердцевины, без изменения веры ничего не изменить. Главное, что говорила Церковь публично: «Прекратите кланяться ложным богам! Они нечисты, развратны, мерзки, отвратительны. Зачем вы кланяетесь дереву и камням, надо кланяться Живому Истинному Богу». Церковь била по сердцевине!


Что пытаются делать сейчас? Был такой «Комитет за нравственное возрождение Отечества». Ему принадлежало много хороших, правильных высказываний. Но основная идея была ошибочна. Никоим образом нельзя вылечить общество, пытаясь справиться с блудом, убийствами, грабежами, не леча безбожие. Бессмысленно сотрудничать с коммунистами, желая оздоровить Отечество!


И в Древней Церкви ложная вера обличалась, потому что церковь знала: вылечи ложную веру — вылечится всё остальное. Интересный был случай: в 415 году в Риме состоялись гладиаторские бои. В Риме уже правил христианский император Грациан, но при этом было очень много язычников. И вот с востока пришел монах Телемах, который вошел прямо на арену и потребовал прекратить убийство. Разъяренные зрители убили его, и тогда император пришел в себя и сказал, что нехорошо христианскому императору допускать такое человекоубийство перед глазами людей, и запретил гладиаторские бои. Видите, когда христиане вмешались? Когда власть уже стала церковной, стала крещеной. До императора Константина церковь об этом ничего не говорила.


«Не внутренних ли вы судите?» (1 Кор. 5; 12).


Что значит «не внутренних ли вы судите?» Церковный суд должен распространяться на тех, кто внутри Церкви находится. «Вы судите» — значит, в вас действует судебная власть. На тех, кто внутри Церкви находится, распространяется власть церковного суда. То есть каждый христианин под властью церковного суда находится под властью епископа. Именно поэтому Церковь имеет власть судить находящихся внутри себя. Но внецерковных людей мы судить не властны. Например, часто спрашивают, почему Церковь обращается по некоторым вопросам во внешние инстанции? По вопросу грабежа, например, и кражи документов. Потому что епископ не обладает никакими возможностями для того, чтобы отыскать украденные документы. У епископа нет следственных органов и службы судебных приставов. Но внутренние церковные дела решаются именно внутри Церкви.


А те, кто вне — «Внешних же судит Бог» (1 Кор. 5; 13).


Внешние тоже будут судимы, судимы Самим Богом. Бог воздаст каждому по делам его.


«Итак, извергните развращенного из среды вас» (1 Кор. 5; 13), — заканчивает апостол.


«Это изречение взято из Второзакония (17, 7), и им подтверждает апостол свое распоряжение об изгнании из общества христиан явных грешников. Ветхий Израиль был прообразователем нового, и тогдашние вещественные законы прообразовали духовные законы Церкви Христовой. Там большие грешники побиваемы были камнями, и израильтяне таким образом  изымали злого из себя самих» [2].


В Новозаветной Церкви явные, нераскаянные грешники изымаются из Церкви путем отлучения от нее. Против них меч духовный действует, анафема. Но в чем разница?


Святой Златоуст говорит на это место: «Это изречение апостол заимствовал из Ветхого Завета, дабы, с одной стороны, внушить, что в таком случае (изъяв злого) и они сами получат величайшую пользу, освободившись как бы от опасной заразы, а с другой стороны — показать, что это не нововведение, а еще древним законодателем заповедано отлучать таких людей. Впрочем, там было строже, а здесь снисходительнее. При этом справедливо можно спросить, почему там законодатель позволял казнить грешников и побивать камнями, а здесь не так, но ведет его к покаянию? Почему там узаконено так, а здесь иначе? По двум причинам: во-первых, потому, что новозаветные призваны к большему подвигу, следовательно, имеют нужду в большем снисхождении; во-вторых, и справедливее потому, что облегчение в наказании скорее располагает их к покаянию и исправлению, а ветхозаветных оно привело бы к большему развращению» [2].


И еще добавлю от себя, что в Ветхом Завете не было этой искупающей силы Господа, не было еще власти прощения грехов, не было возможности очиститься от греха. А сейчас есть. Поэтому сейчас Церковь, даже отлучая, заботится в первую очередь об отлучаемом, ожидая его покаяния. Не только отделяет паршивую овцу, чтобы всё стадо не заболело, но делает так, чтобы сама паршивая овца осознала свою паршивость и вернулась через покаяние в Церковь. Потому что нет такого греха, который не был бы прощен, кроме нераскаянного.

Запрещение тяжбы

В пятой главе шла речь о том, что в Коринфе возникла страшная ситуация. Один христианин, причем один из вожаков коринфян, один из тех, кто организовывал расколы, партии в Коринфе, взял себе в жены свою мачеху. И коринфяне, вместо того чтобы это каким-то образом обличить, спокойно с этим мирились и попускали ему не только жить в Церкви, но еще и учительствовать. И апостол Павел силой своего апостольства, той властью, которую он получил от Господа, совершил свой суд. Находясь в Ефесе, он приказал Церкви собраться в очередное воскресенье, и сказал, что, когда соберутся христиане, он отдаст этого человека сатане на измождение плоти, чтобы дух был спасен для Господа. Так и произошло. Бес стал мучить тело этого несчастного, чтобы таким образом дух его был спасен для Господа. И затем апостол Павел установил общее правило: христиане должны сами «очищать» Церковь. В том смысле, что, если человек демонстративно творит беззаконие, злодейство, то он должен быть отсечен от тела Церкви, чтобы Церковь была чиста. Но при этом апостол говорит, что «внешних» не надлежит так судить. С христианином, демонстративно делающим злодейство, не надо даже есть совместно, чтобы вразумить его, чтобы он исправился и чтобы Церковь не заразилась этой грязью, а если человек вне церкви находится, то это правило на него не распространяется, Церкви не дана власть судить мир: «внешних» судит Бог.


После того, как пошла речь о суде Божием, апостол Павел переходит к следующей теме: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными. И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? Для чего бы вам лучше не терпеть лишения? Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев. Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1 Кор. 6; 1—11).


Итак, апостол переходит к тому, что в Коринфе возникла страшная ситуация: христиане стали вести тяжбы между собою перед светским судом. Это действительно ненормально. На основании этих слов апостола Павла в Церкви существует церковный суд: когда человек имеет какую-то претензию к христианину, он не имеет права ее выносить из Церкви. Апостол Павел принципиально настаивает на том, что христианин, член Церкви Божией, должен жить полностью церковной жизнью — во всех отношениях. То есть христианин с христианином вне Церкви судиться не может. Это норма Библии, она была дана еще в Ветхом Завете, а теперь и в Новом Завете. Точно так же как в Ветхом Завете люди должны были судиться перед священниками и судьями, так и в Новом Завете христиане между собой не должны судиться у светских властей. Это категорическое требование Библии, потому что христианин должен воспринимать себя как человека, вышедшего из мира, который, конечно же, подчиняется властям, молится за власти, но в случае конфликта именно между христианами человек не должен выходить за пределы Церкви. И поэтому апостол Павел говорит очень жестко.


Причем, заметьте, он начинает без всяких вводных пауз: «Как смеет кто у вас, имея дело с другим [христианином], судиться у нечестивых, а не у святых?» (1 Кор. 6; 1). Он говорит: «Я сам поражен, что у вас возникла такая ситуация, когда некоторые христиане посмели судиться у неправедных, а не у святых». Кто такие «неправедные»? Это некрещеные. Некрещеный человек — неправедный по факту. Все эти разговоры о том, что бывают некрещеные люди лучше, чем крещеные, неверующие, чем верующие, они были бы просто непонятны апостолу Павлу. Для апостола Павла и для Библии некрещеный человек уже неправедный, потому что он заведомо первые четыре заповеди из десяти уже не выполняет. А как можно говорить, что человек хороший, но не выполняет четыре заповеди? Это, конечно, совершенно абсурдная постановка вопроса, но она, однако же, сейчас часто встречается. Говорят: «Ну ладно, пусть человек неверующий, зато хороший». Что значит «хороший», если он неверующий? Как он может быть хорошим, если он неверующий? Даже маньяки нарушают только одну заповедь, а неверующие сразу четыре. На самом деле это связано не только с формальным нарушением этих четырех заповедей из десяти, но и с тем, что остальные шесть заповедей язычникам выполнять крайне затруднительно. Они находятся под властью дьявола, и дьявол ими фактически командует. Каждый раз, когда я провожу огласительные беседы, я сталкиваюсь с таким интересным фактом. Во время огласительных бесед, когда я рассказываю о грехах, все люди всё понимают, а когда начинаю о добродетелях спрашивать (например, что такое целомудрие?), у людей недоумение на лицах. Что такое кротость? Что такое воздержание? Для некрещеного человека понятие добродетели вещь незнакомая. Когда начинаешь спрашивать, чем отличается доброе дело от добродетели, неверующий, невоцерковленный человек говорит: «Не знаю». Связано это не с тем, что он не владеет терминологией. Он не владеет фактами, которые за этой терминологией стоят. То есть человек знает, что можно сделать отдельные добрые дела, но он не знает, как эти отдельные добрые дела сделать привычкой. Связанно это именно с тем, что он является, как говорит апостол Павел, неправедным, нечестивым.


Почему он называет язычников неправедными, Феофан Затворник объясняет так: «Христиане в крещении принимают обязательство в совести — всякую правду соблюдать и всякое добро делать, и страха ради Божия не позволять ничего, противного совести; так что добросовестность становится отличительною их чертою. У язычников, напротив, нравственные силы в упадке, и они предполагаются всегда готовыми покривить душою» [2].


Аналогично в отношении обычного понятия справедливости. Говорят: «Этот человек справедливый!» Но до какого момента? Пока эта «справедливость» лично его не коснется. Есть такой современный анекдот: «Судьи бывают трех видов: порядочные, непорядочные и мерзавцы. Порядочные — это те, которые берут взятки и выносят приговор, то есть соблюдают порядок. Непорядочные взяток не берут. Мерзавцы берут взятки и поступают по-своему». Это к вопросу о том, что такое порядочность. Когда в порядке вещей брать взятки, понятно, что человек будет поступать порядочно — со своей точки зрения. Поэтому, если вам говорят, что человек поступает порядочно, надо спросить: «А какого конкретно порядка он придерживается?» Если он поступает честно, что он считает честью? В отдельных случаях можно попасть в весьма неприятное положение: на некоторых островах лучше с честными людьми не встречаться. Потому что там честный человек — это тот, кто считает, что нужно узнать твое имя, а потом тебя съесть. Такое поведение как раз является результатом распада души, который происходит у людей, находящихся под первородным грехом. Именно поэтому христианин должен понимать, что обращаться за судом к нехристианину — это заведомо опускать себя на низкий уровень. Тем паче для времен апостола Павла, когда суд был под покровительством языческих богов. Там была слепая богиня Фемида, и при процессе часто требовалось даже ритуал некий соблюдать. Но главное — христианин не должен в споре со своим собратом обращаться к «внешним» судьям. Это прямая заповедь Господня. И апостол говорит: «Почему вы судитесь у неправедных, а не у святых?».


Есть интересное объяснение Феофана, почему вообще это явление возникло у коринфян: «Апостол, зная тоже по слуху, что коринфские христиане, может быть, преимущественно из язычников, ходят судиться в случае размолвок к языческим судьям, по старой ли памяти, или потому, что явиться с тяжебным делом в собрание христиан стыдно…» [2]. Не забывайте, что Рим — это правовое государство. То, что у нас мечтают построить, тогда уже действовало. Нормальное правовое государство — это Римская империя. Там закон суров, но он закон. Поэтому в Риме по любому поводу обращались в суд. Так сейчас и в Америке: сутяжничество — это норма жизни, чему хотят и Россию обучить. Может быть, в этом и плюсы есть, может быть, и минусы, — не будем об этом спорить. Вопрос в том, что было нормой в тогдашнем цивилизованном мире? Это была, действительно, высокая цивилизация, с разработанной юридической системой. Так вот, некоторые коринфские христиане обращались в гражданский суд для того, чтобы вымогать и отбирать имущество братьев с помощью неверных. Павел видит в этом возвращение некоторых из них к прошлой жизни воров и грабителей и возмущается этим.


Святой Златоуст говорит: «Не странно ли для примирения с другом избирать посредником врага? Не стыдно ли и не срамно ли, что язычник садится судить христианина» [2].


Язычник для христианина — враг, потому что он служит не Богу, а врагу рода человеческого. Он не по природе враг, а потому что служит врагу. Кстати, какой из этого практический вывод для нас? Буквально еще до конца XIX — начала XX века церковный суд в очень многих церквах разбирал все дела, включая даже имущественные споры. Церковный суд, конечно же, не имел системы принуждения, и в этом разница. Но зато он имел духовное оружие, которое может действовать сильнее, чем принуждение. Потому что если человек не подчиняется церковному суду, то он отлучается от церкви. Что по этому поводу говорит апостол? Почему он запрещает? Он говорит: «Вы всегда должны быть христианами, а не только по праздникам. Вы должны помнить, что вы святые». Об этом нам и Церковь напоминает. Каждый раз перед Причастием говорится: «Святая святым!» Полагается, что христианин святой, потому что он желает стать святым. Когда я крещу, я всегда спрашиваю и взрослых, и детей: «А желаешь ли ты стать святым? или вырастить этого ребенка святым? Если не желаешь — дверь вон там! Если не хочешь святым ребенка выращивать или сам не хочешь становиться святым — не крестись». Святость — это задание для каждого христианина, без исключения!


И дальше апостол стыдит их: «Разве не знаете, что святые будут судить мир?» (1 Кор. 6; 2).


Что значит «святые будут судить мир»? На самом деле толкователи расходятся в понимании этого места. Есть две линии толкований.


Первая такова: святые будут соучаствовать в суде над миром. Например, будут ли участвовать в суде апостолы? Будут. Будут ли они судимы? Нет, они будут судить. Они воссядут на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израиля. Судимы они не будут, они будут судьями. Но о чем здесь идет речь? В некотором смысле, христианин осудит неверующего. Как говорит царь Соломон в «Книге Премудрости»: умирающий праведник осудит живущего нечестивца. Осудит не только словами, но и делами. Одна и та же вера предлагалась перед всеми, одна и та же весть Евангелия приносилась всем людям, но один принял, другой отказался. И неверующий не скажет, что невозможно в это поверить, потому что есть те, которые поверили. Неверующий не скажет, что эти заповеди невозможно соблюсти, потому что есть те, которые их соблюли. Если угодно, для неверующего мира христиане выступают как свидетели обвинения, обвинения миру в том, что он сознательно противился воле Бога, что он выступил против Создателя. Это главная линия толкований.


И есть еще одна линия толкования. Она встречается у мучеников. Например, утверждается, что святые мученики будут судить своих мучителей. Они осудят своих мучителей на вечные муки ада. Причем этому есть даже Библейское обоснование. Мы помним, что конец мира начинается из-за того, что мученики перед престолом Бога начинают вопиять к Богу, возмущаясь, что до сих пор кара Божия не состоится. Вот эта кара Божия состоится в конце, когда святые будут судить мир.


И дальше апостол Павел говорит: «Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела?» (1 Кор. 6; 2).


То есть вашим примером, вашей верой будет осужден весь мир, который не поверил в Христа. А что такое мир? Мир — это совокупность людей, живущих по своим страстям. Это крайне важно помнить, потому что слово «мир» имеет много значений: мир как Вселенная, мир как отсутствие войны. Мир как Вселенная тоже имеет три значения: совокупность людей, живущих по своим страстям, мир как космос, созданный Богом; и мир как некая система управления существами, которые не покорны Богу, некое царство, возглавляемое князем мира сего, то есть дьяволом. Здесь имеется в виду мир как совокупность людей, живущих по страстям, во главе со своим хозяином, с дьяволом.


Вот что говорит святой Иоанн Златоуст: «Судить будут святые, не садясь и требуя отчета, но тем, что осудят. Это выражает апостол словами: “аще вами суд приимет мир”. Не сказал: “от вас”, но “вами” (вас, в вашей святости), как и Господь сказал:“царица южская восстанет и осудит род сей” и “мужие ниневитстии востанут и осудят род сей” (Мф. 12; 41–42). Они видят одно и то же с нами солнце и участвуют в одном и том же, и между тем если мы окажемся верующими, а они неверующими, то им невозможно будет сослаться на неведение; мы осудим их тем, что мы сделали. И много подобных найдется тогда способов осуждения» [2].


Но при этом надо помнить, что будут некоторые, кто специально станет судить. Например, иудеев будут судить, как и обещал Господь, двенадцать апостолов.


Но если в вас будет судиться мир, то недостойны ли вы судов наименьших? «Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела?» (1 Кор. 6; 2).


Что значит «судов наименьших»? Это значит: не достойны ли вы рассудить наималейшие дела, дела этого мира. Апостол говорит: «Это же смешные дела! Все ссоры, которые происходят в этом мире — это смешные ссоры!» На самом деле, это ссоры двух лялек в детском саду из-за погремушки. Только ляльки побольше, повзрослее становятся, и погремушки помассивнее — а всё остальное остается тем же самым. Разве не так? Чем погремушка-автомобиль отличается от погремушки, из-за которой лялька дерется в детском саду? Единственное: лялька к своей погремушке больше привязана, чем взрослый к погремушке-автомобилю. А суть осталась та же самая! Поэтому апостол и говорит: «Это же наималейшие дела! Неужели вы такую мелочь рассудить не сможете?» Апостол специально здесь подчеркивает, что все эти дела наималейшие, для того чтобы мы с вами устыдились самих судов. Есть люди, которые полжизни теряют, участвуя в разных судебных заседаниях. Есть такой тип людей, которых называют склочниками. Они только и делают, что судятся, борясь за свои попранные права, воюют, из суда в суд ходят, и при этом считают себя чуть ли не равноангельными людьми. Апостол говорит: «Из-за чего?! Из-за такой мелочевки?! Неужели среди христиан не найдется того, кто бы это рассудил?»

Человек — судья ангелов

И дальше апостол говорит: «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские?» (1 Кор. 6; 3).


Мы будем самих ангелов судить, представляете? Речь идет об ангелах мятежных, демонах, которых христиане будут судить. Почему до сих пор при встрече со святыми у демонов большие неприятности? Знаете, наверное, что когда бесноватого пытаются к мощам святого принести, он начинает орать и визжать. Потому что злых духов опаляет сила Бога, в святом скрытая. А что будет в день суда, когда эта сила во всей полноте раскроется, когда полыхнет из святого эта сила благодати, которая в нем сейчас скрыта тайно? Что тогда будет? Тогда человек, полностью покорный закону Бога, окажется сильнее, чем все демонические полки. Как хорошо говорил Тертуллиан, молодая девушка, двадцати двух лет от роду, осудила огромного дьявола своим мужеством. Мученики действительно победили дьявола. Как и предсказал Бог Иову, дьявол стал игрушкой для маленьких девочек. Так же и святые, и все мы, как говорит апостол (потому что он полагает, что мы все должны быть святыми), мы будем судить ангелов. Судить их тем, что мы верны Богу. Несмотря на то, что мы жили в смертном теле, в мире тления, в мире, окруженном соблазнами, мы оказались верными Создателю. А ангелы, которые жили в небесах, видели свет Божественного Лица, оказались Ему неверными. Поэтому святые осудят ангелов Божиих, которые отступили от Бога, мятежных ангелов.


«Апостол говорит здесь о злых духах, о тех ангелах, о которых говорит Христос: “идите... в огнь... уготованный диаволу и ангелам его”(Мф. 25; 41). Когда эти бесплотные силы окажутся хуже нас, облеченных плотию, то подвергнутся тягчайшему наказанию» [2].


Кстати, причина, почему злые духи ненавидят людей, не только в том, что им в рожу плюнули при крещении, но и в том, что эти же люди еще и судить их будут! Если христиане — их будущие судьи, то у них к ним личные счеты. Известно, например, что демоны ужасно презирают людей за то, что они обладают тленным, смертным телом. Именно от злых духов, от демонов идет презрение к телесности, именно злые духи учат людей говорить, что плоть сама по себе зло — это уже недостаток, нужно стыдиться того, что ты в теле. Был такой философ Плотин, который запрещал делать изображения своего лица, потому что стыдился своего тела. Его этому научил дьявол, который ненавидит и презирает людей, облеченных в тело. И вот, представьте себе: существа из плоти и крови, или, как сказал один из демонов, существа, слепленные из маленькой капли спермы, будут судить бесплотных огненных духов?! Но именно так решил Бог. Он решил сделать так, чтобы через низкое уничтожить высокое — то, что высокомерно «поднимает бровь» против Бога. Сам Господь не постыдился в наше тело облечься, чтобы низвергнуть этих кичащихся своей мнимой высотой духов. Поэтому апостол говорит: «Если у нас хватит ума, чтобы ангелов судить, неужели у нас не хватит ума, чтобы житейское судить, самые простейшие вещи, обычные дела?»


Славянский текст гласит: «Житейская бо судища аще имате, уничиженых в церкви, сих посаждаете». И современный перевод:  «А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значащих в церкви» (1 Кор. 6; 4).


Здесь очень загадочная фраза, которая остается непонятной из-за выражения «уничиженных в церкви». Перевести ее можно двояко. Можно перевести так: если у вас житейские дела возникли, и вы никак не можете разобраться, говорите, что у вас умных нет, посадите самого глупого христианина, он и то хорошо рассудит! А второй смысл такой: когда у вас житейские дела начинаются, вы, которые будете судить ангелов, вызываете на суд тех, кто для Церкви просто ничто! Какие права, например, у некрещеного главы правительства в Церкви? Никаких. В Церкви он ничего не значит. Если он некрещеный, для Церкви он никто! «И его вы сажаете судить?!» Апостол просто удивляется: «Вы — будущие судьи ангелов, которые осудят собой мир, и вы сажаете пустышку рассуживать вас между собой в Церкви?!»


Вот что по поводу этого отрывка говорит святитель Феофан Затворник: «Место это темновато, по причине неопределенности, кто суть “уничиженные в церкви”. (…) Уничиженных в церкви можно понимать двояко: или это лица, Церкви принадлежащие, верующие члены Церкви, но такие, которые в ней последние занимают места, ниже других стоят; или это лица, вне Церкви сущие, неверующие, которые по тому самому почитаются в Церкви ничего не стоющими, — для Церкви и членов ее ничего не значат, уничижены суть. Если под уничиженными сими будем разуметь внецерковные лица, то, поставя это место в связь с предыдущим, получим: ангелов судить имеете, не тем ли паче житейское? А вы, имея житейские дела, посаждаете на судейское кресло или берете себе в судьи такие лица, которые в Церкви никакого значения не имеют, как неверные, или ничто суть пред Церковию и членами ее. (…) Если под уничиженными сами будем разуметь лица, Церкви принадлежащие, но не видимые в Церкви, то, — поставя настоящее место в связь с предыдущим: ангелов имеете судить, не тем ли паче житейское? — можем далее такую вести речь: что касается до житейских дел, то, если имеете нужду улаживать их между собою сторонним разбирательством, берите для сего последних верующих и посаждайте на судейское кресло. Мысль будет или такая: возьмите вы последнейших из христиан, — и те разберут; или такая: берите вы, какие попадут — христиане, хоть самые последнейшие, и вверяйте им суд над собою, только ни за что не ходите к языческим судьям. При первой мысли будет слышаться внушение, что житейские дела и сами по себе, и тем паче между христианами, должны считаться мелочными, ничтожнейшими до того, что их разберет последний христианин; а вместе с сим и укор: а вы в суды идете, будто с важным каким делом и к важным лицам, тогда как то и другое ничтожно. При второй мысли будет слышаться внушение отвращения к суду пред язычниками, как к делу, для христиан ни с чем не сообразному» [2].


Итак: «К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими?» (1 Кор. 6; 5).


Неужели, говорит апостол, не найдется ни одного мудрого христианина, который мог бы рассудить братьев? Толкуя это место, блаженный Августин говорит так: «Апостол желал, чтобы такие дела судили мудрые, верные, святые судьи, зарекомендовавшие себя в разных местах, а не люди, которые, проповедуя Евангелие, перемещались с одного места на другое. Если же не было мудрых судей, то следовало, как того хотел апостол, назначать их даже из ничего не значащих, так, чтобы дела христиан не выносились на широкую публику».


Севериан Габальский добавляет: «Самый малейший в Церкви предпочтительней неверующего».


При этом апостол заметил, что христианам нужно остерегаться величайших преступлений. Что из этого следует? Что судьями в Церкви являются христиане. Кстати, заметьте, здесь апостол не говорит, что обязательно епископы. Судьи подчинены епископу, конечно же, поэтому во всех церквах первоначальным источником церковного суда является апостольский преемник — епископ, но суд обычно осуществляет не сам епископ, а по его поручению судьи. Обычно их назначают из старейшин Церкви. Как сейчас называется старейшина? Пресвитер, священник. Собственно говоря, само название «пресвитер» связано с его деятельностью в качестве церковного судьи, действующего по поручению епископа. Речь идет не обо всех пресвитерах, а о тех, которых назначают для данного дела. Кстати, в Церкви очень рано, со времен апостолов, возникает такая судебная дисциплина. Как вообще устроен церковный суд? Любой мирянин подчинен в церковных делах своему правящему епископу по месту жительства. Если мирянин считает, что его осудили неправильно, или, например, у него суд с епископом (и такое ведь может быть), в такой ситуации мирянин имеет право по правилам Церкви подать в суд области. В Древней Церкви, по канонам, полагалось так: епископ должен был быть в каждом городе (кроме деревень, там епископы были только до III века), и эти епископы подчинены епископу провинции, епископу областного центра, по-нашему говоря. А епископ областного центра назывался митрополитом. В том случае, если жаловались на епископа, митрополит собирал Собор (они обязательно должны были собираться два раза в год) и на него выносилась жалоба на епископа. Если же человек был недоволен этим решением суда, он мог апеллировать к епископу одной из первых кафедр (потом они стали называться патриархатами), но и патриарх судил не сам, а собирал третейский суд из независимых епископов, никоим образом не связанных с этим делом, и дело пересматривалось. Это было уже конечное решение. Если человек не подчинялся этому решению, он подпадал под церковное отлучение. Если он клирик, то лишался сана, а если мирянин — отлучался от Церкви. Это касалось не только церковных преступлений, но и общегосударственных: например, краж, взаимных оскорблений и тому подобного. Часто бывало, что даже уголовные преступления разбирались в церковных судах. Например, в России до XVII века был целый ряд людей, которые подчинялись Церкви (например, церковные крестьяне, священники, монахи, монашеские крестьяне), и они все судились у епископа даже по уголовным делам. Для этого были специальные следователи, подчиненные патриарху или митрополиту, которые занимались обычными следственными действиями. А суд уже принадлежал священникам и епископам. Причем интересно, в Византии параллельно существовало два суда, и любой человек мог выбрать, куда ему обратиться. Он мог обратиться к правящему епископу, а мог обратиться к светскому судье, но, надо помнить, что светский судья в Византии — он тоже христианин. Поэтому в Византии эта заповедь не нарушалась. Но, тем не менее, во исполнение слов апостола и в наследие изначального устройства Церкви, все суды между христианами старались решать внутри Церкви. Как это касается современной жизни? Скажу просто: любые дела можно и должно решать, внутри Церкви находясь.


«К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными» (1 Кор. 6; 5—6).


Апостол говорит: «Неужели у вас не найдется таких умных, которые могли бы рассудить? Вдобавок брат с братом судится — это плохо! Да еще и у неверных — это вообще страшное преступление!» Тройное обвинение, как говорит Златоуст. Первое — коринфская Церковь считала себя настолько плохой, что не находила ни одного мудрого, который мог бы рассудить. Второе — то, что вообще есть суд между христианами (что является крайним позором). Третье — этот суд происходит у неверных, — это позор в кубе. «Здесь два преступления, или лучше, три и даже четыре. Одно то, что не сносят обиды; другое, что сами обижают; третье, что ищут суда у неправедных; четвертое, что поступают так с братом» [1; Беседа 16].


Понятно, что для любого христианина абсолютно ненормальной является ситуация конфликта между христианами. Безусловно, по поводу войны на Кавказе нормальный христианин радоваться не будет. Церковь всегда старалась не поддерживать национальные государства. Церковь имеет некие предпочтения в смысле государственного устройства. Церкви больше нравятся империи, чем национальные государства. И Церкви больше нравятся государства, где правит один человек, чем те, где правит толпа. Это связано ни с чем иным, как с тем, что в таких случаях больше порядка. Любая империя лучше, чем национальное государство. Империя предполагает некую власть, которая стоит над национальным разделением. Именно поэтому такая власть лучше, чем национальная власть, которая почти неизбежно скатывается к национализму, далее — к нацизму. А потом начинается резня по национальному признаку, что совершенно ужасно, недопустимо. Конечно, Церковь существует и в национальных государствах, она им подчиняется, но если спросить Церковь, какая власть ей предпочтительнее, она скажет: императорская. Само слово «император» в переводе на русский язык означает просто «властитель». «Император» — не значит наследственный монарх, наследственный монарх и империя — вещи разные, очень часто несовместимые. Например, в Византии наследственная монархия возникла тогда, когда Византия шла к упадку. Пока Византия была в расцвете, никакой наследственной монархии не было.


«И то уже весьма унизительно (дословно — является поражением) для вас, что вы имеете тяжбы между собою» (1 Кор. 6; 7).


Это позорно для вас, это уже является поражением — поражением от дьявола, — что вы между собой имеете суды. Потому что в Церкви судов между собой быть не должно. Явный грешник из Церкви выгоняется, если не хочет каяться. Кающийся прекращает злодействовать. Поэтому в Церкви и судов-то не должно быть. То, что они возникают, это уже беда, уже признак духовной болезни, которая появилась среди христиан. Нормальный человек будет судиться? Нормальные обычные люди — вот даже нас с вами взять — разве с удовольствием в суд пойдут? Да мы лучше не пойдем, даже в самый хороший суд не пойдем! И на самом деле это правильный подход. Желание сутяжничать, желание всё время со всеми ссориться, со всеми выяснять отношения — это результат болезни духа. И, конечно же, эта болезненная духовная ситуация должна лечиться. Лечиться покаянием. Интересно Феофан говорит: «Между тяжущимися две стороны: один считает себя обиженным, или есть в самом деле таков; другой считается обижающим, или есть в самом деле таков. Апостол ни одного из них не обвиняет. Обижаемому говорит: чего ради не соглашаешься остаться обиженным и понесть лишение? Обижающему говорит: зачем обижаешь, да еще брата? Правило же его и желание его то, чтобы тяжб совсем не было между христианами» [2].


И апостол говорит: «Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? Для чего бы вам лучше не терпеть лишения? Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев» (1 Кор. 6; 7—8).


Позор какой! Как вы смеете?! Вы своих собственных братьев обижаете и лишаете, и в дрязги с ними ввязываетесь? Но как же так можно! Здесь апостол выступает прямо против логики мира сего. Сейчас у нас говорят: «Вот ты на полпальчика позволишь поступить против тебя — и тебя растопчут, с землей сравняют!» Апостол говорит: «Да лучше потерпите». Есть суд, но есть судья, как гласит еврейская поговорка. По одной из версий, эту фразу Христос написал, и евреям стало не очень-то хорошо. Поэтому когда хочешь кого-то судить, вспомни, что есть Судья над тобой. И если ты хочешь быть нормальным христианином, то лучше потерпи, даже если тебя обидели. Но если не можешь — судись у христиан, ни в коем случае не выноси это вон. Вот иерархия поведения. Вообще Евангельские заповеди очень объемны. Евангелие описывает не черно-белый мир. Евангелие описывает цветной мир, то есть реальный. В нем нет только «хорошо» или только «плохо». Есть абсолютное добро, есть добро поменьше, есть вынужденное зло — а есть злодейство. И здесь та же самая ситуация. Апостол говорит, что лучше всего не ссориться в принципе, не обижаться, не устраивать тяжб. Если не можете, то судитесь только у христиан. Но есть вещи, которые категорически нельзя делать, — это судиться по церковным делам у неверных. Некоторые говорят: «Но если меня обидят, как же мне это вынести?» Терпел и Елисей, терпел Моисей, терпел Илья, потерплю и я. Без терпения нет спасения. Потерпите обиду — Господь вам за это воздаст, наградит и в этом мире, и в будущем. Это совершенно точно известно. Человека, который всё время бегает по судам, апостол Павел не одобряет. Некоторые сейчас считают таких людей правдоискателями, правдолюбцами, хотя в обычной жизни предпочитают с ними не сталкиваться. Однако при этом про таких правдолюбцев снимают восторженные фильмы, говорят, какие они замечательные, за правду борются, стреляют из окошка в своих обидчиков и прочее. Идеал, который сейчас существует в масскультуре — идеал человека, который будет мстить до конца (типа Рэмбо или нашего «Ворошиловского стрелка»), — такой идеал апостолам не нравится. Апостол Павел его не одобряет. Это не идеал, это антиповедение! Попытка взять на себя суд Божий апостолам не нравится. Идеал самосуда, который есть в «Ворошиловском стрелке» — это разрушительный идеал для христианина, потому что он отдает мщение в руки человеку, и разрушительный идеал для общества, потому что таким образом уничтожается государство в принципе. Безначалие есть мать гибели, как говорили древние. Анархия — причина полного беззакония, и как раз из нее рождается самая страшная диктатура. Как в семнадцатом году: захотели русские люди вольной-волюшки, чтобы вообще никто никак над ними не властвовал, — и получили товарища Сталина! А всё потому, что обуяла жажда социальной справедливости, которая по-русски называется грехом зависти. За всеми этими правдолюбцами очень часто стоит зависть — обычная, классическая зависть! Апостол говорит: «А лучше быть обиженным!» Это сильнее, понимаете? Вспомните пример преподобного Сергия Радонежского, когда он стоял в алтаре, а его брат на клиросе распинался, возмущался, говорил: «Мы тут с ним вдвоем начинали, а теперь он корчит из себя невесть кого, игуменом его назначили! А мы вместе с ним начинали, да я еще и старше!..» Что сделал Сергий? Взял котомку — и ушел! Это тот самый пример, о котором говорит апостол Павел: «Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными?» (1 Кор. 6; 7).


А уж потом к преподобному Сергию потянулись, его упрашивали, и он вернулся лишь по благословлению митрополита. Это совершенно другой подход — это Христов подход. Вы посмотрите на людей, которые по судам ходят или всё время возмущаются... Хорошо ли такому человеку самому? Нет, он никогда не бывает счастлив! Я недавно читал учебник психиатрии, и там описано одно из пограничных состояний, близких к психическому заболеванию, которое потом перерастает в параноидальный психоз. Один из признаков — изменение структуры лицевых мышц. Такой человек уже не умеет улыбаться. Ему некогда улыбаться, у него всё плохо. А кончается это бытовой манией преследования: меня соседушка через забор облучает, инопланетяне у меня мысли считывают, у меня КГБ везде датчики вмонтировало... Это прямой результат того, что Господь отступает, и окружающее просто «съедает» человека.


Василий Великий пишет об этом такие слова: «Таким образом, и его брата, если мы не начнем судиться с ним, хотя и против воли избавим от бед и сами не преступим заповедей, как служители Божии, незлобивые и несребролюбивые, твердо стоящие за обнаружение истины и никогда не преступающие надлежащую меру ревности» [6]. А апостол дальше: «Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев» (1 Кор. 6; 8). Сначала он говорит обиженным: «Вы лучше потерпите и Господь вам за это воздаст: вы таким образом в любви преуспеете». «Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? Для чего бы вам лучше не терпеть лишения?» (1 Кор. 6; 7).


Затем апостол обращается к «обидчикам».


Апостол не проходит мимо. Человек, который обижает, виноват, во-первых, в грехе обиды, а во-вторых, отчасти виноват в том, что человек, обиженный им, пошел в светский суд к язычникам. Если человек в светском суде с христианином судится, — это, безусловно, грех, в котором нужно каяться на исповеди.


Но здесь речь идет еще и о том, что часть вины лежит на обидчике. На обидчике лежит двойная вина, два греха: помимо самой обиды есть еще то, что он этим столкнул человека в злобу, ненависть и заставил нарушить заповедь. Фактически обидчик запускает страшную цепь зла, которая разъедает и его самого, и окружающих. Именно поэтому апостол говорит, что такой человек понесет огромное наказание.


Златоуст, толкуя это, говорит так: «Здесь два преступления, или, лучше, три, и даже четыре. Одно — то, что не сносят обиды; другое, что сами обижают; третье, что ищут суда у неправедных; четвертое, что поступают так с братом» [2].


Получается, что здесь совершенно не братский поступок, который напоминает нам поступок Каина, убившего брата своего Авеля. Почему мы братья, понятно: мы все с вами одного отца имеем — Бога, одну Церковь — мать, родились мы из одной утробы, которая называется Святая Купель, и одним миром мазаны — Святым Духом.


«Ибо неравно судятся грехи, когда они совершаются против кого-нибудь, встретившегося случайно, или против собственного члена [брата]; в последнем случае обнаруживается больше бесстыдства: там оскорбляется одно [только] естество, а здесь и самое сердце» [2].


Когда христианин оскорбил христианина, это еще больший грех, чем если бы он оскорбил язычника.


Феофан, завершая этот раздел, говорит так: «Требование, чтоб между христианами не было тяжб, не представляет ничего чрезмерного. Христианское общество есть общество святых. Таким изображает его святой Павел всюду. Грешников всех велел он изгонять вон, лишая и имени христианского, если не покаются. Изгнал он блудников, изгнал лихоимцев и хищников, изгнал досадителей и пьяниц. Но если не будет в обществе таких лиц, то и обижать некому будет. Не будь обид — и повода к тяжбам не будет. А если случится какое столкновение, то оно всегда может быть улаживаемо помощию какого-либо посредника, а то и без него, когда между всеми царствует любовь и все одинаково стремятся к сохранению общего мира. Как ныне ослабела церковная дисциплина!» [2].


А сейчас драка и скандал считаются даже добродетелью! Я смотрю, что происходит с запрещенным епископом Диомидом — это что-то ужасное. Когда в канун Преображения Господня сторонники епископа Диомида попытались избить правящего епископа Марка, когда епископ Диомид проклинает патриарха, собственной властью сам себя назначает на его место и при этом считает себя искренним ревнителем и благочестивым борцом за Православие, — это такое бесовское обольщение! Люди спокойно, без всякой внутренней мысли, разрывают Тело Христово и говорят, что раскол — дело хорошее. Идет война между христианами — а люди этим даже гордятся!


Я не представляю, что бы сказал на эту тему апостол Павел?! Если бы апостол Павел написал Послание к россиянам, боюсь, оно было бы гораздо жестче, чем к коринфянам. Это, конечно, страшная беда. За такие беды Господь обычно посылает гонения. Например, Евсевий Кесаринский писал, что в конце III века между христианами начались споры, христиане, нарушая заповедь, стали обращаться в светские суды, начались тяжбы между епископами, скандалы, выяснения имущественных отношений, взаимные оскорбления, друг против друга памфлеты стали писать… Церковь не имела крупных гонений, были только мелкие локальные гонения в разных областях. В результате, в 34-м году за год было издано четыре указа. По первому указу должны были быть уничтожены все Библии, по второму — уничтожены все храмовые здания, по третьему — арестованы и убиты все епископы и священники, а по четвертому указу должны быть убиты все христиане! Началось великое гонение, которое длилось с 34-го по 313 год, и было убито около четырех миллионов христиан. Великое гонение, в котором пострадал Георгий Победоносец, пострадала святая великомученица Екатерина и многие другие святые. Это великое гонение, которое охватило весь Рим, всю империю. Евсевий прямо говорит, что это духовный результат того, что христиане, привыкшие к мирской жизни, стали устраивать свары. Господь разгневался и послал великое гонение!


И дальше апостол Павел говорит: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6; 9—10). «Появилась такая мода, — говорит апостол, — думают, что Бог, Он такой добренький, всех простит».


Златоуст, толкуя это, говорит так: «Здесь апостол разумеет некоторых, говоривших, как и ныне многие говорят: Бог человеколюбив и благ, Он не мстит за преступления, нам нечего бояться, Он никогда не накажет ни за какой грех. Посему и говорит: не льстите себе. Ибо крайнее обольщение и заблуждение — надеясь приятного, получить противное и думать о Боге так, как не думают и о человеке. Потому пророк говорит от лица Божия: “вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя и представлю пред лицем твоим грехи твоя” (Пс. 49; 21)» [1].


А Феофан Затворник добавляет: «Как ни нелепы такие мысли, однако ж все грешники всегда их держат. Враг уж так набивает им в голову. Только, когда, по милости Божией, начнут каяться, сознают, что были в обмане, и ясно видят, что у Бога милость милостью, а правда правдою. Благ Он беспредельно; но и праведен не меньше. Потому страха Его да убоимся» [2].


И затем апостол уже подробно говорит, кто такие неправедные, чтобы люди не обманывали себя, не приписывали себе каких-то мнимых добрых дел и не считали злые дела чем-то безразличным.


Он говорит: «Не обманывайтесь: ни блудники…» (1 Кор. 6; 9).


Кто такие «блудники»? Те, кто вступают в плотские отношения, не будучи в браке, занимаются сексом вне брака. Сейчас слово «блуд» стало малопонятным, мне даже пришлось в списке грехов писать «секс вне брака», потому что люди говорят: «Да мы не блудим, живем, конечно, с кем не бывает? Но я же не замужняя, …я же не женат…» Итак, «ни блудники, ни идолослужители [идолопоклонники]…» Идолопоклонники — это те, кто кланяются истуканам, или те, кто едят идоложертвенное, посвященное идолам. «Ни прелюбодеи» — те, кто совершает супружескую измену; «ни малакии [рукоблудники]» — это те, кто онанизмом занимается; «ни мужеложники» — то есть гомосексуалисты; «ни воры» — это те, кто тайно обкрадывает дома, лавки, церкви, незаметно, под покровом ночи,; ни стяжатели —  сребролюбцы, те, кто живут ради денег; «ни пьяницы» — это не только те, кто всегда пьяные или запоем пьянствуют, но и кто вообще привязан к пьяному веселью, кто при любой проблеме напивается; «ни злоречивые» — люди, которые любят браниться, ругаться, драться, насмешничать, от которых житья никому нет, скандалисты; «ни хищники» — грабители, разбойники, карманники или те люди, которые при помощи каких-то махинаций обкрадывают, — такие люди «Царства Божия не наследуют». Вот сейчас говорят: «Есть крайняя мерзость — мужеложество, гомосексуализм», — и это, действительно, правда. Но, заметьте, у апостола Павла скандализм не меньшая мерзость. Результат точно такой же. Скандалист, ругатель, пьяница, блудник, прелюбодей — все эти люди Царства Божия не наследуют.


«И такими были некоторые из вас, но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1 Кор. 6; 11).


То есть некоторые из вас раньше были такими, но не все, потому что не все в христианство шли, только если со дна поднимались. Христианская церковь принимала всех: и обычных людей, и очень грешных, и тех, кто праведной жизнью жили. Всех людей Господь собирает к Себе в объятья — всех абсолютно. Апостол говорит: «Вы были в грехе, но вы омылись». В чем омылись? В таинстве Святого Крещения, когда вам был прощен первородный грех, вам были прощены личные грехи, и таким образом вы отмылись. Вы освятились — Дух Святой помазал вас в святом миропомазании, вы получили Божественную жизнь, святость Бога вывела вас за пределы мира. И вы были оправданы, т. е. стали праведными силой Божией. Когда мы крестимся, мы делаемся праведниками, поэтому и говорится, что человек святым выходит из купели. Наша задача — эту праведность не запятнать, поэтому человеку после купели надеваются не пестрые одежды, а белые, в знак того, что человек уже оправдан, сделан праведным. Наша задача — сохранить эту праведность и приумножить. Эту праведность вы получили в имени Господа Иисуса Христа. Через Христа Спасителя, во имя Его, призывая Его святое Имя, вы получили оправдание. Веруя в Иисуса Христа Сына Божия, в Его Отца и Святого Духа, вы пришли к купели, были погружены во имя Троицы в воду, получили очищение в смерти Господней, вышли обновленными, Дух Божий пришел в вас и в Духе Бога вашего. Дух Святой приходит к такому человеку и делает его богоподобным существом.


«Подумайте, от каких зол Бог избавил вас, какое явил вам доказательство Своего человеколюбия; и не ограничил Своего милосердия одним избавлением от зол, но простер Свое благодеяние еще далее: сделал вас чистыми. И только ли? Нет, но и освятил; и это не всё, но и оправдал. Омыться от грехов — уже великий дар, но Он еще обогатил нас бесчисленными благами. Итак, возлюбленные, зная это и представляя величие дарованных нам благ, будем жить благочестиво, соблюдая себя чистыми от всех исчисленных грехов» [2].

Удовольствие — побочный эффект

Дальше апостол Павел вновь возвращается к теме, которой он посвящал прошлую главу, — к теме блуда.


Он выделяет из большого списка грехов блуд и показывает, почему блуд особенно грешен: «Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!» (1 Кор. 6; 12-16).


Апостол, переходя к теме необходимости воздерживаться от блуда, говорит так: «Всё мне позволяется, но не всё приносит пользу». Одно дело, когда человек связан законом: то нельзя, это нельзя, другое нельзя... Нет, говорит апостол, человеку всё позволительно делать — но не всё полезно! Мы — свободные чада Божии, а не рабы, над которыми висит список запретов. Этот список запретов был хорош в свое время. Когда человек не знает истины, не знает правды, не отличает добро от зла, тогда эти запреты, конечно, помогают ему сориентироваться в этой жизни. Но когда человек уже усыновлен Богом, то он живет по другому принципу: ему всё позволительно — но не всё полезно. Что значит «всё позволительно»? Есть христианину можно, пить можно, детей рожать можно — все эти вещи позволительны, но не все полезны. Ничто не должно человека порабощать.


«Но тогда как святой Павел прибавлял при сем: “точию да не свобода ваша в вину плоти будет” (Гал. 5; 13), другие забывали это ограничение и останавливались более вниманием на свободе и нестестненности и, может быть, действительно ничем себя не стесняли, не только законом, но и мерою благоразумия. Как такого рода свобода очень опасна, потому что, развивая чувственную жизнь, тем самым умаляет и совсем погашает жизнь духовную, и особенно потому, что подготовляя похотные возбуждения, подвергает опасности впадать в блуд, в коем смерть, то святой Павел спешит образумить таковых» [2].


Христианам можно есть всякую пищу — у нас нет запретов на виды пищи. Мы только не можем пить кровь, есть удавленину и идоложертвенное, как говорит апостольский Собор, а всё остальное разрешается. Но не всё полезно. Нельзя, чтобы еда превращалась в объедение.


«Всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6; 12).


Это очень важное правило. Бог дал нам тело и вложил в него самые разные свойства: способность к еде, питью, размножению — и всё это Он соединил с удовольствием, потому что Бог наш есть Бог радости. Поэтому то, что у нас удовольствие связано с удовлетворением каких-то естественных потребностей, — это от Бога. Но если мы удовольствия ставим на первое место, то становимся рабами этих вещей. Удовольствие — это побочный эффект от того, что мы исполняем необходимое для нас. Но плохо, очень плохо, когда побочный эффект становится основным!


«Пользуйся всем. Божие на то благословение изречено уже тем самым, что всё это создано, и создано для тебя. Но пользуйся только в пределах пользы. Если б у нас была одна телесная жизнь, то можно бы истолковать это так: в пределах пользы для тела. Но как мы не тело только, но и душа, то надо добавить: в пределах пользы и для души. И первое многое уже ограничит, и в отношении к родам удовольствий, и в отношении к мере их и другим особенностям. Но когда прибавим второе, то оно очень многое вычеркнет из списка того, что казалось леть [дозволенным]. И это в естественном порядке жизни. Если же взять во внимание порядок жизни благодатной, которая и начинается самоотвержением и ведется вся в видах искания вышнего, мудрствования о горнем, а не о земном, то само собою останется уже только самое существенно необходимое, всё же другое будет сочтено не на пользу и вследствие сего отнесено к тому, что не леть [всё позволено] есть, хотя поначалу оно могло бы быть и не таковым. Таким образом, очевидно, что апостол не связывая вяжет: не налагает внешних уз закона, но полагает заповедь строгого самоограничения» [2].


Речь идет не о внешнем законе, а о том, что человек должен уметь сам себя контролировать. Это та самая заповедь, которую Господь нам дал, чтобы мы были детьми Божиими. Очень важный принцип: если не умеешь себя контролировать, внешний закон тебе не поможет. Раньше был внешний закон — в Ветхом Завете. Он нужен был, чтобы раб не сбежал и чтобы себе не навредил. Грубо говоря, если человек буйнопомешанный, ему нужна смирительная рубашка, а если человек нормальный, он сам должен приучать себя не лезть, куда не надо. В некотором смысле это очень похоже: буйнопомешанного держат подальше от огня, чтобы он туда не прыгнул, но и здоровому человеку в огонь руки совать не рекомендуется. Буйнопомешанного к электрической розетке не подпускают, как и маленького ребенка, но и взрослому всякие железки туда вставлять тоже не рекомендуется. В одном случае это связано с внешним ограничением — или смирительная рубашка, или ребенку по рукам надают, — а в другом случае это связано с внутренним пониманием того, что полезно и что не полезно. Именно поэтому святые себя во многом ограничивали: они видели, что это не полезно для них. Они себя выращивали, чтобы каким-то образом можно было расти духовно. Именно поэтому не существовало общеобязательных норм, типа «то нельзя, а это можно». Все эти нормы возникают тогда, когда люди теряют дух свободы и их приходится снова удерживать в рукавицах, чтобы они совсем в разнос не пошли. Но это опять-таки ненормально. Для христианина нормально, чтобы человек сам понимал, что ему полезно, что вредно, что можно, что нельзя.


И второе ограничение: «Всё мне позволительно… но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6; 12).


Феофан говорит так: «В теле нашем лежит какой-то закон навыка, по которому удовольствие, ныне вкушенное, завтра в тот же час снова потребуется телом» [2].


Человек с утра встал, съел кусок буженины вкусной. На следующее утро ему что захочется? Повторить! А ведь среда… Дай волю ребенку, ребенок будет жить на шоколаде, пока диатезом не покроется!


«Если удовлетворить его завтра, то на третий день требование то повторится с большею силою. Дальше и дальше, наконец образуется привычка — потребность удовлетворять тело известным образом и в известной мере, которая заменяет собою простую естественную потребность…» [2].


Человеку мало поесть, ему нужно поесть вот именно так, ему картошки сваренной мало, а нужно с приправочками, с мяском, да еще балычок, строганинку, икорочку… И ему всё будет мало, он станет дальше искать и дойдет до язычков соловьиных, а без этого уже жить не сможет.


«Привычка — связа. Тогда как естественная потребность требует только, а не вяжет, привычка вяжет, назначая и предмет, и время, и меру» [2].


Смотрите, в чем разница: например, человеку просто хочется есть, он что-то нашел, съел — и всё. А привычка говорит: не просто съесть что-то, а съел то-то, то-то и то-то в таком-то количестве. Привычка может быть к какой-то определенной вещи: к определенному набору еды, к определенной одежде. Например, некоторые женщины очень неуютно себя чувствуют, если лицо не накрасят. Есть люди, которые себя очень неуютно чувствуют, если у них не та одежда. Есть люди, которые себя очень неуютно чувствуют, если не поедят того, чего хочется. Это привычка. Вполне естественно питаться, а вот что есть — это уже вопрос, которым ты себя связал. Можно есть всё, но ничто не должно тобой обладать, как говорит апостол Павел.


«Чем больше привычек, тем больше связ и уз. Можно на всякую простую потребность навязать по нескольку привычек и быть таким образом связану по рукам и ногам» [2].


На одежду кучу привычек навязал, навязал кучу привычек на еду, навязал кучу привычек на сон (знаете, некоторые люди спят только в определенной кровати с определенной подушкой). Есть такое правило у спецназовцев и у людей, которые в экстремальных ситуациях живут, они говорят, что не бывает невкусной еды, ее бывает недостаточно — когда сильный голод. На самом деле, апостол не запрещает вкусно есть, он запрещает от этого зависеть. Он не запрещает красиво одеваться, но запрещает, чтобы от этого зависело внутреннее расположение духа. Он не запрещает хорошо спать, но запрещает, чтобы твое внутреннее состояние зависело от того, где ты спишь. Если ты хочешь спать, ты заснешь и на лавке, а когда ты навязал себе кучу привычек, то появляется ритуал, связанный со сном. Ритуал, связанный с едой, ритуал, связанный с одеждой. Чем больше таких ритуалов, тем больше ты будешь в порабощении. Апостол говорит: «А я не хочу, чтобы вы были в порабощении».


«Это то же, что, мечтая о свободе, — говорит Феофан Затворник, — быть в постыдном рабстве у чувственности своей. Это несравненно хуже рабства закона. Ибо “не коснися, ни вкуси, ниже осяжи”, всё имело добрые нравственные цели. Вот против этого и предостерегает апостол: пусть тебе будет всё леть [всё позволено]; но не вяжи себя ничем. Буди, как птица, свободно парящая в пространствах воздушных. Но это к тому же ведет, к чему приводит и ограничение пользою. Чтоб не связать себя чувственными привычками, надо отказывать себе в чувственных удовольствиях, допуская только существенно необходимые» [2].


Система, которая нам была установлена Церковью: посты, ограничения пищевые, — связана именно с тем, что нужно уметь держать себя в руках. На самом деле дисциплина помогает достигать свободы, как это ни парадоксально. Это реальное освобождение от внутреннего рабства.


И дальше апостол говорит: «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое» (1 Кор. 6; 13).


Слово «уничтожит» означает «упразднит». Зачем нужна пища? Для утробы, чтобы переварилась. Зачем нужна утроба? Для пищи. Такой круг: я ем, чтобы переваривать, перевариваю, чтобы еще раз поесть. Но это будет не всегда.


Поэтому Феодорит говорит так: «Если хочешь пользоваться в этом (то есть в пище) свободою, то пользуйся, потому что для чрева созданы брашна. Но надлежит тебе знать, что этому будет конец, ибо за гробом излишни для людей брашна, и будущая жизнь не имеет ничего такого; в ней, по слову Господа, как“ ни женятся, ни посягают” (Мф. 22; 30), так и не едят и не пьют. Слово же: упразднит апостол употребил пророчественно» [2].


После Воскресения не будет нужды в пище, соответственно, желудок останется без работы, он не будет служить для переваривания пищи. Постоянное поддерживание работы нашего тела остановится после Конца мира, потому что наше воскрешенное тело уже не будет нуждаться в пище, а будет получать силу непосредственно от Бога. Бог будет для человека и пищей, и питием, Божественная жизнь будет непосредственно питать тело. Поэтому цепь, которая у нас связана с обычным вещественным миром, будет разорвана. Она разрывается в момент смерти, а после Воскресения не будет восстановлена, потому что будет другой способ существования наших тел, независимый от материального мира. Тогда, кстати говоря, мы хозяевами по-настоящему и станем, именно потому, что мы не будем зависеть от мира материи. Настоящий царь — это тот, кто не зависит от своих подданных.


Здесь святитель Феофан цитирует Фотия: «Смысл слов: брашна чреву и чрево брашном, будет такой: они друг друга возбуждают и раздражают и друг друга ищут. Аппетит чрева ищет яств, а яства, в свою очередь, возбуждают и раздражают аппетит. Но Бог по воскресении сделает их ненужными. Итак, не следует слишком много заботиться о том, что имеет быть упразднено (Фотий)». Если душа духовно укрепляет себя через пищу, то у нее будет большая проблема. «В будущем веке не будет ни пищи, ни чрева; надо потому позаботиться истребить в душе всякое чревоугодие и пристрастие к яствам чрез строгое воздержание, иначе душа, перешедши в иной век с этими пристрастиями и не находя там ничего удовлетворяющего их, будет томиться и сама в себе носить ад» [2].


Далее интересную мысль приводит святитель Феофан по блаженному Феодориту: «Пищи не будет, чрева не будет, следовательно — и подчревных побуждений, следовательно — и брачных союзов, следовательно — и семейных отношений, следовательно — ничего житейского. Весь строй жизни там будет иной. Если цель жизни настоящей есть приготовление к будущей, то как разумно поступают те, которые отрешаются от всех порядков здешней жизни, чтобы перейти в другую никакими связями не связанными!» [2]. Когда человек заранее готовится к будущему, приучает себя к будущей жизни — это чрезвычайно рационально!


Итак, «Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела» (1 Кор. 6; 13).

Какие есть грехи против тела?

Дальше апостол переходит к тому, что является следствием чревоугодия. Чревоугодие имеет дочернюю страсть, называемую пьянством, пьянство — это следствие чревоугодия, то есть решение своих вопросов при помощи алкоголя. Можно решать свои вопросы при помощи булочки, а можно при помощи алкоголя или наркотиков, или при помощи курения. Это один и тот же грех чревоугодия, который связывает человека. Из чревоугодия вытекает блуд. Человек привык себе во всем потакать и пытается свою данную Богом способность к размножению использовать просто для извлечения собственного удовольствия, без законного супружества и без рождения детей.


Поэтому говорит апостол: «Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела» (1 Кор. 6; 13).


Что значит «тело не для блуда, но для Господа»? Очень просто. Господь, Он Господин и души, и тела. Это очень важно помнить. Не надо думать, что наша телесность враждебна Богу. Некоторые говорят, что все грехи от тела. А я скажу так: нет ни одного греха от тела, ни один грех из тела не рождается. Все грехи рождаются из души, которая порабощена телом, которая служит телу. Тело — это лишь то, чем соблазняет себя душа или чем душа себя губит. А в нормальном случае, чем душа помогает себе? Когда она творит добрые дела, тело — это инструмент, при помощи которого душа творит доброделание. Для этого тело и создано. Но, в случае греха, не тело виновник греха, а душа, которая порождает в себе грех, привязывая себя к телу. И мы — члены Тела Господня таинственным образом. Каким образом? Через Причастие. Плоть от плоти, кость от кости Господней. Недаром в молитве после Причастия мы просим, чтобы Господь вошел во всю утробу, во все члены нашего тела и чувства, просветил простую пятерицу — пять наших чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Просим, чтобы Господь осветил их Своим Причастием. В Причастии мы действительно становимся со-телесниками Христа в буквальном, в физическом смысле этого слова. Именно поэтому тело наше не для блуда, а для Господа; блуд и Причастие несовместимы.


И наоборот: «Господь для тела».


То есть «Господь воплотился, чтобы входить в общение с нами, со всем нашим естеством, воспринятым от нас. И благоволит Он входить в такое общение таинственно, с душою Божеством и душою Своею, а с телом — Божеством и телом Своим. В сем отношении и Он благоволит телу нашему сообщиться, или быть и телу (…) Святой Златоуст говорит: “Тело создано не для того, чтобы ты жил невоздержно и прелюбодействовал, равно как и чрево не для того, чтобы ты предавался чревоугодию, но чтобы оно служило Христу, как Главе, и Он был Господь телу. Устыдимся же и устрашимся, что мы, удостоившись такой чести, соделавшись членами Его, главенствующего над нами, бесчестим себя такими пороками”. Феодорит пишет: “Апостол нередко называет Господа Главою нашею. Посему тело сопряжено с Ним, как с главою”» [2].


Здесь идет речь о том, что наше физическое тело связано с Главою — Христом. Интересная мысль на самом деле. Мы привыкли, что Господь — Глава Церкви, но здесь подчеркивается, что Он Глава и нашего физического тела. Потому что даже наша телесность связана с Его телесностью в прямом смысле этого слова. Господь воплотился от Девы Марии и Духа Святого, стал человеком, умер на кресте, воскрес из мертвых, вознесся на небеса, и это вознесшееся Тело Он преподает нам в Причастии. Так что мы соединены с Ним, и наше тело в нормальной ситуации руководимо, как головою, Христом. Как от головы импульсы идут по всему телу, так от Главы Христа импульсы идут даже по физическому телу в силу связанности нашего тела с Ним. Некоторые подобные вещи происходят даже между близкими людьми: когда люди друг друга любят, они вместе болеют, вместе радуются, у них даже на телесном уровне такое соприкосновение возникает. Мать чувствует, когда страдает или болеет ребенок. Эта связь между телами есть даже на нашем обычном уровне отношений. Тем более еще сильнее отношения между Христом и членами Церкви. Есть физическая связь между Главой — Христом — и Его христианами.


И дальше говорит апостол: «Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею» (1 Кор. 6; 14).


Господь Христос воскрешен силой Бога Отца, потому что сила Троицы общая: Отец, Сын и Дух Святой имеют одну силу, одно царство. Сила исходит от Отца, через Сына в Святом Духе подается всем. Поэтому и говорится в одном месте, что Христос воскресил себя: «Я воздвигну храм тела своего через три дня».


«Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный» (Мк. 14; 58), в другом месте говорится, что Отец воскресил Христа, а в третьем месте говорится, что Дух Святой воскресил Христа. Потому что сила в Троице одна.


И вот Отец воскресил Христа, и нас Отец воскресит через силу Христа. В силу нашей связи с Христом наши тела будут тоже воскрешены вместе с Ним. Здесь надо помнить, что воскрешение христиан отличается от воскрешения не христиан. Все христиане будут воскрешены в силу того, что мы причащаемся. Наши тела будут воскрешены Божественной силой воскресившего Христа Бога Отца, через Тело Христа, излитой в наши тела. Где бы тела христиан ни были похоронены, они уже причастны этой силе через Причастие, и в момент воскресения они из смерти оживут. Господь их поднимет из могил, и тела приобретут способность летать. Помните, как встретят христиане Господа? На облаках небесных понесутся навстречу Христу. Как апостолы принеслись к Божией Матери на погребение в Иерусалим, так, навстречу Христу мы понесемся на облаках. Другие же люди тоже будут воскрешены силой Бога, но уже в силу того, что Он Творец всех людей. Они не полетят на облаках, их доставят ангелы. В этом и разница. Воскресение жизни и воскресение осуждения, о котором говорит Господь, двойное воскресение, оно будет одновременно, но оно будет сразу же проявляться радикальным различием христиан и не христиан.


И здесь Феофан говорит, цитируя Феодорита: «“Он воскрешен; воскресит и нас воскресивший Его Бог силою, Воскресшего”. Но вместе с тем, возбуждая помышление о светлости тела воскресшего Господа, он заставляет представить, в какой светлости воскреснет тело наше, и в этом уготовляет сильнейшее побуждение к беганию [избежанию]  блудодеяния, омрачающего душу и тело. Представление светлости будущего тела у всех подвижников служило сильным побуждением к тому, чтобы сколько можно утончать его, и, особенно, не допускать похотных возбуждений. Когда кто из них благодатию Божиею сподоблялся того, что в нем погасала и замирала похоть, то о нем говорили, что он прежде всеобщего воскресения вкусил силы его. Некоторые из них при возбуждении благодатных движений, во время молитвы, иногда становились все светлыми; у иных просветлялось лицо, у иных руки, воздетые к небу» [2].


Но этот свет несовместим с блудом, говорит апостол Павел. Блуд очерняет человека. Чем более человек блудит, чем глубже он в этот грех погружается, тем он сильнее чернеет, тем дальше отходит эта светлость благодати Божией. Поэтому апостол и напоминает здесь о Воскресении. Свет Воскресения, который просветит наши тела, не совместим с тьмой блуда.


«Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» (1 Кор. 6; 16). Апостол напоминает нам, что мы члены Тела Христова. Апостол говорит так не в переносном смысле. Мы в прямом смысле члены Тела Христа по Причастию.


«Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!» (1 Кор. 6; 16).


Апостол задает риторический вопрос: можно ли отнимать члены у Христа, чтобы отдавать их блуднице? Да не будет! Здесь прямо говорится, что мы соединяемся со Христом, у нас с Христовым Телом есть некие таинственные глубокие связи. Как у солнца с планетами, так и у нас со Христом есть внутренние связи нашего тела, а не только духа. Но когда человек вступает в блуд, эти связи рвутся. Если угодно, планета улетает от солнца и соединяется с другим, черным солнцем. И дальше апостол объясняет, почему через блуд происходят такие вещи.


Возьмем Златоустово толкование: «Устранив его прежде сказанным, отлучив, предав сатане и напомнив о будущем дне, он теперь вразумляет: “разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?” (1 Кор. 6; 15) — беседуя с ними, как бы с благородными детьми. Выше он сказал: “тело для Господа” (1 Кор. 6; 13): теперь точнее объясняет это, как делает и в другом месте, когда говорит: “и вы — тело Христово, а порознь — члены” (1 Кор.12; 27). Такое сравнение он употребляет во многих местах, хотя не в одном и том же значении — иногда для выражения любви, а иногда для усиления страха: здесь же употребляет его для внушения страха и ужаса: “вземь ли убо уды Христовы, сотворю уды блудничии? Да не будет!” (1 Кор. 6; 15). Ничего не может быть страшнее этих слов». Каким образом происходит соединение с блудницей? «Далее показывает, как с блудником действительно это бывает: “или не знаете”, говорит, “что совокупляющийся [склеивающийся] с блудницею становится одно тело с нею”» (1 Кор. 6; 16). Откуда это известно? «Будут, — говорит, — два одна плоть» [1; Беседа 18].


Почему соединяющийся с блудницей становится с ней одним телом? Да по изначальной заповеди Божией: «будут двое одной плотью». Помните, это еще в раю было сказано? Сказано было о муже и жене. Почему эти слова касаются блудниц? А механизм один и тот же: сексуальная связь между мужчиной и женщиной делает из них единое целое. Эта связь может быть разрушена или грехом, или покаянием. Грехом — в случае брака, покаянием — в случае блуда. Но связь эта есть, и без покаяния она сохраняется в человеке и начинает его разрушать. Почему эта связь настолько жесткая? Потому что восходит к Господнему слову. Слово Господа остается законом для этого мира. Так что мужчина и женщина, занимаясь сексом, действительно становятся единым целым в прямом смысле этого слова. На самом деле известно, что когда муж с женой не живут вместе по плоти, тогда у них отношения расходятся в разные стороны, они становятся непохожими друг на друга, связь как бы ослабевает. Но эта связь остается, пока человек ее не разрушит. Это как закон, который дал Бог. Например, закон, что Земля всё притягивает к себе, закон всемирного тяготения. Закон дан Богом, но он может погубить, если человек, например, выпрыгнет из окна. Точно и то, что мужчина и женщина, занимающиеся сексом, становятся единым целым — это закон, данный Богом. Он правильно употребляется в браке и неправильно употребляется в блуде. Но закон один и тот же. Поэтому между мужчиной и женщиной появляются связи, они склеиваются, становятся единым целым. Именно поэтому, когда это соединение происходит вопреки воле Бога — в блуде или прелюбодеянии, — происходит отсечение человека от Христа.


«А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. 6; 17). Здесь есть прямая параллель: есть подобное соединение с самим Господом. Господь соединяется с нами в единый дух. Наш дух общается с Духом Господа, и в результате мы с Ним склеиваемся, соединяемся в некое единство. Господь со своими людьми становится единым целым, причем личности разные, но сила Божия пропитывает человека так, что он соединен с Господом, становится богоподобным при помощи Господа. В результате получается, что человека раздирает надвое: в одну сторону его тянет блуд, а в другую сторону его тянет Господь. Такой начинается внутренний раздрай в человеке! Поэтому и называется «разврат», что человека, блудящего христианина разворачивает в разные стороны, разваливает, располосовывает. Если человек не борется с грехом блуда, не борется с похотью, не прекращает блудить, то он очень часто от Церкви отходит. Очень часто многие люди отпадают от Церкви тогда, когда они примиряются с блудом. Это прямой результат блуда. Человек не может сохранить единство с Господом, сохраняя единство с блудницей.


Феофан Затворник, толкуя это, говорит такие слова: «Христианское тело чисто и свято и сродно телу Христову, находясь в таинственном с ним сочетании. Блудная страсть, и тогда, как только зарождается и душу увлекает, делает уже тело мрачным и смрадным; когда же блуд совершается, — мрачность делается непроницаемою и смрадность неприступною. Но плотские этого не видят и не ощущают; это видят и ощущают люди духовные и ангелы. Есть много об этом сказаний. Если б снять с блудника грубую оболочку тела и оставить его таким, как он есть по душе, облеченной жизненною силою тела, то увиделась бы непроницаемо мрачная фигура человека, издающая невыносимый смрад. Между тем это же самое, столь мрачное и смрадное, было светло и благоуханно светлостию и благоуханием тела Христова, с которым состояло в живом соотношении. Будучи таким, оно было Господне, Им Себе усвоялось. Когда начинают склоняться на блужение, начинают мрачнеть и отторгаться от Господа. Само блужение совсем отторгает от Него, ибо мрачному и смрадному нельзя уже быть едино с Господом» [2].


Поэтому и говорит дальше апостол: «Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела» (1 Кор. 6; 18). От блуда нужно не уходить, а убегать от него! «Не сказал: воздерживайтесь от блудодеяния, но: бегайте, то есть тщательно старайтесь удаляться от этого порока», — говорит Златоуст.


Хотя все остальные грехи делаются при помощи тела, но они направлены как бы во вне, блуд же — это грех против самого тела, он оскверняет само тело. Заметьте, апостол не считает блуд грехом тела, а считает грехом против тела.


«Одни говорят: другие грехи хотя членами тела совершаются как орудиями, но самый грех вне тела есть, в блуде же самый грех в теле. Иные говорят: другие грехи одним каким членом совершаются, который и сквернят, а блуд все тело сквернит. Иные еще: потому в свое тело согрешает блудяй, что его истощает, часть его отторгает и бросает несмысленно». И дальше говорит Златоуст: «(…) от блуда всё тело становится нечистым; оно сквернится так, как бы упадало в грязный сосуд, наполненный нечистотами. Потому и у нас есть такой обычай, что после дел корыстолюбия и мщения никто не заботится омыться, но прямо возвращается домой, а после любодеяния идут омыться, как бы всецело сделавшись нечистыми: так совесть стыдится по преимуществу этого греха! Тяжесть — и тот, и другой грех, — и корыстолюбие, и любодеяние, — и тот, и другой ввергают в геенну; но, делая всё предусмотрительно, святой Павел показывает важность прелюбодеяния всем, чем только мог» [2].


И дальше апостол добавляет: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6; 19—20).


Апостол говорит, что вы не только грешите против Христа, но вы грешите против Святого Духа, когда делаете блуд. Потому что ваши тела — храм Святого Духа. Миропомазанием Дух Святой входит в вас, миропомазание совершается на теле, и через это Дух Святой поселяется в теле, как в храме. Человек, который блудит, отгоняет от себя Святого Духа.


Как говорит царь Соломон: «В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху» (Прем. Сол. 1; 4).


Именно поэтому такой человек согрешает против Духа Святого, Которого имеете вы от Бога. При этом мы не имеем права распоряжаться своим телом. Некоторые говорят: «Мое тело, что хочу, то и делаю», — но апостол говорит: «Вы не свои, разве вы забыли? Вас Господь купил ценою своей крови. Поэтому вы не имеете права говорить: что хочу со своим телом, то и делаю. Не смейте так поступать, вы куплены дорогою ценой».


Поэтому и говорит Феофан: «Как рабы господам, так вы должны во всем быть покорны купившему вас Владыке и из воли Его не выступать. Но Ему не угодно, чтоб вы любодейничали и телом своим помыкали, как вздумается. Оно Его, как и душа ваша. Святой Златоуст говорит: “Несте свои. Это не только служит к обличению, но и побуждает к добродетели. Как, говорит, можешь ты делать, что хочешь? Ты не властен над собою. Выражаясь: несте свои, — он не отнимает свободы, но отклоняет от порока и показывает попечение о нас Господа. Он хочет утвердить нас, чтобы мы не грешили и не следовали порочным похотям души. У нас много бывает порочных пожеланий, но мы должны воздерживаться, потому что мы не свои, а куплены ценою. Он напоминает о величии благодеяния и образе нашего спасения, показывая, что мы искуплены тогда, когда были чуждыми Ему, и не просто, но ценою”. Очевидно, ценою крови Единородного Сына Божия. “За вас излита Владычняя кровь; под Ним и состоите, и должны жить по Его законам” (Феодорит). “Так дорого искуплены вы из области сатаны; не бросайтесь же опять в нее чрез любодеяние” (Экумений)» [2].


И завершает апостол словами: «Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6; 20).


Надо не только тело сохранять от блуда, нужно, чтобы оно служило, прославляло Бога. И душа прославляла Бога, и тело прославляло Бога, потому что оно суть Божие!


Жениться или не жениться?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 7-8 главы (часть 3)


Жениться или не жениться?


Выбор жизненного пути


Божественные указания относительно брака


Христиане и социальная революция


Почему стоит оставаться одиноким


Пределы христианской свободы


Запачканная совесть


Закон Анти-Ницше


Выбор жизненного пути

Если в предыдущих главах апостол Павел обличал коринфян в грехах, сведения о которых дошли до него, то, начиная с седьмой главы, апостол переходит к ответам на вопросы коринфян. Коринфяне через Тита присылали к нему ряд вопросов, касающихся их жизни: как жить христианской жизнью, как им правильно поступать. Свои ответы апостол Павел начинает с отношения к блуду, которое мы подробно разбирали в прошлой главе.

Дальше апостол говорит так: «А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж — оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога — один так, другой иначе. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться. А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей. Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы. Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь» (1 Кор. 7; 1—15).

Здесь апостол дает ответ на вопрос коринфян, чем им лучше заняться: жениться или безбрачными оставаться, что лучше, что хуже, как себя в браке вести. Именно этой теме посвящена вся седьмая глава. Итак, с чего она начинается?

«А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины».


Что это значит? Коринфяне прислали вопрос апостолу Павлу: что лучше — жениться или быть безбрачными, вступать в брак или оставаться свободными от уз брака? Апостол говорит, что лучше оставаться свободными. Действительно, хорошо человеку не прикасаться к женщине. Идет речь не об отношениях внутри семьи, не о том, что человек, живущий с женой, должен жить с ней как брат с сестрой. Речь о том, что человеку лучше не вступать в брак, чем вступать.

Златоуст говорит так: «Если ты (...) ищешь блага весьма превосходного, то лучше совершенно не сочетаться с женщиной; если же ищешь состояния безопасного и сообразного с твоей немощью, то вступай в брак». Также понимает мысль апостола и блаженный Феофилакт. «Превосходное дело всякому человеку (а не одному иерею, как некоторые неправо толкуют) — совсем не касаться жены, но девствовать; для немощных же безопаснее брак» [1; Беседа 19].

Это общий принцип, который всегда соблюдался в Церкви. Какой принцип? Не то, что в мире есть только добро и зло. Церковь в этом смысле более объективна: в мире есть добро и лучшее добро, в мире есть зло и худшее зло. Мир сложнее, чем просто «да—нет», он не черно-белая доска, а цветная радуга, в которой содержатся самые разные виды служения Богу. Поэтому в ответ на письмо коринфской Церкви, апостол говорит прямо, что это хорошее дело — не вступать в брак. Кстати, здесь очень интересный момент. У нас сейчас часто принято говорить, что в любом случае человек должен вступить в брак. И если в древней Церкви мы практически не видим ни одного текста, который бы призывал людей вступать в брак, но есть множество текстов — возможно, несколько сотен, — призывающих людей вступать в монашество. Сейчас же огромное количество книжек про семью. С одной стороны, при условии полного разрушения семьи, которое сейчас происходит, говорить о семье необходимо и правильно. Но делать из семьи высшую ценность — это уже значит нарушать Евангелие. Это крайне важно помнить, потому что, когда из семьи делают высшую ценность, семья разваливается, так как ее ставят не на то место, которое ей положено. Семья хороша, она установлена Богом еще в раю. Когда Господь создал Адама, Он создал ему и жену, Еву, Он их сочетал, но еще раньше возникло девство, потому что ангелы не женятся и замуж не выходят. Девство возникло раньше, чем брак, потому что Адам изначально был сотворен безбрачным. О чем это говорит? О том, что на самом деле есть высший путь и есть безопасный путь. И Церковь никогда не откажется от убеждения, что высшим путем является путь девства. Недаром Господня притча о сеятеле толкуется всегда так: тридцатикратный плод приносят женатые или замужние, шестидесятикратный — те, кто сохранили чистоту во вдовстве, но стократный приносят те, кто сохранили девство. Этот подход естествен и понятен. Апостол Павел здесь говорит не о каких-то телесных вещах. Некоторые ошибочно думают, что преимущество девства заключается в отсутствии некоторых определенных видов связи между людьми, грубо говоря, в отсутствии секса. На самом деле причина не в этом. Апостол в этой же главе скажет, что жена заботится не о Господе, а о том, чтобы угодить мужу, и муж заботится не о Господе, а о том, чтобы угодить жене. «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разность между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу» (1 Кор. 7; 32—34).

Причина кроется в глубинах духа человека, а не в каких-то телесных отправлениях. Само по себе супружеское сожитие не является греховным. Как сказал апостол Павел, брак честен и ложе не скверно: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно» (Евр. 13; 4).


Поэтому само супружество греха в себе никакого не содержит. Более того — способность к рождению детей вложена в нас Богом.


Но есть и более высокий путь, когда человек отказывается от этих даров, которые Бог дал ему, ради более высокого дара — дара полного, абсолютного служения Господу.


«Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1 Кор. 7; 2).


Что это значит? Речь не о том, что все должны вступать в брак, а о том, что всякий, кто вступил в брак, должен жить с супругом или с супругой. Поэтому Феофан Затворник здесь объясняет так: «Апостол говорит: всякий слабый мужчина пусть женится, и всякая слабая женщина пусть замуж выходит. Чего ради? Блудодеяния ради, — чтоб не падать в блуд от невоздержания» [2].

Блудных грехов очень много разных видов, и апостол говорит: пускай слабые люди вступают в брак, чтобы не впадать в разные виды блуда. Известно, что людям, живущим в супружестве, легче сохранить себя от блуда, чем тем, которые находятся вне брака, в свободном состоянии. Тем более в обстановке, когда весь мир кишит разговорами о плотской жизни. Вообще Писание описывает несколько целей брака: это и совместное участие в молитвах, и участие в деторождении, и взаимопомощь. Как говорит Писание, если один человек упал, то другой его поднимет, и двум легче. Это и наслаждение друг другом, о котором говорит царь Соломон. Но здесь апостол говорит об одной, самой низкой, цели брака — предотвращении блуда. Дело в том, что у Бога в любом деле много целей соединено вместе. Некоторые люди, читая эту фразу, возмущаются: «Как же так? О такой великой вещи как брак говорить только ради того, чтобы в блуд не впадали?!» Но вообще христианство прагматичная вера: оно знает, что есть грех и есть способ его избежать. И тот, кто слаб, конечно, пусть лучше вступает в брак. Давно известно, что если человек разжигается разными страстями, то лучше пусть он себя сдержит браком, чем пустится во все тяжкие.


«Лучше, говорит, быть свободну от брака, но, кто не может выдержать, как должно, сего состояния, лучше брачься. Два состояния вводит он в христианство. В том и другом можно угождать Богу и спасаться; но в первом это делать удобнее, во втором — менее удобно. Можно к сему прибавить, что брачному нельзя дойти до такого совершенства духовного, как безбрачному» [2].

Об этом и Иоанн Лествичник говорит: «Кто из женатых совершал чудеса, кроме мучеников? Кто из женатых воскрешал мертвых? Никто, потому что это удел, который дан Богом только монахам и мученикам». Женатые мученики этими способностями обладали, а все остальные нет.


И дальше Феофан говорит: «Брак — для немощных. Немощь эта телесная и духовная. Есть сложения тела, более располагающие к похотливости, и есть сложения более трезвенные [холодные]; равно есть дух ревности сильный, и есть ревность слабая» [2].


Бывают люди, у которых тело полыхающее, но и дух полыхает еще сильнее. Такие люди могут быть девственниками. Но тем людям, у которых сильно полыхает похоть и у которых слабый дух, конечно, лучше вступать в брак, — говорит апостол.


«Сильно ревнующий [пекущийся, радеющий] о спасении духа и естество преодолеет, при благодати Божией, подающей и ревность ту, а мало ревностный и с трезвенным сложением не сладит. Предлежит выбор благоразумию и самопознанию» [2].


Здесь выражена очень важная мысль. Кто выбирает путь для человека? Батюшка выбирает? Нет, сам человек. Поэтому и сказано: «самопознание». Не случайно именно на основании этого слова апостола, толкований Златоуста и Феофана Затворника, наш синод в 98-м году категорически запретил священникам принуждать духовных чад к браку или к монашеству . Советовать священник может, но принуждать не имеет права. Он не может принудительно благословить на то или на другое.

Божественные указания относительно брака

Итак, дальше говорит апостол: «Жене муж должное пускай отдает, подобно как и жена мужу» — «Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу» (1 Кор. 7; 3).


Что такое «должное»? Можно перевести и так: пускай должную благосклонность оказывает. С одной стороны, идет речь о супружеской верности, то есть муж должен быть верен жене, а жена — мужу. Здесь апостол вводит правило, которого не было в Древнем мире и до сих пор нет в миру. До сих пор считается, что если жена изменила мужу — это страшное преступление, а если муж жене — то «кто же сейчас не гуляет?» Такое правило апостол отвергает, он говорит, что муж должен быть верен своей жене, а жена должна быть верной своему мужу. Здесь одинаковое правило по отношению к мужчине и к женщине.


Блаженный Феодорит говорит так: «Апостол узаконяет сие о целомудрии [супружеском, — верности], повелевая и мужу и жене равно нести супружеское иго (Экумений πιστιν — верность), и не смотреть на стороны, не расторгать уз, но питать друг к другу должную любовь. Он прежде дал сей закон мужу, потому что муж — глава жене. Человеческие законы женам предписывают быть целомудренными [верными] и наказывают нарушающих сей закон, а от мужей не требуют равного целомудрия [верности]; потому что мужи, как постановители законов, не заботились о равенстве, но оказали послабление себе самим». [2]. Видите, какое интересное объяснение: всё дело в том, что мужчины этот закон писали для себя!


«Божественный же апостол, вдохновенный Божиею благодатию, мужьям первым предписывает законом целомудрие [верность]. А поелику случалось, что или мужья, или жены, возлюбив воздержание, и без соизволения на то живущих с ними в супружестве удерживались от брачного общения, то, как и следовало, дает повеление и о сем» [2]. Апостол говорит о том, что живущие вместе (женатые или замужние), не имеют права самовольно на себя накладывать подвиг воздержания.


И апостол дает заповедь: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7; 4—5).


Здесь речь идет о том, что жена не должна воздерживаться от супружеской жизни против воли мужа, и муж не должен воздерживаться против воли жены. Это очень важный принцип, который сейчас, к сожалению, многие нарушают, и в результате в семьях возникают скандалы, склоки, распри, разделения из-за того, что люди по ложно понятому благочестию начинают на себя накладывать бремена неудобоносимые. По церковным правилам, если человек нарушает пищевые посты, он отлучается от Святого Причастия, но в отношении супружества церковный канон гласит, что судьей служит их собственная совесть. Очень интересная разница. Здесь не может быть внешней регламентации этой стороны жизни, а судьей выступает совесть человека. Это крайне важно, потому что люди начинают сейчас друг друга шантажировать («Я тебе не разрешу…», «Я тебя накажу…»), и заканчивается это супружеской изменой, в которой виноваты будут, естественно, обе стороны.


«Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7; 5).


Что это значит? Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Жена не должна, говорит, воздерживаться против воли мужа, и муж не должен воздерживаться против воли жены. Почему? Потому, что от такого воздержания происходит великое зло; от этого часто бывали прелюбодеяния, блудодеяния и домашнее расстройство. Ибо если иные, имея своих жен, предаются прелюбодеянию, то тем более будут предаваться ему, если лишить их этого утешения. Хорошо сказал: не лишайте себе; ибо воздерживаться одному против воли другого, значит лишать, а по воле — нет» [2].


Если есть взаимная договоренность — это одно дело, когда нет взаимной договоренности — это уже преступление против воли Божией. Про все посты сказано именно так. Слова апостола совершенно недвусмысленны. К сожалению, многие люди из совета, который дал апостол, начали создавать жесткий закон. В некоторых русских требниках XVI века вообще было написано: «Блудил ли ты со своей женой постами?» Это, конечно, нарушение святого Евангелия, элементарное нарушение заповеди Божией.


Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Так, если ты возьмешь у меня что-нибудь с моего согласия, это не будет для меня лишением; лишает тот, кто берет против воли и насильно. Это делают многие жены, нарушая справедливость и тем подавая мужьям повод к распутству и всё приводя в расстройство. Всему должно предпочитать единодушие — оно всего важнее. Если хочешь, докажем это опытом. Пусть из двух супругов жена воздерживается, тогда как муж не хочет этого. Что будет? Не станет ли он тогда предаваться прелюбодеянию или, если не станет прелюбодействовать, то не будет ли скорбеть, беспокоиться, раздражаться, гневаться и причинять жене множество неприятностей? Какая польза от поста и воздержания, когда нарушается любовь? Никакой. Сколько неизбежно произойдет отсюда огорчений, сколько хлопот, сколько раздоров! Если в доме муж и жена не согласны между собою, то их дом не лучше обуреваемого волнами корабля, на котором кормчий не согласен с правителем руля. Посему апостол и говорит: не лишайте себе друг друга, точию по согласию до времени, да пребываете в посте и молитве. Здесь он разумеет молитву, совершаемую с особенным тщанием, ибо если бы совокупляющимся он запрещал молиться, то как можно было бы исполнять заповедь о непрестанной молитве? Следовательно, можно и с женою совокупляться, и молиться, но при воздержании молитва бывает совершеннее. Не просто сказал: да молитеся, но: да пребываете в молитве, потому что брачное дело только отвлекает от этого, а не производит осквернения. И паки вкупе собирайтеся, да не искушает вас сатана. Дабы не подумали, что это — закон, присоединяет и причину. Какую? Да не искушает вас сатана. А дабы знали, что не диавол только бывает виновником прелюбодеяния, прибавляет: невоздержанием вашим» [2].


То есть вина и в дьяволе, и в нашем невоздержании — не должно использованное воздержание приводит к скверным последствиям. Церковные каноны одну-единственную вещь требуют жестко: недопустимо вступать в супружеское сожительство в том случае, если ты принимаешь святое Крещение (в ночь перед принятием святого Крещения), и когда ты принимаешь святое Причастие. Каноны древние говорили, что не должно под субботу и под воскресенье вступать в супружеские отношения, потому что древние христиане приступали к Святым Дарам каждую неделю по субботам и воскресеньям. Сейчас жестко действует закон о недопустимости вступления в подобные отношения под воскресенье, потому что нормативным является еженедельное Причастие. Остальные же посты соблюдаются по взаимному согласию.


Святой Григорий Богослов в сороковом слове, обращенном к оглашенным, пишет, что «просит не как закон, но желая принести великую пользу, чтобы на время поста (имеется в виду Великий Пост — примеч. авт.) супруги воздерживались друг от друга, впрочем, чтобы совершалось это по взаимному согласию, а не как по требованию закона. »


Такова просьба Григория Богослова. Ощущаете разницу с некоторыми современными пособиями? Библейская норма всегда остается одной и той же. Точно так же, как и требования Священного Писания. При взаимном согласии воздерживаться крайне полезно. Чем полезно? Человек не зацикливается на своей чувственности, он может всю ночь предаваться молитве, он может во время поста изнурять свое тело (что сложно сделать в случае супружеского сожительства), и в этом, конечно, есть огромная польза. Но только в том случае, если это делается по взаимному согласию, а не потому, что «мне так захотелось».


И дальше апостол говорит: «Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление» (1 Кор. 7; 6).


Или дословно: «Говорю вам по сочувствию, а не по приказанию». То есть апостол Павел сочувствует тем, кто в браке.


«Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога — один так, другой иначе» (1 Кор. 7; 7).


Апостол Павел объясняет: «Для меня лучше бы, чтобы все люди были, как я, безбрачными. Но у всех разные дарования: у одного — так, у другого — этак».


Феофан, комментируя, говорит так: «Желал бы, но не принуждаю, а всякий сам смотри, как лучше. Всякому свое дарование от Бога. Дарование здесь — не естественное расположение, а мера благодатного пробуждения и возбуждения духовной жизни, хотя не без отношения ее к естеству» [2].


Это мера горячности духа, того, насколько дух у тебя полыхает и насколько у тебя сердце горит. Но, конечно, при условии, что ты знаешь, как у тебя тело устроено, какой у тебя уровень гормонов в крови играет, если угодно, и насколько ты их сможешь обуздать.


«У иного так возбужден и укреплен благодатию бывает дух, что он заставляет сразу умолкнуть всем душевно-телесным требованиям; у другого, хотя сильно выдаются требования духа, но и низшие потребности подают свой голос, и ему надлежит еще борьба, чтобы совсем предаться духовной жизни; у иного и то и другое не менее сильно, и ему остается только так устроиться, чтобы требования духа стали на первом месте и всем заправляли, допуская свою меру удовлетворения и души с телом» [2].


Бывает равенство сил духа и тела, бывает дух сильнее тела, а бывает, телесность заглушает дух, и тогда нужно дух разжигать, но не надо горячиться и бросаться очертя голову невесть куда. Кстати, на основании этих слов апостола существует четкое правило: люди имеют право быть постриженными в монашество не раньше, чем через три года после поступления в послушничество. То есть человеку дается три года на проверку себя в этом отношении, а затем уже человек постригается в монашество. Поэтому в Церкви существует чрезвычайно отрицательное отношение к насильственному монашеству.


Был случай, когда Василия Шуйского постригали, и он кричал: «Я не хочу!» А боярин за него говорил обеты. В Средние века в России существовало такое убеждение, что если человека одели в монашескую одежду, то он уже гарантированно монах. И патриарх Гермоген сказал, что этот боярин и есть монах, а вовсе не Шуйский. Насильно такие вещи недопустимы. У каждого свои дары от Бога, которые нельзя механически навязывать другим людям. Надо помнить, что бывали случаи болезненных отношений к браку и безбрачию. Сейчас часто брак ставится выше монашества, что прямо противоречит Писанию; но были случаи, когда монашество настолько высоко ставилось перед браком, что людей в принудительном порядке насильно постригали, и считалось, что такое пострижение якобы действительно, что, конечно же, противоречит самой сути монашества как добровольного обещания. Интересно, что и в отношении к браку было то же самое. В XV—XVI веках в России считалось, что если тебя насильно женили, то ты обязан быть женатым… Классический пример — роман «Дубровский» Пушкина. На самом деле по церковным правилам это не так. Как можно заставить человека хранить потом верность, если человек ничего не хотел, не обещал? О какой верности может идти речь? Это очень важный момент, который касается как монашества, так и брака: в обоих случаях должны быть добровольные решения самого человека. Все остальные точки зрения, в том числе и родителей, обладают только рекомендательным значением. Подчеркиваю — рекомендательным, а не обязательным! Нигде в Священном Писании не говорится, что родители, например, имеют право запретить человеку монашество. Более того, у святых был ряд проповедей, направленных против родителей, которые запрещали своим детям вступать в монашество. Конечно, люди должны понимать, что эти вещи делаются добровольно и человек уже сам за себя отвечает. Мы знаем, что Феодосий Печерский сбежал от своей матери, а она его отловила и посадила в кандалы, чтобы он не сбежал в монастырь.


«Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я» (1 Кор. 7; 8).


Здесь апостол говорит про неженатых или безбрачных. Он подразумевает не только девственников, не только тех, кто еще не вступил в брак, но и разведенных — людей, которые оказались по каким-то причинам свободными от супружеских уз. Этим людям апостол говорит: «Хорошо им оставаться, как и я». Можно сказать — «красиво оставаться, как и я». Сам апостол Павел никогда не был женат, поэтому всю жизнь он посвятил Господу Богу и проповедовал Евангелие всему миру.


Итак, «Цель речи апостола сказать наставление тем, кои вне супружеского союза состоят, после того как сказал состоящим в нем; а таких два класса: одни совсем не брачились, а другие овдовели после брака. Что же он говорит им? Хорошо пребыть им, как я, — то есть одним совсем не брачиться, а другим не вступать в брак после вдовства». «Апостол опять дает видеть, что он из числа не вступивших в брак, ибо не было причины включать себя в число вдовцов тому, кто был еще юношею, когда сподобился призвания [к апостольству]. Никто да не подумает, что он узаконяет безбрачную жизнь мужам и воздержание после брака одним женам. Ибо тому и другому он обучает и тот, и другой пол (Феодорит)» [2].


Апостол и мужчинам, и женщинам одинаково рекомендует жить чистой, целомудренной любовью к Богу и посвящать всю жизнь Создателю. Какие формы этого существуют? Самая известная — монашество. Но здесь апостол Павел подразумевает не только монашество (как жесткие обеты), но и просто житие в безбрачном состоянии.


Мы знаем, что на Руси в XVIII—XIX и XX веках существовал особый тип праведности — чернецы и черницы. Чернецы назывались так, потому что надевали на себя обычно темную одежду. Они жили рядом с храмами (как правило, в своих домах), каждый день приходили в храм Божий, молились, помогали по храму, прислуживали, помогали бедным, изучали Слово Божие и, конечно, таким образом они спасали свою душу. Я считаю, что для нас сейчас в Москве это был бы идеальный вариант, если бы те люди, которые живут недалеко от храма и которые уже на пенсию вышли, так бы поступали. До революции так делали даже те люди, которые на пенсию еще не вышли. Они просто не вступали в брак, жили холостыми людьми, в чистоте, изучая священное Слово Божие. Зачем им это было нужно? Дело в том, что до революции монахи были связаны рядом ограничений: они были приписаны к определенному монастырю, и там существовал свой устав. Очень сложно было перейти из монастыря в монастырь, одновременно многие монастыри вовсе не были идеальными.


И дальше апостол говорит: «Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор. 7; 9).


Понимаете принцип апостола Павла? Если уж никаким образом не могут удержаться, пускай тогда женятся, потому что лучше жениться, чем разжигаться похотью, впадать в грехи, заниматься блудными фантазиями, тем паче блудными грехами.


Здесь Златоуст говорит: «Выражает, как велика сила похоти. А смысл слов его следующий: если ты чувствуешь сильное влечение и разжение, то избавь себя от ига воздержания, чтобы тебе не развратиться». А Феодорит добавляет: «…и вам, не причастным брачного общения, и вам, сочетавшимся, но потом разрешенным от брачных уз смертию, лучше предпочесть воздержание. Но если не можете сносить приражений похоти, и душа наша немощна для сего подвига, потому что нет в ней пламенного усердия к доброму, то никакой закон не возбраняет вам вступать в брак» [2].


Апостол Павел здесь опять подчеркивает сравнительные достоинства брака и безбрачия: «А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей» (1 Кор. 7; 10—11).


Апостол переходит к прямой заповеди Господа: если уж вступил в брак, то не разводиться, а если развелся — оставаться одному. Здесь от имени Господа дается два варианта поведения для женатых или замужних людей: или не разводиться (что лучше), или, если ты разошелся, то оставайся один или примирись с мужем. Апостол воспроизводит слова Господа, который говорил, что нельзя разводиться, кроме как в случае вины прелюбодеяния.


«А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5; 32).


Блаженный Феодорит пишет: «Апостол старается сохранить брачные узы нерасторгаемыми. Ибо, предписывая разлучающемуся воздержание, тем самым удерживает от расторжения брака. Воспрещая сочетаваться с другим, понуждает ту и другую сторону возвратиться к прежнему браку. Ограничивает их свободу, чтоб они, хотя бы и были причины к разлучению, охотнее употребляли все средства к примирению, нежели спешили разводом. Тут не исключается и слово любодейное, разумеется — под условием искреннего раскаяния со стороны согрешившей» [2].


Что в первое время это дело так понималось, можно заключить из слов Ермы, который в 4-й заповеди говорит, что если муж, зная, что жена неверна, остается с нею, то грешит; но равно грешит и если не примет ее, когда она раскаивается и дает слово быть верной. Впрочем, здесь нет жесткой обязательности, так как Господь не обязывал принимать изменщиков. И поэтому, когда говорят о разводе, надо понимать, что развод возможен, но крайне нежелателен. И если уж развод произошел, надо оставаться одному, а не вступать в брак. Церковь до сих пор придерживается этой точки зрения, кроме тех случаев, когда была вина прелюбодеяния, которая, собственно, и является причиной развода, или если было то, что может привести к смерти (например, покушение на убийство, пьянство, сопровождающееся побоями, наркомания, смертельные заболевания). В таких случаях разлучение является вынужденной мерой.


Итак, «Прочим же я говорю, а не Господь: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его. Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы. Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны; к миру призвал нас Господь. Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7; 12—16).


Здесь апостол уже говорит от себя, потому что он не имеет прямого свидетельства из Евангелия, из слов Господа, как поступать с неверующими.


Он дает свой совет, но дальше добавляет: «Думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7; 40).


То есть этот совет он дает уже апостольской властью, и Церковь повелевает его исполнять. Это как раз к вопросу о неверующих супругах, о нецерковном браке. Если какой-нибудь христианин имеет неверующую жену и она согласна с ним жить, то пускай он ее не оставляет. Что значит «согласна с ним жить»? Не требует от него отречения, говорит: «Хочешь быть христианином — пожалуйста! Я хочу с тобой жить» — или наоборот, муж говорит: «Я тебя всё равно люблю, хотя ты и христианка. Ты можешь поступать по-своему, я с тобой хочу жить!» Апостол Павел говорит, что такого мужа или такую жену не надо оставлять. Апостол предлагает не устраивать повсеместного разделения, а напротив, советует людям жить в мире между собой. Но это касается исключительно тех людей, которые были вне церкви, а потом один из них обратился. Это не касается людей, которые, будучи христианами, решили вступить в брак с неверующими. Про таких апостол говорит дальше, что, если кто желает вступить в брак, то должен вступать в брак только в Господе. Вступление в брак с неверующим является грубым нарушением законов Божиих, влекущим за собой отлучение от Церкви. Если христианин вступил в брак с неверующим, он отлучается от Причастия до расторжения этого беззаконного союза. Как говорит правило Шестого Вселенского Собора, не должно сочетать овцу с волком: «Ибо не подобает смешивать несмешаемое, ни совокуплять с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников».


Феофан толкует это так: «Неверный муж и неверная жена, желая жить с верною женою и с верным мужем, несмотря на веру во Христа Господа, хотя показывают скрытное благорасположение, или благоволительное снисхождение к сей вере, но в этом можно предполагать только зародыш будущей личной веры и вследствие ее имеющего быть освящения, но не самое освящение. Как же понять: святится? Надо понимать: святится муж, яко муж, и жена, яко жена, то есть в брачном отношении» [2].


Речь идет не о том, что лично человек освящается через брак с неверным супругом.


«Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» — речь о том, что супружеский союз освящается в силу того, что один из них принял святое Крещение и таким образом освятил существующий брак.


Господь делает безгрешным данное супружеское сожительство, но оно, конечно же, не равно и не подобно венчанному браку, потому что в таком союзе муж не может быть образом Христа и жена не может быть подобием Церкви. Какое этому обоснование? Люди освящаются именно в качестве мужа и жены, а не в качестве личностей. Здесь как бы восстанавливается райское благословение, и этот брак является браком, а не блудным сожительством. Именно на этом основано постановление Церкви , что если гражданский брак был заключен до вступления людей в Церковь, то он признается браком, а не блудным сожительством. Недопустимо отлучать от Причастия людей, у которых муж или жена неверные и поэтому они не вступили в венчанный брак. Но, конечно, если верующие муж и жена не венчались, они подлежат отлучению от Причастия, но по другой причине. По причине презрения к Таинству Венчания.


Поэтому и сказано дальше: «Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (1 Кор. 7; 14).


Что значит «иначе дети были бы нечисты»? Дети не являются незаконнорожденными — это первое значение фразы. Второе значение, более важное, — если супруг вступил в брак, он своего ребенка обязательно покрестит. Вот некоторые говорят: «Я была неверующая, вышла замуж за мусульманина, как же мне с детьми быть? Он же против!» Мало ли, что он против! Какая разница? В этом отношении неверующего супруга слушать нельзя. Речь идет о будущей вечной жизни ваших детей. И воспитывать их нужно христианами, независимо от воли супруга!


«Если же неверующий хочет развестись, пусть разводится; брат или сестра в таких случаях не связаны» (1 Кор. 7; 15).


Нет такого рабства, чтобы неверный командовал верующими. Христианин — чадо небесного Отца, и он не должен быть порабощен связью, которая может удалить его от Бога.


Потому что «к миру призвал нас Господь» (1 Кор. 7; 15).


Для апостола такой развод — это желание мира. Когда неверный призывает тебя к разводу, ты должен с ним развестись, потому что таким образом ты получишь мир, который тебе нужен. Через постоянные скандалы у себя дома мира с Богом ты не получишь. Но главное, о чем здесь идет речь, — если человек ставит условие «или я, или Церковь», надо без разговоров выбирать Церковь!


«Если неверный повелевает тебе приносить жертвы и участвовать в его нечестии по праву супружества или же оставить его, то лучше оставить брак, нежели благочестие. Если неверный ежедневно оскорбляет и заводит ссоры, то лучше разлучиться: “в мир бо призва нас Господь Бог” (1 Кор. 7; 15). Неверный сам подает к этому повод» [2]. Апостол призывает, чтобы поддерживался статус-кво. Если есть мирное сожительство супругов, пускай оно будет, кроме тех случаев, когда супружество требует нарушения заповедей Божиих, и тех случаев, когда оно приводит к непрерывным скандалам и ссорам. С таким супругом нужно развестись без разговоров. Надо помнить, что в таких случаях нет ограничений, которые есть в венчанном браке.


«Сказанное апостолом не противоречит учению Господню, но объясняет его. Ибо спасительная проповедь не смятение вводит в жизнь, а, напротив, того домогается паче истинного и боголюбивого мира. Расторгает сперва худое согласие (в нечестии) и разногласием достигает похвального единомыслия. Ибо приявшие Божественную проповедь, став учителями неверных, производили сверх чаяния чудный переворот и разъединившиеся семейства приводили в достолюбезное согласие. Это и выражает апостол тотчас» [2].


О чем здесь идет речь? Верные муж или жена должны поставить себе задачу обратить своих супругов в христианство. Для того они и остаются вместе, чтобы спасти мужа или жену.


Поэтому апостол и говорит: «Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа? Или ты, муж, почему знаешь, не спасешь ли жены?» (1 Кор. 7; 16). Каким образом «не спасешь ли»? Естественно, через обращение супругов в христианство. Если человеку потихонечку рассказывать о красоте Христа, красоте Бога, человек или возненавидит Бога, или примет Христа. Если он возненавидит Бога, то брак развалится сам по себе, и мы будем свободны. Если же он возлюбит Бога, то единство будет совсем другое. Это уже будет единство в Боге, а не в чем-то другом.


Поэтому святитель Феофан приводит слова Златоуста: «Если муж не беспокоит тебя, то оставайся, говорит, с ним; от этого может быть и польза; оставайся и увещевай, советуй, убеждай: никакой учитель не может убедить так, как жена. Впрочем, апостол не принуждает ее и не требует этого от нее непременно, дабы опять не возложить на нее слишком тяжелого бремени; советует не отчаиваться и оставляет это под сомнением, по неизвестности будущего… Дело обращения к вере благодать совершает; а как? — это тайна. Орудий у нее много, но чрез какое пройдет в душу грешную или неверную, и пройдет ли, — никто определить того не может. Ибо тут привходит со своими правами и свобода, которой уклонения неопределимы, но с которою соображается вся во всех во благо действующий Бог. Оттого и говорит апостол: “что бо веси, жено”, “что бо веси, мужу?” (1 Кор. 7; 16)» [2].


Именно так нужно поступать, если вы живете с неверующим мужем или с неверующей женой. Если они хотят развода, зачем держать? Апостол не велит за это удерживаться. Если не хотят, — наоборот, надо мягко, с любовью подвигать человека к Богопознанию. Не ставить условия, не шантажировать, а именно возвещать истину. Как говорит апостол Петр, многие жены без слов, через кроткое, боголюбезное житие мужей своих обращали.


«Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие» (Петр. 3; 1—2). Здесь требуется аккуратное свидетельство о Господе. Потому что Господь не хочет устраивать разгром и развал в этом мире, Он хочет, чтобы были мир и покой. Но если ваша семья с неверующим всё время является поводом для скандала, апостол говорит, что не надо ее сохранять. Но идет речь именно о семье с неверующим. А с верующим вы можете разойтись, но тогда должны жить одни. Это норма святого апостола, которая основана на словах Господа.

Христиане и социальная революция

Итак, с семнадцатого стиха продолжается тема брака и безбрачия — тема очень современная, очень актуальная. Но здесь апостол касается не только вопросов брака и безбрачия, но и разбирает вопрос, насколько наше внешнее положение — брачное или безбрачное, статусное или в отсутствии социального статуса — влияет на нашу духовную жизнь. Это очень важно сейчас, потому что люди часто говорят: «Мы должны бороться за свои права и свободу, иначе у нас отнимут дарованный Богом дар свободы. Если нас всех пересчитают, если узнают, сколько мы денег зарабатываем, если за нами будут следить, то мы лишимся Богодарованного дара свободы и, следовательно, мы нарушим заповедь».


Так говорит об этом апостол Павел: «Только каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал. Так я повелеваю по всем церквам. Призван ли кто обрезанным, не скрывайся; призван ли кто необрезанным, не обрезывайся. Обрезание ничто и необрезание ничто, но всё в соблюдении заповедей Божиих. Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся. Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов. Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков. В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся пред Богом» (1 Кор. 7; 17—24).


То внешнее положение, в котором мы находимся, совершенно не имеет отношения к делу нашего спасения. Это очень важный момент, потому что все эти разговоры о том, что если мы не будем бороться против того-то или того-то, то мы повредим свою душу… Не повредим! Или говорят: «Почему патриарх не выступил против того или другого закона?» Но разве у нас патриарх обладает государственной властью? Нет. Он может обличить тот закон, который явно противоречит заповедям Господним, который требует от христиан явного нарушения заповедей Господних. Такой закон патриарх может и должен обличить. В случае же несправедливости по отношению к кому-то другому патриарх может призвать власти подумать (что он и делает), но бороться с этим не обязан.


Пенсионерам, начинающим кричать, что государство обязано обеспечить им достойную старость, я скажу так: достойную старость обязаны обеспечить дети. Государство обязано обеспечить правосудие и безопасность — и всё. Если государство решило взять на себя еще и обеспечение старости, это хорошо, это делает честь государству, но к необходимым условиям деятельности государства это не относится. Например, святой царственный мученик Николай II никому пенсий не платил — ни повышенных, ни пониженных. Пенсий вообще не было. В течение всей истории человечества стариков кормили дети или не кормили (например, у язычников), или скармливали волкам (как у якутов было). Но переложение пенсии на государство — это изобретение XX века. Не скажу, плохое или хорошее, но оно показывает проникновение Евангелия в сердца многих людей, независимо от их вероисповедования. Свет Евангелия, его влияние оказались настолько сильны, что даже среди людей, которые от него формально отвернулись, считается нужным заботиться о стариках. Это делает честь нашему обществу. Даже среди коммунистов, даже среди либералов понятие о том, что старость должна быть обеспеченной и старики должны быть защищены, сохранилось. Это христианская идея. Но изначально, когда Бог давал эту заповедь, всё-таки Он говорил это детям.


Очень часто плохая старость связана с количеством абортов — это понятно? Если мамочка «укокошила» пятерых детей, то чего ей ждать хорошего? Тем более, если она в этом не раскаялась. Кстати говоря, в царской России у такой женщины этих проблем бы не было. Она не только не имела бы пенсии, но о ней и дети бы не заботились, потому что она сидела бы на каторге. В царской России за аборт на каторгу отправляли на семь лет и женщину, и врача, который аборт сделал. Подавляющее большинство нынешних пенсионеров в царской России были бы сидельцами — и вопрос о пенсии просто бы не возникал. Поэтому все эти возмущения совершенно неуместны. Есть пенсия — слава Богу! И здесь, конечно, нечем возмущаться.


Знаете, есть такой механизм интересный, когда, например, кричат: «Попираются свободные конституционные права человека, который не имеет DVD-проигрывателя!» Возникает вопрос: а где были эти конституционные права человека, когда DVD-проигрыватели еще не изобрели? Свободное конституционное право на пенсию! Всё здорово. А где были эти права, когда пенсию еще не выдумали? Христианские великие государи пенсий не платили — и ничего, некоторые старички до ста лет доживали. Это я говорю к тому, что наша прямая задача понимать: от государства мы должны требовать то, для чего оно Богом устроено. Мы можем от государства требовать правосудия и безопасности. Если государство их не обеспечивает, значит, это банда разбойников, которая ни за что налоги получает. А всё остальное, оно, конечно, если и делается, то делается постольку поскольку.


Но вернемся к апостолу, который говорит: «Только каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал. Так я повелеваю по всем церквам» (1 Кор. 7; 17).


Так апостол дал повеление, чтобы человек сохранял тот статус, в котором пришел к Церкви. В каком смысле? Чтобы человек не пытался под прикрытием Церкви заниматься революционной деятельностью. Здесь апостол дает просто повеление «по всем церквам». Если брак с неверующим и неверующая сторона требует развода — разводись, потому что «к миру призвал нас Господь». Но это касается и всего остального. Если ты призван евреем, не скрывай своего еврейства, если ты призван язычником, не скрывай, что ты происходишь из языческих народов.


Поэтому и сказано: «Призван ли кто обрезанным, не скрывайся; призван ли кто необрезанным, не обрезывайся» (1 Кор. 7; 18).


Дело в том, что в Риме делали хирургическую операцию (она и сейчас существует), маскировавшая обрезание: человеку пришивалась крайняя плоть. И апостол говорит, что не надо этого делать. Многие боялись, что их примут за евреев, стеснялись своего еврейства, а апостол говорит: «Не надо, не стесняйтесь того, что вы евреями призваны. Господь вам дал такой дар, живите спокойно». Очень важно и сейчас нам, тем, кто живет в России, это услышать. Потому что у нас огромное количество евреев, пришедших в Церковь. Самая крупная религиозная община среди евреев — это Русская Православная Церковь. По-моему, до 70 процентов евреев входит в Русскую Православную Церковь, большая часть евреев в России стали православными. Для них важны эти слова апостола: «Не стесняйся, что ты еврей, не стесняйся! Все эти байки, что евреев не рукополагают до седьмого колена, — чушь. И не просто чушь, а ересь этнофилетизма , которая осуждена на Поместном Константинопольском Соборе 1872 года. В Церкви нет никакой разницы между евреями и не евреями. Неважно, русский ты, чеченец, еврей, татарин, — ты одинаково можешь быть рукоположен, одинаково можешь прийти к священному сану.


Поэтому апостол говорит: «Призван ли кто обрезанным, не скрывайся» — то есть не пытайся скрыть свое еврейство. Это крайне важно сейчас, потому что люди начинают говорить всякие глупости. Более того, опыт показывает, что самые страшные антисемиты — это евреи. Это как раз признак того, что люди не усвоили самой главной вещи: спасение дается не в зависимости от национальности, а в зависимости от веры в Христа Искупителя. И национальность здесь абсолютно не имеет значения. Да, есть церковное правило, которое требует особой разборчивости к крещающимся детям евреев. Но оно связано не с национальностью, а с тем, что в Византии и в Западной Европе был феномен криптоиудаизма, когда человек притворялся христианином, а сам тайно сохранял иудаизм. Церковь с этим боролась. На Западе Римокатолическая церковь (особенно после отпадения) стала с этим бороться при помощи инквизиции, а на Востоке Церковь требовала просто конфессиональной определенности. Если ты хранишь иудаизм, то будь иудеем, а не притворяйся христианином. Именно для того, чтобы предотвратить это притворное принятие христианства, был принят канон Седьмого Вселенского Собора, который требует внимательного и подробного допроса человека из иудеев, который желает принять христианство. На основании этого канона и существует у нас чин присоединения приходящего из иудаизма к Православной Церкви. Человек отрекается от тех ложных положений иудейской доктрины, которые отделяют его от Бога. Точно так же, когда мусульмане приходят в церковь, они отрекаются от ложной доктрины мусульманства. Язычник отрекается от язычества… Любое ложное учение нужно отвергнуть на пороге святого Крещения. Сделано это именно для того, чтобы предотвратить смешение, чтобы под видом христианства не преподавалось иудейство. Но здесь идет речь не о национальности, конечно, а о попытках скрестить христианство с иудейством. Поэтому апостол и говорит: «Призван ли кто необрезанным, не обрезывайся». Если Бог призвал тебя из язычников и ты не обрезан, то не надо обрезываться. Идет речь не о том, что апостол Павел запрещает хирургическую операцию как таковую, а о том, что апостол Павел запрещает религиозно обрезываться. Мы знаем, что в I веке одной из самых серьезных угроз для христианства была ересь иудействующих, которые утверждали, что для спасения нужно помимо Евангелия исполнять обрядовую часть Моисеева закона. То есть не только заповеди исполнять, которые дал Бог через Моисея (что, естественно, мы и сейчас делаем), но нужно воздерживаться от определенных видов пищи, например, не есть крольчатины, как до сих пор не едят старообрядцы, или креветок. Ко мне Великим Постом подходили, спрашивали: «Батюшка, а креветок православным можно есть? Ведь написано же в Законе было, что их есть нельзя…» В Законе написано: евреям нельзя. Было нельзя, пока они не вошли в Церковь. Сейчас все эти запреты для христиан отменены. Иудействующие утверждали, что если человек не обрежется, то он не сможет спастись. Апостол как раз и говорит: «Не надо! Обрезание как религиозный ритуал не имеет сейчас смысла».


«Обрезание ничто и необрезание ничто, но всё в соблюдении заповедей Божиих» (1 Кор. 7; 19).


Заметьте, апостол подчеркивает, что ни то, ни другое ничего не значат. Это он говорит к тому, чтобы не было высокомерия ни одних, ни других. Мы знаем, что существуют оба вида высокомерия. Существует высокомерие евреев, которые утверждают, что у евреев есть особая роль, что они должны быть руководящей и направляющей силой в Церкви Божией. Так считали и до сих пор считают многие ученики о. Александра Меня. Это, конечно, ошибка. Но также есть многие, которые говорят, что евреи должны каяться в том, что их предки Христа убили, до седьмого колена. Митрополит Сурожский Антоний вспоминал, как к нему пришла одна женщина, еврейка, и рассказала, что, когда она покрестилась, ей священник сказал: «А теперь ты до конца жизни должна плакать, что твои предки убили Христа» — и с тех пор она в храм не ходила. Что, безусловно, является преступлением со стороны этого священника. Потому что если бы она была виновна в пролитии крови Христа, Господь бы ее к Крещению не призвал. Более того, священник нарушил Символ Веры, где сказано: «Исповедую едино Крещение во оставление грехов». Никакой грех не может пройти сквозь воду Крещения — ни убийство Христа, ни цареубийство, никакой другой грех. Через воду Крещения ничто пройти не может, все грехи смываются!


«Но всё в соблюдении заповедей Божиих» (1 Кор. 7; 19).


Главное — исполнять заповеди Господни. Быть верным Христу и исполнять законы Господа.


«Каждый, — дальше говорит апостол, — оставайся в том звании, в котором призван» (1 Кор. 7; 20).


Это значит, какой род жизни ты имел, в каком классе состоял, в каком состоянии находишься, когда уверовал, в том и оставайся. Это очень важно помнить сейчас, потому что очень многие люди думают, что, если они ушли из этого мира, покрестились, воцерковились, то они обязательно должны устроиться на работу в храме. Работать в храме, конечно, замечательно и прекрасно, но апостол говорит, что не всем нужно работать в храме. В каком звании ты призван, в таком и оставайся. Ты не должен под предлогом христианства бросать абсолютно всё — это совершенно не обязательно делать. Одно дело, если ты хочешь отказаться от своей работы во имя высшего, например, во имя монашества или во имя священства. Тогда ты поднимаешься, растешь уже в самой церковной жизни. А другое дело, когда ты считаешь, что христианство запрещает тебе быть в том звании, в котором призван. Некоторые думают, что христианин должен быть одет, как бомж. Некоторые считают, что христианин должен обязательно быть неудачником в жизни. Некоторые считают, что христианин обязан получать не больше ста долларов в месяц. Некоторые — что христианин не имеет права на машине ездить. Некоторые — что христианин не имеет права жить иначе как в коммуналке. На самом деле, можно жить где угодно: в коммуналке и в роскошных хоромах, можно ездить на шестисотом мерседесе и на «Запорожце» — всё можно. Нельзя лишь только зло творить. Существует совсем маленький список работ, которые запрещены христианину. Понятно, что нельзя работать киллером, проституткой... Очень маленький список работ, которые запрещены, а всё остальное — пожалуйста!


Потому что Господь говорит: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван» (1 Кор. 7; 20). В своих поучениях апостол идет дальше: «Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся» (1 Кор. 7; 21).


Эту фразу можно перевести так: «Рабом ты был призван, Мне какое дело?» Меня не заботит, что ты был призван рабом, и пускай тебя это не заботит. Для меня неважно, раб ты или свободный. Потому что ты уже для Христа свободный, Христос освободил тебя.


И дальше говорит апостол: «Но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся». Славянский перевод говорит описательно: «больше поработи себя». «Раб ли призван был еси; да не нерадиши: но аще и можеши свободен быти, болше поработи себе» (1 Кор. 7; 21 — ц/слав. текст). Это толкование восходит к Златоусту. Есть и другое толкование, которое принадлежит Ефрему Сирину, который говорит, что если ты можешь выкупить себя из рабства, для того чтобы пойти проповедовать Евангелие, то воспользуйся этой возможностью.


Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Вот как он смотрит на рабство. Как обрезание нисколько не приносит пользы и необрезание нисколько не вредит, так равно и рабство и свобода. Но дабы показать это как можно яснее, он говорит: “но аще и можеши свободен быти, больше поработи себе” (1 Кор. 7; 21), то есть тем более служи. Для чего же он повелевает оставаться рабом тому, кто может сделаться свободным? Для того, чтобы показать, что рабство не только не вредит, но еще доставляет пользу. Знаю, что некоторые утверждают будто слова: “больше поработи себе”, сказаны о свободе, и объясняют их так: если можешь сделаться свободным, то освободись. Но такая мысль была бы совершенно противна намерению Павла; утешая раба и доказывая ему, что рабство не причиняет никакого вреда, он не стал бы повелевать ему искать свободы, ибо тогда иной мог бы сказать: а если я не могу сделаться свободным, то терплю унижение и вред? Итак Павел не то разумеет, а хочет показать, как я сказал прежде, что освобождающийся от рабства не получает никакой пользы; хотя бы, говорит, в твоей власти было сделаться свободным, ты лучше оставайся рабом. Феодорит пишет: “Благодать не знает различия между рабством и господством. Посему не бегай рабства, будто недостойного веры; но если и возможно получить свободу, оставайся в рабстве, и ожидай воздаяния. Убеждает не избегать рабства под предлогом благочестия”» [2].


О чем здесь идет речь? Конечно, мы знаем, что само по себе понятие рабства, как и подчеркивает Златоуст, есть результат греха. Златоуст говорит, что гордость и высокомерие людей привели к тому, что одни люди стали порабощать других. Но само это порабощение не важно для раба — оно важно для тех, кто первым ввел институт порабощения. Но Церковь и апостол Павел выступали против насильственного освобождения рабов. В каком смысле насильственного? При помощи мятежей. Спартаковщину апостол Павел не одобряет. Восстания рабов и другие попытки насильственного изменения строя апостолом сразу же отвергаются, как не приносящие душевной пользы. И мы видим, насколько прав был апостол. Все эти восстания, мятежи не приносили пользы ничьей душе, а приносили только вред и злобу. Как Церковь справилась с рабовладением? А ведь, между прочим, это именно Церковь, христианство справилось с рабовладением! И Православная Церковь, и западные общины христиан справились с рабовладением благодаря тому, что люди поняли главную вещь: разница состояний — раб или свободный — никак не означает разницы людей. Для языческого мира это было новостью. Языческий мир был убежден, что есть люди — и есть одушевленные орудия. Если, например, в Риме хозяин убивал своего раба, то он никак не наказывался, потому что раб был его личной собственностью, и он с ним, что хотел, то и делал. Христианство же утверждало, что и раб, и свободный — оба Господни. Они оба созданы Богом, оба люди! Исходя из этого, Церковь постепенно смягчала отношение при помощи изменения людей, а не при помощи мятежей. Почему Церковь не призывала к мятежу? Почему Бог не призывал к мятежу? Вы знаете, что делали восставшие рабы во время восстания Спартака? Они своих господ превращали в рабов. Как были рабы и господа, так они и остались! А Церковь ввела новое измерение, она сказала: неважно, раб ты или свободный, — ты Господень! После этого господам стало очень сложно относиться к рабам как к живым орудиям. Представьте себе: христианин-господин, который приходит поклониться мощам мученика-раба! Сможет ли хозяин после этого к своему рабу относиться как к одушевленному орудию? Нет, не сможет. Именно поэтому, когда империя стала христианской, рабовладение в ней практически сошло «на нет». Оставались те рабы, которые у нас назывались холопы: они работали по дому, а большая часть рабов стала вольноотпущенниками. В России Церковь устами святителя Филарета Московского подготовила акт об освобождении от крепостного права.


Видите, даже положение раба никак не вредит. Это важно помнить нам сейчас, когда люди говорят, что повредит, например, наличие ИНН. Если прямое рабство не вредит душе, то чем повредит простой налоговый учет? Это важнейший принцип, который есть у апостола — ничто внешнее не может повредить человеку! В печати самое злое не то, что она внешняя, а то, что она внутренняя. Главная суть печати в том, что человек отрекается от Бога и поклоняется антихристу. И апостол объясняет, почему так: «Ведь в Господе призванный раб есть вольноотпущенник Господа. Подобно и свободный, призванный, есть раб Христа».


«Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов» (1 Кор. 7; 22).


Во Христе каждый раб — уже вольноотпущенник Господа. Он свободен в Господе, он свободен от самого страшного рабства — внутреннего рабства. И при этом любой свободный человек — раб Христа, поэтому мы и говорим: «раб Божий». Человек должен творить добрые дела, поэтому он не свободен от добра, от заповеди творить добро; но при этом он вольноотпущенник Господа, поэтому он может быть внутренне свободным от всего, что есть в этом мире.


Феофан говорит так: «Обратившийся к Господу и таинственно с Ним соединившийся есть уже свободник Христов: таково таинство веры нашей. Но эту свободу получает он вследствие совершенного предания себя Господу и полной покорности воле Его, какие свидетельствует он в начале решимостию, а потом во всю жизнь всеми делами своими» [2]. Вспомните, при Таинстве Крещения человек отрекается от сатаны, исповедует веру во Христа, а затем он поклоняется Богу до земли, поступает, таким образом, в рабство Богу.


Вот как говорит Феофан Затворник, цитируя Иоанна Златоуста:


«В то самое время, как он всею душою отдаст себя таким образом в рабство Господу, Господь благодатию Своею освобождает его от прежнего нравственного рабства, враг изгоняется из сердца, обаяния мира разоблачаются и видятся в их отталкивающем безобразии, и над живущим внутрь грехом дается власть попирать его и наступать на выю его всякий раз, как подымет он голову свою. Это происходит со всяким — раб ли он, или свободен внешне, будь он царь — всё одно. “В отношении ко Христу, говорит, тот и другой равны. Как ты — раб Христов, так и господин твой. Когда же раб бывает свободным, оставаясь рабом? Когда он освобождается от страстей и душевных болезней, когда не предается корыстолюбию, гневу и другим подобным страстям”» [2].


И дальше говорит апостол: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор. 7; 23).


Что здесь имеется в виду? Вы куплены ценою крови Христа, поэтому не делайтесь рабами людей, не поддавайтесь злу, когда люди требуют от вас этого зла. Здесь апостол опять переводит всё из внешних отношений: раб — господин, начальник — подчиненный, президент — нищий — на внутренние. Он говорит, что вы выкуплены кровью Христа и потому не будьте рабами людей. Не в смысле внешнего положения, а в смысле внутреннего. Если господин от вас требует нарушения заповедей, презирайте его повеление. Если друзья требуют от вас за компанию совершить беззаконие, не слушайте своих друзей. Именно в этом не будьте рабами. Златоуст приводит пример Иосифа Прекрасного, который по социальному положению был рабом. Но когда госпожа потребовала, чтобы он с ней прелюбодействовал, он оказался свободным. Это как раз пример того, в чем мы можем быть рабами или свободными. А в чем мы должны быть обязательно свободными, в чем мы должны быть рабами Христовыми? В деле, когда речь идет о нарушении заповедей Божиих, мы должны быть обязательно свободными: мы должны быть подчинены Богу и быть свободными от людей. А в деле внешних отношений — это безразлично.


«Иосиф был рабом, но не раболепствовал людям, потому и в рабстве был свободнее всех свободных; он не покорился госпоже, склонявшей его к удовлетворению ее похоти. Госпожа, напротив, была свободна, но оказалась ниже всякого раба, обратившись к рабу и с лестью, и с убеждением, и однако не смогши склонить его, свободного, к тому, чего он не хотел. Подлинно, он был не рабом, но в высшей степени свободным: разве рабство послужило ему препятствием к добродетели? Послушайте, вы, рабы и свободные: кто оказался рабом, тот ли которого просили, — или та, которая просила? Та ли, которая убеждала, — или тот, который презрел ее убеждения? Так, есть пределы рабства, положенные Богом, есть законы, до чего оно может простираться, которых преступать не должно. Когда господин не требует ничего, противного воле Божией, тогда должно повиноваться ему и покоряться; а простираться далее не должно: так раб остается свободным! Если же ты простираешься далее, то делаешься рабом, хотя и свободен» [2; Беседа 19].


Итак, еще раз повторяет апостол: «В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся пред Богом» (1 Кор. 7; 24). Затем апостол переходит к другому. Сказав о безразличности для человека социального положения, апостол возвращается к семейному положению. Он говорит: «Как вы думаете, одинаково ли это для Бога: семья или быть без семьи?»


Итак, «Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть Ему верным. По настоящей нужде за лучшее признаю, что хорошо человеку оставаться так. Соединен ли ты с женой? не ищи развода. Остался ли без жены? не ищи жены. Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит. Но таковые будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль» (1 Кор. 7; 25—28).

Почему стоит оставаться одиноким

Апостол говорит: «Да, спастись могут и те и другие, и женатые и неженатые. Но разница есть. Разница не между хорошим и плохим, а между хорошим и лучшим».


Апостол начинает достаточно мягко: «Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть Ему верным».


Он говорит, что не имеет заповеди от Господа приказывать всем. То есть заповедь девства не дана всем христианам как обязательная норма жизни. Это очень важный момент, потому что манихеи и некоторые другие еретики утверждали, что в брак вступать нельзя, потому что это грех. Нет, дело тут не в грехе. Брак установлен Богом, это Таинство Божие, и отвергать его — значит, хулить Творца. Относительно девства Господь дает не приказание, не повеление, а совет.


И сам апостол говорит: «Я не имею повеления Господня, а даю совет как получивший от Господа милость быть Ему верным».


То есть мое мнение основано на том, что я верен Господу, сам Господь меня призвал, чтобы я верно передавал Его слово.


Здесь на самом деле есть прямая связь с Евангельскими словами. Помните, когда Господь рассказал апостолам, как нужно себя вести в браке, апостолы сказали, что при таком условии лучше не жениться? А Господь ответил, что не все вмещают этого, но те, кому дано. Потому что есть скопцы, которые были кастрированы людьми, есть скопцы, которые были оскоплены от утробы матери — они по природе не способны вступать в плотские отношения, а есть скопцы, которые сами сделали себя скопцами ради Царствия Небесного. Желающий вместить, да вместит.


«И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею? Он сказал им в ответ: не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею? Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует. Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано, ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19; 3—12).


Речь идет не о физической кастрации, не об отрезании какого-то органа тела (что, конечно, Богом не заповедано), а речь идет о девстве, когда человек отказывается от этой способности ради Господа. Но Господь сам подчеркивает, что это для того, кто может вместить. Для того, кто хочет быть совершенным, кто может подняться выше.


Святитель Феофан цитирует Феофилакта Болгарского: «Не дерзаю и я законополагать, ибо это дело великое и большими трудностями и опасностями окружено» [2]. Поэтому, говорит апостол, я призываю к девству только тех, кто хочет быть великим и сильным. Слабаков не призываю. Эта мысль постоянно проводится у апостола: для слабых — брак, для сильных — монашество, для слабых — супружеская жизнь, для сильных — сражение с врагом и победа над ним.


Дальше апостол говорит: «По настоящей нужде за лучшее признаю, что хорошо человеку оставаться так» (1 Кор. 7; 26).


Сейчас лучше из-за настоящей нужды или необходимости человеку оставаться в девстве. Что понимается под «настоящей необходимостью»? Апостол пишет коринфской Церкви и, будучи пророком, предупреждает о приближающихся гонениях, во время которых безбрачному, конечно же, легче, чем находящемуся в браке. Ему за детей не отвечать, его невозможно шантажировать детьми, у него не будет страшной угрозы того, что его дети отрекутся от Бога.


Посмотрите, что произошло в России: у огромного количества людей были верующие бабушки. Но верующими были бабушки, а вот дети — неверующими. То есть бабушки не смогли передать веру своим детям из-за гонений. А ведь как это страшно для человека! Во многих случаях это произошло из-за трусости, в других случаях из-за развращающего влияния советской школы, из-за развращающего влияния комсомола и пионерии — этих богохульных, богоборных институтов; из-за развращающего влияния армии, которая ломала людей; из-за развращающего влияния советской системы образования в целом — из-за всего этого люди теряли веру. Конечно, для родных самое страшное то, что их дети могут потерять веру.


Поэтому и говорит апостол: «По настоящей нужде за лучшее признаю, что хорошо человеку оставаться так».


Апостол знал, что скоро начнутся гонения. Дело в том, что Послание было написано в 54-м году, а через десять лет, в 64-м, начались первые великие гонения Нерона. Буквально через десять лет гонения обрушились на Коринфскую Церковь. Апостол прекрасно знал, к чему всё дело идет, — он получал от Господа прямое пророчество об этом. Именно поэтому апостол и говорит, что из-за приближающихся гонений лучше оставаться таким, как есть. «Лучше» в практическом смысле. Заметьте, речь идет не о нравственном смысле, а практическом. Удобнее служить Богу безбрачным, а во время гонений особенно.


И святитель Феофан приводит слова блаженного Фотия: «Под настоящею нуждою, полагаю, разумеет здесь апостол гонение, направляемое неверными против верующих, и всякие с их стороны преследования и озлобления. Постановляя столь возвышенное правило, апостол счел неизлишним и на них основаться, давая вид, что постановляет это будто вынужденный обстоятельствами. Он говорит как бы: девство, хорошее очень и само по себе, хорошо и по причине готовых настать искушений: одинокому не так трудно их переносить, как связанному женою и детьми. Душа при этом как бы на части разрывается — и самому тесно, и тех жаль, и человек загружается невыносимою тяготою зла; а одинокому, не поражаемому страданиями столь близких себе лиц, удобнее выдерживать треволнения бедствий» [2].


Логика понятна: человеку безбрачному, действительно, легче. Он выступает как верный Господу человек, который ведет бой непосредственно с сатаной. И мы знаем, что во время гонений очень часто именно монахи были форпостом православия: они выступали главными защитниками православия во время иконоборческой ереси, и очень многие древние мученики были девственниками, безбрачными. Хотя и брачных мучеников тоже много.


И дальше апостол говорит так: «Ты привязан к жене? Не ищи отвязывания»: «Соединен ли ты с женой? не ищи развода» (1 Кор. 7; 27).


Заметьте, в церковно-славянском тексте не стоит слово «развод». Апостол называет это «отвязыванием»: «Ты отвязан от жены? не ищи жену». «Остался ли без жены? не ищи жены» (1 Кор. 7; 27).


Златоуст замечает, какие слова подбирает апостол Павел: он брак называет узами, и намекает на то, что легче для человека: быть в кандалах или ходить свободным, своими ногами. Намек апостола Павла достаточно прозрачен... До сих пор говорят: «брачные узы». Обручальное кольцо — это первое звено брачных уз. Апостол дальше подробно объяснит, с чем это связано. «Узы» связаны опять-таки не с греховностью, а с тем, что человеку тяжело бывает полностью посвятить всю свою жизнь Богу, а часто и невозможно.


Речь идет не о том, что нужно специально искать поводы для развода, но о том, что если ты овдовел или без твоей вины развод произошел, то живи проще, не ищи жены!


Дальше апостол добавляет: «Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит» (1 Кор. 7; 28), то в браке нет никакого греха, брак честен и ложе не скверно: «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно» (Евр. 13; 4).


Заметьте, причина здесь не в сексуальных отношениях. Это ошибка многих — думать, что в браке мешают сексуальные отношения. Не они мешают. Наоборот, апостол о них очень хорошо отзывался. Вспомните, в начале этой главы апостол не рекомендовал воздерживаться надолго, чтобы сатана нас не искушал невоздержанием нашим.


«Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим» (1 Кор. 7; 5).


Здесь апостол говорит о том, что суета пожирает. Поэтому и сказано: «Но таковые будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль» (1 Кор. 7; 28). Или дословно: «Утеснения же для плоти будут иметь таковые, а я вас щажу».


Что имеется в виду под «утеснениями по плоти»? Во-первых, апостол предупреждает: у вас возникнут сложности из-за того, что у вас будут дети. Знаете, говорят: «маленькие детки — маленькие бедки, большие детки — большие беды». Кроме этого, очень часто случаются конфликты между супругами из-за плотских отношений, когда один другого не хочет понимать в половой сфере. Какое еще утеснение по плоти? Очень простое! Плоть мужа хочет кушать. Поэтому апостол говорит, что жены будут обижать мужей из-за денег, мужья будут обижаться, жены сами будут расстраиваться, будут конфликты из-за плотской жизни, проблемы выращивания детей: родить детей — проблема, вырастить детей — проблема, в школу отдал детей — еще больше проблем, женить детей — так вообще суперпроблема! В общем, проблема на проблеме и проблемой погоняет. И апостол говорит: «Мне вас просто жалко! Я вас просто щажу!»


Об этом же говорит и Феофан: «Почему не разумел здесь прежде всего болезней деторождения? И муж, и жена одинаково страдают в это время: тот душою, эта телом. И затем уже разуметь здесь скорбные заботы содержания дома, воспитания детей, поддержание внешних отношений, лишения, неудачи, превратности, нападки, разорения» [2].


Для Церкви, как очень прагматичной организации, брак — это еще и совместное ведение хозяйства. У нас привыкли думать, что для Церкви брак — это нечто высокое. На самом деле первое определение Церкви, которое есть у брака, — это единство жизни и имущества, то есть совместное ведение хозяйства и вдобавок некое деловое предприятие. Соответственно, в этом отношении у брака тоже есть проблемы. Детей много, и не хватает жилплощади. Многие люди у нас еще живут в «хрущобах». Если ты один, то какая разница: живешь ты в «хрущобе», ну и слава Тебе, Господи! А попробуй поживи с женой в «хрущовке» или в коммуналке! Это те самые «тяготы по плоти»», и апостол сожалеет: «Жаль мне вас, тяжело вам жить в такой ситуации!»


Далее апостол говорит: «Я вам сказываю, братия: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; ибо проходит образ мира сего» (1 Кор. 7; 29—31).


Апостол говорит, что сейчас время стянуто (дословно). Вы можете сказать, что от семьи бывает большое утешение. Утешение от семьи, может быть, и бывает, — замечает апостол, — но для вас-то оно каким образом будет? Время сокращается, оно коротко, стянуто. Последние дни, — говорит апостол, — наступили. Господь скоро придет! Нам к встрече с Господом надо готовиться! Тут уже не до того, чтобы много думать о семейной жизни. Если ты ставишь семейную жизнь на первое место, ты будешь забывать, что Господь скоро придет на суд. А время коротко, надо готовиться к встрече с Господом. Поэтому радости, которые есть в семье, — они тоже быстро преходящие. Апостол подчеркивает, что брак — хорошая вещь, но он всё время клонит к тому, что девство лучше, безбрачие лучше. Апостол это специально всё время подчеркивает, чтобы показать: есть хорошее и есть лучшее. «Нам заповедано уже идти отсюда и готовиться к исходу, а ты стремишься внутрь [то есть глубже в жизнь сию входишь]. Если бы брак не сопровождался никакими скорбями, и в таком случае надлежало бы стремиться к будущему; если же он сопровождается скорбями, то какая нужда налагать на себя бремя? Какая необходимость налагать на себя такое бремя, которое и приняв, должно нести так, как бы не приняв?» [2].


Златоуст был ярым сторонником монашества. К нему даже приходили делегации знатных матрон, которые возмущались, что он, такой нехороший человек, убеждал молодых прекрасных юношей и девушек уходить в монастыри. У Златоуста есть специальная проповедь к родителям, которые возмущались его проповедью безбрачия. Впрочем, это лейтмотив всей православной проповеди от апостола Павла до новомучеников. Не в силу презрения к браку, а в силу необыкновенных даров, которые даются девственникам. Поэтому и Господь говорит: «Бодрствуйте, ибо вы не знаете, когда Господь придет!»


«Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать. Итак бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк. 13; 33—37).


В этом состоянии бодрствования и необходимо жить. Именно поэтому всё то, что может хорошего дать брак, а самое главное, что есть хорошего в браке, — это ощущение тыла, и вот это ощущение тыла оказывается пустое. Потому что тыла, на самом деле, никакого нет: в любое время придет Господь.


Если мы, христиане, странники, пришельцы, то тыла у нас быть не может. Мы здесь живем в шатрах, а Родина у нас в небесах. Поэтому апостол говорит, что те, кто живут в браке, должны это всегда себе напоминать. Он специально это подчеркивает для тех, кто брачный: «Вы не должны забывать, что брак у вас не навсегда. Вам надлежит вступить в то Царство, где нет брака и где люди общаются между собой как чистые существа, не связанные рабством плоти».


Помните, что Господь сказал: «Ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф. 22; 30).


И монахи уже на земле в этой воскресной жизни живут, пасхальной жизни. Поэтому хорошие монахи всегда веселые — у них всё время Пасха.


И здесь Феофан говорит так: «Память об этом [о приходе Христа], укоренившись и объяв сознание, паче же падши на чувство, изменяет взгляд на всё сущее и бывающее до противоположности» [2].


То, что человеку казалось абсолютно надежным, оказывается ненадежным, а то, что казалось каким-то призрачным, оказывается самым сильным в этом мире. Заповеди Господни — они и есть самые сильные. Поэтому дальше апостол говорит, что должны быть «плачущие, как не плачущие». Бывает, человек скорбит о каких-то земных вещах, а вспомнит, что Христос приближается, — и чего тут плакать? Потерял то или другое — ну и что? Всё равно с собой в могилу не утащишь. Все скорби мира сего должны быть отрезаны. Человек не должен быть приклеен к земле и не должен забывать о том, что всё проходит — все земные радости и все земные скорби проходят. Поэтому прилепляться к этому миру не следует.


Что же в таком случае значит: «Имеющие жен должны быть, как не имеющие»? (1 Кор. 7; 29). А означает это, что человек должен помнить: живет он в браке, но всё сердце отдает небесам. То есть человек живет в браке — жена заботится о муже, муж о жене — но при этом всё его внутреннее устремление — к встрече с Господом, к будущему суду. Он всю жизнь проводит в подготовке к суду Божиему, к которому предстанет в любой момент. Умирают не только старики… Молодые тоже умирают, причем умирают внезапно. Поэтому нам апостол и сказал, что живущие в браке должны быть, как не живущие. Ощущение надежности мира должно у нас исчезнуть. Почему у нас Советский Союз с такой тоской вспоминают? Потому что он казался надежным. Но это была иллюзия! То же самое касается и семьи — это тоже иллюзия. Сами знаете, как ненадежна семья на самом деле.


Поэтому апостол говорит, что нужно помнить: «плачущие должны быть как не плачущие», и те, кто радуется земным радостям, «должны быть как не радующиеся», потому что «проходит образ мира сего» (1 Кор. 7; 31).


Что значит «образ мира сего»? Это способ существования мира сего, то, что в нем считается важным и ценным, — всё это пройдет и не будет иметь никакого значения. Не мир исчезнет, но система ценностей этого мира. В этом было напряженное ожидание конца света в древней церкви.


Как прекрасно сказано в Акафисте преподобному Сергию Радонежскому: «Видев Преподобный Сергий, яко в мире сем всяческая суета и тлению причастна, потщася вседушно Превечному Богу благоугодити, и воистину не вотще потрудися: премени бо тленная на нетленная, наипаче же предстояния сподобися у страшнаго Престола Владычня в славе вечней».


То есть увидел преподобный Сергий, что всё в этом мире суета и причастно тлению, и возненавидел это ради нетленного Царства. Заметьте, нам от мира сего отрекаться надо не ради пустышки. Огромная ошибка людей, когда они говорят, что нам просто нужно отречься от всего. Нет, мы должны искать большего, и от этого у нас всё лишнее само будет отваливаться. Наша задача не отрезать искусственным образом что-то в себе, а наша задача — искать Царства Божия, и тогда всё излишнее, все эти печали мира, радости мира, будут как шелуха, сваливаться с зерна вечности, которое вырастает в сердце.


Далее апостол объясняет, почему он рекомендует безбрачие: «А я хочу, чтобы вы были без забот» (1 Кор. 7; 32).


Апостол говорит: «Я желаю, чтобы вы были без забот, чтобы вы были меньше приклеены к этой жизни». Когда вы приклеены к браку, у вас огромное количество забот, которые вас просто съедают. Недаром некоторые семейные говорят: «Тут помолиться-то не успеваешь, весь день как белка в колесе!» Быт элементарно заедает. И апостол говорит: «Мне вас жалко! Зачем вам заботиться-то?» Он хочет, чтобы люди жили спокойно, служили Богу и радовались.


Феофан Затворник говорит так: «Забота, печаль, многопопечительность — отличительная черта жизни по духу мира и ее двигатель. Ни одна страсть не представляется такою благовидною, как эта; и ни одна не делает столько зла человеку в его христианской жизни, как она. Она кружит и мрачит ум, крушит и сушит сердце, и одуматься не дает, гоня от одного дела к другому, и конца их видеть не давая» [2].


Разве не так? Посмотрите, вот у нас бывают праздники. Праздники нужны, чтобы мы немножко в себя пришли. А теперь представьте себе: наступил праздник, и мы задумались, сколько мы на неделе суетились, но сколько реально для вечности сделали? Много?.. Кто-то капельку, кто-то крупиночку. А как будет обидно в день смерти: столько трудились, столько трудились, а оказалось — пшик! Полный пшик! Именно этим опасна многопопечительность. Заметьте, не семья опасна, подчеркивает апостол, а многопопечительность, которая под видом семьи входит в человека. Дела из соломы, о которых говорил апостол, опасны!


«Между тем как кружимый, крушимый и гонимый, на вид не представляет ничего худого, если не употребляет открыто худых средств для своих целей и если притом поддерживает должные отношения с другими» [2].


Человек, которого дьявол так закрутил, кажется внешне совершенно хорошим человеком, а при этом у него сердце сломано, он сам высушен, любить он не может, душа у него сломана, он сам надорвался… Сколько таких надорванных! Съедает человека семейный быт, и остается пустышка — человек, сожранный и ни для чего не годный — ни для Царства Божьего, ни для семьи.


«Таким образом, у него душа разбита, а думать о себе он думает, как об исправном человеке, и живет в призрачном обмане самого себя. О спасении, о вечности, об угождении Господу ему и подумать некогда. Он весь в житейском и мирском; а духовная сторона, обращаемая к Богу и вечности, совсем у него закрыта. Апостол, говоря: хощу, чтоб вы безпечальны были, требует, чтоб не томили себя исключительно мирскими и житейскими заботами и печаль века сего переменили на печаль о веке оном» [2].


Апостол предостерегает от этой страшной уловки, страшной ямы, которая зияет перед человеком. В принципе и семейный человек теоретически может от этого избавиться, если он в семье будет жить как несемейный — в смысле, что человек не должен отдавать семье свое сердце, а отдавать его Богу. То есть не давать попечениям, заботам сожрать себя. Самый простой способ для этого — всё сопровождать молитвой.Уборку, стирку, мытье посуды, — всё сопровождать молитвой. И это будет сдерживать многопопечительность, будет напоминать о небесах. «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор. 7; 32—33).


Здесь апостол прямо сравнивает: «В чем забота неженатого? Он всё время может Господу посвящать. А женатый, даже если бы хотел всё время иметь попечение Господне, не может».


«И безбрачный может не иметь попечения о Господних; но брачный, хотя бы и хотел попещись о сем, не может, как бы хотел, ибо мешает жена, дети, дом, кои все требуют забот и попечения. А оженивыйся печется о мирских, како угодити жене. Где жена, там семья и дом: и тут поприще забот, — говорит Феофан Затворник. — У самой жены и необходимых нужд немало; а если к этому привьется суетность и желание идти в уровень с требованиями века, то их и перечислить нельзя» [2].


Естественных забот и так много, а если человек еще и хочет жить так, как все, идти в ногу со временем, то он будет бежать, как осёл за морковкой, и никогда ничего не получит.


«От всех таких забот безбрачие делает свободным и развязывает человеку руки на дела богоугождения, — разумеется, если он хочет того. Если хочешь, говорит, угождать Господу, то безбрачное состояние есть самое к тому пригожее. Свои потребности удовлетворить легко, и затем все время может он посвящать Господу. А у брачного большую половину времени отнимают заботы, суета и мир, даже при лучших направлениях брачной жизни. Оттого брачные никогда не могут дойти до такой степени совершенства духовного, как безбрачные» [2].


Поэтому Господь и говорит про тридцатикратный плод, а не про шестидесяти- и не про стократный. Заметьте, что цель безбрачия не в том, чтобы пожить для себя (помните, как у Шварца было: «Поживу для себя — уйду в монастырь»), а в том, чтобы человек всю жизнь Богу посвятил. И здесь еще дальше от положения вольного холостяка, который в брак не вступает, Богу не служит, а живет в свое удовольствие. Такой человек уже совсем далек от Бога. Такому лучше жениться. Этим он станет ближе к Богу, и хотя бы свой эгоизм будет ломать в принудительном порядке. Как говорил отец Артемий: «самый лучший старец, смиряющий человека, — это жена».


Теперь апостол от мужчин переходит к женщинам.


«Есть разность между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу» (1 Кор. 7; 33—34).


Он говорит, какая же разница между замужней и девушкой: девушка может всю свою жизнь посвятить Господу, быть полностью свободной, а замужняя связана, она должна угождать мужу, потому что, если она не угождает мужу, она прямо нарушает заповеди Господни и является просто преступницей. «Незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом». Видите, в чем задача незамужней? Быть святой телом, хранить свое тело в чистоте и быть святой духом, т. е. весь дух посвятить молитве, богоугождению, святости, праведности. «А замужняя заботится о мирском, как угодить мужу». Апостол опять употребляет здесь ругательное слово — «мирское».


Кстати, интересно замечает Феофилакт Болгарский, которого цитирует святитель Феофан: «Се — опять попечение! Но, говорит, это попечение совсем не такое, какое навязывается браком. Попечение о Господнем, как угодить Господу, спасительно и сладостно питательно, а попечения житейские и мирские по причине брака разорительны для души и томительны» [2].


Это мы и по себе знаем. Брачные попечения в буквальном смысле выматывают.


«Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы, но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения» (1 Кор. 7; 35).


Апостол говорит так: «Я не хочу вас принудить к девству, я не хочу на вас узы наложить, я не хочу вас насильно к девству тащить». Как говорил Златоуст: «Почему апостол здесь не может говорить о насилии, об узах? Потому что никто на брачный пир силком не тащит». Силком тащат в тюрьму. Поэтому апостол и говорит, что не хочет накладывать узы, потому что, во-первых, узы не для всех, есть люди, которые просто понести их не могут, такой возьмется и надорвется; а во-вторых, к свободе монашества, к такому прекрасному житию человек должен сам бежать, если у него силы есть, тут и тащить-то не надо. Нормальный человек, если он имеет духовные и физические силы для того, чтобы хранить себя в чистоте, и сам поймет, что это, естественно, лучше всего.


И дальше апостол говорит: «Я призываю вас, чтобы вы благопристойно благопребывали у Господа безотвлеченно».


«Чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения» (1 Кор. 7; 35).


Дословно апостол здесь говорит даже не «узы», а «петлю»: «Я не хочу на вас петлю накидывать». «Я не хочу вас куда-то затягивать силком, я хочу, чтобы вы благопристойно вели себя, то есть пристойно вашему христианскому званию, и благопребывали у Господа». Что подразумевает апостол под словом «благопребывали»? А это значит, чтобы непрестанно сидели рядом с Господом, как Мария, которая, в отличие от Марфы, заботящейся об ужине, всё время сидела и слушала слова Господа и не хотела от Него никуда отходить. «Но я желаю, чтобы вы благопребывали у Господа безотвлеченно», то есть чтобы вы не развлекались, не отвлекались на суету этого мира.


Здесь Феофан Затворник толкует так: «…советую вам так настойчиво, хоть без принуждения, девство, что оно дает возможность, удобство и легкость — непрестанно приседеть Господу без всякого развлечения. Никакие заботы, никакие помыслы не развлекают его; внимание его всецелостно приковано к Господу, и ничто не отторгает его от Него. Так оно всегда с Господом и Господь с ним, та как невеста, Сей как жених. Се духовный брак — неразлучимый. Какое следствие отсюда, всякий видит сам. Слово Апостола очень решительно» [2].


Слово апостола не оставляет места тем, кто пытается уравнять брак и девство. Показывая, что брак — прекрасная вещь, он говорит, насколько девство прекраснее брака, душеспасительнее и удобнее для высот спасения. В браке легко можно спастись, а достичь высот спасения можно только в том состоянии, когда человек полностью посвящает себя Создателю. Это удивительное, немыслимое состояние, к которому призывает всех апостол. Он разобрал все возражения против девства, объяснил, что по-настоящему никакого счастья в браке человек не получит, т.к. радости брака короткие, а горя в браке много, и поэтому апостол говорит, что лучше быть девственником. Но не просто ради себя, а ради Христа. В браке достигнуть Царствия Божия можно, но нельзя достигнуть высот совершенства. Высоты совершенства — для тех людей, которые посвятили всю жизнь Богу. Наши предки, которые на старости лет уходили в монастыри, поступали хорошо, но еще прекраснее, если люди с юности уходят в монастырь. Это самое прекрасное из возможного: человек посвящает Господу всю свою жизнь, служит Богу, чтобы умом и волей, и чувствами, и сердцем, и телом полностью быть святым. Кстати, если человек этому не посвящает жизнь в монастыре, то зря работает, понапрасну трудится. Если в монастыре он находится лишь в качестве работника — копает землю, сажает огород или занимается какой-то социальной деятельностью — но не заботится о своей душе, то в монастырь он ушел напрасно. Никакой пользы он от этого не приобретет — уж лучше бы женился. Главное, что дает девство, — это то, что человек, будучи девственником, может полностью всю свою жизнь посвятить Создателю, «приседеть Господу без всякого развлечения», как говорит Феофан Затворник. Всегда сидеть у ног Христа, слушать Его Святое Слово, общаться с Ним в молитве, служить Ему днем и ночью, учиться бороться со страстями, получать духовные дары, подниматься всё выше и выше к небесам. На этот путь, который предлагает Господь девственникам, лучше вступать с самого начала.


«Если же кто почитает неприличным для своей девицы то, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так, тот пусть делает, как хочет: не согрешит; пусть таковые выходят замуж. Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает. Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше. Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7; 36—40).


Вот как завершается седьмая глава Послания апостола. Наш русский перевод здесь не совсем точен, и мы обратимся к греческому подлиннику, чтобы правильнее разобрать некоторые слова. Апостол говорит так: «Если же кто-нибудь считает, что поступает нехорошо («почитает неприличным»)…» А если дословно: «считает, что нехорошо нарушать схему жизни».


Или в славянском переводе: «если кто считает безобразием», что девушка уже взрослая, созрела, а замуж не вышла, и решит выдать замуж свою дочку, то он не согрешит. («Аще ли же кто безобразити о деве своей непщует, аще есть превозрастна, и тако должна есть быти: еже хощет, да творит: не согрешает, аще посягнет» (1 Кор. 7; 36 — ц/слав. текст)).


Но опять-таки, заметьте, как апостол Павел характеризует такого человека. Апостол Павел называет такого человека «порабощенным схемой этого мира». Действительно, как считают обычные люди? Вырос ребенок, надо замуж отдать или женить — дескать, нечего дурью маяться! Конечно, при выборе между блудом и браком надо выбирать брак — это понятно. Но апостол говорит, что такой человек оказывается порабощенным обычным течением жизни. Как все поступают, как все делают — так и я делаю.


Эта порабощенность видна очень сильно и сейчас. Сколько раз приходилось видеть такое трогательное зрелище: во время «загсования» толпа народа, а на следующий день на венчание людей приходит гораздо меньше, а многие из тех, кто приходит, лучше бы не приходили — в таком шатающемся состоянии они находятся. Спрашиваешь, в чем дело, говорят: «Положено же!» Расписались — надо устроить гулянку сразу после загса! Это страшная традиция, когда люди устраивают застолье после загса, а не после венчания. Брачный пир — явление вполне нормальное, только не надо напиваться до потери сознания и безобразия всякие творить. Но устраивать брачный пир до венчания — это полное, абсолютное безобразие! Но огромное количество людей его совершают именно потому, что так принято. Это страшное явление, которое кормится злым обычаем, кормится тщеславием родителей и совершенно непотребными вещами. Лучше бы те безумные деньги, которые родители тратят на свадьбу, они потратили на какое-нибудь жилище для своих детей. Хотя бы сняли на какое-то время, чтобы они одни пожили. А то три годовых бюджета вложат в свадьбу, в долги влезут — а новобрачные потом по конурам ютятся. Из-за чего это происходит? Из-за того, что люди живут по схеме. Причем эта схема не христианская, а еще советская. Расписались, стали мужем и женой — давайте сразу же гулянку устраивать. Настоящий брак — это, конечно же, венчание. Регистрация в загсе, действительно, важна, но важна для установления каких-то юридических норм: для удобства ведения совместного хозяйства, при возникновении вопросов о наследстве… С помощью загса решается ряд практических моментов. Но в загсе не заключается настоящий брак. Такой брак будет настоящим браком только для неверующих. Но они же неверующие, они не знают благодати Таинства. Но когда так поступают люди, называющие себя верующими, то получается, что из-за тщеславия и гордыни они просто презирают Таинство Венчания. Приходилось слышать от людей: «Как же так, у нас есть много неверующих родных. И для них праздник не устраивать?» Но, простите, праздник надо устраивать в первую очередь для новобрачных. Всё-таки главными персонажами во время свадьбы являются муж с женой! И, конечно, эти заигрывания перед родными — полное безобразие. Получается, что нормальной подготовки не будет. Как венчаться нужно? Обычно в этот день причащаются Христовых Тайн. Но разве может причащаться человек, который накануне «гудел» в ресторане? Нет. Получается, что у него венчание оторвано от Причастия. Нехорошо всё это. Кого у нас сейчас зовут на свадьбу? Тех людей, которых никогда в жизни больше не увидят! Результатом такой свадьбы очень часто становятся вызовы «скорой помощи» или полиции — «хорошо» отпраздновали! Это, конечно, результат действия не Бога, а дьявола. И подобные ложные схемы надо ломать.


Но апостол здесь говорит о другой схеме: о том, что вообще брак в принципе считается единственным нормальным способом существования для человека. Эта схема настолько въелась в сознание людей, что сейчас фактически даже не обсуждается. Как считает обыватель? В монастырь идут только из-за несчастной любви. Во времена коринфян думали точно так же. Но апостол вводит новые нормы. Он говорит, что брак ниже, чем девство. Брак выше блуда, потому что брак — добро, а блуд — зло, но, конечно же, ниже, чем девство. Апостол говорит, что, если кто так делает, считая должным поступать по схеме, то пускай делает — греха он не совершит, отдавая свою девицу замуж. Почему здесь говорится об отце? Во-первых, надо помнить, что во времена апостола Павла и в Греции, и вообще во всем мире, за исключением Рима, власть отца в семье была беспрекословной. По римским законам, отец семейства тоже имел право казнить свою собственную жену или детей и ни перед кем за это не отвечать, но фактически этот закон уже не действовал. А вот в мелких городках вопросы свадьбы всё-таки решались родителями. Как это было и у нас в деревнях до революции. Сейчас существует тенденция это явление восхвалять или ругать. Апостол же просто принимает его как факт. Почему же апостол относится к этому так нейтрально? Да потому, что, во-первых, не хочет ломать устоявшиеся обычаи, если они не являются чистым злом. А во-вторых, знает плюсы и минусы того, когда человек женится или выходит замуж сам, или когда его женят или выдают замуж. Какие же плюсы в том, что человек сам женится или выходит замуж? В таком случае человек сам отвечает за свой выбор, и может сам для себя подобрать человека. Какие минусы? У молодого человека голова часто бывает не на своём месте, откуда в XX веке и возникла поговорка «первый брак комом». У молодого человека играет огромное количество гормонов, зачастую он попадает в такое состояние, когда можно сказать «любовь зла, полюбишь, понятно кого», что таит большую опасность. Какой плюс, если женят родители? Они могут на трезвую голову более объективно посмотреть на будущую пару. А какой минус? Они могут посмотреть не с точки зрения Бога, а с точки зрения финансов, что чаще всего и бывает. В результате получается, что в жертву финансовому благополучию родителей приносится жизнь детей. Даже была такая русская песня, свадебная, между прочим: «Поженили меня, да не на милой, отдали за нелюбимую, за шубу, да за соболью. Шубка-то на гвозде висит, а немилая на руке сидит, на руке сидит, целовать велит. А целовать ее, братцы, не хочется!» Часто из-за подобных «шубок собольих», из-за мерседесов шестисотых, из-за «нужных связей» ломались жизни. Действительно, эти проблемы были, есть и будут всё время, потому что и сейчас есть такие родители, которых, попробуй, не послушай!


Но апостол просто говорит, что тогда нормой среди жителей было то, что отец выдает замуж свою дочь или женит сына. При этом, заметьте, христианская история, начиная уже с I века, изобилует множеством случаев, когда люди ради девства уходили из семей. Они не слушались своих родителей, сбегали из семей, где их хотели выдать замуж или женить, — уходили, чтобы таким образом послужить Богу. Например, святая Фекла, которая, под влиянием проповеди апостола Павла, бросила своего жениха и стала невестой Христовой, первомученицей. Или Алексей человек Божий. Многие светские люди, прочитавши его житие, возмущаются его поведением: бросил свою жену прямо в первую брачную ночь, сбежал от нее, ушел странником в другой город, потом, спустя годы, вернулся, и только в последний день жизни родители узнали, что это их родной сын (он жил на правах бомжика во дворе у родителей)… Это как раз пример того, что бывает когда человек выбирает любовь Божию, а не любовь земную. И подобных примеров очень много. Возьмите «Жития святых» Дмитрия Ростовского и увидите огромное количество таких примеров! Удивительная тяга к небесной жизни преодолевала эти узы, эту схему, которая была налажена в Древнем мире. Апостол Павел очень хотел, чтобы она была преодолена. Не в том смысле, чтобы люди впадали в блуд, а в смысле, чтобы брак, сохраняясь, давал возможность подниматься на более высокий уровень всем желающим. Для меня очень печально, что молодые люди перспективу монашества даже не рассматривают. На самом деле это знак слабости веры. Знак очень сильной зашоренности людей. Знак очень сильного гедонизма. А причина в том, что люди разжирели, растолстели, решили на земле освоиться. Интересно, что в 20—40-е годы XX века именно среди молодежи было колоссальное движение девства — то, что назвалось монастырем в миру.


Теперь часто говорят, что «белые платочки отстояли Церковь». Многие люди сейчас просто не знают, что белый платочек был «форменным» знаком. Очень часто белые платочки носили именно эти «черницы». Идя в храм, они надевали белый платочек — знак радости, что они наконец-то к Богу пришли. Именно эти удивительные старички и старушки, которые сейчас почти все уже ушли к Господу, во время самых страшных гонений отстояли Церковь. Они сами добровольно выбирали монашество в то время, когда монастырей не стало. Все монастыри в России были официально закрыты большевиками в 1918-м году, а реально уничтожены к 1929-му. Эти люди жили в своих домах, но они служили Богу, переписывали священные тексты, именно они, например, снабжали православных литературой. Многие из них не были пострижены, некоторые, чтобы к ним не придирались коммунисты, договаривались о фиктивных браках, но оставались девственниками. Эти люди в самое тяжелое время выбирали Бога и служение Ему, несмотря на то, что это было смертельно опасно. И они, не будучи формально постриженными в монахи (а многие были и формально постриженными монахами, в тайном монашестве), при этом хранили благочестие.


Пример такого удивительного тайного монашества — знаменитый философ Алексей Федорович Лосев, он же монах Андроник. До конца жизни он старался ходить в такой маленькой шапочке, которая была освящена как скуфейка. Таких людей и я видел. Это воистину удивительные люди, удивительные мужчины и женщины, которые всю свою жизнь посвятили Господу — «приседели стопам Господним». Думаю, их было много именно потому, что люди тогда помнили (Господь напоминал им очень доходчивым языком): жизнь на земле очень коротка. Они не прилеплялись к земле, потому что к земле сложно прилепиться. Как вы будете прилепляться к земле, когда знаете, что вас сегодня-завтра расстрелять могут? Когда идете в храм и не знаете, вернетесь ли вы оттуда, или доблестные комсомольцы по дороге загребут и в ГПУ отведут — это было нормой 30-х годов! Христиане в Советском Союзе жили в такой ситуации, и именно они поняли завет апостола Павла. Очень жалко, что люди не хотят служить Богу всем сердцем в то время, когда им хорошо.


Но вернемся к словам апостола: «Кто же стоит в сердце своем твердый, и не имеющий необходимости, и власть имеет в собственном желании, и он решил в собственном сердце сохранить свою дочь-девицу, он хорошо поступает».


«Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает» (1 Кор. 7; 37).


То есть тот, кто не отдает свою дочь замуж или не отдает своего сына в брак, он «в сердце твердый», он непоколебимо тверд в сердце. Интересно, как характеризуются отцы — неотдающий и отдающий замуж. У первого непоколебимо твердо сердце, и он свободен от судьбы. Если перевести дословно: «он не имеет рока над собой». Обычно над человеком, который живет в потоке браков, висит как бы роковая необходимость, но то над неотдающим отцом этой роковой необходимости нет: он непоколебимо тверд в сердце и он свободен, как птица. Конечно, в первую очередь это касается самих тех людей, кто пожелал этого, но и тех, кто их к этому подтолкнул. Это та самая полная, абсолютная свобода, свобода от рабства необходимости, даваемая девством, которая воскрыляла людей и возводила их к вершинам девства. Именно к этому призывает апостол Павел. Он вновь и вновь показывает, что брак ниже, чем девство. Поэтому апостол завершает свои рассуждения словами: «Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше» (1 Кор. 7; 38).


«Хорошо» и «лучше» — вот то самое противопоставление, которое в христианстве непонятно многим. Есть вещь «хорошая», есть «лучшая», а не просто «хорошая» и «плохая». «Хорошо» поступают те, кто в брак вступают, поэтому Церковь их прославляет, радуется, веселится, торжественно венчает; но есть «лучшее» — когда человек уходит в монастырь, когда он отдает свое сердце Богу. Это есть лучшее! И Церковь окружает это «лучшее» удивительно красивым чином пострига, который совершается в тишине. Понимаете, почему? Потому что человек уже попадает в небеса. Недаром говорят, что человек, который принял постриг, принял благодать ангельского чина, зачисляется в войско Архангела Михаила, становится ангелом! И, кстати говоря, он уже свободен от половых различий, именно поэтому монахинь часто называют мужскими именами. Монахиня уже стоит над женским естеством.


Наконец, завершая тему брака, апостол касается уже замужних женщин. Власть родителей над ребенком заканчивается, когда человек вступает в брак или уходит в монастырь. Это надо помнить, потому что очень многие родители с превеликим удовольствием лезут в чужую семью, и обычно это «удачно» приводит к разводу. Для апостола, собственно говоря, нормативом был Ветхий Завет. А в Ветхом Завете было, например, правило: если незамужняя девушка дает обещание Богу, то она должна взять разрешение у отца (если он промолчал, она должна исполнить обет). Замужняя женщина должна взять разрешение у мужа, (и если он промолчал, она должна исполнить обет, а если он запретил, то на ней нет вины, что она не исполнила обет). Однако разведенная женщина или вдовица обязана исполнить обет без всякого условия. Тут ее обеты полностью на ее совести, потому что разведенная или вдовица отвечает сама за себя. Для нас, христиан, границей, за которую власть родителей уже не распространяется, должно являться вступление в брак или в монашество. За эту границу простирается не власть родителей, а их почитание. Молитва за родителей, их почитание должны продолжаться всегда, до конца нашей жизни. Если родители живы, мы обязаны молиться за них, почитать, любить, но когда мы уже переступили границу, то слушаться родителей мы не обязаны.


Слушать — пожалуйста, слушаться — нет! Многие родители нарушают эту иерархию и лезут туда, куда их не просят. В результате плохо и родителям, и детям. Это касается, в первую очередь, браков, но касается и монастырей. Впрочем, монастырям в этом смысле проще. В очень многих монастырях родители в принципе не допускались до встречи со своими детьми. Всё, умер, покойник! Жестко поставьте для себя правило: брак или монашество — это граница власти родителей! Точка! После нее власть родителей над детьми уже не распространяется.


Дальше апостол говорит: «Жена связана законом, доколе живет муж ее. Если же упокоится муж ее, свободна она выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее будет, если, по моему совету, так останется. А, кажется, и я имею Дух Божий»: «Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7; 39—40).


Здесь апостол ссылается на ветхозаветный закон, по которому есть единственное ограничение: вдовица имеет право выйти замуж только в Господе. Это правило очень важно, потому что является одним из Библейских обоснований запрета браков с иноверцами — принципиального запрета. Библия наполнена подобными запретами, это одна из любимых тем Священного Писания — категорический запрет вступать в брак с не христианами. Помните, в Ветхом Завете, когда Авраам отправлял своего слугу найти невесту для сына, он заставил его поклясться страшной клятвой, что он не возьмет ее из дочерей Ханаанских. Точно так же и потом, в течение всей истории, Библия всегда подчеркивает, что если человек берет себе в жены иноплеменницу — в смысле иноверку, — он отступается от Бога и впадает в страшнейшие грехи. Например, мудрейший из царей Соломон впал в отступничество именно из-за того, что он взял замуж многих иноплеменниц, и они совратили его сердце служить иным богам. И Книга Неемии, и Книга Ездры посвящены как раз доказательствам того, что ни в коем случае недопустимы такие браки, а если они состоялись, их немедленно нужно разрушить. Собственно, об этом же говорит и апостол Павел: женщина может выйти замуж только в Господе. На основании этих слов апостола и всего Священного Писания Церковь семьдесят вторым правилом Шестого Вселенского Собора зафиксировала, что христианин или христианка не имеют права вступать в брак с неверующими, а если вступили, то их брак не считается браком. И такой христианин или христианка не могут быть допущены до Святого Причастия до расторжения этого беззаконного союза. Речь, конечно же, не идет о неверующих, которые вступили в брак, находясь фактически вне церкви, а потом один из них обратился, другой же — нет. Имеются в виду только христиане и христианки. К сожалению, сейчас эта проблема стоит очень остро, потому что очень многие христианки по глупости своей вступают в браки с неверующими, и в результате они от Бога отходят, а Бог таким людям не помогает. А зачем помогать тому, кто нарушил прямую заповедь Божию и в этом нарушении заповеди костенеет? Кстати говоря, в Российской империи такие браки признавались прелюбодеянием, а дети — незаконнорожденными. Брак христианина с не христианином не признавался ни при каких условиях!


Итак, апостол опять повторяет: «Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор. 7; 4).


Иными словами: «Мои советы — это, конечно, советы, данные мною, но во мне говорит Святой Дух. Именно Он дал эти советы о браке, и должно Его слушаться». Здесь говорится и о том, что женщина имеет право вступить во второй брак. Кстати, очень важно запомнить, что второй брак не является грехом. Многие из нас думают, что второй брак сам по себе греховен, нечист и скверен, но это не так. Господь устами апостола не так сказал. Он сказал, что вдова может повторно выйти замуж, но только в Господе. А в Господе грехи, как вы понимаете, не делаются. Было такое учение, которое называло второй брак грехом, — это была ересь новациан . Они учили, что христиане не имеют права во второй брак вступать даже в случае вдовства, не имеют права каяться в смертных грехах на исповеди, поскольку только Бог может простить смертные грехи. Однако на основании как раз этих слов апостола Павла Церковь осудила это учение как ересь.


Феодорит говорит: «Выходи за верного, благочестивого, целомудренно, законно». А Златоуст добавляет: «С целомудрием, с чистотою, ибо эти добродетели везде нужны, и о них всегда должно заботиться: иначе невозможно узреть Бога». Экумений: «Для деторождения и воспитания чад в страхе Божием, а не по страсти похотной». «И этого достаточно к обличению последователей Новата, которые осуждают второй брак как блудодеяние, прямо вопреки апостольским законам», — добавляет Феодорит [2].


Но опять-таки блаженнейшей является та женщина, которая, освободившись от брака из-за смерти мужа, вдовица или разведенная, останется так, как есть, и посвятит свою жизнь Богу. По Евангелию, если в браке она получает тридцатикратный плод, то во вдовстве шестидесятикратный плод в вечности.

Пределы христианской свободы

Дальше апостол переходит к очень важной теме — отношения к идоложертвенному. Что такое «идоложерственное»? Вы, наверное, знаете, что до сих пор в странах, где практикуется идолопоклонство, где люди кланяются творениям рук своих, вместо Творца, в жертву идолом приносятся или плоды, или животные. Но и животные сжигаются не целиком, сжигается только какая-то их часть, а оставшееся мясо частично съедают жрецы, а частично сами приносители жертв. Это мясо или плоды, которые принесли в жертву идолам, называются «идоложертвенным». Пример современного идолопоклонства в Москве — капища кришнаитов. Кришнаиты требуют, чтобы человек обязательно приносил какие-то плоды: апельсины, яблочки и так далее. Кто ездил в путешествия на Дальний Восток или в Индию, знают, что там обычно экскурсовод говорит: «Есть такая традиция: занести яблоко в храмик к Шиве, Кришне или другому божку» — будто это хорошая народная традиция. Однако такая «хорошая народная традиция» называется идолопоклонством и является тяжелейшим смертным грехом, более тяжелым, чем убийство и прелюбодеяние, потому что такой грех отдает человека непосредственно во власть демонам.


Почему, собственно говоря, возник этот вопрос? Да потому, что в Коринфе в те времена были две партии, одна из которых говорила, что идол в мире ничто — деревяшка деревяшкой и ничего испачкать не может. А другие утверждали обратное: идол обладает магической властью, способной осквернить. Апостол первых называет сильными, а вторых — слабыми. Но при этом он говорит, как нужно поступать в единой Церкви Божией, как нужно относиться к этой бесовской порче. То, что было тогда в Коринфе, существует у нас и сейчас. Некоторые говорят: «Мне тут такую вещь подсунули — на нее наговорили, нашептали... Как же с ней поступать?» Другие же опасаются: «Ой, здесь штрих-код!» Или ИНН… Или что-то еще... Как к этому относиться? Как оценивать все эти вещи? Апостол Павел оценивает их следующим образом: сильные те, кто знают, что в этом мире ничто ничего не оскверняет. Для христианина всё чисто. Он сильный человек, он знает замысел Божий. Но из этого не следует, что идоложертвенное можно есть. Апостол Павел в нескольких главах разъясняет, почему идоложертвенное есть не следует. Логика у него следующая: во-первых, он говорит, что самый тяжелый грех — когда человек соблазняет слабых верующих. Во-вторых — когда человек вступает в общение с демонами. Есть общее правило — мы не имеем права есть жертвенного мяса. Например, у вас соседи татары или чеченцы, дагестанцы. Праздник Курбан Байрам. Они зарезали барана и дают вам кусок мяса. Если вы знаете, что это мясо жертвенное, вы есть его не можете. Если вы не знаете, что это мясо жертвенное, — ешьте без вопросов. Точно так же, если приходят к вам евреи и предлагают мацу, вы есть ее не должны. Потому что это будет сознательное участие в еврейском празднике. Если вы просто пришли в какой-нибудь офис и вам предлагают выпить кофейку с какими-то печеньками, — ешьте без разговоров. Даже если это маца, вас это не осквернит никаким образом. Это общий принцип, который подробно будет описывать апостол на протяжении нескольких глав.


Итак: «О идоложертвенных яствах мы знаем, потому что мы все имеем знание; но знание надмевает, а любовь назидает. Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать.Но кто любит Бога, тому дано знание от Него. Итак, об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им. Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется» (1 Кор. 8; 1—7).


О жертвенных идолах мы все имеем знание. Какое знание? Знание, что есть единственный Творец Вселенной — Святая Троица. Других богов в мире нет. Нет ни Перуна, ни Зевса — никого. Их нет именно как богов, как существ, которые достойны почитания, которые создали человека или властным образом влияют на его судьбу. Таких богов нет. А те идолы — деревяшки, камни, картинки, железяки, которым поклоняются, — это просто бессмысленные предметы. Они не могут помочь, но и навредить они тоже не способны. Именно такое отношение было к ним всегда у христиан, да и у иудеев тоже. Поэтому пророк Иеремия говорил: «На тело их и на головы их налетают летучие мыши и ласточки и другие птицы, лазают также по ним и кошки. Из этого уразумеете, что это не боги; итак, не бойтесь их. (…) Ни от воров, ни от грабителей не могут охранить самих себя эти боги, деревянные и оправленные в серебро и золото: превосходя их силою, они снимают золото и серебро и одежды, которые на них, и уходят с добычею, а эти себе самим не в силах помочь» (Посл. Иер. 1; 21—22, 56—57).


Идолов бояться нечего, идолы — пустышки. Это самый страшный обман, который дьявол сделал: когда человек стал почитать в качестве Бога творение своих рук. Представляете, какое сумасшествие?!


«Мы все имеем такое знание», — говорит апостол Павел и дальше замечает: «Но знание надувает дымом (если дословно)». Поэтому в русском переводе: «но знание надмевает» (1 Кор. 8; 1).


Какой корень у слова «надмение»? Дым. Надменный, значит наполненный дымом, раздувшийся. Поэтому когда человек говорит, что он много знает, он становится таким же надутым: «Я так много знаю, я такой умный! Голова!»


Но знание надувает, «а любовь назидает» (1 Кор. 8; 1).


Не сказано смиряет, а сказано «назидает». То есть любовь строит людей. Само по себе знание делает людей только надменными, надутыми, кичливыми, пропитанными внутренней вонью. И не случайно слово «демон» переводится как «знающий», — тот, кто имеет знание, но потерял любовь. Поэтому демоны ничего построить не могут. А любовь строит. Любовь строит дом души! Любовь строит Церковь! Именно благодаря любви множество самых разных людей подстраиваются друг под друга. На самом деле у нас в некотором смысле идеальный приход: у нас совершенно нет никакой выборки по социальному признаку. К нам сюда ходят журналисты, режиссеры, водители, уборщицы, учителя, молодежь, старички... Это говорит о том, что у нас нормальная церковная община. Не дай Бог, чтобы у нас был бы здесь клуб по интересам! Это был бы не приход, а секта. Настоящий приход состоит из самых разных людей.


Аристотель говорил: «Город — единство непохожих».


Настоящий приход должен быть единством непохожих. Вся Церковь и есть единство непохожих людей. Людей с самой разной судьбой, с самым разным прошлым, с самым разным настоящим, соединенных в единой любви к Богу. Это удивительный хор, который создает Святой Дух. Наш приход — это маленькая частичка огромного тела всемирного, где никто тебя не спросит, какой ты нации, никто не спросит тебя, какого ты происхождения, какой ты должности. А спросят: «В Бога-то веришь? А веришь ты правильно? Ты православный? А беззаконий не творишь, по-Божьему живешь?» Знаете, как должны друг друга приветствовать нормальные люди? Как на Афоне друг друга приветствуют? У них есть два варианта приветствия: «Как спасаешься?» или «Как молишься?» Для афонитов важны эти две вещи: «Как спасаешься?» и «Как молишься?» Это взаимосвязанные явления. Молитва со спасением связана неразрывно! И дальше говорит апостол: «а любовь назидает», — строит, делает из всех христиан одно цельное здание — дом Бога Живого.


«Если знание не соединено с любовию, то оно производит гордость. Знание имеет нужду в любви. Кто любит, тот, как исполняющий главнейшую из всех заповедей, хотя бы и имел какие-либо недостатки, при помощи любви скоро может приобрести знание…» [2].


Как интересно: любовь — инструмент получения знания! Есть вещи, которые головой не «взломаешь», а любовью и молитвой «взломать» их можно. Именно поэтому апостол говорит, что любовь строит, «…а кто имеет знание, не имея любви, тот не только ничего не приобретет, но часто теряет и то, что имеет…». Человек знающий, но не любящий, потеряет потом и веру. А значит, он потеряет и знание.


«Знание удаляет любовь от человека невнимательного, порождая в нем гордость и надменность. Гордость производит разделение, а любовь соединяет. Я не запрещаю, говорит, иметь совершенное знание, но заповедую иметь его вместе с любовью; иначе оно не только бесполезно, но и вредно. Что вы гордитесь знанием? Если не будете иметь любви, то оно принесет вам вред, ибо что хуже гордости? Если же будете иметь любовь, то и знание будет благонадежно, ибо кто знает более ближнего и любит его, тот не станет превозноситься, но и ему сообщит то же» [2].


Видите, какая интересная логика: когда человек имеет и знание, и любовь, он может поделиться с ближним. Он не будет превозноситься перед человеком, который не знает, он его поддержит. Клайв Льюис  заметил, что когда он стал взрослым, вырос, то (в отличие от школы) увидел, что самые занятые люди бывают самыми заботливыми. Самые смиренные люди быстрее откликнутся на твой призыв. И Льюис говорит, что когда он стал преподавателем, то почти не встречал таких случаев, когда ему приходилось «раскапывать» знания самому: даже самые занятые люди делились своими знаниями. На самом деле, это признак духовной взрослости людей. Когда человек зациклен на себе, непрерывно самоутверждается, он будет всё скрывать: не дай Бог другой узнает, раньше меня сделает! А христианину всё равно, кто дело сделает. Если дело хорошее, пускай его кто угодно делает, главное, чтобы Бог прославился. Такой человек будет одинаково радоваться собору, который он построил, и тому собору, который построил кто-то другой. Это очень важный признак, который показывает соединение любви со знанием.


«Посему сказав: разум кичит, он присовокупил: а любы созидает. Не сказал: смиряет, а выразил нечто гораздо важнейшее и полезнейшее. Как знание не только надмевает, но и производит разделение, так и любви свойственны противоположные действия» [2]. И дальше добавляет апостол: «Если кому-то кажется, что он что-то познал, то он не узнал это, как надлежит узнать»: «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать» (1 Кор. 8; 2).


Есть такая болезнь — неофитство , а есть более тяжелая болезнь — борьба с неофитством. Такие люди говорят: «Мы и так всё это знаем, зачем нам голову морочить, мы всё это проходили, нам всё давно известно!..» Это и есть то, о чем говорит апостол. Если ты считаешь, что знаешь достаточно, то ты ничего не знаешь! Хоть и жестко говорит здесь об этом Феофан, но он говорит правду: даже в обычных вещах мы не знаем ничего до конца. «Ибо самые простые предметы имеют много сторон неразъяснимых, и чем более познает кто, тем более встречает тайн, сокровенностей, недоразумений. Примеры пред нами: скажи, как видим, как слышим, как говорим?» [2].


Человек до конца узнать всё не может. Тем более, если это касается Божественных вещей. Когда речь идет о Боге, как можно говорить, что ты что-то знаешь до конца? И если человек говорит: «Да я и так всё знаю, мне эти азы не нужны», — то он глупец. Азы-то самая нужная вещь! Именно в азах надо копаться. Но не застревать на азах, а всматриваться в них. Люди говорят: «Мы знаем, что Бог — Троица». А ты расскажи, какой Он — Троица?! На самом деле, это бездна, которую можно рассматривать веками. Расскажи, как Бог стал человеком? Можешь подробно рассказать о свойствах божественной природы Христа, о свойствах человеческой природы Христа, как это с нами соотносится, как совершилось искупление? А люди нахватаются поверхностных знаний и говорят, что всё понимают. Поэтому и сказал мудрец, что малое знание удаляет нас от Бога, а великое знание приближает к Нему. Как раз малоучки говорят, что они всё знают.


«Сим показал апостол, что коринфяне не только не имеют любви, но лишены и знания, которое, приписывая себе, высоко о себе думали. Обвинение же выражает неопределенно, потому что хочет более врачевать, нежели поражать» [2].


Дальше апостол произносит очень интересную фразу, которая неверно переведена на русский: «Но кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8; 3). В подлиннике и в славянском переводе она звучит по-другому: «Если кто-нибудь любит Бога, тот познан Им» — «аще же кто любит Бога, сей познан бысть от Него» (1 Кор. 8; 3 — ц/слав.).


Здесь изложен очень важный принцип: ты хочешь иметь знание о Боге, но гораздо лучше, чтобы Бог узнал тебя. Кто любит Бога, тот не от Него получил знание, а Им Самим познан. Что это значит? Понятно, что в определенном смысле Бог знает всё: Он знает абсолютно всех людей, знает все мысли людей — грешников и праведников, добрых и злых.


Но в другом смысле говорит Писание: «Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет» (Пс. 1; 6).


Знать — это означает участвовать в чем-то. Не узнаешь человека, пока с ним пуд соли не съешь. Идет речь о соучастии ума Бога в жизни человека. Кто любит Бога, у того жизнь пронизана умом Божиим. Бог сам продумывает мысли человека, Он продумывает жизнь человека, Он прокладывает для него пути. Он узнает человека в другом смысле — в смысле общения, общения сердца Бога с сердцем человека. Это куда больше, куда важнее, чем обычное знание. Зачем я буду знать кучу информации, если Бог меня знать не будет?


В русском языке есть такое выражение: «он знать меня не хочет». Это объясняет Феофан Затворник: «Итак, что же значит — быть познану от Бога? — Поелику Бог знает всё, то, когда говорится, что познан кто от Бога, должно доразумевать здесь какую-либо особенность знания, как бывает, когда кто всё видит, но на что-нибудь особенно посмотрит. Пророк говорит: весть Господь путь праведных. Это значит, что Он с особенным вниманием на него смотрит и блюдет его, особенно печется о нем, как видно из следующего: а путь нечестивых погибнет, будучи брошен будто без внимания Господом. Так знает Бог и любящего Его; знает тем, что особенно печется о нем, или, что то же, любит его. Выйдет: кто любит Бога, тот познан от Него, то есть состоит под особым Его попечением, как свой Ему, возлюблен от Него. Если любящий Бога в Боге живет, то и Бог, Коему возлюблен любящий Его, обитает в сем последнем. Любяй Бога в Боге пребывает, и Бог в нем пребывает. Не это ли хотел сказать апостол? Мы привыкли высоко слишком ценить знание, и думаем, что апостол, укоривший знание наше, должен указать нам пути к нему; у апостола же вся забота о жизни, а не о знании» [2].


Для апостола важнее не знание, а жизнь! Важнее, чтобы человек жил жизнью Бога, а не чтобы имел теоретические знания. Теоретические знания хороши, когда они встроены в Божественную жизнь. А когда они в нее не встроены, тогда они бесполезны и бессмысленны. «Потому, укоривши знание, — продолжает Феофан, — не то ли он имел в мысли сказать: знание одно, без любви, надымает; да и нет его в совершенстве. Спросит кто: как же быть, где взять знания? — Скажу вам на это: бросьте вы все заботы о знании; любите Бога, и будете Им возлюблены; — вот и всё. Тут цель ваша! Дальше и идти некуда, больше этого и желать нечего» [2].


В каком смысле «бросьте знания»? Перестаньте знания воспринимать как самоценность. Например, вы на библейских занятиях получили некие знания от Бога, знания, как понимать Слово Божие, — и всё, с теоретическим материалом ушли. Но для чего вам эти знания? Чтобы с вас больше было на Страшном Суде спрошено! Это же очевидно: если вы знали, но не выполняли, спрос становится больше. Другое дело, когда мы знания должны использовать для жизни, для любви, вот тогда эти знания будут полезны. Знания всегда должны использоваться для практики. Поэтому в древности была такая поговорка: «Слова отцов читай делами». Услышал — исполнил.


Апостол говорит: «Итак об употреблении в пищу идоложертвенного мы знаем, что идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого» (1 Кор. 8; 4).


«Да, сильные правы в том, что, действительно, единственным реальным правителем мира является Бог. А идол в мире ничто. Он никаким образом никому повредить не может», — говорит апостол. Поэтому христиане, когда приходили и видели деревянного идола, они брали топор, рубили его на части и использовали в практических целях: топили печку. Если видели золотого идола, то не боялись его, а ломали аккуратненько, переплавляли, делали монеты. Поэтому, когда христиане видят идольское капище, если можно его превратить в храм, то превращают в храм. Если невозможно, то ломают и новый храм строят.


Знаете, у нас в Кремле есть Успенский собор, а под ним огромное капище Велеса было. Там найдено, по-моему, пятнадцать конских голов, лежащих по кругу, в том месте, где полагалось быть жертвеннику. Христиане пришли и построили на месте капища храм. А еще в Москве недалеко от станции метро «Каширская» находится деревня Дьяково, в которой храм Усекновения главы Иоанна Предтечи тоже стоит на капище. То есть христиане относились к идолам спокойно. Еще более забавный пример отношения к идолам находится в Козельске. Во дворе местного краеведческого музея стоит крест. Если присмотреться, на нем заметно какое-то изображение — это был идол. Христиане сказали: «Что зря будет камень хороший пропадать?!», — взяли, вытесали из идола крест, освятили его и поставили. Вот такое нормальное, спокойное отношение к идолам. Идол в мире ничто, он не обладает магической силой.


Кстати, апостол почти не пишет про колдовство, очень мало упоминает о нем. Знаете, почему язычники все время говорят о колдовстве, сглазе и порче, а апостол на эту тему очень мало высказывается? Потому, что когда человек с Христом, ему ничего не страшно. Апостол говорит, что если человек живет с Богом, со Святым Причастием, то ему абсолютно ничего повредить не может: «…нет иного Бога, кроме Единого», — добавляет апостол (1 Кор. 8; 4).

Запачканная совесть

Единственный Властелин неба и земли — это Бог. Других богов нет, следовательно, в мире нет событий, которые произошли бы без воли Божией. Всё, что происходит, происходит волей Всемогущего Властелина — Бога. Война и мир, бедствия и радости — всё происходит из руки Божией. Все правители ставятся рукой Божией — все без исключения. Всё находится в Его могущественной деснице. Никто из Нее выйти не может: ни дьявол, ни ангелы. А то многие думают, что дьявол — соправитель Бога. Это глупость и ошибка. Нет Бога, кроме Единого.


«Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог Отец, из Которого всё, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым всё, и мы Им», — пишет апостол (1 Кор. 8; 5—6).


Иными словами, если есть так называемые боги — или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, — то у нас один Бог Отец, из Которого всё, и мы в Него, и один Господь Иисус Христос, через Которого всё, и мы через Него.


Итак, есть так называемые боги — те существа, которых выдают за богов, которым поклоняются как богам. Например, какие есть боги в небе? Звезды, солнышко, луна. Но боги ли они на самом деле? Нет. На земле — это обожествленные люди (например, труп товарища Ленина), демоны, которые по земле ходят. Но разве это боги? Нет, это не боги. Есть много существ, которых за богов и за господ выдают, но это ошибка, это вранье, это фальшивка. На самом деле согласно нашей вере, согласно Откровению, полученному нами от Бога, нам известно, что есть один Бог Отец. Есть один Бог, Который Отец Христа, и наш Отец, из Которого все, из воли Которого произошло всё. Бог Отец по своей воле сотворил абсолютно всё. Заметьте, не только в прошлом сотворил. Душа каждого из нас, лично наша душа, сотворена лично Богом Отцом. А тело кем сотворено? Тоже лично Богом Отцом, Который через Христа в Святом Духе нас вылепил. Мы часто об этом не задумываемся, а ведь это тайна, удивительное чудо: Бог касался лично каждого из нас! Это же чудо из чудес!


Согласно нашей вере, согласно нашему знанию «у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него»» (1 Кор. 8; 6).


То есть мы в Него устремлены, Он — наша цель, мы к Богу Отцу должны идти. Цель христианской жизни — лицом к лицу встать перед Богом Отцом. Поэтому Христос пришел, чтобы привести нас к Отцу.


«Никто не приходит к Отцу, как только через Меня», — сказал Господь (Иоан. 14; 6).


Он приводит нас к Богу Отцу Своему, мы должны придти к Отцу своему, «и мы для Него», то есть к Нему устремлены. «Поэтому минуйте всех этих псевдобогов, игнорируйте их, — говорит апостол Павел. — Зачем на них обращать внимание?»


Приходится часто встречаться с людьми, которые говорят, что на них колдуют, наводят порчу, газом травят и тому подобное. Знаете, такое популярное сумасшествие. Что по этому поводу говорит апостол? Да, не обращайте на это внимания! Ваша задача — в Бога Отца идти, к Нему устремляться. Он вас создал, к Нему и идите, зачем обращать внимание на мелких божков? Бывает политическое паникерство: «Ой, масоны такой заговор устроили! Что же с нами будет?!» Какой на это должен быть правильный ответ? Мы же Богом Отцом созданы, к Богу Отцу и отправляемся! Зачем нам бояться того, что здесь, на земле, заканчивается со временем? У нас к Богу Отцу прямая дорога — Христос.


И дальше говорит апостол: «И один Господь Иисус Христос, Которым всё, и мы Им» — «через Которого всё, и мы через Него» (1 Кор. 8; 6).


Что значит «через Которого всё»? То есть всё сотворено Богом Отцом через Иисуса Христа, поэтому мы и говорим про Христа: «Им же вся быша» (Символ Веры).


Им всё пришло в бытие. Всё сотворил Отец своим Сыном, Который есть равный Ему Бог, Бог от Бога, Сын от Отца, Свет от Света, Который по воле Отца сотворил всё. Но сотворил как равный, а не как служебное орудие. «И мы через Него» — «и мы Им». Что же значит «мы через Него»? Мы через Него идем к Отцу. Мы через Него спасены, мы через Него освобождены от рабства врагу, мы освобождены от идолов этого мира, и мы через Него обращаемся к Творцу, к Богу Отцу нашему. Поэтому всё должно быть устремлено именно к Богу.


«Вот вы заспорили, сильные стали издеваться над слабыми, слабые стали осуждать сильных…» Как и у нас сейчас бывает: одни начинают говорить, что ИНН оскверняет, и кто взял его, на том печать антихриста лежит; другие над ними издеваются, говорят, да вы дурачки, кто не взял ИНН вообще причащаться не может… То же самое, что было в Коринфе в то время, только по другому поводу. Поэтому апостол говорит: «Да ничего не важно! Ничего повредить не может, вообще ничто, если ты с Богом! Ни богов, ни господ других нет. Один Бог Отец, Который нас сотворил и Который к Себе привлекает, Христос, Которым сотворено всё и Который нас спас. На Них и смотрите! А на землю не смотрите!» Давайте мы эту мысль себе в сердце напишем, и пускай любовь Иисусова будет с нами, чтобы мы не боялись никого, кроме Бога одного!


Итак, восьмая глава посвящена вопросу идоложервенного: можно ли есть посвященное идолу, или нельзя? У части христиан Коринфа была такая логика: идол в мире — ничто, идол — деревяшка, каменюка, железка или что угодно, поэтому он не может никому ни навредить, ни принести пользы. Именно поэтому принесенное в жертву идолам можно есть, как обычную пищу. Так говорили те люди, которые считали себя совершеннейшими. Но при этом многие люди, только что пришедшие из язычества, считали, что на самом деле идол обладает некой магической силой сам по себе. И поэтому эти люди соблазнялись. В каком смысле «соблазнялись»? Они видели, что совершеннейшие едят любую пищу, а они сами поступали против совести. Совесть им говорила: «Не ешь эту пищу!», а неофиты говорили: «Да ладно, совершеннейшие едят, и я буду», а потом совесть их грызла. В результате они, поступая против совести, совершали грех. Не потому что идоложертвенное само по себе оскверняет, а потому что оскверняет их совесть. Они против совести выступили. Поэтому апостол и говорит, что нет в мире иного Бога, кроме Единого, а все остальные боги — боги ложные, фальшивки, есть только один Бог Отец, от Которого всё, и Христос один, через Которого мы искуплены, и мы предназначены для Него.


Но дальше апостол говорит: «Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется. Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем. Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных. Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8; 7—13).


Здесь апостол дает общий принцип: мы должны стараться нейтральными вещами не соблазнять близких наших. Это очень важный принцип, потому что, к сожалению, действительно очень часто появляется именно то, с чем апостол яростно полемизировал: когда люди знающие начинают превозноситься над слабыми в вере людьми, над невежественными в вере людьми. «Мы такие образованные, такие знающие, мы можем поступать, как хотим, а другие пусть как хотят — хочется им, пускай делают, не хочется — пускай не делают». Такой подход, конечно, чужд Христу, чужд Евангелию и совершенно не подходит для христиан. Поэтому и говорит апостол: «Но не у всех такое знание (такое знание, как у вас, что идол в мире — ничто), некоторое по привычке к идолу доныне как жертву идолу едят». Что значит «к идолу»? То есть с обращением к идолу, как к кому-то живому, едят жертву идольскую. «И совесть их, будучи слабой, пачкается».


«Но не у всех такое знание: некоторые и доныне с совестью, признающею идолов, едят идоложертвенное как жертвы идольские, и совесть их, будучи немощна, оскверняется» (1 Кор. 8; 7).


Получается, что люди слабенькие, подражая сильным, которые знают, что идолы в мире ничто, едят идоложертвенное и думают, что таким образом можно служить и Богу, и идолам одновременно. И совесть их пачкается этим синкретизмом , тем, что они совмещают служение истинному Богу со служением богу ложному. Происходит осквернение их сердца. Из-за чего? Из-за дурного примера, который показывают знатоки, те, кто считают, что для них никакая пища не удаляет их от Бога. Действительно, сильные правы в том смысле, что сам по себе идол, конечно, осквернить не может. Сама по себе пища не может быть скверной или нескверной. В десятой главе апостол это подробно описывает и говорит, что если жертва была идолу принесена, но человек об этом не знал, она человека не осквернит. Сама по себе пища не несет в себе какой-то бесовской силы. Бесовскую силу она несет именно тогда, когда человек знает, что жертва принесена идолам. Повреждает знание вот эта духовная всеядность, но не сама пища, потому что не в еде дело, а в синкретизме, в смешении почитания истинного Бога с почитанием идолов. Это недопустимо, это грех против второй заповеди.


И здесь говорится, что совесть их пачкается: «совесть их, будучи немощна, оскверняется» (1 Кор. 8; 7).


«Феодорит говорит: “Не вкушение сквернит, но сквернится совесть, не приняв совершенного ведения, а будучи еще одержима идольскою прелестию”. И Златоуст добавляет: “Некоторые, говорит, еще не сознали, что идол ничтоже есть в мире, потому продолжают бояться идолов. Не указывай мне на настоящее состояние, в котором ты находишься, приняв благочестие от предков, но обратись мыслию к тем временам, когда лишь только началась проповедь, когда еще господствовало нечестие, курились жертвенники, совершались жертвоприношения и возлияния, когда еще было весьма много язычников, — и представь, что должны чувствовать те, которые наследовали нечестие от предков, произошли от таких отцов, дедов и прадедов, и лишь только обратились в христианство, — как они должны были страшиться и трепетать!”» [2].


Раньше люди боялись идолов: «Ой, там есть такое сильное изображение, такая сильная статуя! К ней надо с осторожностью относиться на всякий случай…» С таким черным суеверием выросли люди…


Мы сейчас это лучше понимаем: знаете, куда у нас в Коломенском очередь в выходные стоит? К женскому камню! Языческий камень есть, к нему люди за плодородием бегают, чтобы бесяра им плодородие дал! Глупость полная! К каменюке обращаются, чтобы он детей дал, как будто бы камень детей может дать. Безумие! Но ходят ведь, в очереди стоят… А сколько людей в Царицыно к деревьям «подсасываются» — энергию качают! И вот люди с такой совестью приходят — а тут идоложертвенное перед ними едят! И начинается у них конфликт с совестью. У них совесть боится этих каменюк. Человек только что крестился, а каменюки боится, деревяшки боится, звезд боится — всего боится, и ему предлагается с этим снова заигрывать.


И дальше говорит апостол: «Пища же нас не представит Богу. Если не поедим, не будем нуждаться, и если поедим, не будем изобиловать».


«Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8; 8).


Пища не ставит нас непорочными перед Богом. Аапостол говорит, что пища — это ничтожная вещь. Она не поставит тебя перед Богом, не сделает ближе к Богу. Поэтому и говорит апостол, что если ты не ешь, ты никакой заслуги не приобретаешь и если ешь, тоже никакой заслуги не получаешь.


Феофан Затворник, толкуя, так говорит: «Вот вы, сильные умом, вкушаете идоложертвенное и не сквернитесь, потому что убеждены, что чрез это никакого не имеете общения с идолопоклонством. Но ваш пример может увлечь немощных, которые не имеют таких убеждений; но не имея их, они, вкушая идоложертвенное, будут оскорблять свою христианскую совесть и скверниться; осквернение же совести — пагуба души. Таким образом, вы своим умом губите брата, а губя его, во Христа согрешаете. Итак, воздержитесь. — Но те могли сказать: нам какое дело до тех? — Пусть уяснят свои понятия! — А это повело бы к упорству и ожесточению. Предотвращая это, апостол говорит наперед: есть или не есть — дело не великое пред Богом» [2].


Знаете, в одной из газет написали несколько лет назад: «Сейчас, в наше время, одним-единственным поступком можно спасти свою душу! Если ты не примешь ИНН, ты уже в раю, ты уже спасен». Ты можешь никаких других заповедей не исполнять, но ты уже гарантированно спасен! Это же безумие! Это то самое, о чем говорит апостол: пища не приближает и не удаляет нас от Бога. Принял ты ИНН — безразличная вещь, ничем ты душе не повредил, не принял ты ИНН — ничем не повредил своей душе. Но если человек, искренне убежденный, что ИНН — это печать антихриста, его примет, он осквернит свою совесть. Он совершит грех. И не потому что ИНН — грех, печать антихриста, а потому что человек поступил против своей совести. Если я, например, искренне считаю, что вход в метрополитен является принятием печати антихриста, то, войдя в метрополитен, я согрешу. Не в метро дело, а в моей совести. Я совершу грех против самого себя. Именно в этом здесь и причина. Апостол говорит, что из-за безразличных вещей не надо ссориться, не надо спорить. Это крайне важно, потому что споры, которые были по поводу ИНН и которые отчасти продолжаются до сих пор, приводят к тому, что люди начинают друг друга проклинать, нехорошими словами называть и так далее. Но нам так поступать не положено. Именно потому, что пища не приближает и не удаляет нас от Бога. Все эти вещи — внешние, они ближе нас к Богу не делают, и дальше от Бога не удаляют.


«Мысль апостола такая: вы, хвалящиеся высоким умом и ясным пониманием дела, не думайте, что ценное что-либо совершаете пред очами Бога, когда вкушаете остатки от жертв идолам. Никакой прибавки к вашей богоугодности, стяжанной другими делами, от этого не бывает. Не думайте также, что те, которые не едят такого рода брашн, умаляются чрез то в очах Божиих. Нет, их богоугодность, стяжанная другим путем, чрез это никакого урона или лишения не терпит. Отсюда видно, как неосновательно прилагать слово апостола к постам!» [2].

Закон Анти-Ницше

Поэтому дальше апостол говорит: «Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных» (1 Кор. 8; 9).


Мы должны учиться поддерживать друг друга, а не пользоваться своим умом и своими знаниями по принципу «я сам иду, как хочу — и всё!» На самом деле, это пренебрежение к ближним и жестокость, не угодные Христу. Если я начну отлучать от Церкви людей, которые приняли ИНН или не приняли ИНН, — я на пользу Христу служить не буду. Не принявший ИНН не согрешает и принявший ИНН не согрешает. Это вещь абсолютно безразличная, лишь бы любовь была между людьми. Там, где нет любви, где есть ненависть, где есть злоба, высокомерие, там люди удаляются от Бога. И поэтому говорит апостол: «Смотрите, чтобы не губить своими поступками других людей!»


А Златоуст добавляет: «Не сказал: братиям, а: немощным из братий, увеличивая виновность их тем, что они не щадят даже немощных, и притом братий. Ты не исправляешь и не поднимаешь брата, — пусть будет так; но для чего поставляешь ему препятствие и доводишь его до падения, тогда как надлежало бы подать руку помощи? Ты не хочешь помочь ему; по крайней мере не повергай же его. Если он порочен, то имеет нужду в исправлении; а если немощен, то ему нужно врачевание» [2].


Это очень важный принцип, принцип Анти-Ницше. Принцип Ницше — «падающего подтолкни», а у христиан — «немощного подними»! Мы должны любовью поднимать самых слабых братьев своих. Мы не должны радоваться тому, что кто-то уходит из Церкви, мы не должны радоваться, что кто-то уходит в раскол или в ересь. Для нас — боль и жалость, что люди вышли из Церкви. Поэтому, я считаю, что радость людей, радующихся, что раскольники, диомидовцы откололись от Церкви, — не Христова радость. Потому что Христу больно, когда раскольники отделяются от Церкви. Так же и радость людей, говорящих, как здорово, что сектантов посадили в тюрьму, — тоже не Христова радость. Для Христа горе, что сектант не в Церкви находится, а в секте. Потому что большая часть сектантов — это наши братья, они крещеные в православной Церкви. Эти люди — наши заблудившиеся братья, слабенькие, немощные, израненные грехом, и мы должны их поднимать к православной вере, поднимать к общению с Церковью Божией. Поднимать любовью, а не сталкивать вниз. Это очень важный принцип святого апостола.


«Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?» (1 Кор. 8; 10).


Ты подтолкнешь такого человека собственным примером.


«И этот соблазн происходит не только от его немощи, но и от твоего неразумия; ты делаешь его еще более немощным» [2].


«И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос» (1 Кор. 8; 11).


Страшно, да? Из-за твоего знания, из-за твоей горделивости погибает слабейший брат твой, за которого умер Христос! Стоит ли смерть Господня того, что ты брата своего оттолкнул от Господа? Стоит ли она того, что ты всеми этими нейтральными действиями оттолкнул человека от Бога Всемогущего? Из-за каких-то ничтожных поступков, из-за какой-то ничтожной пищи совесть его испачкалась. Как часто люди обращают внимание на ничтожные вещи, забывая о самом главном законе!


Помните, Господь сказал: «И оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Мф. 23; 23).


Часто приходится слышать, как одни говорят: «Не монархист не может быть христианином». Почему не может — непонятно! Или другие, наоборот, говорят, что все монархисты — язычники, идолопоклонники. Почему они идолопоклонники, язычники? Если человек поднимает мятеж против монархии — он бунтовщик, он нарушил присягу, он клятвопреступник, он выступает против прямой заповеди Бога. Но какая разница, что он считает высшим или не высшим в земных делах, которые гарантированно закончатся? Понятно, человек согрешает, если он считает, что власти не от Бога. Например, монархические власти или какие-то другие. Он согрешает, потому что неправо верит. Но все другие случаи — нейтральны. Политические предпочтения, если они не приводят к тому, что человек увлекается злом, злыми системами, злой ересью, безразличны. Но если ты будешь под этим предлогом выталкивать из Церкви людей — это, конечно, безобразие. Или, например, вопрос: по какому стилю служить? В Оптиной пустыни был случай: приехал греческий архимандрит помолиться Богу, поклониться мощам святого преподобного Амвросия, и три добрых бабушки со швабрами наперевес вытолкали его из храма под предлогом, что он новостильник. Вы думаете, они поступили правильно?.. Здорово-то как: своего собрата во Христе, священника(!), под предлогом, что он Рождество Христово празднует не в один день с нами, вытолкали швабрами из церкви! Это пример безумия. Как известно, новостильники, во-первых, служат не по Григорианскому календарю, а по Новоюлианскому, а во-вторых, они не нарушают канон о Пасхе — самый главный, который объединяет всех христиан. И хотя новый стиль хуже старого, потому что он разрушает литургическую структуру Типикона, он не является греховным. Хуже — не значит грех! Например, брак хуже, чем монашество, но это не значит, что брак грех. Брак — прекрасное Таинство, Богом установленное. Литургия, совершаемая греками, — прекрасна, Литургия, установленная Богом, истинное Тело и Кровь Господня.


В этом случае как раз апостол и говорит: «Смотри, против Крови Господней согрешаешь».


Феофан Затворник говорит же так: «Погибнет; ибо, действуя против совести, грешит; а может быть еще и то, что, приобщившись трапезы бесовской, совсем отпадет от веры и опять обратится к идолопоклонству. Пал — погиб, пока не покается; а отпал — погиб совсем. Причина же — твой разум; ты разумно смотришь на вещи, но неразумно действуешь при разумных своих воззрениях. И брат погиб, — брат, за которого Христос умер. Поражающее напоминание! Он уже принял очистительное и освятительное действие смерти Христовой: капли крови Господа на нем во спасение. А ты ввергаешь его в прежнюю нечистоту и вместе с ним попираешь сию спасительную бесценную кровь. Не ужасает это тебя?!» И Златоуст добавляет: «Наносимый тобою вред непростителен по двум причинам: потому, что ближний твой немощен, и потому, что он брат твой; но есть еще и третья причина, самая страшная. Какая? Та, что Христос не отказался умереть за него, а ты не хочешь оказал ему даже снисхождения. Не говорит: за которого тебе надлежало бы умереть, но гораздо сильнее: егоже ради Христос умре. Владыка твой не отказался умереть за него, а ты не обращаешь на него никакого внимания, не хочешь для него воздержаться даже от нечистой трапезы, но попускаешь ему погибнуть после того, как таким образом совершено его спасение, и, что всего тяжелее, из-за пищи!» [2].


Вот как говорит Златоуст. Это очень важное положение: не пытайтесь из-за ничтожных вещей идти на принцип, христианин должен быть беспринципным. В каком смысле? Есть заповеди Господни — это единственные принципы христианина: святая вера и святые заповеди, и никакие другие принципы земные не нужны. Именно поэтому Церковь отказывается что-либо земное обожествлять. Из-за пищи, из-за земных вещей нельзя осуждать близких. Посмотрите, как иной раз православные христиане «ласково» называют друг друга в Интернете! Даже забанивать приходится, настолько «ласково» они друг друга называют! Отношение к ближнему своему из-за какой-то ничтожной вещи, ничтожного разногласия такое, будто он враг рода человеческого, которого нужно в порошок растереть. Никакой иудей, никакой атеист никогда такого потока оскорблений не удостоится, как твой собрат во Христе, который учит немножко по-другому, чем считаешь ты. Это прямое игнорирование слов апостола Павла, которое показывает твое пренебрежение, презрение к крови Господней. Иногда кажется: «Ну ничего страшного, облил кого-то грязью, с кем не бывает!», а человек может быть против совести поступит. Разозлится, сам оскорблять начнет… Или начнет в вере сомневаться.


И дальше апостол говорит: «Так, вы, грешащие на братьев и бьющие их совесть слабую, на Христа грешите».


«А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа» (1 Кор. 8; 12).


Вы грешите против самого Христа своими собственными поступками, этим страшным безразличием к братьям, недопустимым, преступным.


«Поэтому, если пища смущает брата моего, нет, не съем мяса вовек, чтобы брата моего не смутил я» — «И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8; 13).


Представляете, как жестко говорит: нет, не буду есть мяса вовеки, чтобы не смущать брата! Даже от мяса откажусь, лишь бы он не подумал, что я идоложертвенное ем. Это, конечно, не значит, что мясо есть грех или нельзя. Можно есть мясо. Идет речь о том, что если возникает такое подозрение у брата моего, что я ем идоложертвенное, и он начинает смущаться этим, я постараюсь обуздать себя, чтобы в ничтожных, нейтральных вещах ни в коем случае не согрешить. Святитель Василий Великий писал, что если я делаю грех и тем соблазняю на грех брата, то вдвойне грешу, то есть самим грехом и соблазном; если я делаю вещь нейтральную и знаю, что я соблазню этим брата, я грешу против брата; но если я делаю добро и этим брат соблазнится, то это проблема брата. Если я поступаю по заповедям, а брат этим соблазняется, — это его проблема, потому что мы не должны быть человекоугодниками. Когда речь идет о прямом исполнении заповедей — это одно дело, а другое дело — вещи нейтральные, которые не приближают и не удаляют нас от Бога.


Святитель Феофан цитирует Златоуста: «Поступает как отличный наставник, в себе указывая пример тому, чему учит. Не говорит: будет ли это справедливо, или несправедливо, но как бы то ни было. Я уже не говорю, внушает как бы он, об идольских жертвах, которые непозволительны и по другой причине; но если соблазняет брата моего что-нибудь, зависящее от моей власти и дозволенное, я буду воздерживаться и от этого, не один и не два дня, а во всю жизнь свою. “Не имам ясти мяса во веки…” Не сказал далее: да не погублю, но даже только: “…да не соблазню брата моего” (1 Кор. 8; 13)» [2].


Апостол боится не только погубить брата, но даже соблазнить его, чтобы он споткнулся, смутился. Видите, какая должна быть нежная забота о близких. Мы должны заботиться о близких, а не говорить: «Мы такие знающие, такие продвинутые, такие крутые, пускай они сами учатся, нечего нам со слабаками тягаться!» Это ницшеанство, а не христианство. «Подлинно, — добавляет Златоуст, — крайне безумно, — тех, о которых Христос так печется, что благоволил умереть за них, считать столь презренными, чтоб не воздерживаться для них даже от пищи. Это не только относится к коринфянам, но, можно сказать, и к нам, которые пренебрегаем спасением ближних и произносим такие же сатанинские слова. Ибо говорить: какое мне дело, что какой-то соблазняется и такой-то погибнет? — это поистине сатанинская жестокость и бесчеловечие. Тогда соблазн происходил по крайней мере от немощи соблазнявшихся, а у нас не так; мы совершаем такие грехи, которые соблазняют даже сильных» [2].


Видите, как страшно: сатанинская жестокость и бесчеловечие. Если я не стараюсь обратить всех вокруг меня в христианство, я проявляю сатанинскую жестокость и бесчеловечие. Если я вижу иудея и не стараюсь привести его к Крещению, я проявляю сатанинскую жестокость и бесчеловечие. Если вижу мусульманина или сектанта и не привожу их к Крещению, я проявляю сатанинскую жестокость и бесчеловечие. Поэтому давайте учиться нежному отношению к близким! Иначе ничего хорошего и доброго не выйдет.


Я убедился, что слова Иоанна Богослова являются абсолютно точной истиной: «Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1Ин. 4; 20).


Если ты брата, которого видишь реально, начинаешь ругать нехорошими словами, с раздражением и гневом пытаться в нем что-то найти, как ты можешь любить Бога, Которого ты не видишь? Ты Его даже знать-то не будешь! Человек, не любящий братьев, лишается возможности познать Бога. Это, кстати, относится и к тем, кто знает Бога теоретически. Человек может иметь блестящее богословское образование, но если он без любви относится к братьям, без снисхождения относится к слабым, не старается снисходить к немощи немощных, то он потеряет это знание. Оно просто вылетит из него, что называется, за ненадобностью. Потому что человек, который не приучается заботиться о слабых, не приучается поддерживать мир и любовь между христианами, такой человек неизбежно потеряет и самого Господа Бога. Это гарантированно. Надо учиться тому, что сказал апостол Павел. Это удивительные слова и очень современные: не надо делиться из-за ничтожных вещей и не надо превозноситься своим знанием. Помните, что знание «надмевает» — «надувает дымом», — а любовь выстраивает здание. Учитесь любви — и милость Божия да будет с вами!


На что жить священнику?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 9-10 главы (часть 4)


На что жить священнику?

Поддержка Божьих служителей


Трудящийся достоин пропитания


Отказ воспользоваться свободой


Не давайте телу поблажку


Опасность чрезмерной самоуверенности


Правда о служении


Использовать свободу для прославления Бога

Поддержка Божьих служителей

В восьмой главе апостол Павел раскрывает вопросы, которые прислали ему коринфские христиане, в частности, такой: можно ли есть пищу, посвящённую идолам? Апостол объясняет, почему этого делать нельзя. Его первый и главный аргумент — чтобы не соблазнять слабых и немощных братьев во Христе, которые до сих признают идолов за некую могущественную силу. Поэтому, если кто-то будет есть такую пищу, то станет считаться почитателем идолов, отпадет от Христа и погибнет. Поэтому для христиан небезразлична такая вещь, как пища. Она не должна быть причиной гибели для братьев во Христе. «Тем паче недопустимо, — говорит апостол Павел, — чтобы человек отшатнулся от Бога из-за нашего высокоумия».

В этой главе апостол обосновывает это собственным примером. Апостол Павел показывает, что он, хотя и обладает божественной властью, но, в отличие от других апостолов, этой властью не пользуется. А какой властью он обладал? Властью, которая и сейчас очень у многих вызывает вопросы и сомнения.

Один из вопросов, которые сейчас возникают по поводу Церкви, вопрос о денежном содержании священства и храмов. Очень часто можно слышать такие разговоры, что в Церкви всё должно быть бесплатно, там ни за что не должны брать денег, даже за свечи, хотя их изготавливают специально. Приходится слышать даже, что священникам надо работать на других работах. При этом те, кто так считает, с восторгом вспоминают примеры Западной Европы, где некоторые священники действительно работают — по причине того, что там произошло отступление от веры и приходы уже не содержат священников. Здесь надо помнить, что в Священном Писании — и в Ветхом, и в Новом Завете, — этот вопрос рассмотрен совершенно по-другому. Бог не говорит, что священство должно само себя обеспечивать. И Ветхий, и Новый завет требуют, чтобы священник жил от алтаря — об этом мы чуть позже будем подробно говорить. Ветхий Завет в категоричной форме требовал уплаты десятины для священников, за счет которой они бы и жили. Господь подтвердил это требование в Новом Завете. Более того, церковные каноны запрещают священникам заниматься мирской работой, которая отнимала бы у них много времени. Запрещают это под угрозой низвержения из сана. Связано это с тем, что человек, начиная заниматься мирской работой, не может полностью посвящать свою жизнь Церкви.

С группой миссионеров я был в Киргизии, где в одном из храмов мы столкнулись с подобной проблемой. После службы священник вышел из алтаря, к нему подошла женщина и сказала: «Батюшка, мне с Вами надо поговорить». А он ответил: «Простите, мне с вами говорить некогда, мне нужно срочно ехать огород копать». Там это совершенно необходимо, иначе урожая не будет. Так вот, чтобы огороды священники не копали, Бог в Ветхом Завете запретил им иметь, например, земельные наделы. Когда территория Святой Земли разделялась Богом между коленами израилевыми, Он запретил колену Левиина, священникам, иметь свой надел. Им были разрешены только небольшие приусадебные участки, но большие семейные наделы им были запрещены.


«В то время отделил Господь колено Левиино, чтобы носить ковчег завета Господня, предстоять пред Господом, служить Ему и благословлять именем Его... Потому нет левиту части и удела с братьями его: Сам Господь есть удел его» (Втор. 10; 8—9).

То есть, если удел людей обычных — земля, то удел священников — Бог. Священники должны служить Богу, жить на Божием довольствии. Именно поэтому Он установил десятину со стороны сынов Израилевых, которые должны были ее платить, чтобы за счет этого священники жили. Десятина, повторю, сохранилась и в Новом Завете. Ее платили и в Западной Православной Церкви, и в России. Была в Киеве Десятинная церковь . Десятинная — потому что на ее содержание шла десятая часть доходов князя Владимира. В России десятину платили до семнадцатого века. Позже, с появлением крепостного права, крестьяне потеряли личную свободу и не могли уже платить десятину. Ситуация резко изменилась в худшую сторону: в Церкви появились фиксированные платы за требы, чего никогда раньше не было. А потом появился и аргумент, что в Церкви торгуют и всё продается. Это произошло именно из-за порабощения огромного количества населения России и того, что люди лишились личной свободы, а правящий класс отошел от веры. Священники были вынуждены существовать за счет личного труда на небольших наделах.

Апостол Павел говорит, что властью, какая есть у апостолов, он не пользуется. Он говорит, что, хотя у него есть особая привилегия, наложил на себя сверхподвиг: самому зарабатывать себе на жизнь. В свободное от проповеди время, то есть ночью, он шил палатки, чтобы прокормить себя. Делал это, чтобы никого не соблазнить и чтобы таким образом получить особую награду на небесах.

«Не апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе? Если для других я не апостол, то для вас апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе. Вот мое защищение против осуждающих меня. Или мы не имеем власти есть и пить? Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие апостолы, и братья Господни, и Кифа? Или один я и Варнава не имеем власти не работать? Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада? По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон? Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог? Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен и молотить с надеждою получить ожидаемое. Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное? Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но всё переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову. Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника?

Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования. Но я не пользовался ничем таковым. И написал это не для того, чтобы так было для меня. Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою. Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую! Ибо если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то исполняю только вверенное мне служение. За что же мне награда? За то, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моею властью в благовествовании. Ибо, будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, — не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, — чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его» (1 Кор. 9; 1—23).

Вот слова апостола Павла. Он говорит, чтобы посмотрели на него все те, кто из-за своего ложного знания губит людей. Апостол имеет власть требовать, чтобы ему давали пищу и одежду. Но он этим не пользуется, чтобы получить большую награду от Христа. Другие же за получение пищи начинают отталкивать своих братьев. Вот в этом смысл слов апостола Павла. В этих же словах и заповедь для христиан, коринфян и других, а также для обычных служителей — епископов, пресвитеров, которые были в Коринфе. Заповедь о том, как они все должны жить. «Не Апостол ли я? Не свободен ли я?» — говорит он. Этим он и обличает их в том, что они смотрят на своих главарей, которые выглядят такими умными, но ведут себя безобразно, соблазняя людей, в то же время обвиняют их в том, что они сами соблазнились. «Посмотрите на меня, — говорит апостол, — разве я не послан Богом и разве не свободен требовать то, что мне полагается по сану?»

А чем отличается служение апостольское от епископского? Почему нет апостолов сейчас, и не может быть в принципе? Благодать апостольская сохранилась: у епископов есть власть, которая была дана им, есть власть исцеления, воскрешения мертвых — все это живёт в Церкви, сохранилась полнота Духа Святого. А апостолов нет и быть не может. Апостолы — посланники особого типа, они — свидетели. Главное дело апостолов — не заниматься словопрениями, а быть свидетелями. Апостолы никогда не занимались логической аргументацией, они не занимались доказательством, что есть Бог, что Он — Христос, то есть не доказывали Писание. Главное дело их то, что они говорили: «Мы сами это видели, мы рассказываем то, что видели: Иисус воскрешал мертвых, побеждал смерть, и Он умер на кресте, чтобы избавить людей от греха, мы сами видели Его воскресшего и значит Он — Сын Божий, Он — Бог, Он — Мессия, обещанный Израилю. Поэтому повелеваем вам в Него верить». Апостолы не просто верят, они всё видели и всему были свидетелями. Они сами именем Христа очищали прокаженных, воскрешали мертвых, ставили на ноги хромых. И Евангелие — это письменное свидетельство апостолов. Кстати, именно поэтому Церковь не включила в Писание никаких текстов от тех, кто не видел Иисуса Христа. В Новом Завете нет текстов более поздних, чем апостольские. И хотя некоторые отцы, вдохновленные Святым Духом, писали тексты, но ни один из этих текстов в Священное Писание не входит. Церковь признает Символ Веры, вдохновленный Святым Духом, но и этот текст в Священное Писание не входит. Священное Писание — сборник свидетельских показаний апостолов.

Кстати, именно поэтому для нас небезразлично, кто написал тот или иной текст Священного Писания. И когда говорят, что это не важно, то это отказ от самой сути Писания…


Как Церковь определяла, какой текст канонический, а какой нет? Она смотрела не только по тому учению, которое передано. Для нее было важно другое — чтобы это было подлинное послание, подлинный текст. Не фальшивка и не апокриф. Церковь очень долго разбирала: подлинное это послание или нет. И поэтому, когда сейчас начинают говорить, что какое-то послание не подлинное, то такие люди идут против всей Церкви, которая и занималась установлением подлинности текстов. Если со временем какие-то послания будут признаны подлинными, то они будут включены в Священное Писание. Тот человек, который утверждает, что, например, Послания писал не Павел или не Исаия, то он идет против Церкви. Откуда он знает это и на каком основании это утверждает? Такой человек презирает Церковь, и он — не христианин. Он даже, с точки зрения науки, поступает подло: откуда у него те данные, которые были у Церкви первых трех-четырех веков? Ведь подлинники новозаветных текстов хранились вплоть до четвертого века. Известно, что ко временам Иоанна Златоуста еще сохранялись подлинники Святых Писаний. К примеру, они хранились в Александрийском музеуме, с них делали копии. Есть письменные документы 313 года, послания архиепископа Петра Александрийского, которые хранились в Эфесе. В Александрии хранился подлинник текста апостола Марка. Таким образом, я думаю, есть вполне реальная возможность того, что мы можем найти хранящиеся подлинники. Церковь очень внимательно относилась к тому, кто передал эти послания, именно потому, что они восходили к очевидцам. Очень важно помнить, что, например, Послания апостола Павла к коринфянам, хранились в III веке в Коринфе. Все подлинники хранились как великая святыня, со временем с них делали копии.

Поэтому апостол Павел говорит о том, что разве он не видел Христа? Главное свидетельство апостолов то, что Христос воскрес из мертвых. Только видевший Христа, воскресшего из мертвых, мог быть апостолом. Тот, кто не видел этого, апостолом быть не мог.


Апостол спрашивает: «Не мое ли дело вы в Господе?» (1 Кор. 9; 1). Апостол Павел говорит, что Коринфская церковь — результат его апостольства. Та сила, которая проявилась в апостоле среди них, была свидетельством того, что он послан Самим Богом, что он Христа видел. Сила, которая обратила их ко Христу, показывает, что коринфяне — свидетели его апостольства.

Если для других он не апостол, о чем эти другие и говорят, то для них он апостол: «то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства — вы в Господе» (1 Кор. 9; 2).


Апостол Павел говорит, что коринфяне им обращены во Христа, среди них совершены сила и знамение. Апостол Павел, как и другие апостолы, предпочитал достаточно простые способы проповеди. Апостолы приходили в город, рассказывали, что они свидетели, сами видели то, о чём говорят, сами воскрешали и исцеляли кого-то именем Христа. И говорили: «Кто хочет, тот пусть верит или не верит». А того, кто мешал проповеди, они могли образумить, например, ослеплением. Или, к примеру, приходит какой-нибудь иностранец, а апостол начинает на его языке говорить. Тоже очень хорошая аргументация. Причем в проповеди не требуется никаких длинных построений, споров, диспутов.


Поэтому Златоуст говорит: «Печать то есть доказательство. Кто хочет убедиться, говорит (апостол Павел), в моем апостольстве, тому я указываю на вас. Все, свойственное апостолу, я сделал у вас и ничего не упустил. У вас я и показывал знамения, и учил словом, и подвергался опасностям, и проводил безукоризненную жизнь» [1; Беседа 21].


Во Втором послании он полнее свидетельствует об этом: «“Признаки апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами”. Что бо есть, его же лишистеся паче прочих церквей» [1; Беседа 27].


Так пишет апостол Павел уже во Втором послании к Коринфянам. Он говорит, что тем, кто хочет узнать, почему он апостол, он может сказать: их обращение ко Христу и является доказательством сил Божиих.


Что собой представляли коринфяне? Развратные люди, любившие гульбу и веселье... И если жители такого города, которые только развратничали, блудили, проводили жизнь свою в удовольствиях, обратились ко Христу, то на них явно была печать апостольства.


Дальше апостол Павел говорит: «Или мы не имеем власти есть и пить?» (1 Кор. 9;4).


У него есть власть делать то, что ему хочется. Но он часто не ел и не пил, испытывал голод и жажду и был раздет. О чём же здесь рассуждает апостол? О том, что апостолы не едят и не пьют за счет учеников, хотя имеют право брать от них. Но, чтобы не искушать учеников, апостол сам себе зарабатывал на жизнь!


Сейчас часто можно слышать рассуждения о том, что батюшка берет что-то от прихожан, мол, как же ему не стыдно. Или что он бутылку пива выпил — какой кошмар, ужас! Мы с вами знаем, что алкоголь не грех, грех — пьянство. Власть такая у нас есть, но надо сдерживаться.


«Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие апостолы, и братья Господни, и Кифа?» (1 Кор. 9;5).


Здесь идет речь о том, что вслед за апостолами часто ходили женщины. Но это были не жены, как некоторые понимают. Апостол Павел жены не имел, как и многие апостолы. Женат был апостол Петр, как мы знаем, у него была теща. Некоторые другие апостолы тоже были женаты. Но большая часть апостолов женаты не были, как апостол Андрей, апостол Иаков. Но, тем не менее, за ними ходили женщины, как ходили и за Христом. Они помогали как-то обустроить быт. За апостолом Павлом тоже некоторое время ходила одна женщина, которую он впоследствии отослал от себя, чтобы не вызывать скандалов. Это была святая Фекла, память которой празднуется 24 мая. Это явление, которое дожило до сих пор: в Церкви, в храмах у активных священников всегда есть помощницы. Эта власть дана была апостолам. Речь идет не о каких-то отношениях, а именно об услужении, о помощи в их деле. За Христом ходили женщины, которые служили Ему от имений своих — об этом рассказывается в Евангелии. Потом они стали женами-мироносицами. Это служение женщин в Церкви продолжается до сих пор, и это позволяет сделать очень многое. Такие женщины бывают келейницами у старцев.


Так прочие апостолы поступали, так делали братья Господни. Кто такие братья Господни? Очень многие люди, когда читают Евангелие, спрашивают, почему мы называем Богородицу Приснодевой, то есть Всегда Девой, когда в Евангелии упоминаются братья Господни? Дело в том, что из очень раннего предания — II века — от непосредственных учеников Господа мы знаем, что Иосиф был обручником, а не реальным, физическим мужем Марии. Когда ему была обручена Богородица, Иосифу было 83 года — он был уже стариком. Поэтому у Марии не могло быть детей. Мария Ангелу задавала вопрос о том, как Она может родить сына, если мужа не знает? К тому же она дала обет безбрачия. Если бы она не давала такого обета, то и вопрос был бы бессмыслен. А Мария задает вопрос именно потому, что она дала обет девства и не собиралась его нарушать. Поэтому те протестанты, которые утверждают, что братья Господни были родными братьями от Марии, на самом деле богохульствуют, хулят Деву Марию, говоря, что Она нарушила Свой обет после рождения Бога, называют Ее клятвопреступницей. Предание Церкви говорит, что братья Господни — это дети Иосифа от первого брака с Саломией. При жизни Господа они были мало верующими, хотя один из них — Иуда (не Искариотский) — даже вошел в число 12-ти апостолов.


После воскресения Господь явился Якову, самому старшему из братьев. Благодаря этому явлению и явлению другим братьям, когда они были на горе в Галилее, братья поверили во Христа и стали Его апостолами. Иаков Самим Господом был рукоположен во епископы в Иерусалиме, а другие апостолы стали проповедниками Евангелия. Один из апостолов, Симон, стал преемником Якова по иерусалимской кафедре и был казнен в 107-м году императором Трояном. Брат Господень святой Иаков был казнен в 63-м году: иудеи сбросили его с храма и насмерть забили камнями. Это было последней каплей, которая вызвала ярость Божию и привела к разрушению Иерусалима. Иуда, брат Господень, один из 12-ти апостолов, который написал Послание, проповедовал в Сирии и был казнен в Армении, недалеко от Эчмиадзина. Они поверили во Христа!


Так вот с ними, братьями Господними, ходили женщины, помогавшие им в миссионерской деятельности. И Кифа, которого апостол выделяет отдельно. Кифа по-гречески звучит как Петр, а в переводе на русский — камень. Если встретите болгарина или серба по имени Камень, то знайте, в честь кого они так названы. Кифа-Петр, первоверховный апостол, тоже ходил проповедовать. В качестве помощницы его сопровождала, например, Марианна, дочь Петронилла. Такие «жены» ходили вместе с Петром, помогая ему в миссионерской деятельности, обустраивая ему быт. Апостол Павел говорит, что за ним такие не ходили. Кстати, некоторые читающие Писания считают, что речь идет о физических женах. Некоторые люди не понимают слова «или не имеем власти иметь спутницею сестру жену» (1 Кор. 9; 5).


Причина в неоднозначности греческого текста, который обозначает и «женщину», и «жену». Как и в русском языке, где слова «женщина», «жена» имеют разное значение.


В русском переводе в Евангелии тоже употреблено слово «жено», Господь обращается к Матери: «Жено! Се, сын Твой» (Иоан. 19; 26). Здесь значение слова «жено» — женщина. Кроме того, апостол расположил слова так, чтобы обмана не возникало. Он говорит не просто «жену», а «сестру жену», и не говорит «взять в жены», а «спутницею». Кроме того, эти женщины еще служили для проповеди в женской половине домов. Тогда на Востоке традиционно в домах была особая, женская, часть помещений, куда не имел права заходить никто, кроме женщин. Подобная традиция — иметь женскую и мужскую половины — была и у нас в России, особенно в дворянских домах. Именно на женскую половину отправлял апостол Петр женщин, которые ему прислуживали, чтобы они обращали в христианство живших там женщин. И благодаря таким женщинам учение Господа беспорочно проникало и на женскую половину. Но этой властью апостол Павел тоже не пользовался.


«Или один я и Варнава не имеем власти не работать?» (1 Кор. 9; 6). Так, только два апостола, Павел и Варнава, сами зарабатывали себе на жизнь, параллельно проповедуя. Хотя было время, когда они поссорились, но при этом Павел никакого зла на Варнаву не держал и указывает на его особый подвиг: они единственные среди апостолов не жили за счет проповеди Евангелия. Все остальные апостолы — и Петр, и Иоанн Богослов, и Андрей Первозванный, и другие,— когда проповедовали и обращали людей в христианство, питались, одевались за их счет, потому что так повелел Господь. Он говорил апостолам, чтобы, когда они придут на проповедь, то ели и пили то, что им предложат. Это прямая заповедь Господа, которая дана в Евангелии — служители Господа не должны работать сами, они должны жить за счёт тех, кого они обратили. Но чтобы показать особую ревность свою, апостолы Павел и Варнава сами работали. Мы не знаем, кем работал Варнава, а апостол Павел делал палатки для солдат и простых людей. И дальше апостол обосновывает, почему он имеет право питаться от Евангелия. Он дает подробную аргументацию, потому что и в то время были люди, которые за это обличали священнослужителей. Для некоторых мирян вопрос о деньгах священников действительно болезненен. Замечено, как многие люди, обсуждая вопрос о финансах, начинают меняться. Конечно, такое сребролюбие у людей есть, но апостол, учитывая это, сам не брал денег с людей, которые больны этим недугом, чтобы не оттолкнуть их.


Власть такая была — питаться от Евангелия, и все другие апостолы ею пользовались по слову Господню, как, впрочем, пользуется Церковь и до сих пор.


И далее апостол говорит: «Какой воин служит когда-либо на своем содержании?» (1 Кор. 9; 7).


Кто из воинов себя обеспечивает? Златоуст говорит, что даже языческие начальники, будучи жестокими и несправедливыми, не требовали от солдат, чтобы они шли на войну, подвергались опасностям и между тем сами себя содержали. Возможно ли, чтобы Христос требовал это от апостолов? Конечно, невозможно! Он явно более милостив к своим служащим, чем военачальники. Но почему сравнение с войной? Да потому, что апостолы и миссионеры и в самом деле воины Христа — в прямом смысле этого слова. Они сражаются с дьяволом за души людей! Поэтому им подобает получать помощь от тех, кого они обратили.


И далее говорит апостол: «Кто, насадив виноград, не ест плодов его?» (1 Кор. 9; 7).


Если в первом случае говорится про опасность для апостолов, как для воинов, потому что сражаются с князем тьмы, здесь уже говорится про труды. Виноградарям, которые сажают виноградник, приходится много работать: окапывать виноград, обрезать, удобрять, следить, чтобы вредители не попортили, наконец, надо вовремя его убрать, топтать, выдавливая из него сок для вина. Поэтому, кто из виноградарей не есть плодов от винограда его? Такого не может быть, чтобы человек не имел права съесть плодов от этого винограда. Только товарищ Сталин догадался за колоски наказывать людей.


«Кто, пася стадо, не ест молока от стада?» (1 Кор. 9; 7).


Здесь апостол приводит третий довод. Мы знаем, что священник называется пастырем, в переводе — пастух. Поэтому апостол и говорит, что вы — стадо Христово, а мы — пастухи Христовы. Почему такое сравнение? Потому что задача пастуха, например, кормить овец или коров, стричь овец, то есть заботиться о них, водить на пастбище, отгонять от них волков. Но при этом пастухи имеют право пить молоко от них. Златоуст говорит, что апостолы были и воины, и земледельцы, и пастыри, имевшие дело не с землею, не с бессловесными животными, не с чувственными врагами, а с разумными душами и с бесовскими ополчениями. Заметьте, апостол везде соблюдает соразмерность, старается сказать только полезное, а не лишнее. Он не сказал, какой воин служит и не богатеет, то есть, кто служит, не получая оброка, платы. Или не сказано: кто насадил виноград — не собирает всего плода; кто, пася стадо, не продаёт ягнят? Он должен довольствоваться малым утешением, одно только необходимо — пища. Но не только это внушает апостол сравнениями, а показывает, каков должен быть священник: он должен иметь мужество воина, трудолюбие земледельца и попечительность пастуха, и при всем этом не желать ничего, кроме необходимого. Таким образом, апостол обращается не только к пастве, но и к пастырям, показывая, какими они должны быть.


И еще один довод апостола Павла: «По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?» (1 Кор. 9; 8). Здесь говорится, что такое принято не только среди людей — любой труженик достоин получить награду, в том числе и материальную, и закон об этом говорит. «Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего» (1 Кор. 9; 9).


Здесь ясно видна аналогия. Стоит вспомнить, как молотят на быках: расстилают снопы и по ним гоняют быков или волов, чтобы они выбили всё зерно из колосьев, а потом солому собирают, а зерно внизу остается. Рот быку при этом завязывали, чтобы он не наклонялся и не ел снопы. А закон Моисея запрещает завязывать рот быку. Правило это во Второзаконии.


И дальше говорит апостол: «О волах ли печется Бог? Или, конечно, для нас говорится?» (1 Кор. 9; 9—10).


Апостол спрашивает: о ком печется Бог? Если бы речь шла только о быках, то зачем было бы закон давать? Смысл закона, который Господь дал иудеям в том, чтобы приучить их к человеколюбию и милосердию. Милосердие к животным должно служить примером милосердия к людям. Для Библии совершенно ненормальна ситуация, когда человек любит животных, но не любит людей. Животное для человека, а не человек для животного. И когда, например, в Америке общество защиты природы говорит, что нельзя вырубать деревья, потому что негде будет жить совам, то в Библии не сказано, что этого нельзя делать. Только надо посадить новые деревья, чтобы не истреблять всё на свете, но человек имеет право пользоваться всем, что на свете есть. Библия Гринпис не поддержала бы, как и запрет на китобойный промысел, запрет на ловлю рыбы… Библия запретила бы только браконьерство и варварское отношение в этих делах. Библия никогда не ограничивала человека в праве пользоваться живым миром. Всякие попытки ограничить человека в этом противоречат библейскому представлению о человеке. И те люди, которые заботятся об охране окружающей среды, должны помнить, что окружающая среда — для человека, а не наоборот. Это важно помнить, когда начинают жалеть китов или рыбу, мол, всё выловят, — а мне жалко рыбаков, которые останутся голодными. Мне жалко людей. Другое дело, что нельзя истреблять всё. Безобразно, когда из-за бивня убивают животное, а тушу выкидывают! Для Библии ненормально, если берут живого осетра, вспарывают ему брюхо и вынимают икру, а тушку выбрасывают. Это варварское отношение к живому миру. Библия поддержала бы человека, а не экологов. Она поддержала бы последних только в борьбе против варварства, но никак не против человека, что, к сожалению, есть у нас сейчас. Известно выражение о Гринпис, появившееся в самом начале этого движения: «Гуманист — тот человек, кто любит всех животных, кроме человека».


И здесь апостол говорит, что закон этот написан для того, чтобы быть милостивым к людям, тем более к трудящимся. Он относит эту мысль к апостолам, трудящимся в проповеди, потому что если бы ученики не содержали апостольства, были бы похожи на тех, которым жестокий хозяин загородил уста, как молотящим волам.


«Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое» (1 Кор. 9; 10).


Это значит, что закон написан для того, чтобы показать, что тот, кто трудится над благовестием, должен делать это с надеждой, что его при этом еще и прокормят.


Феофан Затворник говорит: «О нас это написано, в той мысли, чтоб мы возделывали души ваши и сеяли в них семена истины, и затем всячески вас направляли к тому, чтобы вы приносили плод, не беспокоясь о своем содержании, — подобно тому, как возделывающий землю, возделывает ее в надежде, что она даст ему плод так: молотящий молотит в надежде, что он вкусит плода трудов своих» [2].


Таким образом, достойны пропитания и те, кто сеет слово Божье, и те, кто молотит слово Божье, потому что собирает слово Божье. Итак, апостол спрашивает у учеников: «Они собирают слово Божье, достойны ли они пропитания?» На каком бы месте ни находился проповедник: или сеющий миссии, или собирающий плоды этой миссии, — и тот и другой достоин пропитания, потому что он заботится о душах людей и должен получать от них на содержание.

Трудящийся достоин пропитания

Апостол дальше говорит: «Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?» (1 Кор. 9; 11).


«Если мы вам дали духовное, жизнь вечную, если мы дали вам спасение, избавили от рабства дьявола, чему вы сами стали свидетелями: ваша совесть стала легкою, вы поняли и почувствовали силу оправдывающего Святого Духа, который на вас действует, великое ли дело, что мы у вас возьмем телесное?» Как говорит Златоуст, доставляющие что бы то ни было апостолам или учителям не превозносились, что они получают больше, чем дают. То есть когда священник получает какие-то средства от прихожан, то получает меньше, чем отдает.


Как-то один католический священник высказал интересную мысль. К нему пришел человек, а было это советское время, и спрашивает: «Где бы купить Новый Завет?», — тогда это было сделать невозможно. Тот достает Новый Завет из кармана и говорит: «Сколько с тобой денег?» — «Двадцать пять рублей». — «Этого мало. А кем работает отец?» Тот отвечает: «Таксистом». — «Знаешь, если бы он пятьдесят лет работал на костел, то тоже было бы мало. Это такая книга, что, сколько ни дай, всё равно будет мало. Придется мне ее тебе подарить». Мысль очень глубокая: с чем можно сравнить Благовестие, за какие деньги можно купить спасение? Да ни за какие! Поэтому Златоуст прав, говоря, что учит он гораздо больше, чем получает, сколько бы ни дали ему. Именно так апостол здесь говорит, что невеликое дело делают те люди, которые воздают плотским за духовное. Они просто выполняют элементарный долг благодарности, который несоизмерим с тем даром, что получен от Бога через священников и миссионеров.


Златоуст говорит: «Видишь ли причину справедливейшую и основательнейшую прежних? Там, говорит, вещественные семена и вещественный плод: здесь же не так, но семя духовное, а воздаяние вещественное. Чтобы доставляющие что-нибудь учителям не думали о себе много, он показывает, что они больше получают, нежели дают. Земледельцы, что посеют, то и пожинают; а мы сеем в душах ваших духовное, а пожинаем вещественное, потому что такова доставляемая нам пища» [1; Беседа 21].


Понятно, что если земледельцы пшеницу сеют, то пшеницу и собирают. Проповедующие же сеют в душах духовное, а пожинают вещественное.


Феофан Затворник добавляет: «Вкушающие духовных благ от веры и сами собою готовы бывают всё отдать тем, которые привели их в причастие сих благ. Ибо вера Христова — не голая теория, а дело обновления души, которое тотчас и ощущается. Ощутивший же его сознает, что сподобился блага, которому цены нет на земле. Как не будет такой готов всем делиться со своим просветителем?!» [2].


Кстати, это очень интересный момент из священнической жизни. Сколько я имею знакомых священников, а их может быть не больше тысячи в разных краях мира, я заметил очень интересную закономерность. Когда священник занимается делом проповеди и не думает о средствах, не думает, за счет чего он будет жить, не считает, сколько у него в карман пришло, а занимается проповедью Евангелия, он куда более обеспечен, чем человек, который бьется за каждую копейку. Причем совсем не важно: в Москве человек служит или в деревне, в России или где-нибудь за границей. Везде один и тот же закон: кто сеет духовное, тот неизбежно пожинает телесное.


Расскажу такой случай. Было два брата, один из них пошел в монахи, а другой был крестьянином, к тому же очень бедным. Монах плел корзины, и часть денег, вырученных за них, отдавал брату. Но чем больше брат получал от монаха денег, тем беднее становился. Монах удивлялся этому, пошел к Антонию Великому, чтобы тот разъяснил ему, почему так получается. А тот ответил ему: «Ты — монах, но еще и священник. Ты же знаешь, что деньги монахов и священников сжигают тех, кто их получает. Ты потребуй от брата, чтобы он тебе давал, а не ты ему. Пусть немного, но приносит, тебе неважно сколько, ты их раздашь, но пусть он тебе приносит». Монах так и сделал: стал требовать от брата денег, рассказав ему о словах святого Антония. Брат стал ругать святого, называть его жадным. Однако послушался и принес брату-монаху небольшую монетку. Через какое-то время он принес две монетки; прошло еще время, и он приносит десять монеток. Монах удивился, спросил, что это брат так много принес? А тот ответил, что и сам удивляется: когда брат давал ему деньги, то их у него становилось всё меньше и меньше. А когда он стал давать брату-монаху, то денег становится всё больше и больше. А разъяснение простое: Господь начал кормить за то дело, о котором говорил апостол Павел.


«Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы?» (1 Кор. 9; 12).


О чем идет речь? «Если другие приходили, — говорит апостол, – то есть лжеапостолы, вашей властью пользовались, приходили и обирали». Во Втором послании к Коринфянам он очень жестко обличает лжеапостолов, которые обирали коринфян, публично оскорбляли, унижали их, при этом льстили грешникам. Это и сейчас очень заметно. Те люди, которые Христу не служат, действуют по этому же принципу. Они хамят людям, которые приходят к ним с душой, но при этом льстят грешникам. Парадоксально, но в таких людях сочетаются хамство и лесть. Вот такие лжеапостолы просто обирали коринфян. О них апостол Павел говорит, что они пользуются властью, которая принадлежит ему. Он же не пользуется этой властью, чтобы не оправдывать грешников. Кстати, интересно, но в нашем храме ни разу не было случая, с которым очень часто приходится сталкиваться в московских храмах. Мне очень многие священники жаловались, что, когда к ним приходили родители, которые требовали крестить ребенка, или взрослые, сами желавшие креститься, на такое минимальное требование священника — прийти на огласительную беседу — получали ответ: «Мы деньги заплатили, и вы должны крестить». Почему у нас такого не было? Потому что у нас таксы за это нет: хочешь — жертвуешь, не хочешь — не жертвуешь. И мы полностью свободны, нас нельзя упрекнуть и сказать нам: вам деньги заплатили — извольте обеспечить. В этом на самом деле огромная внутренняя свобода, которая есть у нас. В тех храмах, где такая практика принята, слава Богу, всё замечательно. Мы не бедствуем: храм обустроен, и мы его расширяем. Мы всё для храма делаем, Господь нам дает. Хотя власть требовать на содержание храма и на пропитание, как у апостолов, так и у священников, есть. Но я этого тоже не применяю. Если дают, то беру, но ни разу ничего не требовал. Во многом, в чем грешен, я скажу на суде Богу, но никогда ни у кого не потребовал хоть копейку. Я считаю, что служить я обязан, а вот что-то требовать не желаю, хотя право имею.


И далее апостол продолжает: «Однако мы не пользовались сею властью, но всё переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову» (1 Кор. 9; 12).


То есть апостол говорит, что не использовал эту власть, чтобы таким образом ни в коем случае не создать помех для проповеди.


«Смотри, — говорит Златоуст, — после скольких доказательств того, что брать — дело не беззаконное, он, наконец, сказал: “мы не берем”, — чтобы не подумали, что он воздерживается от этого, как от запрещенного. Не потому, говорит, я не беру, что не позволительно; это позволительно, как мы доказали многими примерами — и апостолов, и житейскими, как-то: воина, земледельца, пастыря, законом Моисеевым, самым существом дела, так как “мы посеяли в вас духовное”, и наконец тем, что вы сами делаете это в отношении к другим» (Златоуст). «Впоследствии он выразил это яснее в словах: “и я написал это не для того, чтобы так было для меня” (1 Кор. 9; 15); а здесь говорит: “мы не пользовались сею властью”. И притом, что еще важнее, никто не может сказать, будто мы не сотворихом потому, что жили в изобилии; нет, и будучи в нужде, мы не уступили нужде [1; Беседа 21].


Смотрите: апостол — а был голодным. По житию апостолов мы знаем, что ему приходилось по неделям голодать, по три-четыре дня вообще ничего не есть, потому что нечего было. Но он никогда ни у кого не требовал поддержки. Всё это делал, можно сказать, с корыстной целью: чтобы получить особую награду у Бога. Он об этом сам сказал, а отрывок об этом мы уже читали.


«Однако всё это, говорит, не принудило нас нарушить закон, который мы сами для себя постановили. Почему? “Дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову” (1 Кор. 9; 12). Коринфяне были немощны; потому, говорит, чтобы не соблазнить вас, принимая [мзду] от вас, мы решились лучше делать более, чем сколько заповедано, нежели полагать какую-нибудь преграду благовествованию, то есть научению вашему» [1; Беседа 21]


Интересно, что апостол Павел у более сильных брал в том случае, если ему давали, а у коринфян, даже если ему давали, не брал. Потому что они были больными! Во Втором послании к Коринфинам апостол их сильно опозорил.


То же он говорит во Втором послании: «Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал» (2 Кор. 11; 8).


Представляете, я бы здесь у вас служил, а мне бы с другого, например, с Крутицкого подворья присылали пищу, подкармливали бы.


И дальше апостол говорит: «Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника?» (1 Кор. 9; 13).


Апостол напоминает, что норма и в Ветхом, и в Новом Завете одинакова: те, кто работают при священном, то есть священнодействуют, от священного едят. В Ветхом Завете, в отличие от Нового, была четкая система такс в Церкви. Ветхий Завет — Завет закона, и там было всё строго регламентировано. Что получали священники?


Я сейчас вам расскажу, каково было материальное положение обычного еврея. Многие у нас укоряют евреев, что они от Бога отступили. Так вот, обычный еврей каждый год платил десятину на священников — отсчитывал десятую часть стада, десятую овцу, десятого быка — и отдавал священнику. Затем он вторую десятину платил бедным. Кроме того, один раз в три года брал третью десятину, приходил с ней в храм и устраивал на нее пир для священников, их семей и бедняков. Да еще, когда приходил в храм, он приносил жертву Богу, например, быка или ягненка, и священнику всегда выделялась определенная часть. К примеру, в жертве всесожжения священнику принадлежала кожа, на которой переписывалась, например, Библия. Она переписывалась обычно на пергаменте, сделанном из кожи жертвенных животных. Если жертва была мирная, то священнику принадлежала другая часть туши животного. Таким образом, в Ветхом Завете была определена такса. Когда сейчас говорят, что таксы не должно быть, говорят правильно, именно потому, что сейчас Новый Завет.


Теперь посчитайте, сколько тратил рядовой еврей на храм? Чуть меньше половины того, что заработал: двадцать процентов еврей отдавал каждый год, на третью десятину делал праздничный пир, налог государству десять процентов. Но священники при этом одновременно были врачами и учителями — фактически это было финансированием системы образования и медицины. Собственно, Библия не давала права государству, например, заниматься образованием. Это не библейская норма, когда государство занимается образованием.


Знаете, например, откуда такое количество денег у протестантов, у сектантов в России? Некоторые говорят, что в них вкладывает американская политика. Ничего подобного, официальная политика не вкладывает ни копейки в распространение сект. Это делают сами простые верующие американцы, которые платят десятину. За счет этого они организовали огромную всемирную миссию.


На самом деле призыв к заботе о восстановлении храмов был высказан еще Поместным собором 1917—1918 годов . Сейчас много говорят, что надо собирать Поместный собор. Я соглашусь, что он нужен, но не как высшая власть собора мирянин над епископом, потому что мирянин не может судить епископа. Собор может служить некой площадкой, где реальные христиане могут встретиться и поговорить с епископом в неофициальной обстановке. Для того чтобы собирались Поместные соборы, нужны делегаты от мирян. А как их выбрать? Как определить, кто член прихода, а кто нет? До революции, например, были метрические книги, по которым и определялось членство прихода. И на Западе во всех приходах есть книги членства. Там человек должен обладать некоторым набором знаний, и он должен нести ответственность за храм. Например, в американской автокефальной церкви, или в греческой церкви Америки, или в Русской зарубежной, собирается совет прихода, прихожане и решают вопрос о строительстве храма. Для сбора средств они могут устроить лотерею или определяют, что нужна некая сумма. Очевидец рассказывал мне, как проходит такое собрание. Один говорит, что внесет тысячу долларов, а другой — что внесет две, третий предлагает четыре. И начинают буквально соревноваться друг с другом. Вот таким образом всё и делается. Поэтому в Америке Русская Православная Церковь за счёт таких средств может финансировать миссионерскую работу. Тот, кто не берет на себя финансовые обязательства прихода, не имеет никакого права голоса. Он, конечно, ходит в церковь, причащается — никаких ограничений нет. Но там никакой фиксированной таксы в этом плане нет, человек сам определяет для себя денежную сумму. И такой человек будет иметь право голоса при решении каких-то вопросов. Из таких приходов потом выбирают выборщиков, которые участвуют в Поместных соборах. Люди, отвечающие за храм, за веру, за богослужение, могут представлять приход. Это очень важный принцип, и он говорит о многом — там люди более ответственны. Пока не будет создано таких приходов в России, о Поместных соборах не может идти и речи. Иначе как будут выбираться делегаты от мирян? По праву партийности? Состязательная демонстрация в Церкви не нужна. Нам Государственной Думы хватает или Рады Украинской.


Кстати, интересно, что по подобному принципу работают все демократии — за общество могут отвечать те люди, которые за что-то отвечают финансово. Например, в Швейцарии могли голосовать только отцы, у которых есть дети. Это связано с тем, что человек показал, что он отвечает за свою семью, а значит, может отвечать и за государство. Правило, когда голосовать может кто угодно и за что угодно, — это правило толпы в государстве, я уж о Церкви не говорю, где это вообще недопустимо.


«Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования» (1 Кор. 9; 14).


Если ветхозаветное священство питалось от жертвенника — мясо они получали от жертвенника, а на десятину жили, — то и в Новом Завете Господь тем, кто благовествует, повелел жить от благовествования. Это прямая заповедь Господа. Он это повелел тогда, когда посылал апостолов на проповедь, ничего не брать: ни запасной одежды, ни пищи, ни денег, а где примут — там и жить на содержании.


Господь говорил апостолам: «В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои; не переходите из дома в дом» (Лк. 10; 7).


Златоуст говорит: «Указав на всех их, чтобы кто не сказал: что ты напоминаешь нам о Ветхом завете? разве не знаешь, что теперь время совершеннейших заповедей? — он далее поставляет то, что важнее всего: “так и Господь”, говорит, “повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования”. И здесь не говорит: питаться от людей, но, подобно как о священниках сказал: от святилища и от жертвенника, так и здесь: от благовествования; и как там: питаться, так здесь: жить, а не торговать или обогащаться» [1; Беседа 22].


Жить, то есть получать необходимое питание. Опять здесь апостол подчеркивает, что человек не должен стремиться к обогащению. А почему он об этом не должен думать, а думать о благовествовании?


Кстати, очень интересная мысль в связи с этим была высказана одним американским православным дьяконом. Он говорит, что, к сожалению, когда говорим о необходимости жертвовать на храмы, жертвовать священникам, мы часто исходим из нужд храма, священников, а это неправильно. Ради кого всё делается в Церкви? Ради людей, ради их душ. Когда вы жертвуете на храм и на священников, вы пользу приносите себе, потому что приучаетесь благодарить Бога. Жертву приносите не человеку, не зданию, а Богу. Жертва напоминает нам, что всё, что мы имеем, из рук Божиих. Почему в Церкви не принято «смотреть» в чужой карман? Почему Церковь не высчитывает, в отличие от сектантов, сколько человек выплатил? Потому что жертва не может быть построена на насилии. Мы говорим о необходимости жертвы, которая полезна для души, но мы не следим, не смотрим, кто сколько дал. Поэтому даже в тех американских церквах человек сам определяет, сколько для него возможно дать. Сколько он может — столько и жертвует. Жертва необходима, чтобы приучить себя благодарить Бога за всё. Получается, когда Господь посылал апостолов на проповедь, то тем, кто принимал их, таким образом, внушал, чтобы содержать их, равно как и после, когда пошли они по всей Вселенной. Он также располагал слушаться проповеди их. Выходило, что апостолы находились на Господнем содержании. Есть такая поговорка: «Поп с руки Божьей ест». Так и есть на самом деле. Когда человек не думает о пропитании, Господь его накормит. Я сколько раз замечал: когда что-то нужно настолько, насколько нужно человеку, то это приходит из разных рук. Но на самом деле всё приходит из руки Божией. Иногда думаешь: вот бы побольше пришло, но нет: приходит именно столько, сколько нужно — не больше и не меньше. Чтобы не жирел и чтобы не бездельничал, а делом Божиим занимался!


Люди только орудия, как говорит Феофан Затворник. И далее он продолжает: «И в Ветхом Завете Господь постановил, чтобы остатки жертв не приносившие брали, а оставляли их святилищу, а от святилища разбирали их служащие, получая содержание из дома Божия как бы от рук Самого Господа. Это для апостолов доставляло благовестие» [2]. Кстати, именно такой канон у нас и сейчас. А то бывает и по-другому. Для меня удивительно, как начали сейчас воспринимать Преображение. На самом деле, что такое яблоки или виноград, которые освящают на Преображение? Это — посвящение Богу начатков плодов. Как же у нас посвящают плоды Богу? Принесли — и унесли. Вроде как освятили. Я помню, когда еще начинал дьяконом, то и с канона забирали: принесли — и унесли. А ведь принцип другой: посвящение Богу начатка урожая в знак благодарности за весь урожай. Поэтому и на Преображение надо что-то оставлять в храме для Бога, для всех людей. Надо делиться, чтобы не превращать свое приношение в некую бессмысленность. Начатки урожая, которые приносятся в храм на Преображение — аналог третьей десятины, о которой мы говорили ранее. Это пир перед лицом Божиим — человек сам ест от плодов третьей десятины и других угощает. Поэтому на Преображение надо часть плодов отнести домашним, а часть оставить в храме, чтобы все вместе, прихожане и священники, могли поесть.

Отказ воспользоваться своей свободой

«Но я не пользовался ничем таковым. И написал это не для того, чтобы так было для меня. Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою» (1 Кор. 9; 15).


Апостол говорит, что написал это не потому, что хочет воспользоваться этим божественным правом. Наоборот, ему лучше умереть, чем лишиться похвалы Бога, которая ему принадлежит. Похвалы за то, что он благовествует и не пользуется ничем от тех, кого он обратил. Это особый подвиг, и апостол не хочет ничего терять из того, что ради Господа делает.


«Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!» (1 Кор. 9; 16).


Апостол говорит, что, если он просто благовествует, то его не за что хвалить. Он делает то, что ему повелел Господь. Апостол — только слуга Божий и исполняет только то, что Господь ему повелел. Господь его призвал благовествовать, и горе ему, если он не благовествует.


«Я пойман как в рабство Богом», — говорит апостол. Когда он шел против Него, то Господь поймал его и повелел идти, как слуге, который выполняет Его волю. И за это никакой награды не полагается.


А помните, в Евангелии Господь приводит пример: «Кто из вас, имея раба пашущего или пасущего, по возвращении его с поля, скажет ему: пойди скорее, садись за стол? Напротив, не скажет ли ему: приготовь мне поужинать и, подпоясавшись, служи мне, пока буду есть и пить, и потом ешь и пей сам?» (Лк. 17; 7—8). И за работу хвалить раба не будет.


Так и апостол: он сразу идет работать, благовествовать, и за это ему похвалы нет. А вот если он не благовествует — то горе ему.


Святитель Феофан цитирует святых отцов: «Жалкий ждет меня конец. Сознание этого наводит страх; страх нудит к благовестию. Вот почему и говорю, что нужда ми належит» (Феофилакт Болгарский) [2]. «Проповедовать и возвещать вверенное мне я был обязан, а изобретать и измышлять тысячи к тому способов — это зависело от моего усердия; я был обязан только передать серебро, но я употреблял еще все меры к тому, чтобы истребовать его обратно, исполняя более повеленного. Он [апостол] делал всё по ревности, усердию и любви ко Христу, и имел ненасытное желание спасения человеческого» [1; Беседа 22].


Апостол делает больше, чем велит заповедь, поэтому он хочет за счет этого похвалиться, хочет небесную награду получить. Это как раз к вопросу о корыстолюбии наших христиан. Видите, как апостол Павел корыстолюбив — он голодал, чтобы получить большую награду на небесах.


«Ибо если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то исполняю только вверенное мне служение. За что же мне награда? За то, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моею властью в благовествовании» (1 Кор. 9; 17—18). Апостол здесь говорит, что если он благовествует добровольно, тогда плата от Бога придет за то, что он сверх того, что ему велено, делает. Он добавляет от себя, что он благовествует бесплатно, то есть ни от кого не получает содержания. Если он будет просто благовествовать, Евангелие возвещать, то это означает, что он просто поверенный в делах, которого Господь на это поставил. В этом — что он не пользуется своей властью — особый подвиг апостола.


А Златоуст говорит: «Что, скажи мне, говоришь ты? Если ты благовествуешь, то нет похвалы для тебя; а если преподаешь благовестие безвозмездно, тогда есть? Следовательно, последнее важнее первого? Отнюдь нет; но в некотором другом отношении последнее имеет преимущество, именно в том, что первое есть заповедь, а последнее — дело моего произволения. Что делается сверх заповеди, то заслуживает великой награды; а что по заповеди, то не таково» [1; Беседа 22].


А как у нас, замечали? Выполнил заповедь и сразу: «Какой я герой! Какой я хороший человек — я заповедь выполнил». Разве за это надо награждать? А вот если не только заповедь выполнил, но больше сделал — вот тогда можно ждать от Бога награды. Такой пример показал апостол Павел.


Или другой пример. Сказал Господь: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22; 39).


А ведь есть такие, кто ближнего любят больше, чем себя! Это те, кто отдавал свою жизнь за ближних. Они поступали выше заповеди. Вы теперь понимаете, почему святые говорили, что никаких добрых дел не делали? Понятно, что они имели в виду под добрыми делами? Они говорили, что только выполняли заповеди, а сверх ничего не делали. А нам как быть? Мы даже заповеди не выполняем, но всё чего-то хотим!


Феодорит говорит: «Владыка дал мне право, говорит апостол, от учеников получать необходимое пропитание, а я не пользуюсь сим правом, но тружусь, работая сам, чтобы пожать плод сего труда. О всем этом распространился апостол, пытаясь и коринфян, которые худо пользовались знанием, небоязненно ели идоложертвенное и тем подавали немощным повод терпеть вред, — заставить отказаться от худого права. Посему-то и показал, что, получив право и от закона, и от Бога всяческих, и видя, что апостолы пользуются сим правом, и основание оного усматривая в самом естестве дела, ничему этому не внял, имея в виду один только успех проповеди и пользу слышащих» [2].


Из этого и нам урок: мы должны стремиться превзойти заповеди. Мы должны искать способы делать добро. Христианин похож на пчелу. Она ищет медоносные цветы, чтобы наполнить соты медом. Так и мы должны искать возможность делать добро. А не так, что пришла возможность — сделали добро, нет — ну, судьба такая, не получилось... Такое отношение — не по-евангельски. Поэтому Амвросий Медиоланский толкует эти слова так: «Понятно, что лучше заслужить награду, чем быть только слугой; так что не будем себя связывать игом рабства, а будем жить духом любви». А что будет самой высшей наградой?


Златоуст говорит так: «Что в самом деле может сравниться с проповеданием? Оно уподобляет их ангелам» [1; Беседа 22].


Представляете, какая честь. Кто проповедует Евангелие — тот соперник ангелов. Более того, он может даже превзойти их, как превзошел апостол Павел. Поэтому спешите делать добро, отыскивайте его, у каждого из вас есть своя возможность делать добро на своем месте. Спешите, делайте и помните, что, если вы в один день не нашли повод сделать добро, — день для вечности погиб. Не дай нам Бог, погубить эти дни. Ищите возможность по Богу поступать, и Бог будет с нами. Спаси, Господи!


А теперь мы с вами перейдем к Новому Завету. Апостол Павел показал свое преимущество, которое было у него и которое являлось преимуществом даже перед другими апостолами. Оно не в том, что он проповедовал Христа, а в том, что проповедовал, не пользуясь никаким финансированием со стороны обращенных им христиан. Он имел полное право требовать от них этого. Этим правом пользовались другие апостолы, есть оно у их преемников до сих пор. Это он делал, чтобы показать собой пример отношения сильных к слабым, чтобы сильный отыскивал в себе возможности, даже в ущерб себе, поддержать слабого, чтобы не соблазнить его, не обрушить его во грех, а чтобы человек через такой образ действий мог подняться к вершинам святости. Это Христов принцип, который совершенно чужд многим современным людям: некоторые считают, что если он умный, то остальные должны под него прогибаться. На самом деле так быть не должно.


Далее апостол рассказывает о том, как он проповедовал Евангелие людям.


«Ибо, будучи свободен ото всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона — как чуждый закона, — не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, — чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его. Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9;19—27).


Итак, апостол говорит, что, будучи свободным от всех, он всем себя поработил, чтобы больше приобрести. Апостол свободен от всех людей, потому что апостолы подвластны только Христу и больше никому. Власть апостолов напрямую вытекает из власти Бога, и она ему полностью принадлежит. Например, власть епископа подвластна власти собора епископов, но власть апостолов не подвластна власти собора епископов. Апостол подчинен Христу Спасителю, Который его послал и избрал. То есть власть апостолов исходила из власти Христа непосредственно, в отличие от власти их приемников, которые содержатся в единстве со всеми остальными епископами мира. Поэтому апостол говорит, что был свободен от всех, но этой своей свободой он не пользовался, а наоборот — он поработил себя, чтобы привести людей ко Христу. То есть он свой нрав, обычаи и желания подчинял желаниям и нравам других людей, чтобы таким образом с ними сблизиться и найти доступ к их сердцу. Например, я с вами разговариваю на обычном русском языке, хотя мог бы говорить на славянском, который я хорошо знаю, читаю и разговариваю и даже могу думать на славянском языке, но тогда бы вы меня не поняли. Моя задача — донести до вас Слово Божие, чтобы оно вам было понятно, а не чтобы мне превознестись.


У меня был спор с одним знакомым гомилетом  , который говорил, что проповедь должна быть возвышенной. Я считаю, что проповедь должна быть возвышенной по содержанию, но доступной по форме. Потому что если проповедь будет сказана возвышенным стилем XIX века, она никому не будет полезна, станет бессмысленной. Проповедь должна быть понятна и доступна человеку, чтобы истина Божия была им усвоена. Оккультист говорит, то он вокруг своего учения накручивает тайные покровы, а само учение у него тривиальное и пустое. Когда мистик говорит истину, он говорит простыми словами, а тайна остается тайной. Например, Триединство… Это же тайна, хоть каким языком скажи, но она так и останется тайной. Мы видим, что наш разум как бы обжигается об эту тайну.


В моей жизни был подобный опыт, когда я размышлял о тайне Творения. Ощущение, будто ум коснулся какой-то раскаленной реальности, совершенно иной и непостижимой! И любой догмат веры — обжигающий. При этом ничего не нужно выдумывать.


Далее апостол Павел приводит пример с олимпийскими соревнованиями. Тайны Божии приводятся обычными примерами, чтобы они дошли до человека. Ведь Христос говорил не высоким штилем, говорил притчами, примерами из жизни. Такими притчами, что некоторые даже соблазняются. Сколько мне задавали вопросов по притче о правителе! Сколько раз возмущались: как же так можно, это же неэтично. О чем это говорит? О том, что это резануло слух. Притчи Господа так и сказаны, чтобы резать слух, возмущать, чтобы человеку захотелось прикоснуться к иной тайне, которая сокрыта. Именно поэтому я считаю, что проповедь Христа должна идти так, чтобы люди восторгались не высоким умом и знаниями говорящего, а чтобы они восторгались немыслимой тайной Христа. Именно поэтому говорить надо на языке, доступном человеку.


Апостол и говорит про это: он, будучи свободным ото всех, для всех поработил себя, чтобы больше приобрести.


Златоуст замечает: «Здесь он представляет еще иное превосходство. И не брать – великое дело; а то, что хочет сказать, гораздо важнее. Что же такое? Я не только, говорит, не брал и не только не пользовался своим правом, но еще подвергал себя рабству, и рабству разнообразному и всестороннему; не в деньгах только, но, что гораздо важнее денег, во многих и различных делах я поступал точно также; поработил себя, тогда как не был подчинен никому и не имел никакой необходимости, — это именно означает выражение: “будучи свободен от всех”, — и поработил не одному кому-нибудь, а всей вселенной…» Вслушайтесь, как потрясающе говорит Златоуст! И далее: «Проповедовать и возвещать вверенное мне я был обязан, а изобретать и измышлять тысячи к тому способов — это зависело от моего усердия; я был обязан только передать серебро, но я употреблял еще все меры к тому, чтобы истребовать его обратно, исполняя более повеленного. Он делал всё по ревности, усердию и любви ко Христу и имел ненасытное желание спасения человеческого» [1; Беседа 22].


От избытка ревности апостол переступал пределы и во всем забирался выше самого Неба. Сказав о своем порабощении, он далее говорит о разных превращениях. Каких же? Для иудеев он сделался как иудей, чтобы их приобрести. Что значит «как иудей»? Очень просто. Когда апостол Павел обратил в христианство Тимофея, он его обрезал, хотя знал, что обрезание не имеет никакой ценности для спасения. А сделал это для того, чтобы апостол Тимофей мог проповедовать в синагогах, то есть стал как иудей. Он соблюдал вместе с евреями субботу, праздновал с ними праздники, потому что они были установлены Богом, и греха на них никакого не было. Он, приходя в храм, приносил жертвы, давал обеты Богу назарейские. То есть Тимофей поступал как иудей, зная, что это не имеет никакого спасительного значения. Зачем он это делал? Для того чтобы приобрести иудеев, чтобы они понимали, что он не выступает против Бога. Он не желает отвергать Бога, давшего законы, пославшего пророков. Он приходит от Него Самого, вещает, что это Сам Бог пришёл, чтобы исполнить то, что обещал через пророков и для чего был дан закон. Именно поэтому апостол и говорит, что для иудеев он был таким же, как они.


«Для чуждых закона — как чуждый закона» — о ком здесь говорит апостол? Мы с вами знаем, что, кроме иудеев, то есть людей, которые являлись потомками Авраама, в общины Израиля входили еще подзаконники. Их называли прозелитами, то есть обращенными в иудейство. Они были низких родов. Эти люди — прозелиты — полностью принимали иудейство, все законы, и были самыми активными и ревностными сторонниками иудейства. Так всегда бывает: новообращенный — самый ревностный сторонник той веры, в которую он обратился. Одними из лучших во Христе новообращенных православных были из иудейства. И понятно почему: им надо было сделать выбор. Они знали, что выбрали. Точно также ревностными прозелитами были те, кто из язычества обратился в иудейство. Но были еще прозелиты врат — те, кто обратился к богу иудеев, но выполнял только правила Ноева закона: не есть крови, задушенного, не заниматься развратом, не поклоняться идолам, не есть свинины. Но в любом случае и те и другие были подзаконными. Так и апостол: исполнял для них их законы, чтобы приобрести их, хотя знал, что законы эти уже не обладают спасительной силой. Есть свинину или нет — никакой разницы. Во время поста некоторые сомневаются: употреблять в пищу креветки или нет? Конечно, их можно есть. Я сталкивался, например, с такими иудеями, которые говорили, что в Книге Левита написано, что креветки есть нельзя. Да, написано; написано, что и свинину есть нельзя. Так не ешьте! А кто сало ест, так вообще двойной грех совершает, потому что жир животных есть запрещено, а тут еще и свиной. Кстати, и черную икру не трогайте: осетр — рыба запрещенная: у нее чешуи нет!


Златоуст говорит здесь, вспоминая обрезание Тимофея: «Что говоришь ты? Проповедник вселенной, восходивший до самых небес и сиявший такой благодатью, мог ли он внезапно так снизойти? Да, потому что это есть также и восхождение. Не на то только смотри, что он нисходит, но и на то, что нисходя восстанавливает лежащего внизу и возводит его с собой» [1; Беседа 22].


Апостол нисходит до иудеев не для того, чтобы стать таким же, а чтобы поднять их до своего уровня, на свою высоту.


Здесь прослеживается очень важный момент. Дело в том, что при миссионерстве действительно часто приходится говорить на языке, который аудитория понимала бы. Но очень важно при этом, чтобы было ясно, для чего это делается. Сейчас говорят о проповеди на рок-концертах. А как решить, можно это делать или нет? Очевидно, что на сатанинских концертах этого делать нельзя. Но в других случаях надо смотреть, есть ли благодаря этому обращенные в реальных христиан. Вот это будет верной проверкой, при помощи которой можно оценить, успешна или не успешна миссия такой формы. Точно так же проповедь другим народам или социальным группам должна быть успешной. Но успешной не в том, чтобы быть понятной другим народам, а в том, что благодаря ей миссионер довел небесную истину до человека. Здесь возникает такой интересный вопрос: а можно ли менять содержание откровения, исходя из нужд человека?


Приведу такой пример. Есть один миссионер, который говорит, что учение о буквальном понимании дней творения оттолкнет от Церкви ученых, что надо дни творений понимать как мировые эпохи и говорить, что смерть была до грехопадения. Оправдан ли такой подход? Нет. Можно подбирать язык, но нельзя подбирать содержание. Надо понимать, что язык должен соответствовать тому содержанию, которое в него вложено. У нас, к сожалению, часто бывают к миссионерам претензии по поводу языка. Это недопустимо. Вопрос должен быть не в языке, а в содержании проповеди. Если мы оцениваем внешне, мы не оценим ничего. На одном и том же языке можно сказать и хорошую весть, и дурную. На одном и том же языке можно славить Бога, а можно и богохульствовать. Можно говорить о Христе, а можно и об антихристе. Язык — это техническое средство. Именно поэтому апостол Павел использует все виды языка, чтобы донести единственное и неповрежденное откровение. И вот в этом как раз вопрос. Когда мы оцениваем любого проповедника, мы должны смотреть только и исключительно на содержание его вести. Не на форму подачи вести, а на содержание, потому что, если мы пытаемся оценить форму, мы на самом деле погружаемся в абсолютный субъективизм. Одному человеку одна форма не нравится, другому — другая. Один говорит, что проповедь «серая», а другой — что она скандальная или что-то подобное. Это вопрос вкусовщины, так называемый «принцип клубники»: я люблю клубнику, а еще люблю ловить рыбу. Если я буду ловить рыбу на клубнику, то ничего не поймаю. Рыбу надо ловить на червяка, которого я не люблю. Так и здесь: чтобы поймать, уловить человека, надо донести до него истину, которую он должен усвоить на определенном языке. Именно вопрос оценки истины, которую доводят, самый главный.


Ложное содержание будет таким при любом языке изложения. Ложное содержание — это то, которое искажает божественное откровение. Отрицание при этом обычно не используется, используется искажение. Оно лучше усваивается. Святой Кирилл Иерусалимский так и говорил, что он язычникам будет проповедовать по одному и совершенно иначе — иудею. Представьте себе, что я приду к мусульманину и начну проповедовать Евангелие, ссылаясь на учение святого Игнатия Брянчанинова. Будет ли эффект? Нулевой! Потому что святой для мусульманина не имеет никакого авторитета. Я могу использовать его учение как иллюстрацию, но не могу использовать в качестве аргумента, авторитета. Иудеи, если с ними объясняться на чистой логике, скажут, что она им не нужна. А если я скажу им от пророков, то для них это будет аргументом. Язычникам не надо говорить от пророков — им это непонятно. Таким образом, в каждом случае говорить надо по-разному, но содержание должно быть одно и то же. Иначе это будет проповедь ереси, сознательное искажение слова Божия — тяжелейшее преступление против Бога.


О чем Господь сказал: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас» (Мф. 23; 15).


Итак, повторю: апостол говорит, что для беззаконных он был как беззаконный. Но он принимал обычаи, которые не противоречат откровению Божию. Да, он не разбирался в еде: молоко это было, свинина или баранина, рыба с чешуей или без, мыть руки перед едой или нет — это ему было безразлично. Однако апостол говорит, что он не был беззаконником Бога, он не преступал Его прямых повелений, не впадал в грехи язычества. Поэтому он говорит, что был законником Христа, чтобы привести законников. Что значит «законник Христа»? Апостол исполнял законы Христа, законы Божественной любви, законы Евангелия, чтобы таким образом привести беззаконников. Например, вы пришли к какому-то знакомому человеку. Он перед вами ставит блюда с угощениями, а вы начинаете перебирать. Получится ли у вас беседа? Он на вас обидится и всё, а то и выгонит. По этому же принципу поступал и апостол. Будучи постником, он ел всё, что ему предлагали язычники, ни от чего не отказывался, даже в пост. Кстати говоря, святой Макарий Великий, когда ему предлагали выпить вина, соглашался, но потом за каждую чашу не пил воды три дня. Поэтому его ученик, находившийся при нем, говорил, чтобы его учителю ни в коем случае не наливали вина, а то он потом будет себя мучить.


Миссионерам часто так приходилось поступать — нарушать пост именно потому, что они находились в миссионерских поездках. Там выбирать совершенно невозможно. Я не думаю, что это был грех в глазах Божиих.


Златоуст поясняет: «Приходя и к ним, он во многом поступал по их [обычаям]. Впрочем, некоторые говорят, что здесь он намекал на свою речь к афинянам, по поводу надписи, бывшей на капище; потому и говорит: “для чуждых закона — как чуждый закона” (1 Кор. 9; 21). Далее, чтобы кто не подумал, что его действия происходили от перемены образа мыслей, он присовокупляет: “не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу” (1 Кор. 9; 21), то есть не только не будучи беззаконником, но подчиняясь закону, не обыкновенному, а гораздо высшему ветхого, закону Духа и благодати; потому и прибавляет: Христу. Затем, уверив в неизменности своего образа мыслей, он опять представляет пользу такого снисхождения» [1; Беседа 22].


Здесь важен и язык, на котором говорил апостол, и форма подачи материала. Обратите внимание, что проповедь апостола-«язычника», сохранившаяся и описанная в Деянии, отличается от проповеди в синагогах системой аргументации. Апостол-«язычник» ссылается, например, на языческих поэтов, как на тех, кто считается аргументом (для) самих язычников. Точно так же, разговаривая с мусульманами, ссылается на Коран, что естественно, так как это аргумент для слушателей, чтобы таким образом ввести их в Церковь Божью, привести к спасению.


В Коране есть ключевые места, которые можно использовать, разговаривая с мусульманами. Например, Иисус там называется Словом Бога. Мало ли что они считают. Я говорю: для вас авторитет эта книга? Знаете, как в советское время учились в вузах верующие, как они сдавали марксизм-ленинизм и научный коммунизм? Отвечая, они говорили: «Как учит Карл Маркс…» Они не говорили: «Я так считаю...» Поэтому были такие люди, которые становились священниками и при этом на «отлично» знали научный коммунизм. Педагоги же не спрашивали, как считает человек. Также и апостол говорит: «Как пишет ваш поэт…» Кстати, интересно, что не слово «поэт» в Послании к Тимофею употребляется, а пророк. Ну, да это отдельная история…


Разбираем текст дальше.


«Для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных» (1 Кор. 9; 22). Здесь апостол говорит не о слабых христианах, а о тех, кто не может разобраться и понять высоты христианского учения. Поэтому апостол снисходил до них, до их слабости, чтобы понятным для них языком изложить благую весть, чтобы спасти их. Есть интересный пример из постапостольских времен. Был такой самарянин по имени Иустин. Он решил выучиться философии. Пришел к пифагорейцам, которые спросили его, знает ли он астрономию, астрологию и так далее. Тот ответил, что не знает. Они его прогнали. Он пошел к одному из сторонников Аристотеля. Тот принял его учиться, а через некоторое время стал требовать за это плату, и тот ушел сам. Стал учиться у платоников, которые ему нравились, но потом его все-таки переубедил один христианин, с которым он гулял по берегу моря. Это говорит о том, что если человеку ставить какие-то условия, то они его отгоняют от Бога. Апостол так не поступал. Он никогда не поставил бы условия выучить какой-то язык, говоря о Боге.

Не давайте телу поблажку

«Не знаете ли, — дальше говорит апостол, — что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9; 24—27). Апостол говорит: вы сильные, смотрите сами, как нужно поступать. В оригинальном тексте стоит «эн стадио» — на стадионе. Это о тех, кто находится на стадионе: многие бегут, но не многие получают награду.


В Коринфе был один из центров Олимпийского движения. Там проходили соревнования, своего рода олимпийские игры. Сами олимпиады — общегреческие соревнования — проводились в Олимпии, недалеко от Коринфа, где находился огромный гимнастический зал и другие спортивные сооружения. Апостол берет пример, который находился буквально перед глазами — из олимпиады: многие бегут, но не все получают награду. Вот апостол и говорит: как на стадионе — надо бежать. Так и для христиан: мало поверить, мало пойти в церковь, надо награду получить. Понимаете разницу с олимпийским принципом? У нас главное — не участие, а победа. Именно поэтому апостол говорит: не так как у них, олимпийцев. Спортсмену можно сказать: ничего, что ты на десятом месте. Он же скажет: нет, мне надо первое. У нас тоже надо бежать, чтобы получить награду. Побеждает тот, кто прикладывает всю силу к этому, использует все приемы. У нас тоже есть свои уроки, своя тренировка, и называются они «аскетика» — специальная наука. Поэтому я советую всем иметь творение Иоанна Лествичника «Лествица», где изложено базовое учение этой науки.


Феофан Затворник говорит: «Отстраните все мешающее бегу, и не жалейте сил. А мешающее вашему бегу знаете что? То, что губит брата и делает вас виновными пред Христом» [2].


Некоторые говорят, что ничего страшного, что брат мой соблазнился, я-то сам сильный, умный. А, оказывается, это мешает бегу. Подставил подножку брату — а свалился сам. Ты делал брату назло, а вышло — сам себе навредил. Ты не добежал до финиша, не дотянул. А надо бежать, чтобы получить. Это очень важный урок для нас. С каждым годом у нас должно быть всё меньше страстей и всё больше добродетели.


Великий пост нам и дается, чтобы иметь возможность проанализировать свой образ жизни. Надеюсь, у вас так? Вы каждый год поднимаетесь на новую ступеньку, всё ближе и ближе к цели. У Иоанна Лествичника тридцать ступеней, вот тридцать лет прожили — и в Царстве Небесном. Наверное, есть те, кто в Церкви уже тридцать лет живет? А те, кто десять лет — уже на десятой ступеньке, где гнева не имеют? Бегите, чтобы получить, а то получается, что вы не бежите, а ползете. Обязательно проверяйте себя: где вы находитесь? Надо обязательно понимать, что имеете и что не имеете. А чтобы не возгордиться, что вы что-то имеете, нужно знать, что всё это дал Бог, поэтому хвастать нечем.


И дальше говорит апостол: «Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленного» (1 Кор. 9; 25).


Представьте себе: человек готовится к соревнованиям. Он зашел в Макдоналдс, съел что-то и выпил. Такое можно себе представить. Но марафон такой человек не пробежит, а если пробежит, то с какой скоростью? А надо прибежать первым! Поэтому, говорит апостол, даже участнику олимпийских игр нужны диета и тренировки. Там люди с трех-пяти лет учатся, чтобы получить олимпийский венок, хотя особого смысла в нём нет — он тленный. Выиграл Олимпиаду — а через какое-то время тебя забыли. Но даже ради такого — тленного — венка люди стараются, все силы прикладывают. А мы ради нетленного венка, награды в Царствии Небесном, не стараемся.


Златоуст говорит: «Что значит от всего? Не так, что от одного воздерживается, а в другом грешит, но воздерживается и от чревоугодия, и от пьянства, и от всех вообще страстей. Так бывает, говорит, даже при внешних подвигах; подвизающимся нельзя во время борьбы ни напиваться, ни прелюбодействовать, чтобы не ослабить сил, ни заниматься чем-нибудь другим; но, воздерживаясь совершенно от всего, они занимаются только упражнениями. Если же так бывает там, где венец дается одному, то тем более должно быть здесь, где больше щедрости; здесь не один только увенчивается, и самые награды гораздо выше подвигов» [1; Беседа 23].


Таким образом, апостол говорит, что мы должны больше энергии прикладывать. Не жить как теплохладные христиане — от воскресенья до воскресенья. Воскресенье пропустили и говорим: «Я так устал, не могу, надо поспать», или: «У меня уважительная причина сегодня на службу не пойти, Бог меня простит». Или думаем: «Ну обругал человека, с кем на дороге такого не бывает?» Мой инструктор по вождению говорил: «На матерщинников в машине Бог глаза закрывает». Это к вопросу, что некоторые живут расслабленно, потихонечку, главное — добрести. Знаете, до чего добредете? Закроют дверь перед носом и скажут: «Поздно».


Часто люди жалуются на усталость. Феофан Затворник объясняет это тем, что люди обычно не видят награды духовные. О небесных наградах вообще не думают, потому что ум у человека настолько огрубел, что небесные награды стали безразличны. Поэтому апостол и приводит в пример венок — венок лавровый, но и тот завял. А мы ради небесной награды стараемся. Феофан Затворник говорит, что «оплотеневший ум не видит цены духовных благ, и не представляет их превосходства сознанию, оттого всюду ослабела ревность к стяжанию их. Мы живем так, что будто кроме земли и земного ничего нет» [2].


Итак, апостол говорит: «И потому я бегу не так, как на неверное» (1 Кор. 9; 26).


Что это значит? То, что апостол знает, куда бежит, и это движение для него заметно. Говорят же некоторые люди, что у них наметился духовный рост, правда, незаметный — Бог же видит! Интересно получается: если ты этого роста не видишь, кто ж видит? Что же это за духовный рост, если живешь в Церкви десять лет, а скандалить не прекратил или, наоборот, даже научился? Это какой-то призрачный, я бы даже сказал, иллюзорный рост. Поэтому апостол и говорит, что он понимает, куда бежит, знает, как надо бежать.


«Как бывает в хозяйстве, — говорит Феофан Затворник, — что благоразумный хозяин, начав какое-либо предприятие и придумав для приведения его к концу надежные средства, ведет потом дело с полною уверенностию, что достигнет того, что задумал, и внимания не обращая на соприкосновенности или толки сторонних; так бывает и в духовной жизни. Кто хорошо понял конец и придумал, как его достигнуть, тот идет путем сей жизни с полною уверенностию, что достигнет чаемого блага, которого доброта превышает всякое описание. При этом сторонние нередко могут говорить ему: воздух бьет. А он знает твердо, что течет не на безвестное» [2].


Внимание не надо обращать на то, что другие толкаются или толкуют постороннее. Ему говорят, что он неправильно делает, надо делать, как ему советовали. У нас была страна советов, такой она и осталась. А апостол не слушает никого, потому что знает, куда идти — ему это Господь открыл. Апостол говорит, что видит заранее эти блага, поэтому делает не так, что «бьет воздух». Он «бьет» конкретно, поражает врага. Поэтому и говорит, что «бежит не так, как на неверное», не в пустоту. Некоторые говорят, что главное — сделать усилие, а куда оно направлено — не важно. Мы пришли на олимпийскую дорожку, все стали в одну сторону — а вы повернулись в противоположную. Все побежали, и вы тоже — но только в другую сторону. И чем быстрее вы бежите, тем дальше от цели. Бегущие в другую сторону же трудятся: говорят про йогов или про каких-то вождей. Лучше бы они старались меньше. А так, чем больше они стараются, тем дальше от цели. Почему, к примеру, йог дальше от спасения, чем блудница? Потому что он прилагал духовное усилие, да только в другую сторону!


Знаете, зачем Господь установил словесную исповедь? Чтобы мы понимали, в чем мы каемся. Общее чувство греховности очень легкое. Можно себе говорить: я чувствую свою греховность, особенно когда осенняя депрессия, а когда солнышко светит, — я чувствую свою спасенность. Эти чувства ничего общего не имеют с тем, в чем вы каялись. Надо твердо знать, куда идти, как идти и сколько уже прошел. Подумайте: что такое Царство Божие? Правда, мир и любовь в Духе Святом. Насколько вы близки к праведности, любви в Святом Духе? Насколько часто в вас этот Дух действует? Проверьте, твердо ли знаете дорогу. Насколько близко подошли к цели, надо ли поднажать. А то можно и не успеть — дверь-то закроется.


И апостол говорит: «…бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1 Кор. 9; 26).


Представьте себе: боксер, мощный, с большими руками, вышел на ринг и начал прыгать, бить воздух. А сзади — удар по голове и всё, боксер лежит. Сравнение апостола Павла очень точное. Мы ведем самую настоящую борьбу с сатаной, который бьет нас страстями! А чем мы ему отвечаем? Боремся с слабейшей страстью. Так кто бьет воздух? Это любимая фишка дьявола — заставить нас бороться с той страстью, которая меньше всего угрожает нам. Алкоголика, например, заставить быть дружелюбным, говоря ему, что тот плохо уважает друзей. Как он не сопьется после этого? Скупого научить воздержанию или умеренности в денежных средствах. Это и есть «бить воздух»: бороться не с тем, что есть, а с совершенно противоположным. Апостол говорит, что он борется с реальными врагами, которых видит, на которых прицелен, и бьет всегда в точку. Подвижники видят цель и настойчиво идут к ней, поэтому тратят меньше энергии и достигают большего результата. И так в любом деле.


Дальше говорит апостол: «…но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9; 27).


Что это значит? Тело мешает, оно поднимает мятеж. И апостол ему тут же ограничения: начинало буйствовать тело — пост, опять буйствует — спать на земле, продолжает — ежовую одежду на него. Для чего он это делал? Не дать телу поблажку. Чем больше мы разрешаем своему телу поблажек, тем больше оно хочет. Великим постом к концу первой недели картошка, сваренная без мундира, с луком кажется величайшим лакомством. Замечали? А сейчас вам предложи картошки с луком? Скажете: «Нет, дайте нам мяса». Дело именно в том, что мы себе разрешаем. Мы распускаем себя, а потом тело хочет уже не нейтрального, а чего-нибудь этакого. Человек начинает потихоньку к греху склоняться. Поэтому апостол говорит, что видит цель и потому себя ограничивает. Взял меру и средства, которые ведут к цели и подвизается в уверенности, что достигнет его. Подвиги есть разные: душевные, телесные. Когда порабощено тело, душа будет исправлена. Это очень важный принцип. Когда мы владеем своим телом, то душа тоже становится на место. Поэтому уныние очень хорошо лечится трудом, поклонами и молитвами. Тебе кажется, что ты такой несчастный, что тебя никто не любит и не жалеет, но только как следует помолишься, поклоны положишь — уже не до жалости. Лишь бы до койки доползти. Это давно известное и проверенное средство от уныния.


Златоуст объясняет: «Здесь он [апостол] показывает, что они [карфагеняне] и преданы чревоугодию, и не обуздывают этой страсти, и под предлогом совершенства удовлетворяют ей — о чем он и выше с сожалением говорил: “пища для чрева и чрево для пищи” (1 Кор. 6; 13). От пресыщения рождается как блуд, так и идолослужение; потому он справедливо во многих местах поражает эту болезнь. Показав, сколько бедствий он потерпел за проповедь, он вместе с тем указывает и на это; я исполнял, говорит, больше, нежели сколько было заповедано, хотя это для меня было не легко, — всё, говорит он, терпим, — но кроме того принимаю на себя и тот великий труд, чтобы жить воздержно. Хотя трудно преодолеть похоть и силу желудка, однако я обуздываю его, не предаюсь этой страсти, но всячески стараюсь, чтобы не увлечься ею. Не думайте, что я успеваю в этом без труда; нет, это для меня подвиг, воздержание и борьба с природой, которая непрестанно восстает и домогается свободы; но я не уступаю, а укрощаю и подчиняю ее с великими усилиями» [1; Беседа 23].


Видите, как точно Златоуст говорит о том, какая у Павла была внутренняя борьба. Нам-то кажется, что Павел очень высоко, а он абсолютно такой же человек, как мы, — с такими же внутренними страстями, чревоугодием, блудом и всем остальным. Они его порабощают — он их на место ставит и дальше идет, потому что видит цель и к ней бежит. Всё, что апостол говорит о себе, достижимо и для нас.


«Говорит он это для того, чтобы никто не отчаивался в подвигах добродетели из-за трудности дела; потому и выражается так: “усмиряю и порабощаю”. Не сказал: уничтожаю или отсекаю, потому что плоть не есть враг; но: усмиряю (υπωπιαζω — бью по лицу) и порабощаю, что свойственно господину, а не врагу, учителю, а не злодею, пестуну, а не противнику» [1; Беседа 23].


«Я бью, — говорит апостол, — потому что таким образом хочу научить тело, на место его поставить, а не убить». Поэтому Пимен Великий говорил, что мы научены быть не плотоубийцами, а страстоубийцами, то есть убивать не тело, а страсть.


И дальше апостол говорит: «Дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9; 27).


Представляете, как обидно: других апостол обратил, они в Царство Божие вошли, а в себе он сомневается.


«Поблажка телу, — говорит Феофан, — путь к неключимости. Есть мера, выше которой когда зайдет поблажка телу в пище, сне и всяком покое, духовная жизнь замирать начинает, ревность слабеет, трезвенность отходит, охлаждение обнимает душу. Возбудись какая страсть, недивно и падению последовать. Вот и неключимость! — Чтоб этого не последовало, святой Павел и дает урок — умерщвлять и порабощать тело». Златоуст говорит: «Если Павел, учитель столь многих, опасался этого, и опасался после того, как распространил проповедь, сделался благовестником и явился предстателем вселенной, то что должны сказать мы? – Не думайте, говорит, будто для вашего спасения достаточно того, что вы уверовали; если мне, который проповедовал, учил, обратил тысячи людей, недостаточно этого для спасения, когда сам себя не буду вести безукоризненно, то тем более вам» [2].


Это обращение к нам. Бог прямо сказал: если праведник сделает беззаконие, ни одно дело ему не будет вспомнено. У Бога всё справедливо по Его собственной справедливости. Не давайте телу поблажку. Как только оно подняло мятеж — так сразу же укрощайте его усиленной молитвой, постом, поклонами. Не можете? А надо так делать! Некоторые говорят: батюшка, я не могу, так сложно трудиться. Что ему посоветовать? Если человек не хочет ничего делать, то как я могу помочь? Я помню, как потратил лет семь на поиски способа помочь. Перечитал всех святых отцов, ничего не нашел. Нет выхода, если человек ничего не хочет делать. Нигде ничего не сказано, что делать, если человек сам не хочет ничего делать для своего спасения. Бывает даже, что человек упал и не может подняться. Надо сделать усилие: встать, помыться и бежать дальше. Ведь другие убежали уже далеко. Торопиться надо… Да поможет нам Господь!

Опасность чрезмерной самоуверенности

В этой главе апостол подробно объясняет, почему нельзя вкушать от идольской жертвы. Жертва идолам, на самом деле, является жертвой, посвященной демонам. Именно поэтому тот, кто участвует в приношении идолам, служит демонам. А это крайне опасно, так как человек губит душу. Жертва демонам — сталкивание ближнего к гибели. Презрение к ближнему для апостола хуже идолопоклонства, потому что последнее исцеляется раскаянием, но если человек соблазнил ближнего, то породил новый грех среди людей. В этом особая опасность презрения. Тогда нужно не только самому исцелиться, но и других исцелить — исцелить те раны, которые нанесены людям. Потому апостол Павел особо выделил эту сторону греха. Он показал, что даже в вещах, которые не имеют никакого отношения к спасению, необходимо заботиться о том, чтобы ближний наш не соблазнился, не отпал от Бога в неверии.


Апостол Павел говорит так: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос. Но не о многих из них благоволил Бог, ибо они поражены были в пустыне. А это были образы для нас, чтобы мы не были похотливы на злое, как они были похотливы. Не будьте также идолопоклонниками, как некоторые из них, о которых написано: народ сел есть и пить, и встал играть. Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи. Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали и погибли от змей. Не ропщите, как некоторые из них роптали и погибли от истребителя. Всё это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков. Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть. Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10; 1—13).


Апостол вводит новую тему. Он объясняет греховность идолопоклонства и, разъясняя, в чем она заключается, делает это на примере Израиля.


Кстати, очень многие люди не понимают, зачем читать Ветхий Завет, где говорится о бесконечных еврейских историях. На самом деле он написан для нас, чтобы на основании тех событий мы могли сами исправлять свою жизнь. Мы видим благородство Давида и его падение, мужество Даниила, его пост и стойкость во рву со львами, мужество трех отроков в пещи огненной; падение таких мудрейших людей, как Соломон. Все эти образы дошли до нас и были описаны для нас.


Поэтому апостол говорит: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море» (1 Кор. 10; 1—2).


Апостол тоже еврей, и их отцы все были под облаком и прошли через море. Господь явил евреям великие чудеса. Они были руководимы облаком, когда выходили из Египта: столпом облачным днем и столпом огненным ночью. Бог указывал для них путь, находя им место для стоянок. Какая уникальная забота — Сам Бог заботился, чтобы найти место для стоянки людей! Но Бог такой и есть — реальный Бог, Который заботится о мелочах в жизни человека. Поэтому и сказано, что «отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море». Все отцы прошли через Красное море и «все крестились в Моисея в облаке и в море». Они таким способом избавились от угнетателя-фараона, который утонул в море, и вера провела их сквозь море: они поверили Моисею, рабу Божию.


Море было образом Крещения, а облако — образом Святого Духа. Поэтому и для нас Крещение является исполнением этого прообраза. Мы тоже подходим к водам Крещения, нас преследует дьявол — духовный фараон, который теряет над нами всякую власть в водах Крещения. Облако Святого Духа принимает нас сразу после Крещения, в Таинстве водокрещения. Поэтому и сказано: крещены «в Моисея в облаке и море». Мы во Христа крещены, а они в Моисея. Мы крестимся во имя Отца и Сына и Святого Духа, а крещены мы во имя Христа. Мы поверили Христу, доверились Ему и исполняем Его установления.


В каком же смысле евреи крестились в Моисея? Когда евреи перешли через Красное море, они поверили Моисею, рабу Божию, но основа веры была не в Моисее, а в Боге. Бог через Моисея совершал великие чудеса. Именно поэтому Моисей был прообразом Христа, а совершал всё Сам Бог Сын. Сам Христос руководил Израилем, поэтому в Ветхом Завете сказано было, что великое Слово Бога совершило казнь в Египте и вывело евреев из Египта. Слово Бога — это ведь Иисус Христос.


«И все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1 Кор. 10; 3—4).


Еще была манна, которая чудесным образом сходила с небес. Она выпадала на рассвете, давала каждому всё, что необходимо было для еды. Она не приедалась, и нельзя было набрать ее слишком много. Как сказано, кто набрал мало — не имел недостатка, кто набрал много — не имел избытка. Сколько бы ни набирали, у них оставалось столько, сколько надо. Если набрал мало, то сосуд наполнялся. Если люди собирали манну в пятницу, то ее было вдвое больше. Если в будний день собирали манну, пытаясь сохранить ее на следующий день, то манна покрывалась червями: чтобы люди на Бога надеялись, чтобы люди научились не строить планы. На самом деле, чудо очень понятное. Это то самое чудо, которое является славой Христа — не заботиться о завтрашнем дне. Господь ведет нас по жизни, как в стране Исхода. Поэтому Он нас кормит так, что каждой жизни хватает.


Манна — это удивительная пища, которая падала с небес. Она называется хлебом ангельским, и была похожа на полупрозрачные белые зернышки жемчуга. По вкусу манна напоминала лепешки с маслом или медом. Иногда она меняли вкус — в зависимости от того, что нужно было человеку. Природа манны неизвестна. Когда сейчас говорят, что ее собирали с кустарников, то это совершенно не так, ведь там было три миллиона человек.


Манна была «духовной пищей» — она приходила от Духа, то есть от Бога, с небес, и этой манной люди питались. Она сразу портилась, если ее собирали больше нужного, — в знак того, что евреи должны полагаться на Бога, знать, что Он их прокормит, и не делать запасов. Бог всеми силами мешал людям планировать свою жизнь. Манна, собранная в пятницу, хранилась два дня, чтобы люди в субботу покоились от своих дел. Господь приучал их ко дню покоя. Таким образом, манна являлась пищей духовной, или ангельской. Манна была прообразом хлеба, сходящего с небес.


Вот слова Господа: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Иоан. 6; 51).


Это Его собственная плоть. Не потому, что она была с небес взята, а потому что Бог сошел с небес, чтобы накормить нас небесной пищей. Вот почему манна прообраз плоти Господней.


«Все пили одно и то же духовное питие». Питье было обычное — вода. Когда евреям стало не хватать воды, они возроптали, и сказал Господь Моисею: «Я стану пред тобою там на скале в Хориве, и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ» (Исх. 17; 6).


И опять Бог, стоящий над скалой, помог народу. Поэтому апостол Павел говорит: «… пили из духовного последующего камня; камень же был Христос». Духовная скала — Христос, потому что Он стоял над этой скалой. Сам Христос, который позднее стал человеком, тогда в Синайской пустыне стоял над скалою. Мне довелось видеть эту скалу, как может ее увидеть любой, посещающий Синай. Для этого нужно заехать за Синайскую гору, там и находится эта скала — огромный гранитный камень в половину высоты нашего храма. В этом камне двенадцать пробоин, из которых, очевидно, лилась вода — мощный, сильный поток. После смерти Мариам камень прекратил изливать воду, чтобы проверить веру евреев. Это духовное питие — образ истинного питья, крови Господней. Оно изливается из камня, который есть Христос Спаситель. Таким образом, все чудеса, которые были во время Исхода, были прообразом того, что происходит сейчас с нами. Тогда евреи были участниками немыслимых чудес Божиих: прошли сквозь Красное море, были руководимы облачным столпом, Господь питал их манной, давая им пищу с небес, они пили воду. Когда они захотели мяса, Бог даже дал им перепелов.


Дальше сказано: «Но не о многих из них благоволил Бог, ибо они поражены были в пустыне» (1 Кор. 10; 5).


Бог облагодетельствовал их чудесами, и времени им было дано очень много, но из этого никак не следовало, что они были угодны Богу. Евреи были низвержены в пустыне, кроме двух человек; только два человека старше 20 лет вошли в Землю Обетованную: Халев и Иисус Навин. Все остальные усомнились, и Господь сделал так, что все они были истреблены, вымерли в пустыне. А произошло это из-за неверия, из-за мятежа против Бога. Такой урок дает апостол коринфянам и нам с вами.


Мы с вами тоже крестились в море, только во Христа, мы крестились во имя Святой Троицы по заповеди Христа, получили облако Святого Духа, мы пили от духовного питья святого Крещения, мы вкушали духовную пищу святого Причастия. Это не означает, что мы можем делать всё что хотим, что уже спасены. Евреи были отвержены, хотя получили столько даров. Это знак, чтобы мы с вами не обольщались, будто нам всё можно. Нам не всё можно. Если мы будем, как они, мятежниками, мы получим то же самое. Сейчас говорят, что евреи были богоизбранными, а теперь мы богоизбранные. Но если мы поднимем мятеж против Бога, получим то же, что евреи.


Апостол поясняет, что эти примеры для нас, чтобы мы «не были похотливы на злое, как они были похотливы» (1 Кор. 10; 6).


Есть некое страстное желание, которое помрачает разум, из-за которого мы стремимся ко злу: блудная похоть, похоть чрева, похоть ненависти, похоть властолюбия… Апостол имеет в виду все похоти.


Как говорит апостол Иаков, «похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак. 1; 15).


Особенно апостол Павел выделяет чревоугодие и сластолюбие. Израильтяне так и изображаются: похотливыми в ястве. Больше всего им не нравилось в пустыне, что там не было чеснока и сладкого лука, бесплатной рыбки, дынь и огурцов. Они роптали, будто в пустыне ужасно и надо срочно вернуться в Египет. Евреи страдали сластолюбием и чревоугодием. Поэтому апостол и говорит, чтобы мы не были так же похотливы, как евреи. Господь наказал их за это: Он дал им в пищу перепелов, а они стали объедаться и умирать. Их похоронили в гробах прихоти, в гробах похоти.


Апостол Павел намекает на то, что те люди, которые говорили, что есть можно всё, говорили так не потому, что были умными и знали, что за это ничего не будет, а потому, что любили поесть. Желательно бесплатно. Мясо идоложертвенное было дешевое или совсем бесплатное, поэтому они, прикрываясь этим мнимым знанием, которым они губили (соблазняли) своих братьев, брали идольское мясо — для того, чтобы полакомиться, насладиться им.


«Не будьте также идолопоклонниками, как некоторые из них, о которых написано: народ сел есть и пить, и встал играть» (1 Кор. 10; 7).


Апостол говорит о последствиях чревоугодия.


Когда Моисей поднялся на гору, чтобы получить Скрижали откровения, народ сел поесть и выпить и встал играть, то есть совершать ритуальные оргии. Эти оргии привели к тому, что люди потребовали дать им золотого тельца — они потребовали бога, которого можно пощупать.


Дело в том, что идолопоклонство связано с огрублением человеческого разума, из-за которого люди не могут видеть и чувствовать духовный мир, духовные радости. Людям хочется чего-то более ощутимого, поэтому они и создают себе золотого тельца, которого можно пощупать.


Отсюда следующее утверждение апостола: «Не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи» (1 Кор. 10; 8).


Погибли те, кто стал идолопоклонниками из-за обжорства и пьянства, те, кто испил золотого тельца, и их уничтожил Моисей. В Книге Чисел описывается другой случай. Когда евреи после сорокалетнего странствия подошли к Земле Обетованной, по совету Валаама, сына Веорова, мадианитяне решили их совратить. Они подослали к евреям женщин, чтобы те развратничали с ними. Израильтяне стали блудить с женщинами, и разгорелся гнев Божий, и в один день погибло двадцать четыре тысячи человек. Такое количество указано в Библии, в Книге Чисел, а здесь — двадцать три тысячи. Моисей повелел всех блудников наказывать смертью. Зачем это было нужно? Валаам сказал мадианитянам, что, если Израиль будет верен Богу, его победить невозможно. Но если он будет блудить, то Божия благодать от него отойдет. Именно поэтому Валаам посоветовал организовать блуд для израильтян. По приказу Моисея мстители пошли убивать злодеев, которые нарушали волю Божью. Была убита тысяча человек, а двадцать три тысячи погибли от внезапного огня, который вышел от Бога и сжег блудников. Отсюда и разница. Апостол Павел поясняет, что к блуду приводит идолослужение. Еще апостол напоминает о грехе, в котором прежде уже обличал коринфян: они спокойно относились не только к блуду, но и к кровесмесникам. Поэтому апостол и предупреждает, чтобы они не развратничали.


«Не станем искушать Христа, как некоторые из них искушали и погибли от змей» (1 Кор. 10; 9).


Эта история также описана в Книге Чисел. Евреи начали очередной мятеж против Моисея, когда Дафан и Авирон восстали. Евреи кричали, зачем Моисей вывел их в пустыню, что лучше вернуться в богатый Египет. Они высказывали сомнения, что Бог сможет их прокормить. Таким образом, они искушали Христа.


Как сказано в Книге псалмов Давида: «Искушали Бога в сердце своем, требуя пищи по душе своей, и говорили против Бога и сказали: “может ли Бог приготовить трапезу в пустыне?”» (Пс. 77; 18-19).


Евреи стали роптать против Бога, и Он послал наказание-знамение — на них стали нападать змеи, которые кусали роптавших, а тот, кто с верой смотрел на медного змея, тот исцелялся верою в Грядущего Спасителя. Это и для нас прообраз: люди, которые ропщут на Христа, выражают неверие — апостол Павел характеризует это как искушение Христа — могут подвергнуться нападению змей. Искушая Христа, вы фактически проверяете Его: сможет или нет Он прокормить вас; а Он возьмет да и проверит вас: какая-нибудь гадюка выползет и укусит. Поэтому апостол и предупреждает, чтобы не смели искушать Христа, как искушали некоторые и погибли от змей.


«Не ропщите, как некоторые из них роптали и погибли от истребителя» (1 Кор. 10; 10).


Ропот — это выражение недовольства порядком, установленным в этом мире Христом. Евреи роптали, что Бог их не прокормит, не поддержит и жизнь не станет нормальной.


Многие из нас не получают достаточно денег, они быстро заканчиваются до зарплаты, но деньги вдруг откуда-то появляются: то в долг дадут, то кто-то поможет — это Господь через руки других людей поддерживает нас. Но если мы не будем надеяться на Бога, Он нас накажет.


У апостола здесь говорится о другом.


Корей, Дафан и Авирон восстали против Моисея, стали говорить, что все святы, все люди Божии, никакого священства быть не должно, что Моисей с Аароном захватили дар священства. Здесь идет речь о мятеже против иерархии, которая была установлена в Ветхом Завете. Когда Корей, Дафан и Авирон выступили против Бога, старейшины народа выступили против Моисея. Возмущавшиеся старейшины пришли, чтобы вознести свои курения перед лицом Бога, и вышел огонь от Господа и сжег двести пятьдесят человек так, что всё, что у них было — осталось, а от них самих остался только пепел. О Корее, Дафане и Авироне Моисей сказал: «Если они умрут как обычные люди, то Бог не посылал меня. Но если Бог совершит необычное, земля откроет свои уста и пожрет их, то узнаете, что Бог послал меня, а не сам я присвоил право быть первосвященником». И тотчас же земля открыла свои уста и пожрала их — они живыми сошли в ад. Такая страшная кара была послана тем, кто поднял мятеж против Бога, против иерархии, которую Он установил. Опять же это урок и нам, тем, кто ропщет против церковных властей, кто пытается поднимать мятеж против церковной власти. Бог строго наказывает за такой мятеж, потому что он несет за собой разрушение самой Церкви.


«Всё это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10; 11).


Всё это происходило с евреями, учило их, но написано и для нас — достигших «последних веков». Представьте себе дорогу, которая упирается в скалу. Идут века, и мы оказались в последнем веке, и нам уже не вывернуться.


Вот как Феофан Затворник толкует эти слова: «Как дорога какая идет-идет и упирает наконец во что, в стену или в гору, так что дальше некуда идти; так, говорит, прежние века шли-шли со своими событиями, и уперлись в нас, на которых должно осуществиться всё в них предызображенное» [2].


Сбываются пророчества на нас, потому что в нас века уперлись, как в тупик. Мы попадаем на границу времени и вечности. Поэтому нам свернуть некуда.


Вот как цитирует Иоанна Златоуста Феофан Затворник: «Мы — цель предыдущих событий; на нас исполняется, что там только предуказано. Апостол хотел устрашить их и отогнать от них всякое покушение отклонять от себя суды Божии, думая: авось всё то как-нибудь минует нас. Некуда, говорит, миновать; последние времена; страшный суд близок (святой Златоуст). Помянул о последних временах, дабы напомнить о кончине мира, и вместе с тем внушить, что наши наказания будут не кратковременные, а вечные. Временные наказания кончаются с настоящею жизнию, а будущие будут продолжаться вечно. Дары наши больше, и наказания больше» [2].


Дары у ветхозаветных людей были временными и наказания временными. А у нас наказания будут вечные, потому что мы уже у конца веков, для нас всё написано. Нам даны огромные дары — вечная жизнь обещана. И наказание у нас страшное — вечное. Поэтому апостол говорит: «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10; 12). Это значит, кто думает, что он стоит, потому что такой умный, смотри, чтобы не упасть!


Святитель Феофан Затворник, цитируя Иоанна Златоуста, толкует так: «В приведенных примерах внушалось: смотрите, не увлекитесь от пиршества к идолослужению и от того и другого к блуду, или к искушению Бога и ропоту. Умники с высшими взглядами могли на это сказать или подумать: о нет! мы ясно понимаем дело и стоим твердо. Апостол вразумляет их: но, кто думает, что стоит, блюдись, чтобы не пасть. “Снова низлагает гордость тех, которые превозносились знанием. Надеяться на себя самого не значит стоять так, как должно стоять; такой человек скоро упадет. Гордость, а затем беспечность и сластолюбие суть источники зол. Посему если ты стоишь, берегись, чтоб не упасть. Стоять здесь (в сей жизни) не значит стоять твердо, пока мы не избавились от волн настоящей жизни и не достигли тихой пристани. Итак, не гордись тем, что ты стоишь, а опасайся, чтобы не упасть. Ибо если опасался Павел, который был крепче всех, то гораздо более должно опасаться нам”» [2].


Нам с вами сейчас нельзя отдыхать. Отдыхать будем на родине, а пока будем оберегаться. Не надейтесь на себя! Надежда на себя равнозначна падению. Недаром говорится, что всякому падению предшествует превозношение, а смирение предшествует славе. Всякий человек, который гордится, уверен в себе, обязательно упадет. Самоуверенность — гарантированный путь к гибели, поэтому надо быть уверенным в Боге, а в себе нельзя быть уверенным до тех пор, пока мы не попадем в Царство Небесное. Макария Великого, пока он не вошел в рай, бесы спрашивали, победил ли он их? Макарий отвечал, что не победил. А когда вошел в рай, сказал, что победил бесов именем Иисуса Христа. Точно так же и мы должны поступать. До тех пор, пока мы не в раю, никогда нельзя надеяться на себя, никогда нельзя думать, что мы не можем упасть. Мы должны помнить, что каждый из нас может впасть почти в любой грех. Почему «почти»? К примеру, женщины в мужеложество вступать не могут по объективным причинам. Все грехи открыты дьяволом для человека, поэтому надо бояться, как бы не упасть. А чтобы не упасть, нужно не осуждать: чем больше кого-то осуждаешь, тем больше риск, что упадешь сам.


И дальше добавляет апостол Павел: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10; 13).


Апостол обращается уже к тем людям, которые боятся, что их будут преследовать за то, что они не едят идоложертвенного. Искушение, которое сейчас их постигло, не больше человеческого, его можно перенести.


Урок этот важен и для нашего времени. Сейчас возникла целая лживая идеология, будто Церковь никого не может призвать стать мучеником. Неправда! Есть ситуации, когда она может к этому призвать любого, например, если речь идет об отречении от Бога. Я каждого из вас призываю: если речь пойдет о поклонении иным богам, кроме Господа, вы обязаны быть верными Христу до смерти. Другого права у вас нет. Призывать к иному — преступление. Это не вопрос личного выбора: хочу, не хочу — это вопрос вечной жизни.


Христос сказал: «Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10; 32—33).


Это касается не только ярких дел. Но бывают случаи, когда речь идет об участии в религиозных торжествах. Страна у нас сейчас многонациональная, многоконфессиональная, поэтому эти вопросы перед нами стоят очень остро. У нас есть родственники мусульмане или иудеи, которые требуют от нас участия в каких-то своих обрядах, бывают родственники язычники, идолопоклонники или предлагающие сходить к колдунам. Говорят, если не пойдешь — ты мне больше не друг, не родной... Если вы рискнете участвовать в таких ложных религиозных действиях — вы отреклись от Бога. Поэтому апостол и говорит: искушение, которое вас постигло, не больше человеческого. Что будет, если родственники от вас отрекутся?


Господь сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10; 37).


Господь не сказал, что мы должны ненавидеть родных. Но если встанет выбор между Богом и, к примеру, родственником, то должно выбрать Бога, и только Его. По поводу этого искушения бояться нечего, потому что Господь не попускает искушения сверх силы. Он никогда не дает нам искушения, которое бы превышало наши возможности.


«Верен Бог! — пишет Феофан Затворник. — Всё от Него, и всё в руках Его. Он умеет соразмерить бремя с силами того, на кого возлагает его. Когда человек сам себя ввергает в искушение, то не дивно, что он нападает и на такое, которое ему не по силам, и он падет под ним. А Бог никогда не искусит вас паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи вам понести» [2].


Когда Бог дает какое-то искушение, бывает и тяжелое, он параллельно не ослабляет других обстоятельств. Искушение — это какая-то внешняя тяжесть, то есть речь идет не о какой-то внутренней борьбе, а о внешней тяжести. Но при этом Он дает облегчение внутреннее или внешнее, чтобы человек мог это искушение перенести. И такое часто случается: тяжело — но при этом неожиданно появляется друг, который утешает или поддерживает, или внезапно приходит какая-то радость. Все эти примеры показывают, что человек, чтобы стать совершенным, всегда получает от Бога не только страдания. Искушение — это горнило, очищение, проверка, освобождение от всякой нечистой привязанности. Но Бог при этом дает силы. Господь дает сразу два дара: тяжелый — дар страданий — и дар, облегчающий душу и жизнь.


Поэтому Феофан Затворник и говорит: «Но такое слово, вместо утешения, могло и больший страх наводить. Пусть человеческое постигло нас искушение малое, но всё же оно тяжело, и кто знает, завтра оно сделается еще тяжелее. Предотвращая такие мысли, могшие наводить уныние, апостол воодушевляет их и бодряет…Возможно, говорит как бы, и то, чего вы боитесь, но будьте уверены, что Бог не попустит вам впасть в искушения, превышающие силы ваши. Предайтесь в волю Его и не смущайте себя мрачными мыслями, но паче воодушевляйтесь благодушием, веря в непреложность обетований Того, Кто сказал: “приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы” (Мф. 11; 28)».


«Бог подает и терпение, — говорит Златоуст, — и скорое освобождение, так что искушение делается сносным» [2].


К нам приходит испытание от Бога, бывает и тяжелое, так что нам нечего роптать. Нам не надо роптать, что мы вечные страдальцы. Не должно думать, будто мы сильно мучаемся. Страдания наши не самые сильные. Есть люди, которые страдают гораздо больше. Существует даже такой опыт: когда тяжело на душе, пойди и помоги страждущему. Увидишь, что другому тяжелее, тебе станет легче, потому что, помогая ему, ты станешь инструментом Бога Милосердного, и Он самого тебя вылечит. Если искушения и придут, то они придут соразмерно нашим силам. Духовный рост сопровождается силой искушений, но сопровождается при этом усилием Бога, Божием действием в нас. У нас повышается планка. Бог желает, чтобы мы получили награду, стали более сильными и тренированными, поэтому Он и осложняет нам условия соревнования, но и дает при этом больше сил. Нам бояться нечего, из-за этого не надо откладывать своих дел, но надо, чтобы все дела были по воле Божией, то есть, чтобы они все не противоречили заповеди Господней. При этом надо помнить, что раз Бог не дает искушения выше сил, то бороться с ним мы должны силами Божьими.


Златоуст говорит так: «Значит, есть искушения, которых нельзя перенести? — Есть. — Какие же? — Можно сказать, все; ибо возможность переносить их зависит от помощи Божией, которую мы приобретаем собственным нашим расположением. Не только искушений, превышающих силы наши, но и человеческих мы не можем переносить без помощи свыше; даже умеренных искушений мы не можем переносить собственною силою, но и в этом случае имеем нужду в помощи Божией, дабы преодолеть, а прежде нежели преодолеем — переносить их» [2].


Поэтому никогда не пытайтесь справиться с искушениями своей силой. Надорветесь. Призывайте Бога, и Он услышит, и от всех скорбей избавит вас.


Итак, мы просим у Бога помощи молитвой, а молитва и есть обращение к Богу за помощью. Утешаем себя примерами писаний, которые написаны для нас — тех, которые попали в конец веков. Мы уже на границе веков, ничего не сделаешь, вырываться нечего, ждать, что в будущем что-то изменится — не получится. Мы живем в последние века, в последние времена. Всё, что было, нам на пользу дано. Представляете, как тяжело было Аврааму, на что было ему опираться? Он жил во времена Ноя. У него, практически, не было образцов для подражания, но он, когда Бог ему сказал, чтобы он принес в жертву своего сына, так и сделал. А нам легче, у нас множество примеров. Предки наши каждый день читали Жития святых, чтобы в случае искушения иметь пример как утешаться. Поэтому, у кого нет книги Жития святых и кому позволяют финансовые возможности, обязательно купите себе 12-томник и читайте каждый день. Возьмите себе за правило читать — везде: в дороге, дома... Читайте, утешайтесь, наслаждайтесь, учитесь. Там глубины богословия, глубины мужества, мудрости. Совершенно не тривиальные жития святых. Они интереснее любого детектива. В житиях святых есть всё самое завораживающее, восхитительное, и всё это дает пользу нам — людям конца времен. Мы уже стоим на краю Царства Небесного, искушение огромно, сила нам дана тоже огромная, все искушения даны нам по силам, дальше искушений будет больше и сил будет больше. Образцы нам даны — читайте Писания, жития святых. Как сказал один из апостолов, чтобы «терпением, утешением и Писанием» мы с вами утверждались в надежде. Если мы питаемся этим живым словом, подражаем святым, подражаем благородству праведников, победит в нас Христос и тогда милосердие Божие покроет нас Своей любовью. Да поможет нам Бог Всемогущий!


Мы закончили разбирать тринадцатый стих, в котором апостол Павел на примере Израиля предостерегает нас от блуда, от мятежа и ропота против Бога. Как говорит апостол Павел, всё то, что происходило в древности с израильским народом, являлось образами, которые написаны для нас — тех, кто попали в конец веков.


Господь дальше устами апостола Павла говорит следующее: «Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения. Я говорю вам как рассудительным; сами рассудите о том, что говорю. Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба. Посмотрите на Израиля по плоти: те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника? Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его? Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но не всё назидает. Никто не ищи своего, но каждый пользы другого. Всё, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести; ибо Господня земля, и что наполняет ее. Если кто из неверных позовет вас, и вы захотите пойти, то всё, предлагаемое вам, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести. Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, — то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести. Ибо Господня земля, и что наполняет ее. Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью? Если я с благодарением принимаю пищу, то для чего порицать меня за то, за что я благодарю? Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию. Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией, так, как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись» (1 Кор. 10; 14—33).


Апостол завершает тему отношения к идольским жертвам. Он много раз доказывал, что нельзя есть пищу, посвященную идолам, в первую очередь, чтобы не соблазнять слабых христиан. Он объясняет, что нужно стараться их исцелить: «падающего толкни» — это принцип Ницше, а не Христа. Христос надломленную трость не переломит. Высокомерные гордецы думают, что им всё разрешается, считают, что слабых можно толкать, ломать и презирать. Это, конечно, не по Христу. Христос же, напротив, требует от нас, чтобы мы всегда к слабым снисходили. Такова воля Господа. Во вторую очередь, идолопоклонство и вкушение идоложертвенного являются грехом еще и потому, что они оскверняют человека — вводят в общение с демонами.

Правда о служении

Именно из-за возможности оскверниться апостол и говорит: «Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения» (1 Кор. 10; 14).


Апостол очень жестко требует не просто уходить, а бежать от идолослужения, потому что идолопоклонство убивает душу человека.


Я могу сказать, что вижу сейчас среди православных страшные явления: мнимые православные христиане не гнушаются послужить идолам. Есть огромное число людей, которые ездят по разным колдовским местам, желая там какой-то энергией подзарядиться, к примеру, в Аркаим — это идольское капище на юге Урала. Есть люди, которые начинают заигрывать с черными силами. Некоторые приезжают в страны Востока и там, в прямом смысле слова, приносят жертву идолам: воскуряют ароматические палочки перед истуканами. Или, например, люди, которые ездят в Гоа, приходят в ашрамы — идольские капища — и приносят яблоки, ананасы, даже советуют, что это надо сделать. Это же самая настоящая жертва идолам, самое настоящее идолопоклонство, про которое говорит старая заповедь: «Не делай себе кумира… не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20; 4—5).


Велико количество людей, старающихся совместить христианство с совершенно дикими культами… То они находят какие-то чудо-источники, то бегают в Переславле-Залесском к Синь-камню — колдовскому камню — от бесплодия лечиться... Они хотят что-то получить, делая честь бесу, потому что за всеми этими попытками стоит злой дух. Если мы воздаем честь Богу, то здесь мы ничем не грешим. Но если мы считаем, что нас спасает сама по себе вода, то, конечно, грешим. Христиане никогда не воздавали чести воде. Они воздавали ее Тому, Кто ее освятил. Поэтому источники у нас и называются, к примеру, источник Казанской иконы Божией Матери или источник святого Никиты Столпника в Переславле-Залесском. Эти места посвящены Богу. Когда мы входим в воду этих источников, то обязательно говорим: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа». Этим мы воздаем честь Святой Троице, а не источнику. А источник — это воздаяние чести чему-то другому. Сейчас новое нам навязывают: НЛО. С точки зрения православного предания, разумных существ, облеченных телом, кроме потомков Адама и Евы, быть не может.


Как Господь сказал: «Солнце померкнет и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Мф. 24; 29).


Все космические цивилизации погибнут. Но если они не потомки Адама и Евы, то почему они должны погибнуть из-за греха, который был совершен на земле? Смерть вошла во весь космос. Это противоречит справедливости и мудрости Божией. Я не удивлюсь, если на какой-нибудь планете мы найдём поселение людей, которые давно улетели. Здесь никакого противоречия не будет. Но они потомки Адама и Евы — и никто иные. Что же касается других существ, например гуманоидов нечеловеческого происхождения, то им места в системе христианского мира не находится. Зато находится место существам энергетического плана, подобным огню. Это ангелы, в том числе и падшие, которые населяют околоземное пространство. Просторы небесные населены Воинством Небесным. Эти существа, не будучи обличенными в тело, могут жить в вакууме. Но при этом, согласно вероучению Православной Церкви, они ограничены пространством. Поэтому, когда ангел есть на небе, его нет на земле. Они ограничены временем — живут вместе с нами во времени, поэтому будущего не знают. Когда мы видим объект, который появляется в воздухе, несется, нарушая все законы физики, то понимаем, что это некое разумное существо, потому что оно контактирует, и оно, очевидно, не материально, потому что материя при таких перегрузках разрушилась бы. Это существо, конечно же, сотворенное, так как ограничено пространством и временем. Это существо называется ангелом. А если оно действует вопреки воле Бога, пытается выдать себя за Него, существо это называется падшим ангелом.


Апостол говорит: «Убегайте идолослужения». И Феофан Затворник добавляет: «Смотрите и вы, истинно крещеные, и истинного Тела и Крови Господних вкушающие, не коснитесь как-либо идолослужения. Ибо и вас не пощадит Бог, и еще более не пощадит, нежели тех. Бегайте же идолослужения!» [2].


Иудеев Бог не пощадил, когда они себе золотого тельца сделали. Он и нас не пощадит, если мы будем идолослужения касаться. По правилам Церкви, человеку, который сам пошел на жертву идолу, грозит пожизненное отлучение от Церкви, причаститься он сможет только перед смертью. Есть случаи, когда епитимия не имеет меры. Снисхождение бывает, когда человека заставляют под пытками, под угрозой, а если добровольно — нет. Этот грех несоизмерим даже с убийством и гомосексуализмом. За эти грехи отлучают всего лишь на двенадцать лет. Всё это происходит потому, что люди не выполнили заповеди апостолов: «убегайте идолослужения». Люди ошибочно считают, что все пути ведут к одной вершине, все религии от Бога, все они ведут к Богу. Все эти измышления говорят о том, что люди забыли об одной главной вести Библии: «Я Господь, Бог твой… Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Исх. 20; 2—3).


Единство Библии, Ветхого и Нового Заветов, которое утверждает Слово Божие, — это единство исключительное, а не единство всеохватывающее. Есть инклюзивный атеизм, а есть эксклюзивный. Что такое инклюзивный? Если ты любому богу кланяешься, всё равно Бог один. А есть эксклюзивное учение — если ты кланяешься любому богу, кроме Творца Вселенной, — ты кланяешься дьяволу или его слугам. Об этом мы сегодня и говорим.


Многообразие религий — от сатаны, потому что ложь многообразна. А истина всегда одна. Путь к Богу один, а путей падения много. Суть истины в одном — в личном контакте между Богом и человеком.


Феодорит пишет: «Апостол постепенно усиливает обвинение, и показывает, что равнодушное вкушение идоложертвенного нимало не разнится от служения идолам» [2].


Дальше апостол говорит: «Я говорю вам как рассудительным; сами рассудите о том, что говорю. Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10; 15—17).


Апостол обращается к христианам, которых знает. Он призывает их быть свидетелями и говорит им, что они считают себя разумными, а верят всему подряд. Участие в жертвах это не безразличное дело. В пример он приводит самую главную жертву, которая у нас есть, — святое Причастие.


Златоуст говорит, что апостол «опять выражает свое расположение к ним, называя их родственным именем, и побуждает скорее отстать от греха; не просто сказал: отстаньте, но: бегайте; и называет дело идолослужением, чтобы они отстали от него не только потому, что оно причиняет вред ближнему, но и потому, что оно само по себе весьма гибельно. “Я говорю вам как рассудительным; сами рассудите о том, что говорю” (1 Кор. 10; 15). Так как он сказал многое и усилил обличение, назвав идолослужением, то, чтобы не показалось, что он говорит им слишком резко и укоризненно, отдает это на их суд и, похвалив, поставляет их судиями: “я говорю вам”, говорит, “как рассудительным”. Надобно быть совершенно уверенным в собственной правоте, чтобы самого обвиняемого ставить судьей дела. Это весьма много ободряет и слушателей, когда кто беседует с ними, не как повелитель или законодатель, но как советник, ожидающий суда их самих. С иудеями, которые были несмысленны и детски малоумны, Бог не так беседовал и не везде открывал им причины повелений, а только повелевал; но здесь, так как мы удостоены великой свободы и способны участвовать в совете, [апостол] беседует, как с друзьями, и говорит: я не требую других судей, вы сами произнесите этот суд, вас беру судьями». [1; Беседа 24].


«Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой?» (1 Кор. 10; 16).


Мы пьем от Чаши, и таким образом приобщаемся крови Господней. Почему называется Чаша Благословения? Что означает слово «благословлять»? Многие считают, это значит делать какой-то жест рукой. Нет, жест рукой это проявление благого слова, то есть похвала благим словом или наделение благим словом. Для Библии благое Слово Самого Бога — это одновременно и дело. Например, Бог благословил мир, дав ему свет, жизнь Своим Словом. Всё, что делает Бог, Он делает Своим Словом. Когда мы читаем в Писании, что Бог обещает кого-то благословить, то это не значит, что Он сделает какой-то жест. Это означает, что Он наделит Своим благим словом этого человека. У Бога слово и дело суть одно и то же. Так вот, Чаша Благословения потому, что мы благословляем Бога, мы прославляем Бога, возвращаем Ему Его же слово, мы подбираем самые прекрасные слова, чтобы возблагодарить, воздать честь, восхвалить величие дел Бога, Его славу и силу. Недаром молитва, которая у нас называется Евхаристическим каноном, — молитва возношения (Евхаристический канон — правило благодарения, во время чтения которого вино и хлеб становятся Телом и Кровью Господним). «Приимите, ядите, пейте от нея вси» — эти благие слова изрек Бог, они стали законом для творения. Мы просим, чтобы Бог на основании этих слов ниспослал Святого Духа и сделал хлеб и вино Телом и Кровью Сына Своего.


«Хлеб, который мы преломляем, разве не есть приобщение Христа?» (1 Кор. 10; 16).


Почему апостол Павел подчеркивает именно момент преломления хлеба? В конце литургии, когда священник говорит: «Святая святым», он поднимает Тело Господне перед лицом Бога Отца и преломляет хлеб на четыре части. Сам Господь на Тайной Вечери взял хлеб, благословил, преломил и дал ученикам. Чин преломления оставил Господь, как обязательную часть Евхаристии — знак жертвенности этого тела. Евхаристия, потому что апостол Павел говорит именно о жертвах, является величайшей жертвой Богу, которая выше всех остальных древних жертв. Жертвы быков, козлов, тельцов приносились Богу, чтобы снять какие-то грехи или отблагодарить Бога, — все эти виды жертв мирные. Жертвы за грех, жертва очищения — все эти жертвы соединились в тайне Евхаристии. Сам Иисус Христос руками епископа (или священника) приносит в дар Богу Свое Тело. Он приносит его Своему Отцу, Самому Себе и Святому Духу. Жертва святой Евхаристии — это жертва, приносимая всей Троице. Поэтому в молитве мы говорим: «Ты приносящий, Ты приносимый», — то есть Ты жертва, Ты принимающий жертву, вместе с Отцом и Святым Духом. И эта жертва является для нас единственной, которая приносится с древности. Как можно очиститься от греха? Очиститься от греха можно только кровью. А исповедь должна завершаться причастием, потому что в Нем есть Кровь, которая изливается во оставление грехов. Например, в родительскую субботу это принесение жертвы святой Евхаристии, когда мы будем молиться за умерших и частицы за их имена вкладывать в Кровь Господню, чтобы умилостивить Бога Кровью Господней и омыть ею умерших. Бог, глядя на умерших, омытых кровью Сына Своего, умилостивляется и омывает их от грехов даже в загробном мире, потому что Иисус Христос царствует и над мертвыми, и над живыми. Именно в силу этой власти и возможны молитвы за умерших.


«Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми» (Рим. 14; 9).


Если у нас возникает какая-то ситуация, за которую мы хотим возблагодарить Бога, то самой лучшей благодарностью будет отслужить благодарственную обедню, как раньше говорили у нас в России. Для этого надо перед богослужением подойти к священнику с запиской и попросить его, чтобы на литургии он поблагодарил Создателя за какое-то дело. На литургии во время Евхаристии наша личная благодарность будет вплетена в благодарность всей Церкви. В таких случаях благодарственная молитва добавляется прямо на литургии о великих делах Бога, которые Он совершил с нами. На этой литургии мы должны обязательно причаститься. Опять-таки есть жертва, если мы хотим сами справиться с каким-то грехом. Понятно, там мы приносим жертву Евхаристии. Кстати говоря, слово «просфора» означает приношение, то есть наше участие в жертве. И у нас есть правило, чтобы каждый желающий мог быть участником жертвы. Специально для этого есть вино, которое желающий может передать в алтарь от своего имени, чтобы самому принести жертву Богу.


Просфора — это не то, что мне должны дать. Просфора — то, что мы должны принести Богу, а части, которые не были использованы при Евхаристии, возвращаются нам для освящения. Например, в Греции и в Молдавии осталась такая практика: там хозяйки сами пекут просфоры, соревнуются, у кого лучше получится. У нас же так не делается. Это связано с тем, что хлеб на Руси пекли один раз в неделю, а просфора должна быть свежей. Итак, мы приносим в жертву хлеб и вино, которые Бог делает Телом и Кровью Сына Своего. Это величайшая из всех жертв, которые есть. Это жертва за грех, которая очищает нас от греха; жертва благодарности; жертва хвалы, жертва умилостивления. Пристрастия одолевают — мы приносим жертву Богу, просим, чтобы Господь помог нам справиться со страстями. Мы понимаем, что помещение становится храмом тогда, когда там регулярно служится литургия, потому что там, где служится литургия, в этой величайшей жертве Христовой участвуют люди. Именно поэтому христиане, приходя в храм, стараются обязательно подать записки, чтобы не только самим, но и родным, живым и умершим, участвовать в этой жертве, чтобы все были соединены в единое целое, — так, как об этом и говорит апостол Павел.


Святитель Феофан Затворник толкует эти слова так: «Два вида общения посредством видимого с невидимым предлагает апостол на рассуждение мудрых коринфян. Первый — высший, общение Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина. В Церкви приносится бескровная жертва. Затем все присутствующие в храме причащаются от сей жертвы, и причащаясь входят в общение Крови Христовой и Тела Христова. Ибо хлеб и вино чрез благословение таинственно пресуществляются в тело и кровь Господа Иисуса Христа. Вот что есть у нас и что вы знаете, говорит. Сила слова, что мы вступаем в общение тела и крови Господа; но тут же утверждаются и обе догматические истины о таинстве Евхаристии, первая — что в сем таинстве приносится жертва, и вторая, что хлеб и вино пресуществляются в тело и кровь Господа. Первое — по ходу речи, ибо речь идет о жертвах священнодейственных; второе— по силе вкушения, ибо питие вина есть общение крови, и вкушение хлеба есть общение тела; то и другое не мысленно, а действительно». «Чашею благословения (или Евхаристии, благодарения) назвал ее апостол потому, что мы, держа ее в руках, прославляем Бога, удивляемся и изумляемся неизреченному Его дару, благословляя Его, что Он пролил кровь Свою для избавления нас от заблуждения, и не только пролил, но и преподал ее всем нам… Вследствие сего вкушение от чаши не общение ли крове Христовы есть?» «Весьма верно и страшно он выразился; смысл же слов его есть следующий: находящееся в чаше есть то самое, что истекло из ребра Господа; того мы и приобщаемся (святой Златоуст) » [2].


После причастия есть такое правило: прикасаться устами к Чаше Господней — как к ребру Иисуса Христа. Во время причастия думать о своих грехах нельзя. В это время мы думать должны о смерти Господа, благодарить за нее и помнить Воскресение Христово, ждать Второго пришествия. Мы должны вылезать из своего эгоизма, потому что может быть и духовный эгоизм, когда человек только в себе и копается. А потом удивляется: почему он духовно не растет. Но как можно духовно расти, если всё время копаться в «помойке»? Надо «помойку» вычистить и дом строить. В Греции, во время турецкого ига, эта практика исчезла, хотя она очень древняя. Кстати, есть ряд традиций, которые не сохранились в Греции, но сохранились у нас. Носить платок — это апостольское установление. У нас женщины в храм до сих пор ходят с покрытыми головами, в Греции — нет. Связано это именно с турецким игом. В Греции женщины перестали носить платок в храмах для того, чтобы отличаться от мусульманок. Когда женщина принимала мусульманство, она надевала хиджаб.


Почему про хлеб сказано, что это приобщение тела Христова? «Кинония» по-гречески означает приобщение, а «причастие» — это участие. Разница в сути: участие — в части, и участие — в целом. Поэтому и говорим: он приобщился. Златоуст говорит: «Почему не сказал: причастие? — Потому что хотел выразить нечто большее, показать совершенное единение. Ибо, приобщаясь, мы не только делаемся участниками и сообщниками, но соединяемся со Христом. Как тело Христово соединено со Христом, так и мы чрез этот хлеб соединяемся с Ним» [7].


«В Ветхом Завете, когда люди были несовершенны, Он такую же кровь, какую язычники приносили идолам, благоволил и Сам принимать, дабы отвратить от идолов, что также доказывало неизреченную Его любовь; а теперь Он преподал священнодействие более страшное и совершенное, изменив жертву, повелев вместо заклания бессловесных приносить Его Самого» [2].


Сам Господь Себя в жертву приносит! Это удивительный, немыслимый дар, который нам дан.


Итак, «Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10; 17).


Тело Господне — это один хлеб. В древнейшей молитве говорится, что хлеб, ранее бывший рассеянным по всем холмам, стал единым целым, то есть множество зерен стали одним целым, так что в хлебе не разберешь, где одно зерно кончается и где начинается другое. И далее говорится в молитве, что так и народ Свой собери в Небесное Царство. Почему же именно на хлебе повелел Господь совершать Евхаристию? Чтобы мы с вами помнили, что этот хлеб объединяет нас в некое новое небесное единство. Это Небесное Царство, в которое мы объединяемся здесь, на земле. Тело Господне соединяет многих в единство — и во времени, и в пространстве. Но мы и единое тело со всеми православными христианами — Америки, Африки, Ближнего Востока и Азии, Австралии и Европы, то есть, везде. Церковь, разбросанная по всему миру, объединяется при помощи святой Евхаристии. Представляете: миллионы христиан объединяются Святой Чашей. Как говорил святой Николай Кавасила , что, если посмотреть духовным взором на церковь после причастия, то ничего не увидишь, кроме одного немыслимо сияющего Тела Господня. Так что все причастники объединены сверкающим Телом Господним, Которое делает нас единым целым.


В Писании Тело Господне употребляется в трех значениях. Это то тело, которое Иисус взял от Девы Марии, Которое было распято на кресте. Тело, Которое находится в евхаристической Чаше. Тело, Которое называется Церковью. И всё это — одно тело. Тело Христа, взятое от Богородицы, дается нам в Причастии и делает нас единым целым. Так рождается Церковь в святой Чаше, от святого Причастия. Именно поэтому оно называется Телом Христовым. Это не образ, это — точное описание реальности. Поэтому апостол говорит, что вы многие — одно тело, потому что причащаетесь одного хлеба.


А Златоуст добавляет: «Христос соединил с Собой тебя, столько отделившегося от Него; а ты не хочешь даже с братом соединиться надлежащим образом, но отделяешься от него, удостоившись от Владыки такой любви и жизни. Он не просто дал Свое тело, но вместо прежней плоти, которая, по естеству своему происходя из земли, была умервщвлена грехом и лишена жизни, Он привнес, так сказать, другой состав и другую закваску — свою плоть, которая хотя по естеству такая же, но чужда греха и исполнена жизни, и всем преподает ее, чтобы, питаясь ею и отложив прежнюю мертвенную плоть, мы уготовились посредством этой трапезы в жизнь бессмертную» [1; Беседа 24].


Где у нас гарантии, что мы воскреснем в Причастии? Раз мы причащаемся тела Христа, Который воскрес, значит, и в нас уже есть воскресшее тело, следовательно, и мы воскреснем. Поэтому апостол Павел в Послании к Евреям называет это причастием сил будущего века, то есть могуществом силы, приходящей из будущего Вселенной. Еще называет пиром Царства, потому что, причащаясь, мы участвуем в радости Царя Небесного за пределами времени. Еще причастие называется лекарством бессмертия, потому что вылечивает нас от самой тяжелой болезни — от смерти, до воскресения плоти.


Затем апостол говорит: «Посмотрите на Израиля по плоти: те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника?» (1 Кор. 10; 18).


То есть, не участвуют ли в жертве? Апостол призывает посмотреть, что происходит в израильском народе, который называется Израиль по плоти. А так он называется потому, что Израиль значит боговидец, следовательно, Израилем является Церковь, потому что мы можем видеть Бога, если очистим свое сердце. Когда еще был храм Иерусалимский, происходило следующее: человек приносил в жертву Богу, например, быка или ягненка, и часть жертвы вкушал со всеми, а часть жертвы сжигалась на жертвеннике. Таким образом, все люди становились участниками жертвы и соединялись с Божественной силой. Так же и сейчас люди соединяются в святом Причастии.


И дальше апостол восклицает: «Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу» (1 Кор. 10; 19—20). Святой Павел говорит, что идолы не имеют никакого значения. Значение имеет то, что жертва приносится им, а не Богу.


Тот, кто приносит жертву идолам, на самом деле приносит ее демонам. «Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами», — говорит апостол (1 Кор. 10; 20).


Этот мир в духовном плане разделен на две части. Есть мир Бога и Его блаженных ангелов и святых — а есть мир отступничества, возглавляемый дьяволом и ангелами его. В него входят и злодеи. Человек, который воздает религиозное почитание идолам, таким способом входит в мир дьявольский. Собственно говоря, для Библии мир всех религий, кроме Откровения, это мир дьявола. Писание не признает возможности каких-то иных откровений, которые находятся вне его, вне общины Завета, вне Церкви.


Хорошо поясняет Феофан Затворник: «В нравственно-религиозном отношении есть две области: Божия и сатанинская, бесовская, — противоположные, как свет и тьма, как истина и ложь, как добро и зло, как жизнь и смерть. Кто в Божией, тот не в бесовской, и кто в бесовской, тот не в Божией. Кто Богу что делает, тот чужд бесов, а кто не Богу, тот на бесовской части. Возьмите теперь во внимание, Богу ли языцы жрут  то, что жрут? — Очевидно, нет. Но если не Богу, то бесам. Идол всё остается ничем; но бес не ничто, а есть богопротивное существо, враг Божий и наш. Он научил этим жертвам, он и принимает их, ему и угождают принимающие их и вкушающие от них. Трапеза от жертв идольских есть настоящая бесовская трапеза, несмотря на то, что и идол ничто и мясо жертвенное остается тем, чем было. Так вот моя мысль!» [2].


Человек, который участвует в приношении жертвы идолам, участвует в поклонении бесам, хотя сама по себе пища остается обычной. А вот контакт устанавливается благодаря этому. Это очень важная мысль: не в пище дело, и не в идоле, а в том, с кем участвует человек в общении. Именно поэтому апостол дальше сказал: «Если ты не знаешь — ты не осквернишься, потому что контакта между человеком и духами не возникнет». Если ты не знаешь, что это посвящено бесам, ты никаким образом себя не осквернишь. Это важный момент. Дело в личном знании, в личном контакте. Поэтому христианин не должен участвовать ни в каких чуждых религиозных действиях. Если человек осознанно участвует в религиозных действиях язычников, он — сообщник демонов. Вот почему апостол пишет, что не хочет, чтобы христиане были «в общении с бесами». Кстати, люди, которые глубоко веруют, но веруют не во Христа, они глубоко посвящены в сообщники дьявола. Именно поэтому мы не можем одобрить религиозного рвения людей без Христа. Пусть лучше ничего не делают, чем будут сообщниками дьявола. Такой человек, конечно, не спасется, но он не будет активным врагом Божиим. И никак нельзя умиляться тому, кто истово молится кому-то, но не Христу. В таком случае мы скажем: лучше бы он этого не делал.


Христос послал Своих апостолов в мир именно тогда, когда люди разуверились в языческих богах. Отсюда становится понятным, почему не все народы сразу получили вестников: потому что там, где была сильная религия и люди не желали с ней расставаться, туда Бог Своих апостолов не посылал. Это бессмысленно было делать. Там ложная религия заслоняла человеку путь к спасению. Речь идет не о каких-то ухищрениях, а о том, что люди были сообщниками демонов. Поэтому Библия разделяет человечество на два типа людей: дети Бога и дети дьявола. Связано это не с этническим происхождением, не с языком, не с цветом кожи, а с волей. Человек, который творит злодейство, он — чадо дьявола. А человек, который ищет истину и делает угодное Богу, он — чадо Божие. Некоторые говорят о тех, кто поклоняется идолам, что они религиозные люди, делают доброе. Они не просто нейтральные существа, они сообщники демонов, как говорит Писание. Идолопоклонство — величайшее преступление мира.


И Златоуст объясняет слова апостола: «Говорю это, продолжает он, и отклоняю вас от идолов не потому, чтобы они могли причинить какой-нибудь вред, или имели какую-нибудь силу; они — ничто; но хочу, чтобы вы презирали их. Если же он хочет, скажешь, чтобы мы презирали их, то почему с таким усилием отклоняет нас от них? Потому, что [жертвы их] приносятся не твоему Владыке... Не обращайтесь же к тому, что противно [Богу]. Если бы ты был сыном царским и, участвуя в трапезе отца, захотел оставить ее и принимать участие в трапезе преступников и темничных узников, то отец позволил ли бы? Напротив, он строго запретил бы, не потому, чтобы эта трапеза могла повредить тебе, а потому, что она бесчестит благородство твое и трапезу царскую. Так и эти (приносящие жертвы идолам) суть низкие рабы, преступные и осужденные узники, соблюдаемые для тяжкого наказания и достойные тысячи казней. Как же ты не стыдишься, подобно чревоугодникам и рабам, стремиться к трапезе, которую предлагают эти преступники, и участвовать в предлагаемом? Вот почему я отклоняю тебя от этого! Цель приносящих жертвы и свойство лиц приемлющих делают предлагаемое нечистым. “Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами” (1 Кор. 10; 20). Видишь ли любовь попечительного отца? Видишь ли, как самые слова его выражают великую доброжелательность? Не хочу, говорит, чтобы вы имели какое-нибудь общение с ними [неверными]. А так как он говорил в виде совета, то, чтобы кто из упорнейших не ослушался и не счел себя в праве (не делать этого), после слов “но я не хочу: сами рассудите”, далее он произносит решительное определение и говорит: “Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской” (1 Кор. 10; 21)» [1; Беседа 24].


Златоуст говорит, что апостол властно требует выбирать: или вы за столом Господа — или за столом дьявола. Совместить невозможно.


Это важно сейчас, когда нам пытаются навязать религиозный синкретизм. Именно на основании этого Церковь и ввела правило о немедленном отлучении тех, кто поклоняется иным богам, кроме Господа. В 1994 году было такое скандальное постановление об отлучении Рерихов и


Блаватской, вызвавшее возмущение общественности. Это продолжение той самой мысли апостола о том, что нельзя совмещать Божие и противное. А у нас стали говорить, что Церковь боится конкуренции. Мы никого не боимся. Мы знаем, что эти две вещи несовместимы. Если человек последователь Рерихов и Блаватской, если он читает послания ангелов-хранителей, если он кланяется ложным святыням, если у него дома стоят идолы или он им кланяется, то он не может причащаться. Мы не допустим к Святой Чаше того, кто участвует в чаше бесовской, какие бы скандалы при этом ни возникали. Божие повеление недвусмысленно и оно запрещает нам изменять его!


Дальше апостол говорит: «Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?» (1 Кор. 10; 22).


Здесь он предупреждает, что раздражать Господа не следует. Ведь Бог ревнивый. Мы часто говорим, что Бог есть любовь, забывая при этом, что любовь предполагает и ревность. Бог не любит, когда люди начинают Ему изменять, блудить. Напомню, что слово «блуд» в первом значении — это отступать от Бога в сторону иных богов. А телесный блуд — это второе значение слова. Поэтому апостол и предупреждает, чтобы люди не делали так, чтобы Бог начал ревновать.


Сказано же: «...разорю высоты ваши и разрушу столбы ваши, и повергну трупы ваши на обломки идолов ваших, и возгнушается душа Моя вами…» (Лев. 26; 30).


Поэтому апостол и говорит: неужели люди думают, что они сильнее Бога. Если они начнут совмещать и то и другое, будучи искупленными кровью Господа, начнут идолам поклоняться, тогда им придется помериться силой с Богом. Разве есть люди, сильнее Бога?


И здесь Феофан Затворник добавляет: «Рассуждение хорошо, но на определения воли слабо действует, если в основе нравственной жизни не лежит страх Божий. Где страх Божий, там и слабое рассуждение сильно, а где нет его, там и сильное ничего не сделает. В ограждение немощи нравственной апостол и восставляет страх Божий, и при том в его грозном виде, как страх наказания и поражения». Наказание еще предполагает возможность пересмотра дела. Но здесь Бог пересмотра дела не обещает. Если идолам кланяются, Бог не обещает, что пересмотрит наказание. Феофан Затворник так говорит: «Никакое чувство так сильно не действует на напряжение сил, как чувство самосохранения. Его и раздражает [усиливает] здесь апостол. Дошедши до опасения, как бы не поразил Бог за вкушение идоложертвенного, они скорее и решительнее могли воздерживаться от сего, опираясь на сей страх» [2].


Почему здесь говорится о ревнителях?


Святой Феофан добавляет: «В словах: или раздражаем Бога? — раздражаем — не гнев, а ревность, παραζηλουμεν. Бог назван Богом — ревнителем, как ревнитель о славе Своей, о славе Божества Своего. Славы Моея, говорит, иному не дам, ниже добродетелей Моих истуканным. Сей ревности раздражение разумеет апостол. А что она у Бога не бывает праздною, этому сколько доказательств в истории израильтян! — Вот и вопрос: еда крепчайши Его есмы? Подвигнется ревность Божия и в прах сотрет вас. Так поопаситесь и, усмирив свои высшие взгляды, не прикасайтесь более жертв идольских» [2].


И я добавлю: высокий взгляд о том, что все религии хороши, потому что все к Богу ведут, лучше в сторону отодвинуть. А то за эти взгляды можно и по рогам получить. Почему по рогам? Да потому, что за этими взглядами рога стоят, самые настоящие — дьявольские, которые человека сбивают с пути.

Использовать свободу для прославления Бога

Дальше апостол говорит: «Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но не всё назидает» (1 Кор. 10; 23).


Вроде бы свобода, но она какая-то ограниченная. И апостол говорит, что всё разрешено, да не всё приносит пользу, не всё строит дом нашей души. Мы, конечно, живем не по Закону, а под благодатью. Но разве это означает, что мы должны убивать, прелюбодействовать, воровать и обманывать? Нет, не означает. Нам свобода дана для того, чтобы мы поступали не так, как нам хочется, а так, как правильно. В этом и есть свобода. Свобода в том, чтобы поступать по истине, поэтому апостол и предупреждает нас.


Златоуст по этому поводу говорит: «Видишь ли великую его мудрость? Так как иной из них мог сказать: я совершен, я властен над собою, я вкушаю предлагаемое без вреда для себя, то он говорит: положим, что ты совершен и властен над собою, но смотри не на это, а на то, не причиняет ли твое поведение какого-нибудь вреда, или какого-нибудь расстройства» [1; Беседа 24].


Речь идет не о вреде ближнему, а о вреде себе самому. Если вступаешь в общение с бесами, то они уж точно погубят. Поэтому и говорит апостол, что всё позволительно, но не всё полезно.


«Никто не ищи своего, но каждый пользы другого» (1 Кор. 10; 24). Принцип очень важный: в церкви нужно стараться не зацикливаться на себе, а стараться, чтобы была польза другому. Люди в церкви должны поддерживать друг друга, выращивать друг друга. Например, один человек в Интернете, представляясь священником, написал, что ему очень не нравятся обычные прихожане в храмах: «Они все такие глупые, необразованные, злые». Я ему ответил, что это его проблемы, потому что он — пастырь и должен заботиться об образовании своей паствы. Этим он должен заниматься, а если ругается на прихожан, то какой же он сам? Это пастух на овец может ругаться, что они в грязь залезли. А кто их не доглядел и дал в грязь залезть? Пастух дал — с пастуха и спрос. Помните, как Никодиму говорили фарисеи «Этот народ невежда в законе, проклят он» (Иоан. 7; 49). Поэтому апостол говорит: «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого». Это и прихожанам сказано и, конечно, пастырям. Каждый должен заботиться о других, а не только о себе самом.


Феофан Затворник говорит так: «Коренной закон деятельности христианской: люби Бога паче всего, и люби ближнего, как себя. О любви к себе нечего и правил писать; ее только можно ограничивать». Очень многие спрашивают, почему заповеди любви к себе нет, или надо себя любить, иначе другого не полюбишь. Феофан Затворник о другом говорит: у нас иногда бывает такая сильная любовь к себе, что ее ограничивать надо. О любви к Богу и о людях заботиться надо.


«Любовь к Богу наипаче есть действие сердечное, внутренное, сокровенное. В явной жизни действующею является одна любовь к ближним, возгреваемая внутри любовию к Богу» [2].


Любовь к ближнему должна подогреваться любовью к Богу, а не наоборот. Если ты сначала постараешься полюбить людей, то ты их возненавидишь и уж до Бога не дойдешь.


«Бога паче всего любить должно; но к Богу деятельной любви ничем не можешь ты показать, как делами любви к ближним. Потому, да ищет кийждо еже ближняго — есть сокращение всего нравственного закона. Но надо при этом держать в душе строго дополнительную главную мысль, чтобы сие искание, еже ближняго, исходило из любви к Богу. Ибо есть гуманисты, которые представляются млеющими от любви к человечеству, между тем не только любви к Богу, но и веры в Него не имеют. Пустые личности!» [2].


Как красиво говорит Феофан Затворник, какая мысль в конце! Пустые личности, которые притворяются в любви к Богу, а Его они даже не имеют в сердце.


Апостол продолжает: «Всё, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести; ибо Господня земля, и что наполняет ее» (1 Кор. 10; 25—26). Здесь святой Павел ссылается на 23-й псалом: «Господня земля и что наполняет ее» (Пс. 23; 1). Апостол говорит, чтобы покупали всё, что продаеся на рынке и ели. Не надо спрашивать, интересоваться: откуда, потому что «Господня земля, и что наполняет ее».


Некоторые люди выражают сомнение, а вдруг в еду добавили чего-то скоромного, или рассуждают, что белый хлеб есть нельзя — там сыворотка или яичный порошок. Такие рассуждения Господь не благословил. Всё, что создано Богом, хорошо. Грех ли в мясе, потому что его не едят в пост? Грех — в непослушании Церкви, а не в мясе. Не пища греховна, а непослушание.


Если человек болеет и не постится, то он не должен каяться в этом, если имеет благословение священника. Он постится в той мере, в какой может, для него пост — его болезнь. Пост заключается в духовном подвиге, а не в диете. Это важный момент, так как многие ошибочно считают, что дело в еде, что пища удаляет нас от Бога. Нет, апостол прямо сказал, что она не приближает и не удаляет нас от Господа. Всякая пища принадлежит Господу. В правилах халяль, хаш, кошер разделение мяса не означает жертвенного характера данной пищи. Жертва приносится в праздник Ураза-байрам, для этого есть специальные обряды. Есть жертва, приносимая в результате каких-то событий. А в данном случае еда означает то, что она соответствует определенным нормам. В исламе и иудаизме, как и в христианстве, одна и та же норма: отсутствие крови в еде. Кровь и там и у нас есть недопустимо. Поэтому нельзя есть гематоген, кровяную колбасу и т. д.


«Если кто из неверных позовет вас, и вы захотите пойти, то всё, предлагаемое вам, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести» (1 Кор. 10; 27).


Вот такая ситуация: вас позвал кто-то из неверных. Апостол не говорит, чтобы вы не ходили. Как поясняет Феодорит Кирский, потому что невозможно было бы уловлять неверных, прекратив сообщение. Последователи бывшего монаха епископа Диомида говорят, что общаться и кушать вместе с неверными большой грех. Нет, апостол говорит, что есть с неверными можно. Вы можете ходить в гости к неверным, когда вас пригласили. Но при этом апостол говорит, чтобы ели, ничего не обсуждая «для спокойствия совести».


Златоуст поясняет, что апостол не позволяет даже сомневаться: «Если, говорит, будешь есть не зная и не слыша [что это — идоложертвенное], то не подлежишь наказанию, так как это — дело неведения, а не воздержания. И не только от такого опасения избавляет их, но и от другого, предоставляя им великую независимость и свободу: не дозволяет им даже сомневаться, т. е. исследовать и разведывать, идоложертвенное ли это или нет; а заповедует просто есть вёе, находящееся на торжище, не расспрашивая, что такое предлагаемое» [1; Беседа 25].


И в гостях: не позволяйте себе докапываться, откуда предлагаемая пища, потому что тогда плохо поступите со своей совестью, думая, что какое-то материальное творение взялось само по себе. Это — еретическое утверждение.


Святитель Феофан цитирует святых отцов: «Рыночное вкушайте, без раздвоенной мысли, μηδεν δισταζοντες, с совестию чистою, неколеблющеюся. Без размышления, αζητητως вкушай рыночное, с совестию чистою, нераздумывающею, и не требующею другого удостоверения, кроме того убеждения, что Господня земля. Если Господня земля и что на ней, что еще раздумывать?».


«Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, — то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести. Ибо Господня земля, и что наполняет ее. Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью?» (1 Кор. 10; 28—29).


Если вам скажут, что эта пища идоложертвенная, то ее не надо есть из-за совести. Когда это сделает слабый христианин, то всё понятно. А причем тут совесть язычника? Дело в том, что язычник может сказать, что все идеалы заканчиваются, как только человек увидит мясо. Таким образом, он будет ругать христианскую веру.


Поэтому Феофан говорит: «Как же это, — подумает он? И от невыгодной мысли о христианине перейдет к невыгодной мысли о христианстве. Следовательно, есть, после сказанного уведомления, будет значить унизить себя как христианина, унизить в своем лице всех христиан и самое христианство. Следовательно далее, достоинство свое как христианина, честь христиан и самого христианства требует не вкушать известной пищи, коль скоро скажут, что это идоложертвенное. И это надобно сделать ради поведавшего и других, подобных ему, и ради самого поведания. В каких мыслях так сделать? — В показание презрения ко всему идолослужебному. Не потому, что идоложертвенное есть что, но потому, что поелику оно идолослужебно, то омерзительно» [2].


Например, вы пришли в гости к евреям весной. И вам предлагают мацу. Надо отказаться, сказав, что вы в религиозных трапезах не участвуете, или, приходит к вам в гости кришнаит и дает вам прасадик свежий. Это из индийской кухни еда, посвященная Кришне. Надо отказаться: еда посвящена идолам. Есть праздник Курбан-байрам. Во время него есть такая традиция раздавать куски мяса соседям. Вам приносят и говорят, что это жертвенное мясо по случаю праздника. Надо сказать, что вы идолослужения не признаете и жертву идольскую не едите. Если вам сказали, что это за еда, и вы продолжаете, к примеру, есть, то вы входите в контакт с бесами. Когда взяли, а потом узнали, что это жертвенная еда, то непременно надо отказаться от дальнейшего ее употребления.


Почему апостол говорит о необходимости беречь совесть другого? «Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью?» (1 Кор. 10; 29).


Феофан поясняет: «…Совесть другого для меня не закон. Своему убеждению должен я следовать, а не чужому. По своему убеждению, я имею свободу, полную, относительно всякого рода пищи, другие судят иначе. Этим суждением моя совесть и моя свобода не связывается. И я без смущения мог бы есть, несмотря на указание, что предлагаемое идоложертвенно; но я воздерживаюсь не по этому слову: оно меня не вяжет, я и при нем по-прежнему свободен. Вяжет меня другой закон — моей же совести, а не чужой» [2].


Иоанн Златоуст развивает другую мысль, говоря так: «Свободою он называет — не быть обязанным соблюдать и не подвергаться запрещению [относительно пищи]. А смысл слов его такой: Бог создал меня свободным [или воссоздал во Христе к свободе] и поставил выше всякого вреда, но язычник не умеет ни судить о моем любомудрии, ни понимать щедродательности моего Владыки, а станет осуждать меня и скажет сам в себе: учение христиан — басня; они удаляются идолов, избегают бесов, а от приносимого им не отказываются: велико их чревоугодие. Какой же, скажешь, для нас вред от того, что он будет судить так несправедливо? Но не гораздо ли лучше вовсе не подавать ему повода к осуждению? (Суд от одного лица переходит на осуждение веры.) Если ты будешь воздерживаться, то он не скажет и этого. — Как не скажет? Видя, что, я не разведывая, пользуюсь всем и на торжище и на пиру, как он не скажет и не осудит меня, что я употребляю всё безразлично? — Точно нет, ибо ты пользуешься этим не как идоложертвенным, но как чистым; не разведывая, ты показываешь, что не боишься предлагаемого. Посему войдешь ли ты в дом язычника, или придешь на торжище, я не дозволяю тебе разведывать, дабы тебе не быть беспокойным и трусливым и не навлекать на себя излишних забот» [1; Беседа 25].


Поэтому, всё, что у нас есть, крестите и спокойно ешьте.


Помните, паника была, когда появились штрих-коды на еде, говорили, что такое есть нельзя. Был даже такой случай. Однажды один христианин впал в отчаяние, пошел к иудею и попросил составить яд. Тот сделал ему чашу с ядом. Христианин, решил покончить с собой, но по привычке перекрестил чашу и выпил. И ничего не случилось, он остался жив. Он опять пошел к иудею, тот вновь дал ему яд. Когда и на этот раз ничего не случилось, иудей дал яд собаке. Та умерла. Тогда иудей стал расспрашивать, что делал христианин. Он ему сказал, что ничего особенного, только перед тем как выпить, перекрестил чашу. Иудей удивился силе Креста и сам обратился в христианство, а христианин вразумился. Даже такой грешный христианин находится под защитой Бога. Поэтому нам бояться ничего не надо.


Апостол дальше говорит: «Если я с благодарением принимаю пищу, то для чего порицать меня за то, за что я благодарю?» (1 Кор. 10; 30). Благодать дала нам просвещение, возможность понимать: всё, что есть на земле, от Бога. Всё, что есть в этом мире, создано нам на пользу. Мы защищены от всякого духовного вреда. «Зачем же его ругать», — говорит апостол, тогда, когда он благодарит. Он никого этим не хочет смущать.


Есть интересный момент. В Житии святых читаешь: когда мученику предлагают съесть идольскую пищу, он отказывается, даже под угрозой смерти, говоря, что не хочет быть в общении с бесами. Но бывали случаи и многократные, когда мученику силой открывали рот и вливали вино идоложертвенное, засовывали мясо. Говорили, что он осквернился. А мученик отвечал, что ничего подобного: «Господня земля и всё наполнение её».


В этом — четкая граница: сама пища не оскверняет, оскверняет контакт с бесами. Когда человек не желает, то контакт не возникает. Он возникает тогда, когда человек хочет контактировать с бесами.


Златоуст объясняет это так: «Что же, скажи мне, ты принимаешь с благодарностью? Божии дары. Благодать Его такова, что она делает душу мою чистою и поставляет ее выше всякой нечистоты. Как солнце, касаясь лучами своими всяких нечистот, вновь делает их чистыми, так или еще более и мы, обращаясь среди мира, можем оставаться чистыми, если захотим, и тем более, чем большую имеем силу. Для чего же, скажешь, воздерживаться? Не для того, что иначе можно сделаться нечистым, но для брата, чтобы не иметь общения с демонами, и чтобы не подвергнуться осуждению от неверного. Здесь не свойство [яств], но преслушание и общение с демонами делают меня нечистым, и от произволения зависит осквернение» [1; Беседа 25].


«Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, всё делайте во славу Божию» (1 Кор. 10; 30).


Всё надо делать во славу Бога. На основании этих слов апостола, мы перед едой молимся и благословляем пищу крестным знамением, а после еды мы благодарим Его. Если начинаем какое-то дело, мы обязательно просим Бога о помощи; когда дело важное, то даже заказываем молебен в храме, чтобы Господь благословил наступающее доброе дело. Мы действуем согласно прямой заповеди апостола Павла, чтобы вся наша жизнь была пронизана угождением Богу. Если будем так поступать, то всё у нас будет замечательно.


Феофан Затворник приводит такие слова Феодорита: «Прекрасно апостол всё это, — и сидеть, и ходить, и беседовать, и сожалеть, и наставлять, — совокупляет воедино, чтобы во всём поставить для себя одну цель — Божию славу. Так повелел и Господь: да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже есть на небесех (Мф. 5, 16). Так сказано и здесь». Экумений добавляет: «Так все творите, чтобы тем подавать побуждения к прославлению Бога, давая разуметь, что то, как они тогда действовали, служило к бесславию Бога и к хуле на Него и на святую веру Его» [2].


Именно поэтому, если мы молимся перед едой, то скрывать это не надо, пусть другие стесняются, что они не христиане. Креститесь, чтобы слава Божия на других распространялась. Пусть другие стесняются, что они поедают пищу как животные, и замечено, что некоторые животные, перед тем как поесть, голову к небу поднимают. Они тоже знают, от Кого всё произошло.


Апостол так заканчивает мысль: «Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией, так, как и я угождаю всем во всём, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись» (1 Кор. 10; 32—33).


Апостол Павел дает правило: «…что делаете, всё делайте в славу Божию» (1 Кор. 10; 31), для того, чтобы никому не дать спотыкаться: ни иудеям, потому что для них скандал, если человек ест идоложертвенное, он сразу же отвратится от христианства, ни еллинам, которые решат, что идолослужение — вещь нормальная, ни Церкви Божией, потому что она в таком случае теряет слабых людей. Апостол говорит, чтобы подражали ему: он угождает всем, не ища своей славы, своей пользы. Он заботится, люди были спасены. Так и мы должны делать, чтобы все люди были спасены. Об этом надо заботиться.


Как говорит Иоанн Златоуст: «Искать полезного для общества — вот правило совершеннейшего христианства, вот вечное его назначение, вот верх совершенства!» [1; Беседа 25].


А Феодорит говорит: «Всем угождать и льстецам свойственно, но не таково то, что говорит о себе апостол. Льстецы не чужой пользы, а своей ищут, лучше же сказать, и своей не ищут, потому что вредят себе больше, чем другие. А божественный апостол своего не искал, но имел в виду спасение других, чрез них приумножая негиблющее богатство» [2].


Таким образом, и нам дается заповедь, и нам надо стараться во всем искать пользу для другого человека ради славы Всемогущего Бога, чтобы все люди спаслись, поэтому апостол и говорит: «Будьте подражателями мне, как я Христу». (1 Кор. 11; 1).


Подражайте апостолу в его заботе о ближнем, в его любви, в стремлении поддержать слабых, в его нетерпимости ко злу, ко лжи. И тогда милосердный Господь будет со всеми нами!


Женщины в церкви: подчинение или равенство?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 11 глава (часть 5)


Женщины в церкви: подчинение или равенство?

Что значит «подражать Христу»?


«Женский» вопрос


Празднование Вечери Господней


Предатель за столом Бога


Цена жизни


Когда я готов ко Святому Причащению?


Последствия недостойного причащения

Что значит «подражать Христу»?

Апостол переходит к новой теме: устройство церковной жизни. Этой теме посвящены главы с одиннадцатой по четырнадцатую. В них будет рассмотрено, как правильно жить и вести себя в Церкви, как правильно проводить церковные собрания.

«Будьте подражателями мне, как я Христу. Хвалю вас, братия, что вы всё мое помните и держите предания так, как я передал вам. Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог. Всякий муж, молящийся или пророчествующий с покрытою головою, постыжает свою голову. И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая. Ибо если жена не хочет покрываться, то пусть и стрижется; а если жене стыдно быть остриженной или обритой, пусть покрывается. Итак, муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа.

Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа. Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Ангелов. Впрочем, ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же — от Бога. Рассудите сами, прилично ли жене молиться Богу с непокрытою головою? Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покрывала? А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии» (1 Кор. 11; 1—16).

Эта глава посвящена отношениям внутри Церкви между мужем и женой и вопросам молитвы. Но начинает апостол с другого. Он говорит: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11; 1).

Этот апостольский принцип до сих пор существует в Церкви. Мы должны подражать святым подобно тому, как они подражают Христу. Некоторые спрашивают: «А почему нельзя непосредственно Христу подражать?» Можно и должно, но дело в том, что мы можем впасть в некий субъективизм: «Только я и Христос». Господь же дает нам примеры подражания в святых. Поэтому мы славим святых, гимны в их честь поем, читаем жития. Мы молимся и просим их молитв, чтобы вместе с ними молиться Богу, чтобы подражать им, как они подражали Христу, и вместе с ними учиться этому подражанию. Если угодно, святые — наши инструкторы в деле христоподобия. Поэтому апостол Павел говорит, что он сам подражает Христу и учит других подражать Христу, как он. То есть подражание святым переходит в подражание Христу.


Что же такое подражание Христу?

Была история про одного человека, который прочитал слова Евангелия: «Если кто хочет идти за Мною, пусть отречется от себя самого, возьмет крест свой и последует за Мною» (Мф. 16; 24), сколотил деревянный крест и стал повсюду носить его с собой.

Это, конечно, глупость. Подражание Христу не означает внешнюю имитацию Его жизни. Не надо устраивать, как Франциск Ассизский, предсмертных ужинов в подражание Христу, таскать большие деревянные кресты и обрезываться, как Христос был обрезан. Речь о том, что нужно подражать Ему словами, добрыми делами и помышлениями. Говорить так, как сказал бы Христос. Подражать добрыми делами подобно тому, как Христос добрые дела делал и делает до сих пор. И мысли у нас должны быть Христовыми. Мы должны поменять способ мышления и мыслить так, как мыслит Бог.

«Христианин есть тот, кто, сколько возможно человеку, подражает Христу словами, делами и помышлениями, право и непорочно веруя во Святую Троицу» [8].


Наша задача в том, чтобы подражать Христу во всём. А чтобы было легче, нам даны примеры святых, которые еще до нас подражали Христу. Поэтому нужно читать жития святых, подражать и молиться им.

Апостол, желая исправить ошибку коринфян, хвалит их за то, что они придерживаются всех тех постановлений, которые были им переданы.


Поэтому апостол и говорит: «Хвалю вас, братия, что вы всё мое помните и держите предания так, как я передал вам» (1 Кор. 11; 2).


То есть апостол передал главное не в виде текста, а в виде предания. Первичная форма Божественного откровения — Священное Предание. Жизнь Святого Духа, которая передается через слова и поступки, через подражание святым апостолам.

Как совершалось предание в древней Церкви? Апостол Павел пришел и обратил жителей Коринфа ко Христу. Он их окрестил, рукоположил им епископа, служил у них литургию, научил правильной молитве и посту, тому, как основать храм. И наученные апостолом ученики это сохраняли. Павел передал им не только всё перечисленное, но и рассказал им о Боге, как совершилось Христом спасение людей. Всё это было передано устно, и устное предание стало основой веры. Затем апостол зафиксировал часть этого предания в письменном виде. Так и возникли послания коринфянам. Основой же служит сама жизнь, которая передается из уст в уста, от примера к примеру, и руководима эта жизнь Святым Духом. Апостол молился не сам, а силой Святого Духа. Пощение устанавливал не от себя, а повелением Святого Духа. Молитвы составлял не сам, а как говорил Господь. Церкви основывал не сам, а по внушению Божию. Все сие было сделано по внушению Господа Бога.

«Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог» (1 Кор. 11; 3). О чем здесь говорит апостол? Он говорит, что всё у коринфян хорошо, но есть некие частные неисправности. Он предлагает вспомнить, чему он их учил.

«Всякому мужу глава Христос» (1 Кор. 11; 3).

Христос возглавляет каждого человека в Церкви. Глава Церкви — Христос Спаситель, но не одинаково по отношению ко всем. Как в человеческом теле, где палец, например, возглавляется головой, но через посредство руки и нервов, которые идут по нервной системе от головного мозга, так и в Церкви есть миряне, и есть священники и епископы. Господь непосредственно действует на священников и епископов, а через них Он действует на мирян. Они не сами себя крестят, а получают крещение от священников. Не сами себя причащают и исповедают, но получают причастие и прощение от священников. Таким образом, проявляется главенство Христа.

«Женский» вопрос

Так же и в семейной жизни Христос — глава мужа. Это означает, что муж должен управлять семьей по воле Иисуса Христа, опираясь на Его мысли. Об этом часто забывают. Считается, если муж глава семьи и жены, то он может делать всё, что захочет. Но в Церкви не так. В ней всё включено в мировую иерархию. Муж в христианской семье должен черпать мысли от Бога, от Христа. Иисус Христос и глава Церкви, и глава семейной церкви. В семье Он учит мужа, а муж должен учиться у Христа. Муж не имеет права своевольничать, но должен ориентироваться на Христа: на Его мысли, Евангелие, волю. Поэтому мужчины молятся с открытой головой, чтобы быть открытыми Богу.

«Жене глава — муж» (1 Кор. 11; 3).

В семье муж — глава жены. Глава не в том смысле, что он тот, кто просто финансирует семью, но тот, кто возглавляет семью, является мудрецом в семье. Муж тот, кто отвечает за жизнь семьи, жизнь жены, детей, отвечает перед Богом за духовный рост семьи — при условии их послушания, — помогает вместе идти к Богу.

Важно понять, в каком смысле говорится, что жене глава муж.

Святитель Феофан Затворник так пишет об этом: «Совсем не в том, в каком она есть спасаемая в Господе; в сем отношении и у нее всё от Господа, как и у мужа. Вера от Господа, благодать от Господа, всякая помощь тоже от Господа. И сообщается всё сие жене совсем не от мужа, поколику он муж. Это всё идет своим Богоучрежденным порядком. Каким же? Этого не поясняет апостол, и верную о сем внести от себя догадку очень трудно. Одна мысль представляется, — та, что во Христе Иисусе обычная подчиненность жены к мужу не нарушается, и что хотя жена также состоит в союзе с Господом, но не отторгаясь от подчинения мужу; и она в Господе, но состоя под мужем. Как дети и родители, господа и слуги, подначальные и начальники остаются и в Господе тем же, чем были по житейскому порядку, так муж и жена. Здесь муж берется как глава и представитель семейства» [2].

«А Христу глава — Бог» (1 Кор. 11; 3). Идет речь, конечно, о человеческой природе Христа. Христос говорил: «Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6; 38). А в другом месте сказал: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня» (Ин. 7; 16).


Глава Христу — Бог еще и в том смысле, что Бог Отец является источником Божества Сына. Он Тот, Кто задумывает мир и дела в мире, реализуемые Сыном. Сын — Премудрость Отца, соединенный с Ним неразрывно, но всё проистекает от Отца, как от Первоначала. В этом же отрывке речь идет о том, что Христу глава — Бог, потому что Христос и несотворенный, как Бог, и сотворенный, как Человек, одновременно.


«Всякий муж, молящийся или пророчествующий с покрытою головою, постыжает свою голову» (1 Кор. 11; 4).


Есть прямая заповедь, по которой мужчина в храме должен снимать головной убор, потому что иначе он «постыжает свою голову». Таким образом показывается, что он находится в подчинении. Почему монахи при молитве покрывают голову? Потому что они находятся в подчинении. Это знак подчинения настоятелю. Но обычный мужчина, который молится с покрытой головой, «постыжает свою голову».


Апостол Павел противопоставляет здесь молитву христиан и молитву иудеев. Иудеи, когда молятся, голову покрывают специальной шалью — талифом. Она связана с тем покрывалом, которым Моисей покрывал лицо, когда выходил к евреям. Моисей делал это, чтобы люди не ослепли от сияния, исходившего из его лица.


Апостол же поясняет: «А не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом» (2 Кор. 3; 13—14).


Таким образом, покрывало на голове иудеев означает, что они не узнали Христа. Открытая же голова христиан показывает, что мы узнали в Иисусе Христе Мессию, Сына Божия, Спасителя мира.


В этом отрывке говорится о пророчестве, потому что в древней Церкви дар пророчества был очень распространен. Имеется в виду не только пророчество о будущем, но и знание тайн сердца человеческого. Отсюда правило не только для молящихся, но и для пророчествующих, изрекающих слова Господа. Именно по этой причине в наши дни во время чтения Евангелия священник или диакон снимает головной убор. Он изрекает слова Бога и должен делать это с непокрытой головой.


«И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая» (1 Кор. 11; 5).


Женщина, молящаяся с открытой головой, показывает тем самым, что она мятежница. Эти внешние знаки очень важны.


Иоанн Златоуст говорит так: «Мужу и жене дано много различных знаков, одному — власти, а другой — подчиненности, между прочим и тот, чтобы жена покрывалась, а муж был с обнаженной головой. Если же таковы знаки, то оба они погрешают, когда нарушают благочиние и заповедь Божию, когда преступают собственные пределы, муж ниспадая до уничижения жены, а жена возвышаясь своим внешним видом пред мужем» [1; Беседа 26].


Если мужчина молится с покрытой головой, то он унижает жену таким образом. Он этим говорит, что ничего не хочет получать от Бога. Он не признает главенство Христа над собой. Женщина же, наоборот, превозносится над мужем. Сказано Златоустом: «Если им непозволительно изменять свою одежду, то есть жене одеваться в мужское платье, а мужу надевать женскую одежду и покрывало, — “на женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье” (Втор. 22; 5), — то тем более непозволительно меняться одеждами. Это узаконено людьми, хотя после и утверждено Богом; а то происходит от самой природы, то есть чтобы одна покрывалась, а другой не покрывался. Под именем природы я разумею Бога, потому что Он есть Создатель природы. Потому если ты преступишь эти пределы, то, смотри, сколько произойдет вреда. Не говори мне, что это преступление — маловажно; оно велико и само по себе, потому что оно есть преслушание: а если бы и было маловажно само по себе, то оно велико потому, что касается знака великих предметов. А что (этот знак) велик, видно из того, что он производит благоустройство в роде (человеческом), представляя в надлежащем виде начальствующего и подчиненного; поступающий же против этого приводит всё в смешение, лишает себя даров Божиих, унижает честь, дарованную ему свыше, и не только муж, но и жена. Ведь и для нее большая честь – сохранять свое место, а напротив постыдно — выходить из пределов. Потому (апостол) и говорит об них обоих» [1; Беседа 26].


Еще относительно второго знака. Коринф был особым городом. Когда человек говорил: «Я же не из Коринфа», то имелось в виду: «Я же не распутник». С открытой головой в этом городе ходили гетеры. Поэтому апостол и сказал: «Посмотрите, с кем вы себя сравниваете. Постыжаете свою голову, уподобляясь им».


«Ибо если жена не хочет покрываться, то пусть и стрижется; а если жене стыдно быть остриженной или обритой, пусть покрывается» (1 Кор. 11; 6). «Стриженая» — не значит «сделавшая себе модную прическу», а остриженная налысо.


Иоанн Златоуст далее объясняет: «Сначала требует, чтобы жена не обнажала головы своей, а потом объясняет, что она постоянно должна быть покрытой: “ибо это то же, как если бы она была обритая”, — и притом (покрытой) со всей тщательностью и осмотрительностью, так как не сказал просто: да накрывается, но: покрывается, то есть должна тщательно закрываться со всех сторон. Показывает и неприличие противного образа действий и сильно укоряет, когда говорит: “если не хочет покрываться, то пусть и стрижется”: если, говорит, ты свергаешь покрывало, установленное законом Божиим, то свергни и данное природой. Но, скажет кто-нибудь, как может служить жене бесчестием то, если она восходит до чести мужа? Чрез это, скажем мы, она не только не восходит, но лишается и собственной чести. Ведь не соблюдать собственных пределов и законов, установленных Богом, преступать их, — это не возвышение, а унижение. Как желающий чужого и похищающий не принадлежащее ему не приобретает, а унижается и теряет и то, что он имел, как например было в раю, так и жена в этом случае не приобретает себе благородство мужа, но теряет и благопристойность жены; притом же не это одно постыдно для нее, но и самое любостяжание. Таким образом, указав на то, что, несомненно, признается постыдным, в словах “а если жене стыдно быть остриженной или обритой”, (апостол) наконец от себя говорит: “пусть покрывается”. Не сказал: пусть растит волосы, но: “пусть покрывается”, внушая, что и то и другое одинаково, и доказывая это с двух сторон, со стороны закона и со стороны противоположной (от природы). Покрывало и отрощенные волосы, говорит, одно и то же, равно как бритая и обнаженная голова — одно и то же: “ибо это”, говорит, “то же, как если бы она была обритая”. Но спросит кто-нибудь: как одно и то же, когда та имеет естественное покрывало, а обритая не имеет и этого? Та, скажем мы, имея обнаженную голову, своей волей отвергла и естественное покрывало; если же она не лишена волос, то это дело природы, а не ее; следовательно, как обритая имеет обнаженную голову, так и она. Для того (Бог) и повелел природе покрывать голову волосами, чтобы жена, научившись от природы, и сама покрывалась» [1; Беседа 26].


То есть Златоуст подчеркивает, что заповедь касается не только молитвы, но и постоянного хождения замужней женщины с покрытой головой, когда она выходит на улицу.


«Итак, муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа» (1 Кор. 11; 7).


Всякий человек создан по образу Божию, но в семье образом божественного господства является муж. Как Бог — глава вселенной, так в семье глава — муж. Поэтому он называется «образом и славой Божией». Он должен точно передавать откровение Божие всей своей семье. Через мужа, таким образом, является слава Божия.


Феофан Затворник говорит: «Сначала создан муж, и создан по образу и подобию Божию: он — отблеск славы Божией. Жена потом взята от мужа, как бы по его уже образу создана, и есть потому образ образа, или есть отблеск славы мужа. Почему и прибавляет в доказательство сего: “несть бо муж от жены, но жена от мужа” (1 Кор. 11; 8).  Феодорит, ограничивая образ Божий одним данным человеку господством над тварями, применительно к ходу речи говорит: «Человек — образ Божий по праву начальства. Так как ему вверено начальство над всем, что на земле, то и называется образом Божиим. А жена, состоя под властию мужа, “слава мужу есть”, и как бы образ образа. Ибо хотя и она начальствует над другими, но повелено ей быть в подчинении у мужа» [2].


Златоуст же сказал так: «Муж не должен покрываться не только потому, что имеет главой своей Христа, но и потому, что имеет власть над женой. Когда имеющий власть приступает к царю, то он должен иметь на себе знак своей власти. Потому, как никто из имеющих власть не осмелился бы явиться пред облеченного диадемой без пояса и (приличной сану) одежды, так и ты без знаков своей власти, то есть без обнаженной головы, не молись Богу, чтобы не нанести бесчестия и себе и почтившему тебя. То же самое можно сказать и о жене: и для нее бесчестно не иметь знаков своей подчиненности» [1; Беседа 26].


«Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа» (1 Кор. 11; 8—9).


Апостол напоминает здесь о порядке творения: Адам был создан первым, а из его ребра была взята Ева.


Женщина была создана для мужчины, потому что Господь сказал: «Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2; 18).


Еще до грехопадения был установлен Богом порядок, по которому муж был первичен, а жена для него и от него.


«Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Ангелов» (1 Кор. 11; 10).


Фраза эта означает, что женщина должна иметь знак власти над собой, так как за порядком на Земле смотрят ангелы-хранители, которые находятся рядом с мужчиной и женщиной, возносят наши молитвы пред Престолом Божием и смотрят, согласно ли воле Божией мы поступаем, или несогласно, в согласии ли с порядком, установленным Богом, или нет. Ангелы — хозяева лада, порядка, места и чина, поэтому апостол и напоминает, что все наши молитвы совершаются не в одиночестве, а в присутствии ангелов. Отсюда следует, что и дома женщина обязательно должна молиться с покрытой головой, так как ангел-хранитель видит этот знак власти и возносит ее молитву к Богу.


Читаем у Иоанна Златоуста: «Покрытие есть знак покорности и подчинения; оно побуждает смотреть вниз, смиряться и соблюдать добродетель; добродетель же и честь подчиненного состоят именно в том, чтобы пребывать в послушании. Мужу не предписывается это делать, так как он — образ самого Владыки; а жене справедливо (предписывается)» [1; Беседа 26].


Это относится и к современности. Доводилось слышать такие возгласы жен: «Почему муж меня не слушается?! Как он смеет?», но Господь не предписывал мужу слушаться жены и отчитываться перед ней во всём. Мужу предписано отчитываться перед Богом. Попытка поработить мужа женой приводит к разрушению семьи. Даже светские психологи признают этот факт. У них есть специальный список того, что нужно сделать, чтобы муж поскорее ушел из семьи. В частности, там есть такое: каждый день подробно расспрашивай, где и с кем он сегодня был, пусть приводит доказательства, что он был именно там, а не в другом месте, обязательно следи за ним, проверяй, контролируй во всём, говори всегда вопреки ему, даже если он прав и подобные. Тогда муж гарантированно и очень быстро уйдет. Об этом же говорит и апостол Павел — это нарушение воли Божией и муж уйдет именно из-за этого.


В Книге Иисуса Сирахова сказано: «Не давай воде выхода, ни злой жене — власти; если она не ходит под рукою твоею, то отсеки ее от плоти твоей» (Сирах. 25; 28—29).


По поводу Ангелов святитель Феофан Затворник добавляет: «Лично для самих Ангелов и покрывание и непокрывание главы равно безразлично; но то, с каким намерением и в каком духе это делается, может или утешать их, или оскорблять; и это тем паче, если зло не ограничивается одним лицом открыто держащей главу, но распространяется и кругом. Враг иногда чрез одно лицо наделает зла целым сотням» [2].


В древних преданиях некоторых святых отцов зафиксировано, что мятежные ангелы соблазнились женщинами с открытыми волосами и вступали с ними в отношения. Это частное мнение некоторых отцов, но они считали, что непокрытие головы приводит к контакту со злыми духами.


«Впрочем, ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же — от Бога» (1 Кор. 11; 11—12).


Речь о том, что хотя эти знаки и означают подчинение, но они не унижает ни мужчину, ни женщину, потому что оба они находятся под Господним контролем. И муж, и жена одинаково перед Богом отвечают за то, как они на своем месте стоят. Права тиранствовать не дано ни тому, ни другому. Библия отвергает как тиранию мужа над женой, так и жены над мужем, как нарушение иерархии, так и перевертывание иерархии. Библия осуждает все виды вывертов и напоминает, что все мы под Богом ходим и дадим Ему ответ за то, как каждый стоит на своем месте.


«Ибо как жена от мужа, так и муж через жену» (1 Кор. 11; 12), то есть сначала жена была взята от мужа, а теперь мужчина рождается от женщины. Напоминается, что мужчина не должен превозноситься, так как у всех есть матери.


«Все же — от Бога» (1 Кор. 11; 12).


Апостол говорит, что вся эта иерархия, весь порядок от Бога: чтобы не было споров, все первоначальные преимущества вторичны подчинению воле Божьей. Златоуст поясняет: «Не указывай мне, говорит, только на первоначальные преимущества и на сотворение, а обрати внимание на последующее и увидишь, что каждый из них зависит от другого, или, лучше, не один от другого, но все от Бога» [1; Беседа 26].


«Рассудите сами, прилично ли жене молиться Богу с непокрытою головою? Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покрывала?» (1 Кор, 11; 13—15).


Павел предлагает коринфянам самим разобраться: благолепно ли женщине молиться с непокрытой головой? Не оскорбляет ли это Бога, как говорит Иоанн Златоуст? Апостол речь обращает к жене, чем показывается, что и предыдущее относилось преимущественно к ней, хотя слово касалось и мужчины.


И далее апостол говорит: «Если муж растит волосы, то это бесчестье для него» (1 Кор. 11; 14).


Действительно, мы знаем, что христианин-мужчина обязан стричь волосы. В Русской Церкви исключение составляют священники, которые носят длинные волосы, как знак посвящения Богу, знак того, что они уже не относятся к обычным людям. Хотя это и довольно поздний обычай.


«А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии» (1 Кор. 11; 16).


Златоуст комментирует: «Как в других местах всегда он употребляет общеизвестные доказательства, так и здесь обращается к общеизвестному обычаю и сильно пристыжает слушателей, ожидающих от него наставления в том, что они могли знать и из общего обычая; а это не безызвестно и варварам» [1; Беседа 26].


Даже мусульмане будут нам в этом отношении судьями. Некоторые скажут: «Волосы у меня выросли длинные, зачем мне еще голову покрывать?» Златоуст отвечает: «Но, скажешь, если вместо одеяния дано, то для чего прибавлять к одному одеянию другое? Для того чтобы показать подчинение не только по природе, но и по доброй воле. Природа наперед установила, чтобы ты была покрытой; а ты приложи нечто от себя, чтобы не показалось, что ты нарушаешь законы природы; противиться же не только нам, но и природе, есть знак великого бесстыдства» [1; Беседа 26]. Для недовольных апостол написал: «А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии» (1 Кор. 11; 16).


Всем возможным спорщикам Павел говорит, что у апостолов так не принято, и спорить на эту тему также не принято в Церквах Божиих. Как это ни позорно, но мне приходилось слышать очень многих мужчин, которые возмущались против апостольских слов: «Как вы смеете? Мало ли что там апостол написал — это их личная традиция, которая была когда-то давно». Нет, это не традиция, а заповедь Божия. Дело не в волосах, а в отношении к Богу и подчинении Ему.


Феофан Затворник приводит слова Экумения: «Поелику писал к охотникам философствовать, которые имели обычай посредством силлогизмов  свои мысли отстаивать, а чужие опровергать, то говорит им: не время ныне спорить. Кто будет бесстыдно восставать против сказанного, то мы и церкви Божии не имеем такого обычая. Какого? — Спорить; но охотно покоряемся распоряжениям учителей, нимало им не возражая» [2].


И Иоанн Златоуст пишет: «Мы, говорит, не имеем такого обычая, чтобы спорить, состязаться и противоречить. Не останавливаясь на этом, прибавляет: “ни церкви Божии”, внушая, что не повинуясь они враждуют и противятся всей вселенной» [1; Беседа 26].


Таким образом, спорщики, которые возмущаются апостольским преданием, противоречат всей Вселенской Церкви. Поэтому всем кричащим: «А я считаю, что женщина может ходить в джинсах, молиться с непокрытой головой. Всё это устаревшее мнение апостола Павла», — отвечаем, что такого обычая Вселенская Церковь не знает. Нет такого обычая, не стоит с апостолами спорить.


Златоуст добавляет: «Следовательно противление есть знак упорства, а не рассудительности» [1; Беседа 26].


Феофан Затворник рассуждает так: «Или такое у апостола течение речи. Он говорит как бы: я доказывал, убеждал, объяснял, что женам в церкви должно быть с покрытою головой; для внимательных и рассудительных достаточно сказанного. Но если кто поднимет спор, будет изобретать возражения, такому скажу: нечего спорить; дело решенное, мы и все Церкви Божии такого обычая не имеем, то есть обычая, чтоб женщины являлись в церкви с непокрытою главой. Брось возражения и покорись общему голосу» [2].


И святой Иоанн Златоуст заключает свое слово об этом так же: «Но если тогда коринфяне противоречили этому закону, то теперь приняла и сохраняет его вся вселенная. Такова сила Распятого!» [1; Беседа 26].


Замечу, что, к сожалению, часть Вселенной отказалась от этого закона и снова возмущается и спорит. На это ответим: апостольские постановления обязательны для исполнения.

Празднование Вечери Господней

Следующий отрывок полностью посвящен вопросу святого Причастия. Это один из важнейших текстов Нового Завета, говорящий о святом Причащении.


«Но, предлагая сие, не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю. Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11; 17—19).


Апостол переходит ко греху, который возник среди коринфян. Литургия тогда была соединена с вечерей, на которой люди сначала ели, а потом причащались Христовых Таин, как Господь это сделал на Тайной Вечере. Имущие же, вместо того, чтобы честно поделиться со всеми, съедали принесенное ими, а бедные оставались голодные. При этом они подходили к причастию без раздумий, причащались Тела и Крови Господних по привычке, а в результате многие болели и умирали. Поэтому апостол Павел предупреждает, как должно подходить к причастию и каким образом нужно вести себя во время богослужения. Начинает же он с общего правила.


«Но, предлагая сие, не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее» (1 Кор. 11; 17).


Апостол говорит: «Я вам показал, как правильно мужчине и женщине вести себя во время молитвы, но, приказывая это, я вижу, что вы сходитесь на службу, собираясь не на лучшее, а на худшее. У вас происходит деградация богослужения. Раньше вы были более благочестивы, чем сейчас». Произошло привыкание к святыне, которое привело к безобразиям.


Явление, на которое обратил внимание апостол Павел, есть и сейчас. Когда человек только начинает ходить в церковь, он выглядит полузапуганным и ведет себя благоговейно. А человек, давно ходящий в храм, входит вальяжно, как к себе домой. Собственно, это и есть его дом, но он заходит в него по-хозяйски. Начинаются разные претензии: «А что он на меня так смотрит? А почему мне так сказали?» Начинается отстаивание своих прав. Вместо того чтобы преуспевать в страхе Божием, благоговении перед святыней, человек начинает деградировать и опускаться.


Павел мягко говорит: «Я вас за это не похвалю». Но апостол мягко стелет, да жестковато спать. Если апостол так не похвалит на Суде Божьем, будет очень неприятно.


Апостол вместе со Христом будет судить, как Господь сказал: «Сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Лк. 22; 30).


Представьте себе, входит на Суд какой-то христианин или христианка, а апостол скажет: «Что-то мне не хочется хвалить тебя Господу». Неприятно же будет на Суде Божьем? Еще как неприятно, когда сопредседатель Суда говорит: «Что-то не хорошо он поступает».


Феодорит Кирский сказал: «Упрекаю вас справедливо, ибо должно было вам с течением времени приумножать добродетель, а вы утрачиваете ее и умаляете сие богатство» [9].


Иоанн Златоуст добавляет: «Тогда как следовало преуспевать и возрастать в любви, вы сократили уже господствовавший обычай, и сократили так, что оказалась надобность в моем увещании вам возвратиться к прежнему порядку» [1; Беседа 27].


Другими словами, сначала вы любили друг друга, а теперь появилась собственность, которую вы втащили в Церковь.


Из-за чего возникают все беды в Церкви? Из-за того, что люди в Церковь мирское привносят и в храме начинают вести себя как мирские люди, например, когда один на другого обижается. Положено ли христианам обижаться друг на друга? Иной раз видишь, как ходит мрачная христианка. Спрашиваешь: «Обидел кто?» — «Никто не обидел, я всех прощаю». А говорит так, что убежать от такого прощения хочется куда-нибудь подальше. Как бы не укусили от прощения такого. Или дуться начинают, исподтишка гадости делать, даже драться. Какой замечательный прогресс!


«Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю. Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11; 18—19).


Что означает «собираетесь в церковь»? Впервые этот термин встречается в Священном Писании Нового Завета. Это означает сходиться в церковное собрание. Собственно, церковь — это место, где Церковь Православная собирается. Обычно под церковью понимают здание, а связь-то обратная: здание называется церковью, потому что здесь собираются верные. Еще это место сбора называется храмом, потому что мы храм Божий — Дух Божий живет в нас.


Апостол говорит: «Когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю» (1 Кор. 11; 18).


Проще говоря: «Не хотелось бы верить, но отчасти поверить приходится». Иоанн Златоуст пишет, что использовано слово «отчасти», поскольку эти расколы не коснулись всей Церкви, но только часть заражена этой гадостью. Апостол пророчески пишет: ведь сейчас то же происходит. Люди создают разные расколы в Церкви — сколько угодно расколов, как правых, так и левых.


Святой Павел пишет, что отчасти верит этому. «Я возмущен, — говорит он, — страшно возмущен, но отчасти этому верю, потому что вижу в этом некий промысел Божий».


«Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11; 19).


Что значит «надлежит»? Это место сейчас толкуют извращеннее всего. Многие говорят, что ересь — явление нормальное, этому надлежит быть, так Сам Бог сказал. У каждого есть право на свободное богословское творчество, каждый может думать, что ему хочется, нечего навязывать единообразие, как при коммунизме. Хотя единообразие как раз должно быть, потому что мы призваны быть по образу Божию, а не по человеческому. Мы должны точно следовать тому, что нам Бог открыл, а не люди. Но люди начинают придумывать лжеучения, при этом прикрываясь правом на ересь.


Апостол же Павел про ересь и другие дела плоти сказал: «Поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал, 5; 19—21).


Ересь — это искажение веры. В переводе с греческого это слово означает «выбирать»: когда из полноты Православия выбирают то, что нравится. Такие люди Царствия Божия наследовать не могут, потому что они сами себя уродуют.


«Надлежит быть и разномыслиям между вами» (1 Кор. 11; 19).


Почему надлежит прийти соблазнам? Здесь мы вспомним слова Господа: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18; 7).


Соблазн — проявление попущения Божия. Бог знает, что люди по своей свободной воле будут вредить другим, нарушать волю Господа.


Бог попускает этому быть, чтобы «открылись искусные» (1 Кор. 11; 19).


Апостол Павел употребляет тут «ересь» в более мягком значении: проявление неверного отношения к ближнему — ведь вражда, ересь и раскол возникают от недостатка любви. Когда человек недостаточно любит другого, он раскалывается с ним.


Великий богослов XX века Владимир Лосский хорошо сказал, что апостол никак не оправдывает ереси, он едва соглашается поверить, что люди докатились до такой мерзости, и утешается лишь тем, что ересь послужит к славе Божьей, так как благодаря ереси проявятся «искусные». Например, явилась ересь Ария, который утверждал, что Сын Божий не Бог и не равен Богу. Против него выступили «искусные»: Афанасий Великий, Василий Великий, Григорий Богослов. Искусные явились, но разве Арий оправдан? И так происходит всегда, когда появляются ереси и расколы, — Бог поднимает искусных, которых иначе не было бы видно. Ересь этим не оправдывается. Когда появляется болезнь, то проявляется и талант врача, но лучше бы ему не проявляться.


Иоанн Златоуст говорит: «Что означают слова: да искуснии явлени бывают в вас? Дабы более просияли. Он хочет сказать, что людям непреклонным и твердым это не только не вредит, но еще делает их более заметными и славными. Частица “дабы” не всегда означает цель, но часто следствия дела. Так употребляет ее Христос, когда говорит:“ на суд Аз в мир сей приидох, да невидящии видят, и видящии слепи будут” (Иоан. 9; 39); так и сам Павел, когда говорит о законе: “закон же привниде, да умножится прегрешение” (Рим. 5; 20). Закон дан был не для того, чтобы умножились преступления иудеев; но так было. И Христос пришел не для того, чтобы видящие сделались слепыми, а с противоположною целию; но так было. Подобным образом, и здесь нужно понимать слова: “да искуснии явлени бывают”; ереси были не для того, чтобы открылись искусные; но когда явились ереси, тогда это случилось. Апостол сказал это для утешения бедных, великодушно переносящих презрение» [1; Беседа 27].


Слова Златоуста относятся ко всем ересям и разделениям Церкви. При разделениях и ересях проявляются святые. Именно проявляются, а не появляются из-за них. Точно так же великие догматисты не создавали учения Церкви, они отстаивали изначальное учение, а новое создавали еретики и лжеучителя.


Апостол переходит ко второму обвинению: «Далее, вы собираетесь так, что это не значит вкушать вечерю Господню; ибо всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается» (1 Кор. 11; 20—21). Вечерю Господню нужно вкушать с благоговением, как святыню, как пир Господа с нами, но коринфяне поступали совсем по-другому.


Феофан Затворник пишет: «Вечеря Господня собственно есть причащение Святых Христовых Таин Тела и Крови; но по связи с нею вечери любви название то переходило и на эту вечерю; подобно как и вечерю, на коей установлено таинство Евхаристии, мы называем всю Тайною Вечерию, между тем как там часть только небольшая была собственно Тайною Вечерию, когда Господь установил таинство Тела и Крови и причастил впервые святых апостолов, — прочее же всё было простая трапеза, ибо хотя она была ветхозаветная пасха, но в это время она престала и стала простою трапезою. Ей и соответствовала Вечеря любви, бывавшая вслед за причащением Святых Таин. Апостол говорит: когда вы сходитесь в одно место есть Господню вечерю, то вы так себя держите, что совсем непохоже на то, чтоб вы ели Господню вечерю. Там все были вместе, никто не был заделяем, даже и Иуда предатель; а у вас бедные заделяемы бывают, которые в терпении подобны Апостолам» [2].


Нет никакой разницы между приступающим к таинству богатым и бедным. Перед таинством они равны.


Поэтому пишет Феодорит Кирский: «Апостол называет Владычнее таинство, потому что оного одинаково причащаются все: и живущие в бедности, и хвалящиеся богатством, и слуги, и господа, и начальники, подначальные. Посему должно было, говорит Апостол, чтобы и общие трапезы действительно были общими и уподоблялись Владычней вечери, которая всем одинаково предлагается. Ныне же не так вы поступаете» [9].


А святой Златоуст добавляет: «Хотя не так отличны друг от друга богатые и бедные, как Учитель и ученики, — между последними различие беспредельно, но что я говорю об Учителе и учениках? — представь, какое различие между Учителем и предателем: и однако Он Сам возлежал вместе с ними, не изгнал и предателя, но и с ним разделил соль и сделал его причастником Таин» [1; Беседа 27].


Получалось, что каждый приносил собственный ужин, чтобы съесть самому. Один испытывал голод — а другой бывал пьян. Не просто объедался, а еще и упивался! То есть явлено было полное отсутствие любви на Вечери любви. Феофан Затворник приводит слова Иоанна Златоуста: «Принесли в церковь, что Бог послал, и должны были отдать то распорядителям вечери, чтоб они всё всем разложили поровну, и чтоб никто не получил ничего лишнего пред другими. От ваших же беспорядков вышло то, что один сыт и даже пьян, а другой голоден. Видишь ли, как они посрамляют более самих себя? —  Принадлежащее Господу они присвояют себе, и потому прежде всех унижают самих себя, лишая свою трапезу того, что составляет величайшее ее достоинство. Почему и каким образом? — Господская вечеря, то есть вечеря Господа должна быть общею; принадлежащее господину не принадлежит тому или другому рабу, но есть общее для всех; она — Господская, говорит, следовательно, общая. Если же она принадлежит твоему Господу, как и действительно принадлежит, то ты не должен присвоять ее себе, но как, принадлежащую Господу и Владыке, предлагать ее всем вообще. — Она Господская, а ты препятствуешь ей быть Господскою, не дозволяя ей быть общею, но вкушая сам по себе. Посему и присовокупляет: “кийждо бо свою вечерю предваряет в снедение”. Не сказал: отделяет, но: “предваряет”, прикровенно обличая их в неумеренности и невоздержании, что объясняется и последующим, ибо сказав это, он продолжает: “и ов убо алчет, ов же упивается”; то и другое, недостаток и излишество, показывает неумеренность. Вот и вторая вина, которая также вредит им самим; первая в том, что они бесчестят свою вечерю; а вторая в том, что пресыщаются и упиваются, и, еще важнее, тогда, как бедные алчут. То, что следовало предлагать всем вообще, они потребляют одни, и таким образом впадают в пресыщение и пьянство. Каждое из этих дел само по себе достойно осуждения: упиваться, не пренебрегая бедных, преступно; и пренебрегать бедных, не упиваясь, преступно. Если же то и другое соединяется вместе, то представь, какое произойдет великое преступление» [2].


«Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете церковь Божию и унижаете неимущих? Что сказать вам? похвалить ли вас за это? Не похвалю» (1 Кор. 11; 22).


Апостол еще раз решительно не хвалит, а даже бичует безобразников. Он говорит: «Вы что, церковь за дом обычный считаете?» Как у сектантов, у которых дом собраний — обычный дом. Но у православных христиан, начиная с апостольских времен, церковь — это не обычное место. Это дом Господень, собственность Господа. Еще со времен апостолов церкви освящались молитвой, приношением бескровной Жертвы Тела и Крови Господней. С тех пор, как Жертва освящает место, здесь ангел Божий стоит. Поэтому апостол обращается к тем, кто любит роскошествовать с увещанием: «Дома объедайтесь — это ваше дело. Но неужели сюда вы приходите наедаться и напиваться?»


Феодорит Кирский так говорит по этому поводу: «Ибо это — и оскорбление, и явное поругание церкви. Не самое ли неуместное дело — внутри храма Божия, в присутствии Владыки, Который предложил нам общую трапезу, вам роскошествовать, а нуждающимся алкать и быть в стыде по причине бедности?» [9].


А Иоанн Златоуст добавляет: «Видишь ли, как от бедных он переносит оскорбление на церковь, дабы усилить речь свою?» [1; Беседа 27].


Таким образом, получается, что оскорбляли уже не только бедняков, которые стыдились своей бедности, но и саму Церковь Божию, Самого Владыку. Греческий подлинник Послания звучит еще жестче: «Вы Церковь Божию презираете и пристыжаете неимущих!» Получается, они не просто пренебрегали всей Вселенской Церковью, но и презирали ее.

Предатель за столом Бога

Про нынешних христиан можем сказать так: «Когда вы скандалите в храмах Божиих, когда шумите и разговариваете, когда мобильники у вас играют на службе, что это, как не презрение к Церкви Божьей?» Хорошо сказал патриарх Кирилл на проповеди, когда зазвонил мобильный: «Как вы посмели внести мир сей в Церковь Божию?!» Самый страшный грех, когда во время службы раздается звонок и человек разговаривает, а потом галопом выбегает из храма и продолжает трепаться на улице. Как так можно? Что важнее: Бог или твои дела? Налицо полное пренебрежение Церковью Божией. А еще презрение Церкви Божией, как говорит апостол Павел.


Иоанн Златоуст поясняет, почему апостол так говорит с коринфянами: «Он уже сильно тронул их, доказав важность вины их, и, как превосходный врач, употребляет врачевство, соответственное ранам: требующие глубокого разреза не рассекает только на поверхности, — ты слышал, как он отсек от них кровосмесника, а к требующим более легкого врачевания не прилагает железа; посему и здесь говорит с ними кротко. С другой стороны, он преимущественно старался сделать их кроткими к бедным; посему и сам беседует с ними кротко» [1; Беседа 27].


Далее апостол пишет: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание. Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет. Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (1 Кор. 11; 23—27).


Павел хочет этим сказать: «Подумайте, что вы делаете! Вы попали на саму страшную Тайную Вечерю, на которой Господь заключил Новый Завет между Богом и искупленным человечеством — Церковью. Поймите, какую Трапезу дал вам Господь, в чем вы участвуете. Так как некоторые из вас приступают без раздумий».


Мне рассказывал священник, как одна бабушка, давно уже ходившая в церковь и, ничего не понимая, слушавшая службу сидя, однажды спросила: «А что это вы там про Тело заговорили Христово?» — «Ты же Тела Христова причащаешься». А она: «Какого Тела? Мне говорили причащаться, вот я и причащалась». Вот так человек десять лет причащался! Такое явление известно и сейчас. Может быть, вы видели негодяев, которые подносят ребеночка к причастию и говорят: «Пойди, водички сладенькой попей…» Это безобразие и кощунство. Детей приучают к откровенному богохульству, а потом еще удивляются, почему дети болеют. Говорят: «Как же так? Мы ребенка причащали, а он заболел?» По слову своему и получили. Апостол об этом прямо предупреждал.


«Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал» (1 Кор. 11; 23). Святой Павел говорит, что он не только от апостолов знает, но Иисус Христос рассказал ему в откровении, как проходила Тайная вечеря. Христос научил его в явлении, как совершалась Евхаристия, чтобы передать о ней церквам. Не только тайны веры передал ему Господь лично, но и образ свершения этих Таинств благодати Он передал через святого Павла христианам. Апостол говорит: «Так я и передал вам. Я установил у вас таинства, научил вас священнодействиям и литургии так же, как получил в откровении от Господа».


Златоуст добавляет: «Дабы ты уразумел, что та вечеря не заключала в себе ничего большего в сравнении с последующими. Ибо и ныне тот же Господь всё совершает и преподает, как и тогда» [1; Беседа 27].


Именно поэтому всегда над Царскими вратами изображена Тайная Вечеря — в знак того, что мы участвуем в той же вечере, которую Господь передал церквам. Он совершил Тайную Вечерю в начале, Он же совершает ее сейчас. Жертву тогда принес Сын Божий, сейчас Жертву руками преемников апостолов совершает Тот же Самый Сын Божий. Литургия, совершаемая мною, святейшим патриархом, преподобным Сергием Радонежским или апостолом Павлом, — одна и та же, ничем не лучше и не хуже другой, потому что совершает литургию всегда Господь Иисус Христос.


«Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 23—24).


Почему говорится о ночи предательства? Апостол напоминает, что как во время вечери Господней предатель сидел за столом, так вечеря Господня и в этом смысле не изменилась до сих пор: за столом у Господа рука предателя.


Поэтому мы и говорим в молитве: «Ни лобзания Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем» [10].


К сожалению, предатели за столом Бога были и есть всегда. Мы, кстати, никогда не удивляемся, что тот или иной священник отрекся от веры и ушел в ислам, или какой-то мирянин отрекся от веры и стал безбожником и богоборцем. Рука предателя за столом Господа, так чему же здесь удивляться? И апостол подчеркивает этот страшный момент: слово «предание» в двух стихах употребляется в двух разных смыслах — как передача откровения Божия, и как передача Христа в руки смерти, предательство. И это взаимосвязано, поскольку Господь предает Себя смерти, чтобы передать нам Слово и Жизнь Свою, чтобы передать нам Тело и Кровь Свою в пищу.


Послушаем, насколько красиво говорит Златоуст: «Для чего он напоминает нам об этом времени, об этой вечери и предательстве? Не просто и не без причины, но дабы сильнее тронуть и самым временем. Ибо всякий, хотя бы кто был даже камнем, представив, как в эту ночь Господь скорбел с учениками, как был предан, связан, веден и осужден, как терпел всё прочее, сделается мягче воска, отрешится от земли и всей здешней суеты» [1; Беседа 27].


Не случайно мы должны помнить о смерти Господа, когда подходим к Причастию. Это нужно, чтобы размягчились наши сердца. Ибо очень многие подходят к Святой Чаше, думая о своих грехах или вообще о всякой ерунде, начинают соревноваться, кто первый подойдет, даже мордобой устраивают. Это происходит оттого, что люди забыли о той страшной ночи.


Святитель Иоанн Златоуст продолжает: «Для того апостол и напоминает нам о всём этом: пристыжает нас и временем, и вечерею и предательством и говорит: Господь твой предал Себя Самого за тебя, а ты не хочешь уделить и хлеба брату для самого же себя? И не для этого только он напоминает нам об этой ночи, но дабы тронуть нас еще иным образом. Как вообще мы более помним последние слова, которые слышим от умирающих, и наследникам их, когда они дерзают нарушать их завещания, в укоризну говорим: вспомните, что это последние слова отца нашего, которые он завещал пред самою своею кончиною; так и Павел, желая таким образом усилить речь свою, говорит: вспомните, что это было последнее таинство, которое Он преподал вам, что Он заповедал это в ту ночь, в которую готовился умереть за нас, и, предложив нам эту вечерю, после нея уже не предложил никакой другой» [1; Беседа 27].


Апостол словно говорит: «Это последнее Его завещание, а как вы ведете себя перед умирающим Господом?»

Цена жизни

«Взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 23—24). Господь возблагодарил Отца. Из этой молитвы благодарения Христа родилась наша молитва благодарения, когда мы благодарим Бога за Его бытие, за Его творение, за искупление, совершенное Сыном Божиим, за будущий Суд, благодарим за всё и приносим жертву хвалы Богу. Христос прославил Своего Отца и этой молитвой освятил Дары, научив и нас освящать Святые Дары молитвой.


После благодарения Он «преломил» Дары. Преломление — очень древний знак жертвы.


В Ветхом Завете говорится о «жертве приношения хлебного» (Лев. 2; 1). Жертва эта разламывалась, и в нее вливался елей, как знак Святого Духа. Так же и Господь преломляет хлеб, ставший уже Телом Господним, в знак того, что это жертвенное Тело умилостивления за наши грехи и благодарения за бесконечные дары Божии. Это жертва искупления, спасения и вечной памяти Бога о нас и нашей памяти о Нем. Сам Бог приносит Себя в жертву за нас, поэтому Он и преломляет хлеб, как символ нашего воссоединения с Богом. Когда мы берем кусок хлеба и разламываем его на две части, мы один кусок отдаем человеку, а другой съедаем сами. То есть мы едим от одного хлеба. Так и Господь преломляет хлеб, показывая, что мы, таким образом, соединяемся с Богом.


«Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 24).


Сказано, не «посмотрите», а «примите и ешьте». Почему Господь так сказал? Он знал, что появятся люди, которые по ложному благочестию начнут говорить: «Я не достоин, куда уж мне подходить? Я человек маленький, грешный, — уж лучше я посмотрю». Но Господь дал повеление всем, кто не находится в смертном грехе, приобщаться Святых животворящих Христовых Таин. Об этом говорят восьмое и девятое правила святых апостолов, второе правило Антиохийского собора, по которым всякий, кто был на Божественной литургии и без уважительных причин не приобщился Тела и Крови Господних, подлежит епитимье. Это очень важно помнить, когда сейчас начинают говорить, что нельзя без длительной подготовки слишком часто причащаться. Я соглашусь, нельзя слишком часто причащаться. Есть люди, которые причащаются чаще, чем раз в день, — они согрешают. Но помимо этого нужно как можно чаще прибегать к Телу и Крови Господней.


Как сказал святой Кирилл Александрийский: «Если мы вожделеем вечной жизни, то да молимся, чтобы был в нас Податель бессмертия, да не будем удаляться от благословения [то есть от причастия], как делают некоторые нерадивые. И да не устраивает нам искусный в коварстве диавол ловушку и сети в виде вредного благоговения по отношению к Божественному таинству. Но что ты мне говоришь: “Вот, Павел пишет, что кто ест хлеб и пьет чашу Господню недостойно, в осуждение себе ест и пьет. Итак, я, испытав себя, вижу себя недостойным причаститься”. На это я тебе отвечаю: “Когда же ты будешь достоин? Когда ты себя поставишь пред Христом? Если ты будешь бояться всегда своих мельчайших прегрешений, то никогда не перестанешь их делать и так и останешься навек совершенно непричастным спасительной святыни”»  [11; Книга 4. Глава 2].


Господь сказал: «Сие есть Тело Мое» (1 Кор. 11; 24).


Он не сказал, что это напоминание о Теле Его, что это образ или символ. Поэтому мы знаем и веруем, что под видом хлеба мы вкушаем истинное животворящее Тело Иисуса Христа. То самое Тело, которое родилось от Девы Марии, которое распято было на кресте, воскресло из мертвых, вознеслось на небеса, сидит одесную Отца и снова придет судить нас. Это самое Тело дается нам в Причастии. Хлеб становится Телом не потому, что Господь снова сходит с небес, но Он силой Святого Духа делает хлеб Своим Небесным Телом. И жертвенное Тело соединяет нас со Христом. Это очень важно помнить, так как часто люди думают, будто это образ или символ. Нет, это пресуществленное, преложенное, претворенное истинное Тело Христа. Хлеба уже нет.


Кирилл Иерусалимский поучает: «Итак, хлеб и вино (в Евхаристии) не разумей простыми: ибо  оные Тело суть и Кровь Христова, по изречению Владыки. Ибо хотя чувство тебе и представляет cиe, но вера да утверждает тебя. Не по вкусу рассуждай о вещи, но от веры будь известен без coмнения, что ты сподобился Тела и Крови Христовых» [12].


Иоанн Златоуст замечает: «Сколь многие говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь» [7].


Господь дает нам Свою Плоть, чтобы она вошла в нас и мы жили Его Плотью. Она, войдя в нас, остается в нас и претворяет нас в Тело Господне.


Почему сказано: «Тело Мое, за вас ломимое» (1 Кор. 11; 24)?


Потому что Причастие и есть Голгофская Жертва. Недаром у нас над Царскими вратами и на завесе крест, и крест мы целуем после литургии, так как Причастие и есть явление Голгофской Жертвы сегодня. Христос не дважды умирает. Он умер однажды и для всех времен, но в Причастии мы вкушаем Его искупительную Жертву. Хлеб становится Жертвой в момент пресуществления Святых Христовых Таин. Дух Святой сходит по молитвам Церкви, прикасается к Святым Дарам, и они становятся истинным Телом и Кровью Господа. Поэтому и сказано в настоящем времени «ломимое» (1 Кор 11; 24). Это Жертва для всех времен, находящаяся в Божественной вечности. Христос принес Свою жертву Богу, а следовательно, она причастна вечности.


Именно поэтому в Послании к евреям сказано: «Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога» (Евр. 10; 12).


«Сие творите в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 24).


Воспоминания есть двух видов. Воспоминание может быть такое: «Ах да, был такой человек. Жалко, что уехал или умер…» То есть были у нас какие-то отношения в прошлом, но теперь они существуют только в воображении. Вечерю Господню в воспоминание Господа мы творим не в этом смысле. Есть еще второй вид воспоминания. Часто протестанты спрашивают: «Как у вас в воспоминание Господа творится вечеря?» Очень просто. Например, зашел ко мне знакомый, и я говорю: «А, вспомнил вас», то есть забыл и вспомнил, потому что лично встретились. Именно поэтому литургия является воспоминанием о Христе, ибо в ней мы с Ним встречаемся лично. И встречаясь с Ним, мы вспоминаем весь Его подвиг. Не случайно, когда мы начинаем литургию, мы вспоминаем Рождество Христово на проскомидии. С песнями антифонов мы вспоминаем исполнение пророчеств о Христе. В малый вход с Евангелием — воспоминание явления Христа народу. С апостольским чтением — избрание и послание апостолов пред Христом. При чтении Евангелия мы слышим Самого проповедующего Господа. Когда при пении херувимской песни мы видим шествие с Чашей и хлебом на дискосе, мы вспоминаем шествие Господа на смерть. Потом мы вспоминаем Его смерть на кресте, с открытием завесы, что символизирует открытие тайны Божьей. Вспоминаем Его Воскресение, когда выносится Чаша, и говорим: «Бог Господь, и явися нам». А когда последний раз Чашей благословляют нас, мы вспоминаем Вознесение Господа. То есть перед нашими глазами проходит всё дело Христово. Проходит именно потому, что нам явился Сам Христос через Святые Дары. Мы вспоминаем, переживая личную встречу с Ним.


«Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 25). «Сия чаша есть новый завет в Моей Крови» (1 Кор. 11; 26).


Моисей, когда прочитал при всех израильтянах Закон, окропил их кровью жертвенных животных, сказал: «Вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх. 24; 8).


Смысл ветхозаветного окропления был такой: не исполнишь Закона — своей кровью заплатишь за неисполнение. А смысл Чаши Нового Завета такой: хотя бы мне пришлось всю кровь мою пролить, не отступлю от Тебя, Господи, и заповеди Твоей не нарушу. Как Господь за нас пролил Кровь Свою, так и мы ради Него должны быть готовы пролить свою кровь. Поэтому неправда, что Церковь не призывает всех к мученичеству. Когда речь пойдет о выборе между верностью Христу или отречением от Него, нужно выбирать верность до смерти.


«Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2; 10).


Могу привести пример. Моя знакомая бывает на форуме матушек, на котором одна из матушек спрашивает: «У меня проблема. Мой ребенок в первом классе, и там требуют, чтобы я вышила оберег и принесла в школу. Я же не могу объяснить учителю, что этого делать нельзя. Что мне делать?». То есть речь идет о исповедничестве, в данном случае – об исповедничестве ребенка. Некоторые матушки начали кричать: «Как это: заставлять ребенка быть исповедником?!» А почему нет? Это благородное дело, и зачем избавлять от него своего ребенка? Наоборот, он приучится быть благородным человеком, и дурное влияние пройдет стороной. Если человек привык быть благородным и следовать за Богом, то он не будет подвержен дурному влиянию людей.


«Сия чаша есть новый завет в Моей Крови» (1 Кор. 11; 26).


Говорится о новом союзе, который вступает в силу с момента смерти. И в этом сущность Нового Завета: животворящая Кровь Господня входит в нас как освящающая сила, которая льется в наших жилах и очищает нас от греха и беззаконий.


Ибо  «без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9; 22).


Об этом же говорит и вся Библия. Единственная цена, которая может выкупить жизнь, — другая жизнь. Ничем иным жизнь не покупается.


«Сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Кор. 11; 25).


Повелевается совершать Таинство, пить Кровь Господа в воспоминание Крови, пролитой Им за нас, а вместе и завета в Его Крови. Таким образом, когда мы пьем Кровь Господню, мы возобновляем наше участие в завете с Богом. Поэтому хорошие священники и говорят, что детей нужно причащать как можно чаще. Хотя они по малолетству причащаются только Крови, но она защищает их от всякого греха.


«Когда только будете пить» (1 Кор, 11; 25).


Как же следует понимать эти слова? «Каждый раз, когда будете участвовать в этой вечере». Так сказано, потому что апостол советует как можно чаще причащаться. Древние христиане часто причащались. В некоторых Церквах (Александрийской, Антиохийской, Константинопольской) многие миряне держали дома Святое Причастие, которое они получали в воскресенье, и ежедневно причащались Тела и Крови Господней. Наш обычай принимать просфоры возник из этой практики. Несмотря на частоту причащения, сила Таинства всегда одна и та же, и наши обязательства должны быть одни и те же, и чувства, с которыми мы приступаем, такими же, как в первый раз. Апостол Павел сказал это, чтобы предотвратить наше пагубное привыкание ко всему и равнодушие, следующее за ним, чтобы перед Чашей восстановить в нас первоначальные настроения.


«Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1 Кор. 11; 26).


Эти слова, сказанные апостолом Павлом от себя, Церковь восприняла, как исходящие от Самого Господа. Господь пообещал Павлу и дал ему повеление, что когда мы пьем от Чаши и едим от хлеба, мы должны смерть Господню возвещать до тех пор, пока Он не вернется. Что значит «возвещать смерть Господню»? Мы торжественно всем возвещаем о смерти Христа, умершего на земле за нас и очистившего нас от грехов. Раз мы причащаемся, то мы спасены. Мы причащаемся, и Кровь Господня омывает нас от всякого греха. Именно поэтому человек в смертном грехе не может причащаться, так как недостоин Крови Господней. Причащаясь, мы возвещаем смерть Христову сами себе и другим. Мы имеем силу возвещать смерть Господню и Его победу над смертью, искупающую нас от грехов наших и оживляющую нас. Мы возвещаем словом и делом смерть Христову, в которой наша жизнь. Еще раз подчеркну, что к Чаше нужно подходить, вспоминая вечерю Господню, Его предательство, смерть и Воскресение из мертвых. Длиться это будет то того момента, пока Он не вернется.


Феофан Затворник писал: «“Смерть Господню возвещаете”. Этим торжественным действием всем возвещаете о смерти Господа, именно, что был на земле Господь, Бог воплотившийся, Который умер на кресте грех ради наших. Не вера, не слово возвещает о сем, а причащение Тела и Крови, без слова, гласно говорит о сем всем. Как преступно непричащение!» [2].

Когда я готов ко Святому Причащению?

Некоторые говорят, что грех часто причащаться, а Феофан Затворник утверждает: «Как преступно непричащение!»


Чувствуете разницу со словами некоторых нынешних горе-батюшек, которые отдаляют людей от Чаши Господней?


Про таких Никодим Святогорец говорит: «Те же священники, которые не причащают христиан, приступающих к Божественному Приобщению с благоговением и верой, осуждаются Богом как убийцы, согласно написанному у пророка Осии: “Скрыша жрецы путь Господень, убиша Сикиму, яко беззаконие сотвориша”. Иными словами, священники сокрыли путь и волю, и заповедь Божию, и не объявили о ней, убили Сихема и сотворили беззаконие в народе Моем» [13].


Одно дело, когда не дают грешникам соединяться со Христом, а другое — людям, не находящимся в смертном грехе.


Феофан Затворник продолжает: «Как неизвинительно нечастое причащение! В первое время ни одно собрание христиан не проходило без причащения собравшихся. Ныне где причастники?! А литургий много совершается, особенно в городах. Это очень похоже на то, как забежит кто в церковь, поставит свечу и бежит вон, на дела свои: пусть свеча молится! Бескровная жертва приносится, а христианам и дела до того нет. Пусть она возвещает смерть Господню! Апостол же пишет, что не она за каждого возвещает смерть Господню, а причащение ее. То, что нет причащающихся, скорее означает, что христиане хотят заглушить весть о смерти Господа» [2].


Те, кто сознательно часто не причащаются Тела и Крови Господней, стараются заглушить весть по всему миру о смерти Его. В XIX веке причащались раз в год, да и то по полицейскому требованию. Это привело к мировой войне и революции. Новомученики же стали причащаться очень часто: один, два или даже три раза в неделю. Во многих храмах сейчас литургия проходит без утрени, которая служится с вечера. Это связано с тем, что во времена гонений, особенно когда отменили седмицы и ввели пятидневки, очень многие люди, рисковавшие за опоздание на работу сесть в тюрьму, стремились причаститься как можно раньше утром. Людям настолько важно было причаститься, что ради этого даже изменили Устав, хотя служить утреню вечером и незаконно, и неправильно. Потому и получается, что мы говорим: «Слава Тебе, показавшему нам свет» с заходом солнца, а «Свете тихий» поем на рассвете. Это неправильно, но произошло так из-за жажды людей причащаться. Сейчас же мы отъелись, нам стало хорошо, и причащаться стали меньше. О необходимости частого причащения написано в книгах Никодима Святогорца и других святых — а люди не хотят и потом начинают искать обоснования. Находятся даже такие священники, которые не хотят служить литургию. Сколько в наших деревнях храмов, где литургию служат даже не каждую неделю. Хотя по Уставу литургия должна быть хотя бы в субботу и воскресение. Священники, рукополагаемые из нерадивых мирян, начинают лениться, потому что хотят заглушить смерть Господню. Господь на это одобрительно не посмотрит.


С этим же связано и нежелание проповедовать слово Господне. Те же люди, которые мешают частому причащению, говорят: «Не нужно людям проповедовать Евангелие. Не надо мусульман в христианство обращать. Не нужно и язычников в христианство обращать. Зачем? Православие — религия для русских, а русские и так всё знают». Мне очень интересно взглянуть на русских, которые всё знают. Я бы с большим удовольствием посмотрел, но, к сожалению, мне приходится, как Диогену, ходить с лампой днем и искать русского человека, который всё знает. Иной русский человек, ходящий в церковь, даже в воскресение плоти не верует. Когда я пришел сюда, и мы храм здесь построили, у меня от первых исповедей, от рассказов прихожан, во что они веровали, волосы на голове шевелились. А от слов тех, кто недавно пришел в Церковь, вообще хотелось сбежать куда-нибудь подальше — такую дикость выдавали они под именем христианства.


Это всё связано напрямую: люди не хотят миссионерствовать, так как, по слову Феофана Затворника, стремятся заглушить весть о смерти Господней. Они не желают возвещать смерть Господню Святым Причастием. Поэтому не причащают, не проповедуют, поэтому не призывают и к святости. Какая может быть святость, если сил для святости нет? Кто ж сил даст, чтобы заповеди исполнять?! Отсюда снижается нравственная планка: «Ты, главное, больших грехов не совершай, а так ничего страшного». К святости и совершенству же призывать забывают, а связано это с тем, что сил из Причастия не черпают. Происходит духовная смерть, так как люди перестают интересоваться Христом. Посидите за пирушкой у православных. Часто ли вы слышите разговоры о том, Кто Такой Христос, что Он сделал для нас, обсуждение искупления, догматов веры, пророчеств Христовых, Священного Писания? Много ли об этом разговоров услышишь? А о чем говорят? Или косточки друг другу перемывают, или о политике…


Господь же сказал: «От избытка сердца говорят уста» (Мф. 12; 34).


Получается, что сердца заражены политикой, а Христом не заражены! Уж лучше бы были заражены этой благой, прекрасной «заразой» — удивительной и чудесной любовью ко Христу Спасителю. Вот этим нужно заражаться!


Если же священник не допускает до Причастия, то нужно поступить по совету преподобного Никодима Святогорца и Макария Коринфского: «И если кто-нибудь из имеющих духовную власть попытается нам воспрепятствовать в этом богоугодном деле, да не охлаждаем сразу теплоту нашей решимости и да не унываем, нет, но да падем на колени и будем целовать, как блудница, его ноги, и будем настоятельно стучать в дверь и просить позволения. И, конечно, я не верю, чтобы нашелся кто-нибудь настолько жестокосердый, что, видя нашу горячую готовность приступить ко Святому Приобщению, воспрепятствовал бы нам» [13].


Конечно, это относится к тем, кто не виновен в смертных грехах. Виновные в таких грехах справедливо отлучаются от Святого Причастия.


Для вашей пользы могу напомнить правило святого Василия Великого: «Епископ или священник, отлучающий кого-либо от причастия без определенной причины, сам да пребывает без причащения столько времени, как решит епископ, которому он подчинен» [28].


Принцип такой: что ты сеешь, то и жнешь. Это каноническое правило действует до сих пор.


Так что прибегайте к Телу и Крови Господним, живите ими. При помощи Причастия познавайте тайны веры и заинтересовывайте себя Иисусом Христом. Возвещайте смерть Господню, проповедуйте Его воскресение из мертвых. Как говорил один из древних отцов, когда ты вкушаешь Причастие, ты возвещаешь смерть Господню, но когда Причастие преображает тебя всего, оно являет в тебе силу воскресшего Иисуса. Он воскресает в тебе, дает и тебе силу почувствовать воскресение, возносит тебя в небеса. Стремящиеся в небо должны чаще причащаться. Люди привязываются к земле, потому что у них нет небесного тяготения. Тяготение это возникает лишь в тех, в ком живет вознесшееся Тело Христа, которое возносит и вытягивает человека вверх. Когда человеку становится тесно на земле, ему хочется в небеса. Пусть же Святое Причастие научит нас всему.


Причастие нам напоминает и о возвращении Господа. Он явился к нам, остался с нами Своею Кровью и Телом, Духом Святым, но Он вернется и явно перед глазами всего человечества. Знаком этого является Евхаристия. Недаром Причастие совершается лицом на восток, в ожидании явления креста на небе. По преданию Церкви, последний раз Евхаристия будет совершена тогда, когда на небе загорится крест. Когда явится сияющий ярче солнца крест, потухнет солнце и падут звезды, тогда закончится последняя литургия. Иоанн Кронштадтский говорил, что тогда Чаша раскроет сокрытую в ней тайну. В этих словах мы видим прямое учение Священного Писания о том, что Евхаристия не закончится до конца мира. Никогда не будет такого времени, чтобы Церковь исчезла, а все епископы и священники впали в ересь. Если вы услышите лжеца, который, прикрываясь каким-нибудь апокрифом, будет говорить, что настанет время, когда Жертва не будет возноситься, всё священство впадет в грех или все епископы отрекутся от Христа, скажите: «Ты лжешь на Святое Причастие. Апостол сказал, что Евхаристия будет совершаться до самого прихода Христа». До самого конца Таинство Крови и Тела Господних будет совершаться перед нашими глазами. И мы возвещаем это каждый раз, когда причащаемся. До самого пира Царствия Божия будет продолжаться наш земной пир, подготавливающий нас к Царствию Небесному.


Феофан Затворник писал: «“Смерть Господню возвещаете”. Этим торжественным действием всем возвещаете о смерти Господа, именно, что был на земле Господь, Бог воплотившийся, Который умер на кресте грех ради наших. Не вера, не слово возвещает о сем, а причащение Тела и Крови, без слова, гласно говорит о сем всем. Как преступно непричащение! Как неизвинительно нечастое причащение! В первое время ни одно собрание христиан не проходило без причащения собравшихся. Ныне где причастники?! А литургий много совершается, особенно в городах. Это очень похоже на то, как забежит кто в церковь, поставит свечу и бежит вон, на дела свои: пусть свеча молится! Бескровная жертва приносится, а христианам и дела до того нет. Пусть она возвещает смерть Господню! Апостол же пишет, что не она за каждого возвещает смерть Господню, а причащение ее. То, что нет причащающихся, скорее означает, что христиане хотят заглушить весть о смерти Господа» [2].


«Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром. Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите. А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение. Прочее устрою, когда приду» (1 Кор. 11; 27—34).


Апостол говорит о результатах безобразий в коринфской Церкви. Христиане подходили к Святому Причастию, совершенно не раздумывая, без благоговения и страха Божия, что и приводило к страшным последствиям.


«Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (1 Кор. 11; 27).


В чем заключается виновность? Дело в том, что когда мы пьем от Чаши Господней, мы пьем не образ Тела и Крови. Мы принимаем не символы и воспоминания, а самое реальное Тело и Кровь Господни в прямом смысле слова. Отсюда возникает вопрос: что же делает тот, кто приступает без рассуждения? Он виновен против Тела и Крови Господних. Он убивает Господа и проливает Его Кровь.


Был случай, когда Сам Христос дал хлеб одному апостолу, и с этим хлебом вошел в него сатана. Случилось это из-за того, что он был недостоин. Вот что происходит с людьми, которые без рассуждения и раскаяния сердца прибегают к Святому Причастию.


Иоанн Златоуст так комментирует эту вину: «Почему? Потому, что проливает кровь и производит заклание, а не жертву приносит. Как тогда пронзившие Господа пронзали не для того, чтобы пить, но чтобы пролить кровь Его; так поступает и тот, кто приобщается недостойно, и не получает никакой пользы. Видишь ли, как страшна речь его и как сильно он тронул их, показав, что если они таким образом намерены пить (кровь Господа), то будут недостойно причащаться предлежащих таин? И подлинно, не недостойно ли приступает тот, кто презирает алчущего, и, кроме того, что презирает, еще посрамляет его? Ибо, если неподавание милостыни бедным лишает человека царствия небесного, хотя бы он был девственник, равно как и не щедрое подавание — ибо и девы имели у себя елей, но только не в изобилии, — то представь, сколь велико зло, если совершится столько преступлений? Каких, скажешь, преступлений? О каких преступлениях говоришь ты? Приобщившись такой трапезы, тебе следовало бы сделаться смиреннее всех и уподобиться ангелам, а ты сделался жестокосерднее всех; ты вкусил крови Господней и не признаешь своего брата; достоин ли ты прощения? Если бы даже ты не знал его доселе, то после этой трапезы должен был бы признать его; а ты бесчестишь и самую трапезу, считая сподобившегося быть причастником ея недостойным яств твоих. Разве ты не слышал, чему подвергся требовавший сто динариев от брата своего, как он утратил дар, уступленный ему господином его? Разве не знаешь, чем ты был прежде и чем стал теперь? Разве не помнишь, что гораздо более этого бедного деньгами ты был беден добрыми делами, быв исполнен бесчисленных грехов? Однако Бог простил тебе все грехи и удостоил тебя такой трапезы; но ты и после того не сделался человеколюбивее; посему не остается ничего более, как и тебя предать мучителям (Мф. 18; 34). Будем же внимать словам апостола все мы, которые здесь приступаем к священной трапезе вместе с бедными, а вышедши отсюда, не хотим и смотреть на них, но, предаваясь сами пьянству, алчущих оставляем без внимания, в чем тогда виновны были и коринфяне. Скушав за обедом что-нибудь приятное, ты остерегаешься, чтобы другим дурным кушаньем не испортить прежнего; а приняв Дух, предаешься сатанинским удовольствиям. Вспомни, что делали апостолы, причастившись священной вечери; не к молитвам ли и песнопениям обратились они, не к священному ли бдению, не к учению ли продолжительному и исполненному великого любомудрия? А ты, если прежде причащения постишься, чтобы сколько-нибудь оказаться достойным причащения, то после причащения, когда надлежало бы усилить воздержание, погубляешь всё. Но не одно и то же  — поститься прежде или после; должно быть воздержным и в то и в другое время, но особенно после принятия Жениха; прежде — для того, чтобы сделаться достойным принятия, а после — для того, чтобы не оказаться недостойным полученных даров» [1; Беседа 27].


Златоуст обращает внимание, что нельзя объедаться и упиваться после причащения.


Действительно, в русской практике существует большое правило перед Евхаристией. Мы читаем три канона и Последование ко Святому Причастию, а после причащения читается лишь молитва. Почему в этом случае Церковь не накладывает никакого внешнего ига? Потому что она хочет, чтобы мы добровольно пребывали в богообщении. У нас же получается так, что если нет какого-то правила, то мы лучше ничего делать не будем. Случается же такое, что причащается человек в рождественскую ночь, а потом так наестся, что стошнит его от обжорства и винопития. А потом удивляемся, почему самый большой духовный упадок у нас на светлой седмице и на святках. Постами мы трудимся — а после прихода радости не считаем необходимым потрудиться. Объедаемся, упиваемся, развлекаемся... И полученные дары теряются… Это очень печально. Церковь в праздничные дни не требует от нас, конечно, поста в видах яств, но предписывает воздержание в количестве яств. Очень важно после Святого Причастия хранить полученную благодать в чистоте сердца и любви ко Христу Спасителю.


«Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем» (1 Кор. 11; 28—29).


Апостол говорит, что необходимо искушать, испытывать себя. Как испытывать? Церковь предлагает нам готовиться постом и молитвой к Святому Причастию. Требование поста заключается в том, чтобы перед причащением с полуночи мы ничего не ели и не пили. Это обязательное требование, которое Церковь излагает в священных канонах. А также Церковь предписывает готовиться молитвой, поэтому у нас существует молитвенное правило перед Причастием. Не обязательно прочитывать эти молитвы в один день. Только начинающий может три канона за три дня прочитать. Это вполне возможно, лишь бы молитва была внимательной и от чистого сердца. Но готовиться и настраивать сердце молитвой нужно. Цель не в том, чтобы вычитать определенное правило, а испытать свое сердце. Поэтому могут быть и другие виды молитвенной подготовки. Иногда я советую некоторым людям читать определенные отрывки из Священного Писания. Кому-то о тайной вечере, кому-то о страстях Господних. Или советую прочитать слова о величии святости Бога в Его явлении из книг Иезекииля и Исайи, чтобы человек сокрушился сердцем, перед какой страшной святыней придется ему стоять. К сожалению, часто забывают, что необходимо настроить сердце, и так дерзают приступить к святыне. Я слышал людей, которые говорили: «Ну, дай-ка заодно и причащусь». Это абсолютно недопустимо. Приходится видеть и таких, которые говорят: «Батюшка, я готовилась», — и приступают к Причастию. А у самих на шапочке снег еще не растаял. «Хорошо же ты, бабушка, приготовилась к Причастию. Настолько хорошо, что даже не удосужилась на литургии простоять, а пришла сразу причащаться».


Феофан Затворник сказал: «Искушение здесь значит достойное приготовление. В чем оно? В очищении совести. Принеси покаяние во грехах, и положи твердое намерение вперед не грешить, а вместо грехов творить всякую добродетель, и ты достойно готов к причастию» [2].


Вот в чем состоит подготовка. Заметьте, не указано, сколько дней нужно поститься. Церковь учит, что поститься нужно с полуночи, чтобы человек не путал Причастие с обычной пищей. Еще говорится не о количестве вычитанных текстов, но о подготовке сердца. Смысл именно в этом: без настройки сердца внешняя вычитка никакого значения не имеет. Более того, она часто приводит человека к самомнению. У меня неоднократно бывали случаи, когда человек приходил и говорил: «Батюшка, я хочу причаститься». А я отвечал: «Я не допущу тебя до Причастия». Чаще всего это было связано с тем, что человек не прощает обиду. «Ну как же? Я ведь готовился!» Но что это за подготовка? Если бы готовился, то простил бы. Говорит: «Я же три дня постился и всё правило вычитал!» Отвечаю: «Ты бы лучше ни дня не постился, да с обидчиком помирился!»


Поэтому и говорит молитвословие: «Первее примирися тя опечалившим», что в переводе на русский значит: «Сначала помирись с тем, кто тебя опечалил». Про тех, кого ты опечалил, даже и не говорится. Предполагается, что если ты кого-то опечалил, то и молитвы не имеешь права начинать. Но если ты не прощаешь обиды, о каком Причастии и молитве может идти речь?


Иоанн Златоуст добавляет: «Главное благо в том, чтобы приступать к ним с чистою совестью. Не довольствуясь сказанным прежде, он присовокупляет еще следующее: “да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет от чаши сей” (1 Кор. 11; 28), как он говорил и во Втором послании: “испытывайте самих себя” (2 Кор. 13; 5), а не так, как поступаем теперь мы, сообразуясь более с внешними обстоятельствами, нежели с душевным расположением» [7].


А сейчас мы больше сообразуемся со временем, чем с душевным расположением. Люди говорят, что нельзя причащаться чаще, чем раз в месяц или раз в четыре поста, чтобы не привыкнуть к святыне, якобы причащаться часто — грех. Откуда это взялось — непонятно. Об этом и говорит Златоуст и продолжает: «Мы стараемся не о том, чтобы приступить приготовившись, очистившись от всего злого и с полным благоговением, но — чтобы в праздники и тогда, когда приступают все. Не так повелевает Павел; он знает одно только время приступать к Тайнам и причащаться — когда чиста совесть. Если мы не приступаем к обычной пище, страдая тяжкой болезнью желудка, дабы не подвергнуться смерти, то тем более нам нельзя касаться этой Трапезы с порочными пожеланиями, которые хуже всякой болезни. Под именем порочных пожеланий я разумею как телесные, так и корыстолюбие, гнев, злопамятность и вообще все порочные наклонности. Приступающему нужно очиститься от всего такого и тогда касаться этой чистой Жертвы. Посему апостол и говорит: испытывайте самих себя каждый и таким образом приступайте; повелевает испытывать не одному другого, но самому себя, устрояя судилище без гласности и обличение без свидетелей» [7].


Норма в том, чтобы человек сам себя судил перед Святым Причастием: готов ли он? Положил ли он начало покаянию и исправлению жизни? Чтобы облегчить нам дело, Русская Церковь в конце XVII века ввела правило обязательной исповеди перед Причастием. Златоуст же говорит, что человек в первую очередь должен судить себя сам, и это правило беспощадного суда над собою остается нормой навсегда. Мы должны следовать нормам нашей Церкви. Эти нормы не обязательны, так как Священное Писание и церковные каноны этого не требуют, но с этим легче. Требование же суда над собою обязательно для всей Церкви. Приедем мы, например, на Гроб Господень, а там не требуется исповедь перед причастием, но мы обязаны будем сами себя судить.


В другом месте святой Златоуст говорит: «Мы же поступаем наоборот: разум не очищаем, а когда собираемся праздновать Пасху — приступаем в этот день к Таинству, даже если наполнены тысячами грехов. Но так быть не должно, нет! Ведь если ты и в [Великую] Субботу приступишь к Таинству с совестью лукавой, то отпадешь ты от Приобщения, уйдешь, не совершив Пасху. Если же сегодня, омывшись от грехов, приобщаешься, то самую что ни есть Пасху совершаешь» [29]. И он же сказал в другом месте: «Если бы кто, будучи позван на пир, изъявил на это согласие, явился, и уже приступил бы к трапезе, но потом не стал бы участвовать в ней, то — скажи мне — не оскорбил ли бы он этим звавшего его? И не лучше ли было бы таковому вовсе не приходить?» [14; Беседа 3].


И Кассиан Римлянин учит: «Хотя мы знаем, что мы не без греха, однако ж не должны уклоняться от святого Причастия... И кто чище будет духом, тот тем более видит себя нечистым, более находит причины к смирению, нежели к возношению... Мы не должны устраняться от причащения Господня из-за того, что сознаём себя грешниками, но еще более и более с жаждой надобно поспешить к Нему для уврачевания души и очищения духа, однако ж с таким смирением духа и верой, чтобы, считая себя недостойными принятия такой благодати, мы желали больше врачевства для наших ран. А иначе и в год однажды нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые, живя в монастырях, достоинство, освящение и благотворность небесных таинств оценивают так, что думают, что принимать их должны только святые, непорочные. А лучше бы думать, что эти таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми» [15; Собеседования 23, 21].


Именно поэтому Церковь учит, что есть «время всякой вещи под небом» (Еккл. 3; 1).


Святой Никодим Святогорец говорит, что есть время для всякой вещи, а время причащаться наступает, когда священник возглашает: «Со страхом Божиим и верою приступите». Это и есть нужное время, но к нему нужно быть готовым, беспощадно осудив самого себя. Некоторые скажут: «Но это же невозможно!» Что значит «невозможно»? Значит, нельзя святую евангельскую заповедь исполнить? Можно и должно! Поэтому нужно судить себя, «чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11; 32). «Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем» (1 Кор. 11; 29).


Буквально это звучит так: человек выпивает свой судебный приговор. Что значит, «не рассуждая о Теле Господнем»? Значит, ты не думаешь, чего причащаешься. Кстати, поэтому я и говорю на каждой воскресной литургии, что к Причастию не могут подходить те, кто не веруют в Святую Троицу, Богочеловека Христа, во искупление и воскресение плоти. Кто не ожидает Второго Пришествия и не верит, что в чаше Тело и Кровь Господни, не могут причащаться. Верующие не могут быть допущены до Причастия, если они не верят в реальность того, что это Тело и Кровь Господни, а полагают, будто это хлеб и вино, соединенные с Божеством Христа. Такие люди виновны против Тела и Крови и не могут причащаться.


Сказал Иоанн Златоуст: «Что говоришь ты? Источник столь многих благ, трапеза, источающая жизнь, обращается в осуждение? Не по своему существу, говорит он, а по воле приступающего. Как пришествие Его, доставившее нам великие и неизреченные блага, послужило к большему осуждению не принявших Его, так и эти тайны навлекают большее наказание на недостойно причащающихся. Почему же “ест осуждение себе”? “Не рассуждая о теле Господнем”, то есть не размышляя, не представляя, как должно, величия предложенных (тайн), не думая о важности дара. Если бы ты вполне понимал, Кто предлежит пред тобой и кому Он предлагает Себя, то не имел бы нужды ни в каком увещании, а одного этого было бы достаточно для возбуждения в тебе полного благоговения, если только ты не пал слишком глубоко» [1; Беседа 28].


И святитель Феофан Затворник продолжает: «”Суд яст”, — предполагает в минуту самого вкушения бывающий приговор суда Божия, — и не это только, но и присуждение наказания. Приговор суда пред сим указан: “повинен Телу и Крови Господни” (1 Кор. 11; 27)» [2]. То есть такой человек повинен наравне с распинателями.

Последствия недостойного причащения

Феофан Затворник пишет: «Как вина одна, а степени ее разны, так и наказания; и одни в сей жизни совершаются, и иногда тотчас, а другие оставляются до будущей жизни. Всё, как судит правда Божия и милость к нам, даже в самом наказании. Что на недостойно причащающихся посылаемы были наказания еще в сей жизни, опыты сего были у самих коринфян, как вслед за сим сказывает апостол» [1].


«Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11; 30).


Продолжу мысль святого апостола: из-за того, что люди ведут себя недостойно, во время литургии ходят, болтают, не следят за детьми, мешают молиться другим, позволяют себе шутки и пересуды, многие из них болеют, немощны и умирают. Если люди, которые во время страшной Жертвы ведут себя столь дерзко, что порой приходится останавливать службу, дабы унять этих безобразников, то приходит наказание в виде немощей, болезней и смерти. Такие примеры известны, в том числе примеры лишения жизни за недостойное причащение.


Иоанн Златоуст: «Здесь он приводит в пример уже не других, как сделал в беседе об идоложертвенном, где говорил о древних событиях и о бедствиях евреев в пустыне, но самих коринфян, что придает словам его более трогательности. Сказав: “суд себе яст”, и имея в виду, чтобы это не было принято за одни слова, он указывает и на дела, призывает в свидетели их самих, чем и действует сильнее угрозы, выражая, что угроза уже перешла в дело. Не довольствуясь этим, он потом напоминает и о геенне, и твердо доказывает слова свои, устрашая их со всех сторон и разрешая вопрос, часто предлагаемый. Многие в недоумении спрашивают друг друга, от чего происходят преждевременные смертные случаи, от чего продолжительные болезни? Причина многих, говорит он, из таких нечаянных бедствий заключается в грехах. Те, которые грешат, а между тем и здоровы, и счастливы по-мирски, берегутся для будущих мук. Там они подвергнутся жесточайшему наказанию» [1; Беседа 28].


Приходилось слышать: «Почему он пособоровался, и ему хуже стало?», «Причащали, а еще хуже разболелся?» Причина прямо описана в Святом Евангелии: недостойное причащение Тела и Крови Господних, нераскаянность сердца, пребывающее в нем зло.


«Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11; 31—32).


Если бы мы сами себя судили перед Причастием, беспощадно обличали свой грех, признавали бы себя виновными и просили у Бога помощи, чтобы больше грех не повторять, то мы не были бы осуждены.


Даже если снова падаем, то не должны терять надежды на спасение, «ибо семь раз упадет праведник, и встанет» (Притчи. 24; 16).


Когда же ты слышишь длинную исповедь, суть которой заключается в самооправдании, что можно сказать о таком человеке? Он рискует стать виновным против Тела и Крови Господа Иисуса Христа, а после заболеть и умереть. Или стать немощным, то есть таким, у кого все из рук сыпется. Причина, по слову апостола Павла, в том, что не причащаются или делают это без рассуждения, не испытав себя и не очистившись от грехов покаянием: иные грехи утаивая, а иные — говоря наполовину.


Утаивание грехов — верный путь, чтобы тебя Господь вообще не простил. Бывает, что человек смягчает грех, не называя его своим именем, но бывает еще один вид утаивания, когда пишется длинный список грехов, а самое важное помещается либо в серединке, либо ближе к концу. Это часто встречающийся и коварный вид утаивания. Пишут: «Согрешил перед Господом раздражением, сокращал вечерние молитвы, мало читал Слово Божие, невнимательно подходил к обязанностям, изменял жене, пил молоко постом…» и тому подобное. Логика в том, чтобы тяжелые грехи поместить незаметно и таким образом не осудить самого себя.


Златоуст отмечает: «Не сказал апостол: если бы наказывали себя, или мучили себя, но только: если бы захотели сознать грехи свои, сами себя осудить, признать свои беззакония, то избавились бы от наказания и здесь и там. Осуждающий сам себя вдвойне умилостивляет Бога — и сознанием грехов своих и готовностью не делать их на будущее время. Но мы не хотим делать, как должно, и этого легкого дела» [1; Беседа 28].


По слову Феофана Затворника, это касается вообще любого греха: «Всякий грех от нерассуждения себя, и всякому греху изрекается суд и наказание в самый акт греха. Исполнение приговора и отлагается иногда до времени, но самый приговор тотчас последует. Себя рассудить значит сознать, кто ты, дерзающий творить грех, прогневляющий Бога пред лицом Самого Бога, невидимо, но тем не менее действительно присущего тебе? Приняв эту непреложную истину сознанием, едва ли бы кто решился грешить. Но в деле греха враг ее затмевает и совсем изгоняет из сознания. Как ни нелепо слово грешника: не видит Бог, а оно всегда проходит в мыслях грешника грешащего» [2].


Судимы же мы Господом, наказываемся или воспитываемся (здесь стоит греческое слово паиденомефа, означающее — детоводство, педагогическое наказание), «чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11; 32).


Апостол говорит, что нынешние наказания болезнью, слабостью, смертью — это проявление милости Божьей.


У Бога есть два типа управления миром. Первый тип — справедливость. По этому принципу Бог воздает каждому за дела его. Второй вид управления, когда Бог милует кающегося.


Господь видел, что коринфяне недостойно приступали к Причастию, поэтому Он их судил и подвергал наказанию, чтобы они избавились от греха на Суде Божием. Мы наказываемся, «чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор. 11; 32). Апостол говорит, что для умерших от недостойного Причастия остается надежда. Если бы Бог не наказывал нас сейчас, то мы были бы осуждены вместе с миром.


Иоанн Златоуст учит: «Апостол не угрожает нам наказанием вместе с миром, но щадит нас, угрожая здешним наказанием, которое временно и заключает в себе много утешения; оно освобождает от грехов и подает сладостную надежду на будущее, которая облегчает настоящие страдания. Этим он желает и утешить немощных, и сделать других более ревностными. “Будучи же, говорит, судимы, наказываемся от Господа”. Не сказал: подвергаемся наказанию или мучению, но: наказываемся [παιδευόμεθα —  воспитываемся]. Настоящее наказание есть более вразумление, нежели осуждение, более врачевание, нежели мучение, более исправление, нежели воздаяние. И не только этим, но и угрозой большего (будущего) наказания он облегчает настоящее: да не с миром, говорит, осудимся. Видишь ли, как он указывает на геенну и на страшный суд и доказывает, что этот суд и наказание неизбежны и будут непременно? В самом деле, если верующие и находящиеся под покровом Божиим не избегают наказания за свои прегрешения, как видно из настоящих указаний, то тем более (не избегнут) неверные и согрешающие тяжко и неисцельно» [1; Беседа 28].


Феофан Затворник приводит слова Экумения: «“Миром” назвал погрязших в неверии и грехах, и говорит, что как Бог особенно благоволит и печется о верующих, то воздает им за грехи здесь, чтоб не быть им осужденными вместе с теми» [2].


Апостол, кроме прочего, указывает, что мир весь, то есть люди, живущие без Бога, будет осужден на геенские муки. Никакого исключения ни для кого не будет. Некоторые говорят, что это тайна Божия, и мы не знаем, что будет с неверующими. Знаем, так как нам это открыто совершенно явным образом в Евангелии: кто не будет веровать, тот будет осужден.


«Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите. А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение. Прочее устрою, когда приду» (1 Кор. 11; 33—34).


Святой Павел подводит итог и дает прямое указание: друг друга ждать, не объедаться, щадить ближнего и проявлять любовь к нему, поступать с ним, как с равным. Если же кто-то не наедается на этих общих трапезах, пусть ест дома до или после них. В древней Церкви существовал первый вариант, а в послеапостольские времена, когда появилась практика Причастия натощак, это стало относиться к еде после Причастия. Апостол делает уступку немощи: «Если уж потребность в еде у вас настолько велика, что после общей трапезы чувствуете голод, то ешьте дома, а в собрании греха не допускайте, так как на грех сходиться небезопасно».


«А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение» (1 Кор. 11; 34).


А Святой Златоуст замечает, что апостол сказал так, дабы «пристыдить их. Давая такое позволение, он запрещает еще сильнее, нежели прямым запрещением, ибо изгоняет из церкви, посылает домой и, таким образом, сильно трогает, представляя их рабами чрева и невоздержными. Не сказал: если кто пренебрегает бедных, но: “аще ли кто алчет”, рассуждая как бы с нетерпеливыми детьми или с бессловесными животными, служащими чреву. Не довольствуясь этим, он присовокупляет более страшную мысль: “да не в грех”, говорит, “сходитеся”, дабы собираться вам не на осуждение, не навлекать на себя наказания, оскорбляя Церковь, посрамляя брата. Вы собираетесь для того, чтобы показать любовь друг к другу, получить пользу и принести пользу; если же бывает противное, то лучше вам насыщаться дома. Говорит это для того, чтобы более расположить их к общению; для того он указал и на вред, происходящий от необщения, и доказал, что оно немаловажный грех, и внушил страх со всех сторон, со стороны Тайн, больных, умирающих, и прочего вышесказанного» [1; Беседа 28].


«Прочее устрою, когда приду» (1 Кор. 11; 33—34), — добавляет апостол Павел. Не только устрашил коринфян, но добавил, что еще придет и разберет всё лично. Златоуст комментирует: «Этим опять внушает страх. Что обещает устроить? Или что-нибудь другое, или то же самое. Так как, вероятно, они приводили какие-нибудь другие причины и невозможно было устроить всего посредством послания, то он и говорит: пока пусть соблюдается так, как я научил; если же вы имеете сказать еще что-нибудь, то пусть останется до моего прихода. Говорит это, как я сказал, или о том же самом деле, или о каких-нибудь других делах, не очень важных; и поступает так для того, чтобы тем самым сделать их более внимательными. Ожидая его прибытия, они могли исправить свои недостатки, ибо прибытие Павла было немаловажное дело. И не только обещается прийти; но, дабы они не сомневались и не предались беспечности, представляет и причину, делающую необходимым его прибытие: “прииду —  устрою”, внушая, что если бы даже он и не располагался идти к ним, необходимость исправления прочих дел понуждает его прийти туда» [1. Беседа 28].


По мнению блаженного Августина, Павел, придя, устроил у коринфян обязательное Причастие натощак, то есть ввел церковную практику поста с полуночи. Таким образом, эта правило сохраняется с апостольских или с позднеапостольских времен. Поэтому сегодня не натощак могут причащаться только тяжелобольные.


Прихода апостола Павла побаивались еще потому, что он обладал очень большой властью. Елима волхв  перечил — и ослеп, а кровосмеситель стал бесноватым. Похожий случай описан в житии Амвросия Медиоланского. Святой Амвросий уже в старости по просьбе одного ростовщика исцелил бесноватого слугу. Исцелив, он потребовал, чтобы слуга больше не помогал ростовщику, но и чтобы сам хозяин раздавал милостыню. Ростовщик отказался и по слову Амвросия бес вернулся обратно. Это к вопросу о риске спора с носителем апостольского преемства.


Апостол Павел сказал на суде: «Начальствующего в народе твоем не злословь» (Деян. 23; 5), и Сам Господь повелел то же устами Моисея (Исх. 22; 28). Последствия же могут быть тяжелыми: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12; 37), — сказал Господь.


Каких даров просить у Бога?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 12-14 главы (часть 6)


Каких даров просить у Бога?


Что стоит за ложными духовными дарами и как их испытывать?


Источник духовных даров и их назначение


Различение духовных даров


Единство и многообразие


Три служения, которые установил Сам Бог


Превосходство любви


Свойства любви


Вечность любви


Какое место занимает дар языков


Как и с какой целью служить даром языков?


Как использовать дар пророчества?


Ум и сердце молятся вместе


Простота или глупость?


Бог наш — Бог порядка


Что стоит за ложными духовными дарами и как их испытывать?

Апостол Павел не читал богословских лекций и не составлял учебников по догматическому богословию. Он писал письма к Церквам по поводу возникающих проблем церковной жизни. Так же поступал и Господь в Евангелии. Вообще вся Библия — это не сборник систематического богословия и не сборник учебников по нравственности, а ответы Бога на конкретные жизненные ситуации, которые важны для всех времен. Бог так делает потому, что систематическое мышление свойственно далеко не всем. Это особый талант, который дается некоторым людям. Если бы Бог всё давал в разложенном по полочкам виде, то многие просто не смогли бы ориентироваться. Обычному человеку скажешь, что не надо делать то-то и то-то, а нужно поступать так и так, он согласится и забудет об этом — у него из головы вылетит. Например, на то, что не нужно гордиться, он ответит, что у него не гордыня, а здоровый эгоизм или чувство собственного достоинства. У нас придуманы разнообразные эвфемизмы, чтобы прикрыть неприглядные вещи.

Поэтому, популярно объясняя, что бывает с гордецами, Бог берет пример Навуходоносора или фараона. Человеку говоришь: «Не кощунствуй». Он в ответ: «Да-да, конечно» — а через минуту кощунствует. Если же он прочитает конкретный жизненный пример из Библии, то ему станет всё понятно. Бог у нас живой, и Он занимается тем, что руководит нами в жизни. Хорошо сказал один писатель, что слова Бога не похожи на льющуюся водичку. Слова Его похожи на густую, темную, вязкую кровь, без которой невозможно жить. Поэтому слова Божии — это слова жизни, живые слова. Они отвечают на жизненные вопросы. Когда мы читаем любого древнего толкователя, всё время видим у него ссылки на конкретные жизненные ситуации. Возьмем, к примеру, проповедь Иоанна Златоуста по посланиям апостола Павла, по книге Бытия или Исаии — по кому угодно. Он толкует какое-то место, а потом говорит: «А что это вас так мало сегодня? Похоже, все пошли на зрелища» — и заводит речь против зрелищ. Или толкует какой-то псалом, а потом переходит на поведение людей в храме. Получалось, что у Златоуста и других святых отцов все беседы приурочены к конкретной живой ситуации. Это не случайно, потому что святые отцы использовали библейский принцип ответов на те или иные современные вопросы. Я тоже стараюсь использовать этот же принцип. Научное толкование, может быть, интересно, но быстро наскучит. А когда мы видим, что Божье слово касается нашей сегодняшней жизни, то древние события времен Исаии или апостола Павла оживают перед нами.

Перейдем к теме следующих трех глав — с двенадцатой по четырнадцатую — Первого послания к Коринфянам. Они посвящены одной очень важной теме: дарованиям духовным. Что это такое? Когда Дух Святой сошел на апостолов, Его явление было не каким-то внутренним переживанием. Это было очевидное и ясное явление не только для самих апостолов, но и для всех окружающих.

«И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились» (Деян. 2; 2—8).

Таким образом, Дух готовил апостолов к всемирной проповеди о Христе. Кроме этого Святой Дух дал им множество других даров. В апостолах почти все дары сочетались вместе, поэтому апостольское служение в некотором смысле уникально. Хотя мы и говорим, что епископ — преемник апостолов, но он преемник не во всей полноте. Он преемник, потому что следит за чистотой веры в Церкви, обеспечивая апостольское преемство. Есть преемники апостолов в чудотворениях, преемники в миссионерстве и так далее — по всем видам дарований Духа. Апостолы, когда приходили куда-то, начинали проповедь с того, что исцеляли больного. Собиралась толпа вокруг исцеленного, и апостолы ей проповедовали о величии Господа Иисуса Христа, исцеляющего по одному слову. То есть апостолы совершали чудеса, показывали знамения и силы, пророчествовали, и таких даров было очень много. Они присутствовали не только в апостолах, но и в ранних христианах. Среди обычных христиан были пророки, говорящие на иностранных языках, были исцеляющие, имеющие дар утешения, дар управления и другие. Все эти дары действовали в Церкви.

Однако возникали две проблемы. Первая — проблема зависти к духовным дарованиям ближнего. Такая же ситуация возникла между Каином и Авелем. Каин позавидовал, что его дары Господь не принял, а дары Авеля были Ему угодны. Вторая проблема заключалась в беспорядочном употребления дара языков. Дар иностранных языков был дан Церкви, чтобы евангельская проповедь была донесена до всех народов земли. Но вместо того, чтобы использовать этот дар по прямому назначению, люди начали им хвастать. В результате в коринфской Церкви возник беспорядок. Этому будет посвящена четырнадцатая глава. Самое же страшное в том, что люди начали думать, будто мера святости зависит от количества духовных даров у человека.

Это представление свойственно людям до сих пор. Приходится слышать, что человек такой святой, потому что он кого-то исцелил.


Но в Евангелии прямо говорится: «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7; 22—23).

Следовательно, все эти вещи не главные. Люди забыли о главнейшем духовном даре, который подает Святой Дух. О даре любви. Ему посвящена тринадцатая глава.

Многие спрашивают, почему сейчас нет этих духовных даров. Они есть. Дары Господни сохраняются в Церкви до сих пор. Другое дело, что из-за распространения веры необходимость в явных дарах часто не столь очевидна. Дары Божии действуют не так часто, как в древней Церкви, ибо нет нужды неверующим доказывать истинность веры посредством чуда. Содержание веры известно многим людям, и они понимают, что это вера от Бога, и считают, что христианство — одна из истинных религий, один из путей к Богу. Или говорят, что всё понимают, но начнут жить духовно, когда выйдут на пенсию или что-нибудь подобное. То есть логика не та, что была у язычников, которые говорили: «Это ваш Бог, а мы Его знать не знаем». Именно поэтому дары для неверующих действуют, но в меньшей степени, чем это было в древней Церкви. Хотя и сейчас именно там, где Евангелие распространяется среди язычников, дары действуют так же сильно, что и в древности.

Могу привести пример миссии на горе Килиманджаро, где целая деревня обратилась в христианство после того, как миссионер ударил посохом по иссушенной земле, изведя источник. До сих пор массовые обращения в христианство происходят и в Африке, и в Индонезии — за счет того, что миссионер изгоняет злых духов или исцеляет больного. Там, где Христа вообще не знают, духовные дары действуют так же, как в древней Церкви. В самой же Церкви сегодня дары действуют для нужд самих христиан, но так как мы должны жить не ради чуда, а ради Бога, то Господь часто совершает чудеса в некоем сокровенном виде. Всё же Церковь переполнена чудесами, и мы знаем, что тысячи исцелений происходят до сих пор. Например, в той же Москве случаются сотни исцелений каждый год. Причем Богу угодно делать это не через ныне живущих христиан, а чрез уже отошедших в иной мир, посредством святых икон или мощей. Можно предположить, что замысел Бога здесь в том, чтобы не губить склонных к гордыне современных людей этими неподъемными дарами.

Таким образом, дары остались. Единственный дар, который не проявлялся фактически с XII века, — это дар языков. Я слышал, что был такой случай и в XVIII веке. Человек отправлялся на миссию в дальние страны, и ему был дан дар иностранного языка. Массовое же проявление этого дара исчезло из Церкви к началу III века. Именно со злоупотреблениями этим даром боролся апостол Павел, поскольку дары Святого Духа даются для пользы Церкви, а не ей во вред.

«Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных. Знаете, что когда вы были язычниками, то ходили к безгласным идолам, так, как бы вели вас. Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым. Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех. Но каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Всё же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1 Кор. 12; 1—11).


Апостол говорит о язычниках, что с духовными дарами они были знакомы давно.


Он пишет: «Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных» (1 Кор 12; 1).


Как говорил Антоний Великий: «Сверх же всего, как сказал я и выше, должно молиться о том, чтобы приять дарование различения духов, чтобы, по написанному, не всякому духу веровать» [16]. Это нужно, чтобы нам не впасть в искушение прелести. Прелесть — сверхлживое состояние, когда человек обманывает других и самого себя. Это состояние является главным оружием сатаны. Человек в нем лживо к себе относится: думает, что он праведник, а на самом деле грешник, что он святой, а творит мерзкие дела, при этом полагая, что абсолютно прав. Прелесть должна излечиваться правой верой.


«Знаете, что когда вы были язычниками, то ходили к безгласным идолам, так, как бы вели вас» (1 Кор. 12; 2).


То есть апостол говорит, что когда они были неверными, к идолам их тащило как на веревке. Языческое их состояние являлось состоянием рабства, несвободы. Они были порабощены злой нечистой силой. Во-первых, к идолам их влекла традиция. Народная традиция влечет человека даже к тому, бессмысленность чего он сам осознает, однако человек продолжает поступать по примеру предков. Кроме того, в толковании на Послание к римлянам отмечалось, что идолослужение без дьявола возникнуть не могло. Нормальный человек не может сам дойти до такого безумия, будто сделанный его же руками деревянный истукан — и есть Бог. К идолам влекла злая сила. В истуканах поселялись злые духи и влекли людей к себе, заманивая, обманывая, очаровывая. Могу привести известный пример из жития Авраамия Ростовского. Святой Авраамий пришел в Ростов и обнаружил, что в районе, где жили финно-угорские племена, стоит огромный идол Велеса. Всех людей тянуло к нему, и проходившие мимо чувствовали жуткий ужас, исходивший от того демона, что там жил. Из-за этого ужаса жители приходили и приносили идолу жертвы. Получив тросточку Иоанна Богослова, святой Авраамий ударил по каменному истукану, и он рассыпался. Другой пример влекущего воздействия идолов — колдовские камни в Коломенском, так называемый Синий камень (Синь-камень) в Переславле-Залесском и другие. Многие влекутся к ним, думая, что камни какие-то волшебные, святые, что в них живет некая сила. Люди воздают честь не всемогущему Богу, а камню, потому что их влечет к себе злая сила.


Святитель Феофан Затворник хорошо сказал: «Язычники опутаны были омрачением смысла и так обольщены, что видя не видали, что пред ними бездушный и безгласный идол, ими же сделанный, в котором никакой не было силы, а они надеялись от него иметь всё. Враг так опутывал, держа их в прелести, и не давая им здраво взглянуть на дело; льстя же пустыми надеждами, влек к ним, как ужом. Привычка с детства и общность дела много придавали силы этой прелести влекущей и делали покрывавший ее мрак непроницаемым. Коринфяне возникли от сей дьявольской сети и перешли из области сатанины к Богу. Глаза их теперь открылись, и они видели, какая глупость была прежнее влечение к идолам. Апостол и говорит им: весте. Что здесь о зловерии говорится, идет и к грешности. Грех так же опутывает, и вслед его грешник как ведомый ведется, и однако ж не видит ни прелести, ни связности своей. Уже после, как обратится он к добродетели, ясно воззревает на греховное состояние, как оно дурно и как вяжет, не давая свободы отвязаться от него. Вражеская прелесть и в веровании языческом, и в греховной жизни одинакова» [2].


А Златоуст подчеркивает интересную вещь: «В капищах идольских, когда кто бывал одержим нечистым духом и прорицал, то, как бы ведомый и связанный, был увлекаем духом и нисколько не сознавал того, что говорил. Прорицателю свойственно быть в исступлении, терпеть принуждение и насилие, увлекаться и неистовствовать, как бесноватому. А пророк не таков, но он говорит всё с трезвою душою и здравым рассудком, зная, что он говорит. Так различай прорицателя исступленника и пророка. Когда кто-нибудь разными волхвованиями и обрядами вводил в человека беса, тогда этот человек начинал прорицать и, прорицая, рвать и терзать себя, не могши выносить насилия беса; наконец начинал кричать: развяжите же, развяжите мне венки, окропите мои ноги чистою водою и изгладьте черты, чтобы я мог идти. Всё это и тому подобное, ибо можно бы сказать гораздо более, доказывает и принуждение, с каким бесы удерживаются и служат, и насилие, какое терпят люди, однажды предавшие себя им и лишающиеся в это время здравого смысла. Намекая на всё это и тому подобное, Павел сказал: “ведомы ведостеся”. Так как он говорил к понимавшим дело, то и не излагает всего подробно, дабы не отяготить их, но только напоминает им. Не объясняет он и нашего, то есть того, что касается пророков; ибо коринфянам и это было известно; и между ними были пророки, которые пророчествовали как следовало, с рассудком и совершенною свободою. Они властны были говорить и не говорить, ибо не были принуждаемы, но вместе с честию сохраняли и волю. Вот первое различие между исступленно-прорицателем и пророком» [1; Беседа 29].


Значит, некто, утверждающий, что он пророк и при этом впадающий в транс, пророчествующий через насилие над собой, явно не от Бога. Самый яркий пример — Ванга. Ее похитил черный вихрь, она ослепла и стала пророчествовать. Не случайно в историях всех колдунов, экстрасенсов и целителей есть очень важный схожий случай: перед тем, как они начинали колдовать и ворожить, был момент, в который они теряли сознание и контроль над собой. Человек говорит: «Я был в клинической смерти, и после этого у меня открылся дар». Или, к примеру: «Я напился, потерял сознание, и у меня открылся дар». Всегда есть момент потери контроля над собой. Человек лишается последней защиты — контроля разума, и вот тогда-то в него вторгается злой дух. Бог же действует ровно обратным образом. Например, когда пророк Даниил увидел ангела, он упал в обморок. Ангел при этом не стал хватать его и что-то навязывать. Он коснулся Даниила, укрепил его и только тогда стал с ним разговаривать. То есть ангелы, чтобы разговаривать с людьми, укрепляют их. Бог при разговоре с человеком дает ему разум. Хотя человек, конечно, в ужасе, ибо велико и страшно явление Бога и кажется невыносимым. Но Бог дает силу, чтобы можно было это вынести, ибо Ему не нужны безвольные существа. Говорящий от Бога должен быть в полном уме и твердой памяти. Дух премудрости и разума не ослабляет разум, Дух силы не делает человека безвольным. Пророки же от дьявола обессиливаются и ломаются им.


Это общий принцип общения с бесами. Когда человек не может без водки или не может не блудить, когда у него отказывает воля, то всё это частные случаи того же влечения, знаки поломки человека. Демоны так делают, потому что приходят не в свое, а в чужое. Почему Богу не нужно ломать человека? Он Творец, Которому незачем портить Свое же творение. Демон же ненавидит Бога и всякое создание Божие, а потому и ломает его. Существует очень четкая граница: ненавидящий Бога будет всё рушить, а любящий Бога любит и Его творение.


«Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12; 3).


Если первый признак — безволие, то второй заключается в том, что никакой человек, говоря в Святом Духе, не может начать проклинать Иисуса Христа или неправильно учить о Христе. Если кто-то говорит, что он в Духе Святом, но при этом утверждает, что Христос просто великий посвященный, пророк или вообще лжепророк, то есть начинает унижать Христа, то говорит он не Духом Святым, а духом бесовским. Почему, с точки зрения Священного Писания, совершенно бесполезное занятие спорить с богохульниками? Потому что в них говорит дьявол. Это люди, вдохновленные сатаной. Лучший способ поговорить с бесноватыми — окропить их святой водой.


«Никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12; 3).


Речь идет о том, что если человек находится в особом духовном состоянии, то он не может от сердца назвать Иисуса своим Господом, как только в Духе Святом. Это критерий, показывающий, что исповедование веры в Иисуса Христа Сына Божия, ставшего Человеком, создавшего Церковь Свою, Спасителя и Судью нашего возможно лишь Святым Духом. То есть в Церковь можно прийти, только если Святой Дух призовет.


Слова апостола так комментирует Феофан Затворник: «Истинная вера, что Господь Иисус Христос есть Бог во плоти и Спаситель, Духом Божиим печатлеется в сердце. Есть разного рода нарицания Иисуса Господом; нарицают Его так иногда язык только, иногда память, иногда и мысль; но нарицание сердцем совсем иное от всего подобного. И бесы говорили Господу: “вемы Тя, кто еси, Сын Божий” (Мк. 1; 24; Лк. 8; 28). Но тут ничего не было искреннего, а крылась хитрость и намерение посредством этого другим путем отклонять от Господа. В наше время хитрость подобная крылась у спиритов; сначала они хорошо говорили о Господе, потом запрещали говорить о Нем, а теперь открыто стали одни порицать Его, а другие уверять, что и Он из их партии» [2].


Как было во времена Феофана, так же и сейчас. Человек может говорить, что он верит в Господа Иисуса, но Он только один из посланников. Или что Он Церковь Свою создал, но потом она развалилась и тому подобное. Никто не может признать господство Иисуса Христа, как только Духом Святым. Нужно помнить, что есть дела, которые мы не в силах сделать: человек не признает господство Иисуса Христа над собою без Духа Святого. Святой Дух открывает нам, что Иисус Христос — Господь, то есть наш Господин. Формально признают господство Иисуса Христа, но без Духа Святого под Его господство войти нельзя.


Некоторые утверждают, что раз протестанты называют Иисуса Христа Господом, значит, они в Духе. Они Господства Иисуса Христа не признают, ибо в Его Царство не входят, не входят в Его Церковь. Они из Христа сделали, фактически, Учителя, Который дал некий текст. Они говорят: «Мы верим в Библию». А мы верим в Бога. Протестанты отвергают, что Бог и сейчас непрерывно общается с нами. Ульрих Цвингли  говорил, что он верит в реальное отсутствие Христа в Чаше. Очень точная и честная фраза. Мы верим в реальное присутствие Христа в Чаше, а они в реальное отсутствие Христа. Цвингли же заявил, что вода в купели ничем не отличается от воды в корыте. В их купели, может, и не отличается. Мы же верим, что вода переполнена Святым Духом. Бог действует здесь, и Он с нами. Иисус Христос наш Господь в том смысле, что Он господствует над нами напрямую. Обратите внимание на любимое исповедание веры протестантов. Они говорят: «Принимаешь ли Иисуса, как личного Спасителя?» Но это значит, что они отвергают господство Иисуса над Его Царством. Нигде в Библии не сказано, что Иисус — личный Спаситель.


Там сказано: «Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела» (Еф. 5; 23). Нигде не говорится, что Он спасает людей поодиночке. Христос связал нас союзом любви, чтобы мы вместе, как в одном теле, спасались.


«Дары различны, но Дух один и тот же» (1 Кор. 12; 4).

Источник духовных даров и их назначение

Есть самые разные дарования, но подает их один и тот же Дух. Если тебе дан один дар, а другой не дан, то не нужно завидовать. В такой ситуации ты не согласен с Тем, Кто подал тебе дар. Мы не через чье-то посредство получаем дары, но непосредственно от Святого Духа, живущего в Церкви. Это очень важно помнить. Кто совершает литургию? Господь Иисус Христос в Святом Духе по воле Отца Небесного через священника. Ни у одного человека нет власти сделать хлеб Телом Господним, а вино — Кровью Господней. Есть сила Божия, действующая через орудие, то есть священника, но действует всегда Пресвятая Троица. «И служения различны, а Господь один и тот же» (1 Кор. 12; 5). Существуют различные служения в Церкви, но один и тот же Господь Иисус Христос. «И действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех» (1 Кор. 12; 6).


Есть различие энергий, действующих в людях, но один и тот же Бог, Который распределяет и действует во всех. То есть вся Троица действует одинаково во всех случаях. И в дарах, данных Духом. И в служениях, которые в Церкви назначены Господом. И во всех силах, что переполняют Церковь: «Царство Божие не в слове, а в силе» (1 Кор. 4; 20). Церковь — не просто собрание людей, но место, переполненное Святым Духом, люди, действующие силой Божьей.


Если мы этих сил в Церкви не ощущаем, то мы чужды Церкви, по слову апостол Павла: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8; 9). Поэтому чтобы быть со Христом, нужно жить в этих дарах, энергиях и действиях. Мало знать Библию, нужно еще и жить этой жизнью. Важна сама жизнь, а не слова о жизни. Библия, можно сказать, инструкция по применению жизни, но сама жизнь подается Богом в Крещении, Миропомазании, Покаянии, Причастии, Соборовании и в других святых Таинствах Божиих. Во всём этом действует один и тот же Дух, Господь и Бог. Святой Дух, Иисус Христос и Бог Отец.


Обратите внимание, что здесь Личности Святой Троицы перечисляются в обратном порядке. В другом месте говорится «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28; 19). В третьем: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами» (2 Кор. 13; 13).


То есть порядок перечисления Личностей Святой Троицы не означает Их неравенства. Часто приходится слышать от свидетелей Иеговы и других лжеучителей, что Отец выше, Сын пониже, а Дух Святой еще ниже. Это ложное учение, которое было свойственно арианам, духоборцам и другим, противоречит Священному Писанию. Все три Личности равны, единосущны, и действие Их одно и то же, хотя распределяют Они это действие по-разному. Бог Отец повелевает дать какую-то энергию или силу, Сын назначает служение, Дух распределяет дары. Одна воля проявляется через три Личности.


Феодорит Кирский поясняет: «Ибо не то сказал апостол, как предполагали иные несмысленные еретики, будто бы иное приводится в действенность Духом, а иное Богом всяческих; напротив того, показал он, что одних и тех же даров подательница есть Святая Троица. Этим утешает он приявших меньшие, как им казалось, дарования, научая, что из одного и того же источника подаются и те, и другие дарования» [9].


И святитель Иоанн Златоуст говорит: «Прежде всего он вразумляет того, кто получил меньший дар и потому скорбит. О чем, говорит, ты скорбишь? О том, что не получил столько, сколько другой? Но помни, что это дар, а не долг, и получишь утешение в скорби. Посему он с самого начала и выразился так: “разделения дарований суть”. Не сказал: знамений, или чудес, но: “дарований”, названием дара убеждая не только не скорбеть, но и чувствовать благодарность» [1; Беседа 29].


Обратим внимание на очень интересный момент. Многие говорят: «Это несправедливо! Одному дано то-то, другому то-то, а где справедливость?» Это же дары! Какая справедливость?! Кому хочет, Бог дает одно, кому хочет — другое, как Ему угодно. Явным примером попрания мирской «справедливости» может служить притча о работниках, нанятых в виноградник. Встречаются христиане, первый раз прочитавшие Евангелие, которые подходят с вопросом: «А почему так? Один работал с утра до вечера, а другой час поработал, и им одинаково заплатили. На каком основании?» Тут Господь явно показывает, что справедливость Им соблюдена, потому что заплатил заработанное, а другому захотел подарить. Ему просто было так угодно. Господь в этой притче специально говорит: «А Мне так хочется». Да, мы можем попытаться найти различные обоснования, почему Ему так хочется, ибо Ему хочется не бессмысленно, но замечу, что Священное Писание нам не дает таких обоснований. Обычно Библия не объясняет желаний Бога. Не потому, что их нельзя объяснить, но Слово Божие хочет подчеркнуть очень важную вещь: Бог действует так, как Ему хочется, а ты, творение, не поднимай языка против Творца. Тебе подарили подарок? Не сравнивай с подарком другого. Не занимайся выяснением отношений: у кого лучше, а у кого хуже. Встань на место и вспомни, кто ты такой.


Об этом говорится в Послании к римлянам, в котором на вопросы, почему Бог одних ожесточает, а других милует, апостол Павел, прежде чем ответить, говорит: «А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: “зачем ты меня так сделал?”» (Рим. 9; 20).


Библия регулярно ставит человека на место, и это делать очень полезно. Слишком часто человек пытается всё решать так, будто он в доме хозяин. Бог дарит, как хочет — а ты изволь за свой подарок поблагодарить. На самом деле, за возмущающегося человека под видом социальной несправедливости говорит зависть.


Иоанн Златоуст замечает следующее: «Вместе с тем, говорит, представь и то, что, хотя ты получил дар меньшей меры, но удостоившись получить его оттуда же, откуда и получивший больше, ты имеешь одинаковую с ним честь; ты не можешь сказать, что ему даровал Дух, а тебе Ангел; ибо и тебе, и ему даровал Дух. Посему и прибавляет: “а тойжде Дух”. Хотя есть различие в даре, но нет различия в Даровавшем, ибо из одного источника получили и ты, и он. И разделения служений суть, а “тойжде Господь”. Дабы усилить утешение, апостол приводит и Сына и Отца. Самые дары называет здесь другим именем, желая и чрез это доставить большее утешение. Потому и говорит: “разделения служений суть”. Услышав о даровании, получивший меньше, может быть, стал бы скорбеть; но услышав о служении, не станет; ибо это слово означает труд и работу (то есть что дары на служение). Что ты скорбишь, говорит, если Бог другому повелел трудиться больше, а тебя пощадил» [1; Беседа 29].


Чем больше дары, тем больше и труд. Чем больше талант, тем больше и работа.


«Но каждому дается проявление Духа на пользу» (1 Кор. 12; 7).


Цель всех даров — всегда польза человека и Церкви. Бог никогда не совершает дел, которые были бы полезны человеку, но бесполезны Церкви, и наоборот. В мудрости Бога сочетается всё так, что каждый человек, принося пользу в Церкви, приносит пользу и самому себе. Бог не требует, чтобы «во имя корпорации» человек ломал свою личность. Господь каждому дает место в Церкви и служение, приносящее пользу обоим.


Почему здесь подчеркивается слово «проявление»? Современному человеку в крещении дается та же благодать, что и древним христианам, но тогда это было для всех очевидно. Человек крестился, получал миропомазание — и тут же начинал творить чудеса: или на иностранных языках говорить, или пророчествовать.

Различие духовных даров

Златоуст говорит: «Апостол здесь утешает скорбящего еще и другим образом, именно тем, что сообщенная ему мера дарований, хотя и малая, служит ему в пользу. Дабы кто не сказал: что ж из того, что один и тот же Дух, один и тот же Господь, один и тот же Бог, когда я получил меньше, Апостол говорит, что это на пользу. Явлением Духа он называет [явные] знамения, и справедливо. Мне, верующему, известно, кто имеет Духа, — именно тот, кто крещен, а для неверующего это ниоткуда не видно, как только из [явных] знамений. И отсюда опять следует немалое утешение: хотя дарования различны, но откровение одинаково; хотя бы ты имел много, хотя бы мало, ты равно открываешься [носящим Духа], так что если хочешь показать, что ты имеешь Духа, для этого ты имеешь достаточно. Итак, если один есть Даровавший, и данное тебе есть дар, и явление Духа может быть от Него, и это наиболее полезно тебе, то не скорби, как будто бы ты был презрен. Не в бесчестие тебе, не для унижения тебя пред другими Бог поступил так, но из снисхождения к тебе и желания тебе пользы. Ибо получить больше и не быть в состоянии вынести — вот что не полезно, пагубно и достойно скорби» [1; Беседа 29].


«Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом» (1 Кор. 12; 8).


Апостол Павел перечисляет дары, которые давались людям и даются до сих пор. «Словом премудрости» называет он не красноречие, но истинное учение и познание тайн духовной жизни. Есть знание тайн духовной жизни. Многие просто формально знают Символ Веры, а некоторым известны тонкости духовной жизни. Бог может открывать божественные догматы, подробно и понятным языком объяснять тайны Святой Троицы, тайны жизни во Христе и Священного Писания. Это «слово премудрости», которое дается Святым Духом для пользы Церкви.


«Другому слово знания, тем же Духом» (1 Кор. 12; 8).


Под ««словом знания» подразумеваются не тайны жизни, не то, как Бог действует в мире, а практические тайны, показывающие, как действовать в том или ином случае. Это отличающийся от предыдущего дар практической опытности.


Феодорит Кирский объясняет: «“Словом премудрости” апостол называет не красноречие, но истинное учение, благодать которого прияли и сам божественный апостол, и богомудрый евангелист Иоанн, и божественнейший первоверховный из апостолов Петр, и первый из мучеников блаженный Стефан. Ибо рыбари, питающиеся трудами рук, не знающие грамоты, не могли бы отважиться всенародно говорить и писать, исполняя притом слова и писания свои самой великой, какая только возможна, силы, если бы не прияли истинной премудрости от Божественного Духа. Другие же из уверовавших, хотя имели ведение, но не в силах были, подобно им, говорить народу. И сие было даром ведения, по благодати Святого Духа» [9].


«Иному вера, тем же Духом» (1 Кор. 12; 9).


Речь не о вере в догматы, а о доверии Богу, которое приводит к чудесам. Апостолы молились Господу: «Умножь в нас веру» (Лк. 17; 5).


Вера является матерью чудотворения. Полное доверие Богу, вверение себя в руки Божии — это тоже дар Святого Духа. Веровать в догматы — наше дело. Мы верим или не верим в них по собственному изволению, но умение полностью вверять себя Богу и через это творить великие чудеса даруется Святым Духом. Вера укрепляется чудесами и знамениями, и человек полностью полагается на Бога и живет в Нем. Подчеркивается чудотворное значение веры.


Господь обещал: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мк. 16; 17—18).


Всё это и есть проявление великой веры. В качестве примера возьмем тропарь пророка Даниила и трех отроков: «Велия веры исправления, во источнице пламене, яко на воде упокоения, святии трие отроцы радовахуся, и пророк Даниил львом пастырь яко овцам являшеся. Тех молитвами, Христе Боже, спаси души наша».


Говорится о великом торжестве веры. В источнике пламени (в пещи огненной), как в покойной воде, святые отроки радовались, а пророк Даниил был пастухом львам. Всё это проявление веры, о которой говорит апостол Павел. Вверение Богу настолько полное, что вокруг творятся чудеса.


«Иному дары исцелений, тем же Духом» (1 Кор. 12; 9).


Тот же Дух дает дар исцелений. Не всем одинаковый дар исцелений. Известно из жития Иоанна Златоуста, что он за всю жизнь содеял всего три исцеления. Но можем ли мы сказать, что он был менее велик, чем, например, Иоанн Кронштадский, который совершал тысячи исцелений? Нет, просто это другой талант, другой дар Святого Духа. У Иоанна Златоуста или у Василия Великого был иной дар: дар немыслимого красноречия, премудрости, умения истолковывать божественные догматы. Разные дары даются различным людям. Одни прославляются чудесами, другие же словами — но всё это дары Святого Духа. Нельзя пренебрегать одним даром во имя другого. Нельзя искать только чудес и не замечать мудрости, но и не следует искать только мудрости и не желать чудес. Блаженная Матрона, к примеру, не учила, но чудотворила, а Златоуст — наоборот. И еще напомню, что в Церкви дар премудрости может быть выше, потому что он многих обращает ко Христу.


В этом отрывке апостол имеет в виду избавление от хромоты, исцеление больных, возвращение зрения слепым и другие. Всё это совершалось тогда и происходит до сих пор. Сам Павел обладал таким даром исцеления, что больным помогал даже платок, которым он отирал пот с лица.


«Иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (1 Кор. 12; 10).


Этот стих по церковнославянски начинается со слов «другому же действия сил». Под этим понимаются не столько чудеса исцелений, о которых уже было сказано отдельно, но иные чудотворные силы, вверенные Богом Церкви. Например, есть чудеса, которые связаны не с исцелением, а с наказанием. Тот же апостол Павел словом отнял зрение у Елимы волхва. Апостолы Петр, Павел и Иоанн Богослов молитвой лишили жизни Симона волхва, который возносился к небу, упал и разбился. Или можно привести еще один пример с апостолом Павлом, предавшим кровосмесителя сатане. Страшные силы правосудия Божия, которые являлись через апостолов и продолжают действовать сейчас, — тоже дарование Святого Духа. Можно привести более поздний пример — святого VIII века Льва Катанского. Во время службы литургии Львом Катанским вошел колдун Илиадор и стал наводить порчу. Невнимательные прихожане принялись гавкать и мяукать. Колдун попытался даже навести порчу и на самого Льва Катанского, но тот вышел из алтаря и, связавши Илиадора омофором, вывел его на площадь. По приказу святого колдун был брошен в костер. После того, как он сгорел дотла, Лев Катанский забрал из пепла свой омофор и закончил литургию. Во всех этих примерах речь идет о возмездии врагам Божиим через силы, которые даются Святым Духом. Я это подчеркиваю, так как сейчас из-за «розового христианства» считается, будто такие действия недопустимы для христианина. Про Льва Катанского говорят: «Как он посмел это сделать? Так Бог никого не наказывает». Но мы видим, что один из даров Святого Духа — дар наказывать злодеев.


«Иному пророчество» (1 Кор. 12; 10).


Библейское пророчество — это, с одной стороны, дар прозрения будущего, а с другой стороны, дар прозрения тайн сердца. Пророк Агав предсказал Павлу узы, были пророчицами дочери апостола Филиппа. Таких пророков было много. Дар пророчества также не отошел от Церкви, но нужно помнить, что современный дар пророчества отличается от ветхозаветного. До Рождества Христова пророчество увеличивало Откровение. Откровение со временем росло, потому что появлялись люди, способные его принять. Этот вид пророчества завершился на Иоанне Крестителе.


Сказано: «Все пророки и закон прорекли до Иоанна» (Мф. 11; 13).


На нем закончились пророки в древнем смысле, то есть люди, открывающие всё новые и новые тайны Царствия Божия. Эти тайны открыты ныне во всей полноте в Лице Господа Иисуса Христа. Он — величайший Пророк, Посланник Отца Небесного, вочеловечившийся Бог. Однако пророчество в Церкви в виде открытия будущего и тайн сердца будет продолжаться до конца мира, так как оно приносит огромную пользу. Этот дар Святого Духа называется еще прозорливостью.


«Иному различение духов» (1 Кор. 12; 10).


Феодорит пишет: «Поелику в то время были и прорицатели (по внушению бесов) обольщавшие людей, то иным подаваема была Божественным Духом и такая некая благодать, чтобы обличать одержимых сопротивным духом» [9].


И Иоанн Златоуст вторит: «Рассуждение духовом есть знание того, кто духовный (Духом Святым исполнен) и кто не духовный (от себя только говорит), кто пророк и кто обманщик. В то время была великая опасность от лжепророков, потому что дьявол всячески старался противопоставить ложь истине» [1; Беседа 29].


Здесь говорится о даре указывать, где ложь, а где истина. Умение опознать подделку от истины — это и есть дар «различения духов». Он совершенно необходим для Церкви и каждого из нас. Дар этот крайне важен сейчас, когда под видом пророков появляются лжепророки. Даже в среде Церкви возникают лжеучителя, которые под монашескими или священническими рясами скрывают ложное учение.


Апостол Павел предупреждал: «Из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20; 30).


Для опознания их и дается дар различения духов.


«Иному разные языки» (1 Кор. 12; 10).


Разным людям даются различные виды иностранных языков. Под этим не подразумевается способность к изучению языков. В древней Церкви с получением этого дара человек сразу начинал свободно говорить на иностранном языке. Дар этот был одним из самых злоупотребляемых в то время, поэтому Господь его рано отнял.


«Иному истолкование языков» (1 Кор. 12; 10).


Это означает, что один в церкви говорил на иностранном языке, а другой переводил на язык, понятный окружающим.


«Всё же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1 Кор. 12; 11).


Во всём этом действует один и тот же Дух, раздающий дары, как Ему угодно. Здесь прямо говорится, что Дух Святой обладает желанием. Он — Личность, и как желает, так и подает дары. Одному — один, а другому — другой.


Иоанн Златоуст говорит так: ««Вот главное основание утешения: мы все получаем из одного и того же корня, из одной и той же сокровищницы, из одного и того же источника. Посему-то он непрестанно употребляет это слово, и тем уравнивает мнимое неравенство и утешает. Выше он говорил, что и Дух, и Сын, и Отец подают дарование, а здесь говорит только о Духе, дабы ты отсюда познал, что у них одно и то же достоинство. И не только утешает он этим, но и заграждает уста противнику словами: “разделяя коемуждо, якоже хощет”; ибо, утешая, надобно и вразумлять, как он поступает и в послании к Римлянам, когда говорит: “ты кто еси против отвещаяй Богови” (Рим. 9; 20). Так и здесь: “разделяя властию коемуждо, якоже хощет”. Вместе с тем показывает, что принадлежащее Отцу принадлежит и Духу. Ибо как об Отце сказал: “а тойжде Бог действуяй вся во всех”; так и о Духе: “вся же сия действует един и тойжде Дух”. Но действует, скажешь, под влиянием Бога? Нигде Апостол не сказал этого, а ты сам это выдумываешь. Когда он говорит о Боге Отце: “действуяй вся во всех”, говорит это о людях, а вовсе не считает с людьми и Духа, хотя бы ты тысячу раз, как безумный, повторял это» [1; Беседа 29].


В то время были духоборцы, которые Духа Святого уравнивали с творением. Но святитель Иоанн показывает, что Духу здесь приписываются те же самые свойства, что и Отцу. Дух, как и Отец, разделяет дары, как Ему угодно.


И Иоанн Златоуст продолжает: «Как об Отце Сын говорит, что “Он воскрешает мертвыя и живит”, равно и о Себе Самом, что Он “ихже хощет живит” (Иоан. 5; 21); так и о Духе в одном месте сказано, что Он делает всё со властию, и ничто ему не препятствует, — ибо слова: “идеже хощет, дышет” (Иоан. 3; 8), хотя сказаны о ветре, но доказывают и это; а здесь говорится, что Он вся действует, “якоже хощет”. И из другого места можешь видеть, что Он не такое существо, чрез которое действуют, но Сам действует. Дух человека, то есть душа, не имеет нужды в постороннем побуждении, чтобы знать свое; это всякому известно; следовательно, и Дух Святой — чтобы знать Божие, ибо, говорит, Дух Святой знает тайны Божии так же, как душа человеческая свои тайны. Если же в этом случае Он не побуждается к действию кем-либо другим, то, зная глубины Божии и действуя без постороннего влияния в раздаянии даров апостолам, Он тем более Сам не находится в зависимости. — Не будем же унывать, скорбеть и говорить: почему я то получил, а это не получил; не будем требовать отчета от Святого Духа, ибо если ты знаешь, что Он подает по Своему промышлению, и сознаешь, что по тому же промышлению Он подает в известной мере, то будь доволен и радуйся тому, что получил; не огорчайся тем, чего не получил, но еще воздавай благодарение за то, что не получил выше сил своих» [1; Беседа 29].


Будем и мы себя приучать, когда нам кажется, что одному дано, а нам не дано, к беспрекословному послушанию воле Божьей. Послушание будет гораздо ценнее, нежели сто попыток объяснения. У нас должен быть рефлекс: Бог сказал, а мы в ответ: ««Слушаюсь и повинуюсь! Кто я такой, чтобы с Ним спорить?»

Неравенство членов церкви — единого Тела Христова

«Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если всё тело глаз, то где слух? Если всё слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют в том нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы — тело Христово, а порознь — члены. И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во- вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки. Все ли апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи? Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший» (1 Кор. 12; 12—31).


Апостол Павел рассказывает в этом отрывке, как устроена Церковь. В ней, как и в мире, нет и не должно быть равенства. Нужно помнить, что наивысшая попытка равенства приводит к могиле. Коммунисты пытались воевать за равенство, но кончилось это страшным террором. И по-другому быть не могло. Идеальный коммунизм осуществляется или в могиле, или в концлагере.


«Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос» (1 Кор. 12; 12).


Апостол говорит, что в нашем теле есть разные члены, которые образуют единство. Так и Христос. Почему Павел говорит здесь не о Церкви, а о Христе? Для него, как и для других апостолов, Церковь от Христа неотделима. Когда некоторые говорят: «Я в Христа верю, но членом Церкви не являюсь», — это всего лишь самообман. Христос пришел не для того, чтобы дать какую-то книгу, и не для того, чтобы рассказать, как жить хорошо, а как плохо. Он пришел дать Свою жизнь, соединить с Собою и через Себя привести к Отцу. Именно поэтому Он создал Церковь, которую «врата ада не одолеют» (Мф. 16; 18). Вне Церкви нет спасения, и апостол Павел не отделяет Христа от Церкви.


Далее апостол говорит, что как в теле необходимы все члены, так и Церкви нужен каждый человек со своим даром. Совершенно недопустимо с точки зрения апостола Павла говорить так: «Ну, ушли люди из Церкви и ладно. Много не ушло, так какая разница?» Для Церкви болезненной является утрата даже одного христианина. Как и в теле, когда потерян один палец, больно всему телу.


Иоанн Златоуст толкует эти слова апостола так: «Ни один из них не может сам по себе составить тела, и каждый одинаково недостаточен к тому, чтобы составить тело, а необходимо для этого их соединение, ибо когда многие сделаются единым, тогда и составляется одно тело. Выражая это, он и говорит: “вси же уди единаго тела, мнози суще, едино суть тело”. Не сказал: высшие и низшие, но: “мнози сущее”, что относится ко всем вообще. Как же они могут быть едино? Когда, оставив различие их как членов, будешь рассматривать их по отношению к телу. Ибо что глаз, то же и нога, в том отношении, что они суть члены и составляют тело; в этом между ними нет никакого различия. Не можешь сказать, что один какой-нибудь член составляет тело сам по себе, а другой нет; в этом отношении они все равны, и все суть одно тело» [1; Беседа 30].


Есть один очень важный момент, который исчез из нашего обывательского сознания. Говорят, например: «Церковь хочет того-то…», или «Это попам нужно…». Но разве Церковь состоит только из священников? Церковь — все православные христиане, которые хранят веру и участвуют в Таинствах. Эти люди являются членами Тела Христова, иерархия же только часть Тела — часть столь же необходимая, как и миряне. Каждый находится на своем месте, и нельзя сказать, что такой-то священник нужен, а мирянин не нужен. В Церкви необходимы все на своем месте. Это очень важно понять, потому что часто приходится слышать: «Это не мое дело! Пускай Церковь сама решает… Пускай епископы между собой договариваются…» На самом деле есть вещи, которые совершают епископы. Кого поставить патриархом — дело епископов и делегатов Поместного собора. Но, например, во что верить — дело всех. Действительно, любой православный епископ наш отец, и не важно, как его зовут или каковы свойства его характера. Важно, чтобы он хранил правую веру и учил правым заповедям. Если же даже замечательный епископ-подвижник начнет проповедовать ересь, то это дело касается уже всех. Именно поэтому в Церкви известны случаи, когда миряне восставали против заблуждений епископов или императоров. Святой Максим Исповедник, к примеру, восстал против заблуждений епископов и императоров. Или известны случаи, когда епископы выступали против преступлений императоров. Таким образом, каждый на своем месте несет ответственность за то, что объединяет нас всех. Церковь слагается единством веры, единством Таинств, единством заповедей Божиих и единством иерархии. Всё это являет единство Христа, в Церкви живущего Святым Духом. И за эти четыре единства несет ответственность вся Церковь, каждый христиан. Причем касается это очень простых вещей. Например, приезжает человек в замечательную и нестяжательную страну Украину. При этом встает вопрос, в какой храм пойти на молитву? Мы должны поддерживать единство иерархии, поэтому человек может пойти в любой законный храм Украинской Православной Церкви Московской патриархии. Если же он пойдет в любой другой храм, где внешне будет то же самое, но с незаконной иерархией, то Таинств он там не получит. В случае с заповедями Божьими то же самое. Одно дело, если епископ сам совершает какие-то грехи — на это есть суд церковный. Согрешил против тебя епископ — пожалуйся в церковный суд. Если его грех тебя не касается, то и Бог ему судья. Но если человек учит нарушать заповеди, то это тебя касается уже напрямую. Или если учит исповедовать ложное учение, то тебя это тоже касается. Вот граница, которую следует соблюдать.


Златоуст подчеркивает, почему апостол сказал «так и Христос» (1 Кор. 12; 12), а не Церковь: «Смысл его слов следующий: так и тело Христово, которое есть Церковь. Как тело и глава составляют одного человека, так и Церковь и Христос, говорит, едино суть; посему и именует вместо Церкви Христа, разумея здесь тело Его. Как наше тело есть нечто единое, хотя состоит из многих членов, так и в Церкви все мы составляем нечто единое, ибо хотя она состоит из многих членов, но эти многие суть одно тело» [1; Беседа 30].


«Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор. 12; 13).


Один и тот же Дух Святой крестит нас в одно тело. Когда человек принимает Крещение, он не просто с Богом соединяется, но он становится одним целым с народом Божиим. Крещением он входит в Православную Церковь. Дух Святой крестит его в одно тело Церкви. Человек соединяется со Христом и становится членом Его Тела, в прямом смысле слова. Это происходит не человеческими усилиями, но силой Святого Духа.


Потому Крещение и называется рождением «от воды и Духа» (Иоан. 3; 5). Дух Святой из греховного потомка Адама делает сына или дочь Бога. Потому и не важно, кто был крещен — иудей или эллин, раб или свободный. Все одинаково входят в Тело Христа. Человек крестился — и с этого момента началась его жизнь. Церковь поэтому, подстригая волосы в Крещении, молится: «Господи, благослови этого младенца». Хотя младенец уже может быть с сединой. Меня спрашивали, может ли убийца стать священником, если он крестился после убийства? Может. Или развратник, который прекратил развратничать и крестился? Тоже может. Грех смыт Святым Духом в водах Таинства Крещения. Человек начинает жить абсолютно с чистого листа. Это немыслимый дар, данный людям силой Бога.


«И все напоены одним Духом» (1 Кор. 12; 13).


Один и тот же Дух всех родил нас в Крещении, и Он же напоил нас в Миропомазании. Тут идет речь именно о Миропомазании, в котором даются личные дары Святого Духа для служения. Иоанн Златоуст разъясняет: «“Напоихомся”, сказал он потому, что это переносное выражение весьма прилично настоящему предмету, как будто бы он говорил о растениях и саде, что все дерева орошаются одним и тем же источником, одною и тою же водою. Так точно и мы, говорит, напояемся одним и тем же Духом, сподобляемся одной и той же благодати. Итак, если единый Дух составил нас и в едино тело, соединил всех нас, ибо это означают слова: “во едино тело крестихомся”; если затем он одно и то же орошение сообщил всем нам, ибо это означают слова: “единем Духом напоихомся”, и столь далеких между собою соединил вместе, и если многие только тогда составляют тело, когда становятся едино, то о каком твердишь ты различии? Если же скажешь, что членов много и они различны, то знай, что это-то самое и удивительно, и составляет особенность тела, что в нем многое и различное составляет одно; а если бы не было множества, то не было бы так удивительно и чудно, что тело одно, или лучше, тогда не было бы и тела» [1; Беседа 30].


Все мы в одно Тело входим. Где бы мы ни были рождены — в Москве или в Африке, — все православные христиане составляют единое Тело Христа. Все мы одним Духом напоены, и отсюда возникло выражение «одним миром мазаны». Причем в прямом смысле одним миром. По многовековой православной традиции, когда патриарх варит в церкви особое благовонное масло, через которое подается Святой Дух, в него при освящении вливают миро предыдущее. Таким образом, уже много веков миро, по преданию, передающееся от самих апостолов, соединяет нас всех вместе. Мы в прямом смысле слова одним миром помазаны одним Святым Духом. Если этот обычай не будет соблюден, то всё равно Дух Святой сойдет, при условии, что миро будет освящено законным епископом, но единство Церкви внешне явлено здесь очень хорошо.


Суть же единства в том, что «все напоены одним Духом» (1 Кор. 12; 13). Поэтому нельзя сказать, что мы одним миром с раскольниками или еретиками мазаны. Дух Святой на них не сходит, а значит, и мира там никакого нет.


«Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу?» (1 Кор. 12; 14—15).


Бывают такие случаи, что человеку хочется на другом месте находиться в Церкви. Он говорит: «Почему я не там? Я хочу там быть!» Неужели человек по этой причине перестает быть членом Церкви, или исчезнет необходимость быть ему в том месте, где он находится?


«И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу?» (1 Кор. 12; 16). Златоуст отмечает интересный момент: «И смотри, как он избегает излишества: говорит не о всех членах, а только о двух, и притом крайних, о самом высшем — глазе, и самом низшем — ногах. Кроме того представляет ногу говорящей не с глазом, но с рукой, которая немного выше ее, а ухо — с глазом. Как мы обыкновенно завидуем не тем, которые слишком превосходят нас, а тем, которые немного выше нас, так и он делает свое сравнение» [1; Беседа 30].


Очень точно замечено. Нас не так возмущает неравенство между нами и президентом, а вот неравенство на работе возмущает. Апостол поэтому и говорит, что неравенство в Церкви неважно, так как в Теле Христовом все нужны на своем месте.


«Если всё тело глаз, то где слух? Если всё слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно» (1 Кор. 12; 17—20). Павел учит, что если бы желание равенства возобладало и все стали бы одним членом, то не было бы самого тела. Представим себе, что нет рук и ног, а лежит один глаз или ухо. Получится не тело, а какое-то членовредительство. Возникает чувство социальной несправедливости: «Почему ему можно, а мне нельзя?», — подобные вопросы приводят к тому, что теряется единство тела. Но Богу так не угодно, и каждый находится на том месте, куда Господь его поставил. Бог дает место по своей воле, а не по воле человека, поэтому не может быть претензий к другому. Действительно, посмотришь, как происходит в Церкви: один локтями пробивается и ничего не получается, а другой вроде бы ничего и не делает, а проходит. А бывает, что делает и проходит. То есть если Богу будет угодно, то встанешь на это место, ежели не угодно — не встанешь. Телом Христовым — Церковью — управляет Бог.


«Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны» (1 Кор. 12; 20—21). Как в обычном теле один член не говорит другому: «Ты мне не нужен», так и в Церкви этого не должно быть. Не бывает такого, чтобы кто-то никому был не нужен. Большая ошибка думать, что вот сейчас какую-то махинацию проведу, и все остальные будут мне уже не нужны. Командир не может существовать без полка, а епископ без епархии — уже не епископ, как и священник без прихода.


Иоанн Златоуст пишет так об этих словах апостола: «Обличив зависть низших и уничтожив скорбь их, которую они могли иметь от того, что другие удостоились больших дарований…» [1; Беседа 31].


Господь устами апостолов борется с завистью. Он знает, что зависть — одна из самых страшных бед для Церкви. Зависть вообще один из самых страшных грехов, а тем более, когда люди начинают раздирать Тело Христово, воевать друг с другом. Злоба с ненавистью, что рождаются из зависти, — страшные бичи, с которыми и борется апостол Павел, чтобы не было разделений в Церквах. Златоуст продолжает: «От тела и его единства он приходит к сравнению между собою самих членов, что особенно нужно было знать коринфянам, ибо не столько могло утешить их то, что все они составляют одно тело, сколько убеждение в том, что и при тех дарах, которые получены ими, они нисколько не унижены. И меньшее дарование также необходимо. Как без великого был бы большой недостаток, так и без малого нарушилась бы полнота Церкви. Не сказал: не речет, но: “не может рещи”; то есть хотя бы оно и захотело, хотя бы и сказало, однако это невозможно по самому существу дела. Берет он два крайние члена и на них останавливает речь свою, именно приводит в пример, во-первых, руку и глаз, а во-вторых, голову и ногу. В самом деле, что маловажнее ноги, или что почтеннее и необходимее головы? Голова собственно и составляет человека. Однако и она сама по себе недостаточна и не может одна совершать всего, иначе нам напрасно даны ноги» [1; Беседа 31].


«Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют в том нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге» (1 Кор. 12; 22—25).


Бог специально сделал так, что слабейшие члены нуждаются в большей поддержке. Сильнейшим членам дается более силы, а слабейшим — больше заботы. Когда человек только приходит в Церковь, с ним больше разговаривают, больше с ним носятся. Это понятно: человек просто слабее. Того, кто посильнее, священник постепенно выпускает на свободу, чтобы человек понемножку сам начинал ходить. Так и при физическом росте. Младенцу очень много внимания уделяют: пеленают, подгузники меняют, кормят, моют, а когда он становится повзрослее, заботы уделяют меньше и гулять одного отпускают. И в Теле Христовом о слабом заботятся, а о сильном пекутся меньше. Так и должно быть. Бог специально так устроил, чтобы не было разрыва в Теле, и на этой разнице вырабатывалась любовь. Причем у апостола Павла предполагается, что забота должна быть не только со стороны священства, но и от обычных христиан. Более совершенные должны заботиться о менее совершенных. Для апостола важен не только иерархический порядок, он предполагает, что и прихожане между собой дружат с братолюбивой смежностью, заботятся друг о друге. Если, например, человек болеет, то поддерживают его, а скорбящего утешают… Все члены Церкви должны помогать друг другу в необходимой мере.


«Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге» (1 Кор. 12; 24—25). По церковнославянски звучит так: «Бог раствори тело».


Как воду с вином растворяют, так Бог растворил и перемешал общины, чтобы ни в одной не было одинаково совершенных. Не бывает прихода, где все одинаково совершенны. И это происходит потому, что в него постоянно попадают новые люди. Сегодня в России приходят в храмы просто из мира, но и в странах с большинством православного населения рождаются дети, которые нуждаются в духовном росте. Так специально сотворил Бог, перемешав слабых с сильными, ради взаимной поддержки и проистекающей отсюда любви.


Чтобы не было «разделения в теле» (1 Кор. 12; 25).


Дословно, чтобы не было схизмы. Разрывы могут привести к расколам в Церкви. Раскол же или разрыв — это страшный смертный грех, чудовищное преступление против Бога и Церкви, мятеж против Христа. Поэтому говорится, что раскольники раздирают нешвенный хитон Тела Христова.


«Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Кор. 12; 26).


Если страдает хоть один христианин, то беда падает на всё Тело. Пусть у кого-то заноза в пальце или воспаление поджелудочной железы при совершенно здоровом остальном организме, голова не скажет: «Какая разница?! Я же не поджелудочная!» — больно будет, в том числе, и голове. Так и апостол говорит, что Церковь не останется равнодушной, если кто-то один согрешил. Если кто-то болеет грехом, то больно всем вокруг и вообще всей Церкви. Вот повод задуматься тем людям, что хотят совершить какой-то грех. Если ты совершаешь грех, то несешь зло для всей Церкви, и больно будет всем.


И наоборот: «Славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Кор. 12; 26).


Когда приятно одному члену, с ним приятно и всем членам тела. Почему в Церкви есть праздники святым? Радуется святой у Бога, и нам с ним радостно, и мы участвуем в его радости.


Так толкует и Иоанн Златоуст: «Для того, говорит, Бог установил взаимное попечение друг о друге, устроив единство в таком разнообразии, чтобы и всё случающееся было общим для всех. Если от попечения о ближнем зависит спасение всех, то необходимо, чтобы и слава, и скорбь были общими для всех. Таким образом, Апостол предлагает здесь три заповеди: не разделяться, но быть в тесном единении, иметь равное попечение друг о друге, считать всё случающееся общим. Во всём случающемся, как приятном, так и неприятном, члены взаимно сочувствуют один другому. Когда, например, в пяту вонзится терн, то всё тело чувствует боль и тревожится, спина сгибается, чрево и бедра сжимаются, руки, как оруженосцы и слуги, простираются вперед и вынимают занозу, голова наклоняется и глаза наблюдают с великим тщанием. Опять: когда болят глаза, тогда и все члены страждут, все впадают в бездействие, ноги не ходят, руки не действуют, чрево не принимает обычной пищи, хотя болезнь в глазах. Помня сие, будем все мы подражать взаимной любви телесных членов и не поступать противно тому. Увенчивается голова — и весь человек прославляется. Так бывает и в Церкви: когда отличаются некоторые, тогда всё общество приобретает добрую славу. Отличается ли кто даром красноречия, тогда и враги хвалят не его только, но и всю Церковь. Не говорят: такой-то достоин удивления, но что?—– Христиане имеют учителя, достойного удивления, и это сокровище делают общим. Так язычники соединяют, а ты разделяешь, враждуешь против собственного тела и восстаешь против собственных членов? — Разве не знаешь, что чрез это низвергается всё? “Царство, — говорит Господь, — раздельшееся на ся... не станет” (Мф. 12; 25)» [1; Беседа 31].


Так и есть на самом деле. Например, поругались христиане между собой, а в итоге скажут: «Опять церковники подрались! Они всегда так. У них там все алкоголики да тунеядцы». И наоборот, если христианина прославили, говорят: «О, какой праведник!» Со стороны мира это видно, потому что люди внешние воспринимают Церковь, как нечто единое. То есть даже для внешних очевидно наличие Тела Христова. Поэтому апостол говорит, что нужно быть едиными, не допускать разделений и заботиться друг о друге. Переживайте радость одного, как радость общую, и горе одного, как горе всех. Пусть никто не говорит: «Да он алкоголик. Смешной такой пьянчуга», но нужно пожалеть его и постараться вытащить из этого состояния. Это крайне важно, иначе из-за презрения к человеку Тело Христово будет подвергать поруганию, а за это Господь взыщет. Тем, кто рядом, нужно помогать. Если же кто-то и после увещаний исправляться не хочет, тот от Церкви отсекается невидимым судом Божиим или видимым судом Церкви. Когда же человек принимает увещание Церкви, он выздоравливает.


«И вы — тело Христово, а порознь — члены» (1 Кор. 12; 27).


Некоторые могут спросить: «Апостол рассказал про Тело Христово, а мы-то здесь причем?», но апостол отвечает, что вы — Тело Христа и члены от части. Что значит «от части»? Апостол Павел подчеркивает, что вместе мы все Тело Христово. Не в отдельном приходе или в городе, а христиане всей Вселенной составляют Тело Христа. Церковь не ограничена территориями или границами, но простирается на всех православных планеты. Именно поэтому наша Церковь — это Церковь от части. Нельзя сказать, что московская или вся Русская Церковь самодостаточны. Нет ни одной самодостаточной Церкви во Вселенной, ибо если какая-то Церковь почтет себя самодостаточной, она совершит преступление против любви Христовой и отпадет от Вселенской Церкви. Такой пример уже известен: Римско-католическая почла себя самодостаточной и отпала от Вселенской Православной Церкви, хотя она и была первой из всех Церквей мира. Точно так же Армяно-григорианская Церковь, бывшая когда-то православной, отпала от единства Православной Церкви, сочтя себя самодостаточной и впав в ересь.


Поэтому и сказал апостол: «Вы уди от части» (1 Кор. 12; 27).


Златоуст говорит: «Ваша церковь есть часть Церкви вселенской, сего таинственного тела Христова, составляемого всеми Церквами; так что вы обязаны быть в мире не только друг с другом, но и со всею вселенскою Церковью, если вы в самом деле члены целого тела» [1; Беседа 32].


Это очень важный принцип, потому что часто люди, рассуждая о различиях в обрядах, которые существуют между разными Церквами, начинают говорить: «У вас всё неисправленное. И стиль богослужения не тот, и то и другое неправильно, а у нас же все делается иначе» — и тем самым создают разделения между Церквами Божьими. Апостол же Павел учит, что не так должно поступать. При условии единства веры, которое порождает единство Церкви и Таинств, мы должны воспринимать себя членами единой Вселенской Церкви, и поддерживать это единство. Во время крещения я всегда подчеркиваю, что человек входит не в Русскую Церковь, а во Вселенскую. Был случай, когда один маститый митрополит приехал в Лондон и там встретился с Георгием Флоровским, великим богословом XX века. Митрополит спросил: «Отец Георгий, а вам не тяжело, что вы находитесь не в той Церкви, в которой были крещены?» Отец Георгий Флоровский же принадлежал Константинопольскому патриархату. На что Флоровский отвечал: «А я никогда и не подозревал, что крестился в Русскую Церковь. Я всегда думал, что во Вселенскую Церковь крестился». Вот такое повреждение сознания есть даже на уровне церковных политиков, не говоря уже о простых людях, что бывают за пределами нашей страны и видят различные богослужебные обряды. А москвичам даже не надо так далеко забираться. Если доехать до станций метро «Китай-город» или «Третьяковская», можно увидеть храмы Американской и Александрийской Православной Церквей, где служба тоже идет по-другому. Например, в обоих этих храмах Рождество празднуется дважды — по старому и по новому стилю, — но это никоим образом не рушит единства Церкви. Наоборот, мы видим, что при различии обрядов у людей сохраняется одна любовь и одно единство мира.

Три служения, которые установил Сам Бог

В этом единстве любви «Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями» (1 Кор. 12; 28). То есть в Церкви Бог Сам установил Свои порядки.


Существующее в Церкви создано не людьми. Часто пытаются ввести какие-то свои порядки в Церкви. Есть нейтральные безразличные вещи: можно на Рождество поставить елочку — а можно и не ставить. В Вифлееме можно увидеть наряженный кипарис, в Австралии же в Рождество украшают пальмы и после литургии по народной традиции ходят купаться, потому что очень жарко. Всё это вещи не существенные: можно украсить так, можно и иначе. Само же устройство Церкви, Тела Господня не людьми создано. Не люди установили, что есть епископы, пресвитеры и дьяконы, что существуют различные дары, действующие и живущие в Церкви Божьей. Бог поставил их в Церкви. Всё главное в Церкви построено иерархически. Но не только иерархия установлена Богом, но и все правила, что существуют в Церкви, тоже восходят к Господу. Сам Всемогущий Бог дал нам догматы, открыл Свою волю, знание о Себе, которое должно быть в Церкви, и на основании всего этого в Церкви действуют определенные правила христианской жизни, которые человек не властен менять. Очень важно помнить, что Бог есть все в Церкви. Во время беседы с маловерующим или неверующим человеком я никогда не говорю, что так учит Церковь, потому что для обычного человека Церковь — это священство, которое жаждет как можно туже набить карманы деньгами. В светском обществе, к сожалению, сложилось именно такое представление о священстве. На самом же деле у Церкви нет своего мнения, и она полностью живет Словом Божьим. Некоторые говорят: «Почему без Церкви нет спасения? Разве наше спасение должно зависеть от Церкви?» Мы отвечаем, что спасение в Церкви дается не от людей, но от Самого Создателя, Который сотворил нас, привел каждого в жизнь, дает спасение и устанавливает, как его должно получать. У нас есть единственная дорога в небо, и кто виноват, что кто-то по ней не хочет идти?


«Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолами» (1 Кор. 12; 28). Самый первый и важнейший чин, существующий в Церкви — чин апостолов. В них сочетались все духовные дары, что есть в этом мире. Апостолы обладали и пророческим даром, они были и епископами, и миссионерами одновременно, обладали даром иностранных языков и учительства, даром исцелений и великих знамений. Вся полнота даров была вручена апостолам, и от них она разошлась по Церкви. И поэтому поставил Бог «во-первых» апостолов. «Превосходнейший чин становится выше всех, ибо апостолы имели в себе все дары» — объясняет святой Иоанн Златоуст. По словам Экумения, «они началовожди веры», а Феофилакт Болгарский говорит, что апостолы «проводники всех духовных благ и сокровищ». Разумеются при этом не только двенадцать апостолов, но и те семьдесят, что избраны Господом, а также апостолы Павел и Варнава. Все те, кого Господь назвал апостолами, были поставлены во главе Церкви Божией. Благодать апостолов настолько велика, что они даже будут основаниями Небесного Иерусалима: «Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати апостолов Агнца» (Откр. 21; 14).


«Во-вторых, пророками» (1 Кор. 12; 28).


Второе место в Церкви Господь дал пророкам. Речь идет не о ветхозаветных древних пророках, а о пророках, которые сейчас открывают тайны сердца человеческого и тайны будущего, являют волю Господа о конкретных людях. Иоанн Златоуст поясняет: «Если же Христос говорит: “все пророки и закон (прорекли) до Иоанна” (Мф. 11; 13), то говорит о тех пророках, которые предвозвещали Его пришествие» [1; Беседа 32].


Древние пророки усовершенствовали Откровение. Те же пророки, что поставлены Господом сейчас, не могут вносить ничего нового в Откровение, но они раскрывают относительно человека уже данное в явлении Господа и Спасителя Иисуса Христа предельное Откровение. Откровения выше, чем явление Господа во плоти или Третьего Завета, появиться из ниоткуда не может.


Тем, кто говорит, что нужен Третий Завет, можно ответить, что тогда Христос не выполнил Своего обещания: Он покинул нас, хотя обещал: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28; 20).


Но мы знаем, что Христос не солгал. Мы чувствуем сердцами, что Он среди нас, мы живем и дышим присутствием Господа. Поэтому Третий Завет не нужен и невозможен.


О новозаветных пророках Иоанн Златоуст говорит: «Пророчествовали и дочери Филиппа, и те из коринфян, о которых он говорит: “пророцы же два или трие да сказуют” (1 Кор. 14; 29). Вообще тогда было гораздо больше пророков, нежели в Ветхом Завете, потому что этот дар был ниспосылаем не на десять, двадцать, пятьдесят или сто человек, но обильно изливалась эта благодать, и каждая Церковь имела много пророков» [1; Беседа 32].


Вот так было в начале Христовой Церкви. Впрочем, дар пророчества обнаруживается до сих пор. Если дар апостольства ушел и проявляется в других различных дарах, то дар пророчества продолжает изливаться в мир от Духа Святого в необходимой для нас мере. Пророческий дар проявляется через старцев, праведных людей. Например, в прямом смысле пророком можно назвать святого Иоанна Кронштадтского и других пророков, что являли волю Божию об этом мире.


«В-третьих, учителями» (1 Кор. 12; 28).


Учителя — это третье служение, которое существует в Церкви. Если апостолы должны создавать иерархию, возвещать Евангелие новым народам, то учителя учат уже созданные общины. Учителями, или «дидаскалами» по-гречески, называются люди, которые занимаются обучением Церкви Божьей. Это касается, в первую очередь, епископов и пресвитеров, что имеют особый талант от Бога. Их дар меньше дара пророчества, потому что пророки раскрывают тайны будущего или тайны сердца человеческого, а учителя раскрывают удивительные тайны Божественной жизни, сокрытой в Божественном Откровении, но они, однако же, используют при этом и собственный ум.


Святой Златоуст об этом так говорит: «Пророчествующий говорит всё от Духа, а учащий говорит иногда и от собственного разума. Почему апостол и говорит: “прилежащии добре пресвитеры сугубыя чести да сподобляются; паче же труждающиися в слове и учении” (1Тим. 5; 17). Кто говорит всё от Духа, тот “не труждается”, посему апостол и поставил учителя после пророка, так как дело последнего есть всецело дар, а первого — и труд человеческий; учитель говорит многое и от себя, хотя, конечно, согласно с Божественными Писаниями» [1; Беседа 32].


Дар учительства также до сих пор есть в Церкви. Интересно, что он идет «волнами». Бог дает этот дар по мере необходимости. Например, в Русской Церкви был период, начиная с митрополита Даниила в XVI веке и вплоть до патриарха Никона, когда вообще не было проповедников. В течение ста лет русские священники ограничивались поучениями святых отцов. Лишь патриарх Никон стал возрождать церковную проповедь, но и она после была ограничена указами Петра. В XIX веке жили великие проповедники, такие как, например, святитель Филарет Московский, святитель Феофан Затворник, святитель Игнатий (Брянчанинов), святой Иоанн Кронштадтский, все они должны были записывать тексты, отдавать их на утверждение в консисторию чиновникам, и только после этого читать утвержденный текст как проповедь. Отсюда выражение «читать проповедь». У нас остались следы этого обычая в виде, к примеру, рождественского послания патриарха. В XX веке с началом гонений наступил и расцвет проповеди. Закрыты были все духовные учебные заведения, все школы, и единственной возможностью обучить людей Священному Писанию стала проповедь в храме. Появились великие проповедники. Я помню о. Всеволода Шпиллера, который проповедовал в храме Николо-Кузнецкой слободы. Еще можно привести пример архиепископа Киприана в храме на Ордынке. Они делали циклы проповедей, и люди, приходя на службу, могли узнать основы веры. Владыка Киприан даже шутил, называя свои проповеди «речами архиерея ко пришедшим к нему иудеям». Эти проповеди были связаны с тем, что, когда пелось «На реках вавилонских», в храме стояло множество евреев, приходивших послушать это песнопение, так как их не выпускали из страны в Святую землю. Поэтому владыка Киприан специально говорил проповеди для евреев. Вот такое небольшое отступление из истории проповеди.


«Далее, иным дал силы чудодейственные» (1 Кор. 12; 28).


Как уже говорилось, эти силы отличаются от дара исцелений. Под ними подразумевается способность творить все виды чудес. Как Иоанн Златоуст говорит: «Видишь ли, как он опять отделяет дар исцелений от силы, как сделал и прежде? Это потому, что сила больше исцеления. Имеющий силу и поражает, и исцеляет, а имеющий дар исцелений только исцеляет» [1; Беседа 32]. Например, апостол Иоанн, обладавший даром силы, лишил жизни Кинопса. Тот пытался посмеяться над апостолом и, войдя в воду, обещал выйти через три дня, показав этим свою силу. Апостол же перекрестил воду, накинул сутану, и Кинопс уже не появился из воды. Примеров таких сил, наказывающих в том числе, много и в Писании.


Можно вспомнить историю, когда апостолу Павлу сопротивлялся волхв Елима, но Павел сказал: «И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени» (Деян. 13; 11). Анания же и Сапфира были лишены жизни за то, что они солгали Богу.


«Также дары исцелений» (1 Кор. 12; 28).


Понятно, что дар исцелений — это способность молитвой избавлять людей от болезней. Этот дар и раньше, и сейчас богато проявляется в Церкви. Люди исцеляются не только по молитвам священников. Все мы помним, например, блаженную Матрону. О всех дарах, стоящих ниже учительства, Феодорит Кирский говорит так: «Апостол напереди сих даров поставил учительство не просто, но научая тем, что дарования сии ради учения, а не оно ради их; потому что учение споспешествовало спасению. Поелику же не принимали оного без знамений, то, по необходимости для приходящих, как бы в некое поручительство, творили чудеса» [9].


То есть дар учения важнее дара исцеления. Обычно же в нашей жизни происходит по-другому. Мы говорим: «Где бы мне чудотворца найти!» Но, по слову апостола, чудотворение меньше учительства. Чудеса ради учения, а не учение ради чудес. Василий Великий почти не творил чудес, но он называется вселенским учителем Церкви. Его дар Церковь прославила больше, чем дар чудотворения. У нас есть великий святой великомученик Пантелеимон Целитель, но его память Церковью меньше празднуется, нежели память Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, хотя все трое много чудес не сотворили.


Далее следует дар «вспоможения» (1 Кор. 12; 28). Можно перевести, как дар заступления или поддержки. Этот дар подробно толковниками не разбирается, но Феофан Затворник пишет так: «Заступаются за обижаемого и терпящего насилие. Если взять пополнее это значение и перебрать всё, от чего терпеть может немощный человек, и вследствие того требовать заступления, то под этим даром многое можно разуметь. Терпят от неправд человеческих, терпят от бедности и болезней, терпят насилие и стужение от бесов. Соответственно сему дар заступлений будет или дар мужества и мудрости в защищении притесняемых пред властями, или дар попечения о бедных и больных, или дар власти над бесами. Но ближе — заступление от злых людей и бесов» [2].


Это не человеческий дар, но один из чудесных даров Святого Духа, подаваемый Церкви. Мы молимся, например, святым Киприану и Устинье, чтобы защититься от нашествия злых духов, или молятся святому Николаю Чудотворцу, чтобы злые люди не заедали человека. Всё это проявление дара заступления.


Следующий дар — это дар «управления» (1 Кор. 12; 28).


Имеется в виду управление частными Церквами, епархиями и приходами. Без этого дара Святого Духа люди не смогут ни с чем справиться. Бывает так, что человек хороший, а поставишь начальником — всё развалится на глазах. Этот особый дар вручен для того, чтобы Церкви находились в порядке, в том числе экономическом. Поэтому у тех людей, что пытаются добиться чего-то в Церкви методом политического шантажа, чаще всего ничего не получается, ибо Дух Святой не дает им дара управления. В итоге у них всё разваливается. Многие этого не понимают, но всё в Церкви происходит от Святого Духа.


Феофилакт Болгарский связывает дары вспоможения и управления: «“Заступления, правления”, то есть чтоб заступаться за немощных и управлять, или устроять дела братий. Это хотя и от нашего усердия зависит, но апостол называет то дарами Божиими, научая быть и за них благодарными Богу и к Нему взирать, а не возноситься» [17].


Последний из даров, что называет апостол — это «разные языки» (1 Кор. 12; 28). Это дар разных иностранных языков, которые давал Святой Дух Церкви для распространения Святого Евангелия среди народов. Христиане могли говорить на иностранных языках и возвещать великие чудеса Божии. Недаром по церковнославянски говорится «роди языков». Этим подчеркивается, что существуют всевозможные разновидности иностранных языков, которые Господь по одному вручал различным людям. Примером получения этого дара является Ефрем Сирин, который по молитве Василия Великого обрел способность говорить на греческом языке, чтобы общаться с греческими братьями. В основном же этот дар из Церкви ушел после злоупотреблений во II веке.


Феодорит Кирский обращает внимание: «Дарование сие поставил апостол на последнем месте не просто, но потому, что коринфяне высоко о нем думали и неумеренно пользовались им напоказ, а не по мере нужды. Ибо поэтому апостол представил и порядок дарований, и сказал, которое из них есть первое, которое второе, и которое третье, чтобы прилагали попечение о более нужном» [9].


В четырнадцатой главе апостол Павел подробно объясняет, что это за дар и почему его не должно считать слишком высоким. И он делает это не случайно, так как до сих пор есть сектанты внутри Церкви и вне ее, которые пытаются злоупотреблять пародией на этот дар. Они бормочут бессмысленные глупости и думают, что обладают апостольским даром. У Павла же речь идет не о какой-то фальшивке, не о бормотании и тем более не о шаманском камлании, как у пятидесятников, а о даре говорить на нормальных человеческих языках для распространения Евангелия.


Апостол Павел утешает: «Все ли апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы? Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи? Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший» (1 Кор. 12; 29—31).


Павел хочет сказать: «Вот ты возмущаешься и говоришь, что у тебя маленький дар, но разве у всех есть все дары? Разве в Церкви все подряд апостолы и пророки, говорят на разных языках, умеют переводить с языков, все ли умеют чудеса и знамения творить? Нет, не все. Так Богу было угодно, так что же ты возмущаешься?» Апостол снова учит христиан не завидовать страшной каиновской завистью, потому что всё идет от Бога, а не от человека.


Феодорит Кирский писал: «Сим апостол снова утешил приявших дарования, по мнению их меньшие, и ясно научил, что невозможно всем иметь одни и те же дарования, и что они имеют нужду друг в друге, как члены телесные имеют нужду во взаимном пособии» [9]. То есть апостол говорит, что все дары нужны. Иоанн Златоуст добавляет: «А сделал Он это для того, чтобы внушить великое согласие и любовь, дабы каждый, имея нужду в ближнем, теснее соединялся с ним. То же Он сделал и в художествах, и в стихиях, и в растениях, и в наших членах, и во всем вообще» [1; Беседа 32].


Богу было угодно разделить дарования, чтобы христиане, поддерживая друг друга различными духовными и обычными дарами, больше учились любви. Специально Господь создал неравенство и никогда не даст равенства, чтобы на этой разнице могла возникать любовь. Бог установил богатство и бедность, сотворил более и менее талантливых людей, чтобы один помогал другому и в этой взаимопомощи учился любви. Это нужно, чтобы люди не пребывали в таком гордом состоянии: «Я могу всё, мне нечего другого искать…» Известно, что тот дух, который при творении получил от Бога все дары, возгордился и решил, что может обойтись и без Бога. Он решил не служить этими дарами иным существам Вселенной, но чтобы другие служили ему. Именно поэтому Бог отныне и не создает существ, которые бы всё в себе соединяли, дабы все испытывали необходимость друг в друге.


«Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший» (1 Кор. 12; 31).


Апостол Павел говорит, что если вы хотите получить большие дары, то такая возможность имеется: нужно проявлять рвение, и если оно будет по любви, Господь подаст дары. Но это не самое важное. Все дары, что были даны, дарованы не просто для человека, а для Церкви. Например, кто-то обладает даром исцеления — ему это дано, чтобы он исцелял других людей. Обладающий даром учения учит не себя, но служит Церкви, а ему самому этот дар может пользы не принести. Поэтому Павел учит проявлять рвение о дарах больших, и он покажет «путь еще превосходнейший». Какой это путь? Есть пути разных даров, но существует превосходнейший и величайший путь дара любви. Он выше пророчества, учительства, апостольства — выше чего угодно. Многие восхищаются какими-то низшими дарами, но игнорируют превосходнейший путь, забывая простую вещь, что без любви все остальные пути нам не помогут. Обратите внимание, апостол подчеркивает, что этот величайший путь также является даром Святого Духа.


В Послании римлянам Павел говорит, что «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5; 5).


То есть любовь, о которой говорит апостол — это не естественное чувство человека, а высочайший из даров Божиих, что дается тем, кто к нему стремится. Одно дело говорить: «Этот человек любящий, потому что у него богатая любовная жизнь». Слово «любовь» поганят как только могут. Или говорят, что такого-то все любят, потому что он сам по себе хороший человек. Но настоящая любовь — дар Святого Духа. Он уже подан нам как возможность в Крещении и Миропомазании, но должен развиваться при содействии ума, воли и сердца. Начаток любви в нас вложен, и он дает нам по-христиански жить. Но если мы этим путем не идем, мы никуда не дойдем. Поэтому апостол специально подчеркивает, что любовь — не состояние, а путь. Превосходнейший путь, ведущий выше всего.


Святой Фотий говорит так: «Показую вам путь, на коем, не имея нужды ни в одном из показанных дарований, вы окажетесь, однако ж, лучшими и совершеннейшими всех» [2]. Вы можете не быть пророком, не говорить на иностранных языках, не обладать даром учения — ничего не иметь из этих даров, которые апостол перечислил, но вы будете выше всех, если будете иметь этот единственный дар.


«Что же это такое? — Нечто самое простое, беструдное, наилегчайшим образом достигаемое, именно — любовь. Стяжавший чистую любовь, всех стал выше, всех превзошел. А у кого нет ее, тот ниспал ниже всех, и сверх того пуст есть (от всех духовных благ). Стяжав любовь, не будешь уже с завистию малодушно взирать на высшие дарования других» [2].


Здесь апостол аккуратно и нежно, как он делает это всегда, указывает причину зависти, которая царила между христианами, причину, почему люди были недовольны тем, что имели. Главная причина по мнению апостола — в нежелании получать любовь, в нежелании искать любви. Да, конечно же, «запрыгнуть» сразу на вершину лестницы нельзя. Но начало любви полагается при крещении, поэтому начинать с него некрещеному человеку всегда можно. Если этим путем не идти, высоко не поднимешься.

Превосходство любви

Апостол описывает этот высочайший путь: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Кор. 13; 1).


Апостол начинает с того дара, о котором позднее будет говорить, что этот дар особенно популярен был в Коринфской Церкви: «Даже если я буду говорить на всех языках, которые есть на этой планете, более того, даже если я буду знать языки ангелов, а любви не буду иметь, то мне это всё будет бесполезно». Здесь возникает вопрос: что такое «языки ангелов»? Иногда приходилось слышать от пятидесятников, харизматов, что ангельские языки — это бессмысленные бормотания, которые они изрекают. Нет, ангельские языки — это особая форма мысленного общения, которое имеют ангелы между собою. Мы знаем, что пророки видели, как ангелы отвечают один другому.


Серафимы поют: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Исполнь Небо и земля славы Твоея». Мы помним это из шестой главы Книги пророка Исаии. «Вокруг Него стояли серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Ис. 6; 2—3).


Еще мы с вами помним из Апокалипсиса про херувимов, стоящих вокруг престола Божия. «И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Откр. 4; 8).


Но, передавая друг другу откровения, они не пользуются человеческой речью, потому что, будучи бесплотными духами, они просто обмениваются мыслями. Грубо говоря, общаются телепатически. «И даже если человек умеет телепатически общаться, но не имеет любви, это никакой пользы не приносит», — говорит апостол Павел. Если кто-то умеет общаться, как ангелы, то толку ему от этого никакого нет, если он не умеет любить. И здесь Феофан Затворник говорит так: «Любовь — внутренняя сила жизни. Погружаясь в Боге и Богом исполняясь, она и Божие всё, и свое иждивает на братий, в которых также живет не мыслию, а сердцем, всё, их касающееся, почитая касающимся себя. Это самораспятая жизнь, неистощимый источник всякого добра. Говорение на языках — совсем внешнее дело, и в естественном порядке им занята разве только память, а в благодатном и того нет» [2].


То есть в обычной жизни, когда человек говорит на разных языках, они только память занимают, и всё. Если человек знает много иностранных языков, ума ему это не добавляет. Помню, во время реформы наших духовных школ семинаристы говорили, что у нас плохо учат в духовных школах, потому что мало уделяют внимания иностранным языкам. В результате, когда стали больше уделять внимания иностранным языкам, резко понизился уровень знания вероучения. Спрашивается, и зачем это надо было делать? Какой смысл в изучении иностранных языков? Просто набрать себе инструментов, которыми не умеешь пользоваться? Ну, умеешь ты разговаривать на иностранном языке, тебе легче за границей общаться. Но если тебе не о чем говорить, то это бесполезное занятие. Тем более это бессмысленно в духовном, в благодатном устройстве жизни — в Церкви Божией. В Церкви Божией дар говорения на иностранных языках, если он не используется для миссии, для проповеди, — дар бесполезный, бессмысленный.


Феофан Затворник пишет: «Ибо и ослица могла говорить, когда то нужно было, и камение возопиют, говорит Господь, когда некому будет изречь волю Божию. Говорящий без присутствия внутренней жизни точно есть медь звенящая, или кимвал звяцаяй. Первым выражается однотонный звук, как удар по куску меди, или по медной вещи, а вторым и перемены тонов, но без значения. По-гречески — αλαλάζον — лалачит, а ничего определенного не сказывает» [2].


Поэтому говорение на иностранных языках без любви, которым так гордились коринфские христиане, — подобно битью в металлические предметы или использованию какой-то трещотки, железяки, которая звуки без толку издает. Причем Златоуст говорит так: «Видишь ли, как он возвысил этот дар и как после низвел и уничижил его? Не просто сказал: тогда я ничто, но: бых яко медь звеняща, нечто бесчувственное и бездушное, издающее звук попусту, без цели и без всякой пользы, и не только пользы никому не приносящее, но для многих кажущееся беспокойным, тягостным и несносным» [2].


Слово «кимвал» означает и железную тарелку, и трещотку. Точно так же человек, который «треплется» на разных иностранных языках (а при этом никто ничего не понимает), действительно, как трещотка, только утомляет людей. Поэтому «если узнаю все человеческие языки, а сверх того и языки невидимых Сил, но любви к ближнему иметь не буду, то ничем не отличусь от неодушевленных орудий», — добавляет Феодорит Кирский [2].


«Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто» (1 Кор. 13; 2). Заметьте, если ты даже пророк, это не означает, что ты существенно с Богом соединился. Очень часто люди, читая эти слова, думают, что здесь есть какое-то преувеличение. Но святые отцы говорят, что нет, не преувеличение: бывают пророки без любви, не любящие пророки. Но толку от этого никакого нет. Апостол говорит: «Представьте себе, что я имею всё пророчество, я знаю, как Бог устраивает свое Царство в Царстве Благодати, знаю, как было в прошлом, что будет в будущем… Такое возможно для не любящего? В принципе, возможно». Феофан говорит об этом подробно: «Эти дары внутренне, и указывают на большую близость к Богу. При всем том они не самой глубины естества нашего касаются, и не существенное сочетание с Богом означают». «Пророчество — с полным ведением таин Божиих в устроении царства благодати и с полным познанием устройства мира и всех тварей, в начале их, в течении времени и в целях, к чему всё ведется, — и такое пророчество всё же в голове имеет свое седалище, и, когда нужно, Бог может преподать его уму, не соображаясь с тем, что происходит в сердце, так же, как заставить ослицу говорить» [2].


То есть Бог может говорить даже через неочищенный человеческий разум, когда Богу это нужно в Его устройстве мира. Потому мы знаем, что, например, и царь Навуходоносор, нечистый, богохульный, пророчествовал, знал будущее и видел пророческий сон. Саул пророчествовал. Пророческий сон видел и фараон, царь Египетский, при Иосифе. Когда это было нужно в целях Божьего домостроительства, даже языческие цари пророчествовали, как нечестивый Саул. «Следовательно, и при этом внутреннейшее может быть чуждо Бога и ближних, чуждо истинной жизни. Вера чудодейственная, горы преставляющая, предполагает великое пред Богом дерзновение; но как дела, ею совершаемые, суть внешние, и не ее собственно, а Божии, Бог же по целям промышления может действовать и чрез несовершенные орудия…» [2].


Апостол Павел цитирует слова Святого Евангелия: «Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф, 17; 20).


То есть даже если я буду иметь всю веру и буду горы переставлять, а любви не буду иметь, — то я ничто. Феофан говорит, что даже если человек такую веру имеет, это не является гарантией того, что он имеет внутри любовь.


«Обычным порядком духовной жизни ни такого пророчества, ни такой веры иметь нельзя без совершенной чистоты и приискреннего богообщения, — добавляет Феофан, — но Бог, по целям Своим, когда нужда належит, может сообщить то и другое и таким лицам, которые по внутреннему своему строю и не могли бы иметь их. Отсюда выходит, что деяния такого рода не суть удостоверители в духовном истинном совершенстве, которое совмещается всё в любви, то есть можно и при них быть без любви, и, следовательно, быть ничем. Возможность таких явлений и Сам Господь подтвердил, когда сказал: мнози рекут Мне в день он: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающии беззаконие (Мф. 7, 22—23). Я никогда не знал вас, скажет, так как весть Господь сущая Своя. Этим выразил Господь, что, несмотря на такие знамения, творившие их не были свои Ему, а не были свои Ему потому, что воли Его не творили, или, что тоже, любви не имели. Так слово апостола сходится со словом Господа. Мысль апостола не та, чтобы сказать, что такие дары никогда не указывают на приискреннюю близость к Богу проявляющих их, но та, что и при них возможно отсутствие такой близости, а без нее всё ничто» [2].


Следующие слова апостола еще более жесткие: «И если я раздам всё имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13; 3). Что это значит? Даже если я отдам всё свое имущество, буду сам заботиться о людях, буду стараться, чтобы люди получили какую-то пользу от моего имущества, то мне пользы от этого никакой не будет, если я не буду иметь любви. Здесь Феофан говорит так: «От даров переходит апостол к самым высоким видам подвигов, — раздаянию имения и преданию себя на сожжение. Апостол смотрит на них, как на дела, внешним образом совершаемые, при которых внутреннее настроение может и не соответствовать достоинству внешнего. Можно всё раздавать без любви, и решиться на смерть, тоже не имея любви» [2].


Можно формально считать, что «я должен раздать имущество». Должен, значит должен — есть такая заповедь. Сделаю так, чтобы откупиться или чтобы мне награда была, но при этом я не буду любить того, кому я раздаю. Хотя я услуживаю, забочусь, но при этом раздражаюсь, гневаюсь, терпеть их не могу... Если я не имею любви, то всё это без толку. Потому что, не имея любви, такой человек ни к чему не приближается — он просто зря растратил свое имущество.


Златоуст так говорит: «Не сказал: если я отдам бедным половину имения, или две, или три части, но: вся имения моя. Не сказал: отдам, но раздам — [ψωμισω — кормить кого-то своими руками], выражая, кроме употребления имущества, самую усердную услужливость. Также не сказал: если я умру, но опять выражается усиленно, представляет самую жестокую смерть, то есть сгореть живому, и говорит, что и такая смерть без любви не важное дело. Но вся сила слов апостола откроется, когда я приведу свидетельство Христово о милостыне и смерти. Какое же свидетельство? — Богатому Христос сказал: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим; и имети имаши сокровище на небеси (Мф. 19; 21); также, беседуя о любви к ближнему, сказал: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя (Иоан. 15; 13). Отсюда видно, что и в очах Божиих такая любовь есть самая высокая. Но я утверждаю, говорит Павел, что если мы положим душу свою даже за Бога, и не просто положим, но и будем сожжены, то и тогда не будет нам никакой пользы, если мы не любим ближнего. Нет ничего удивительного в том, что дары без любви не приносят никакой пользы, — они даже ниже доброй жизни; потому что многие, обладавшие дарами, будут наказаны, как нечестивые, как например, именем Христовым пророчествовавшие, изгонявшие бесов и производившие многие чудеса, подобно Иуде предателю. Итак, нисколько не удивительно, что дары имеют нужду в любви; но чтобы самая исправная жизнь ничего не значила без нее, это может показаться преувеличением и ввести в недоумение, особенно когда Христос приписывает великое достоинство этим двум добродетелям, то есть нестяжательности и мученическим подвигам. Почему же говорит он так? Что сказать на это?» [2]. «Надлежит знать, что праведный Судия взирает не только на праведное дело, но и на цель сего дела. Многие же весьма многое делают ради славы человеческой» [9], — пишет блаженный Феодорит.


Если человек делает добрые дела ради славы человеческой, толку никакого в этом нет.


Сам Христос сказал, помните: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6; 2). «Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6; 5). Поэтому и говорит апостол, что если нет любви, то абсолютно всё бесполезно.


Есть классический пример, описанный в «Житиях святых». В Антиохии во время гонений жили священник Саприкий и его друг Никифор. Они были друзьями, а потом страшно рассорились, и в этот момент Саприкий был арестован. Он твердо стоял в вере, исповедовал веру до самого конца, его пытали, он был осужден, и когда уже шел на смерть, к нему навстречу выбежал Никифор и говорит: «Прости меня ради Христа! Ты сейчас идешь к Христу, я не хочу с тобой расставаться, не примирившись». На что Саприкий ему ответил: «Я тебя не прощу — ни в этом веке, ни в будущем». И тотчас же Дух Святой покинул его, он испугался и спросил: «Куда вы меня ведете?». Ему сказали: «Ты же не захотел языческим богам поклониться!..» — «Кто вам сказал, что не захотел? Пойдем, поклонимся!» И он пошел, поклонился языческим богам и отрекся от веры. А Никифор исповедовал Христа и был казнен за Имя Господне. Потому что тот, кто не имеет любви, теряет Святого Духа — Дух Божий отходит от такого человека. И таких примеров на самом деле очень много. Без любви все таланты, все способности абсолютно мертвы!

Какими свойствами обладает любовь

Далее апостол определяет любовь (определять — значит ставить пределы).


Суть любви в Богообщении, в обретении прямой связи с Богом: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4; 16).


Поэтому указать, что такое любовь, мы, по сути, не можем, как и описать самого Бога. Но поставить пределы, определить, чем любовь не является, мы можем. Эти пределы ставит апостол Павел.


В этой связи зачитаем короткую цитату из Иоанна Златоуста, которую приводит святитель Феофан: «Доказав, что без любви нет большой пользы ни от веры, ни от знания, ни от пророчества, ни от дара языков, ни даже от совершенной жизни и мученичества, апостол описывает, как и необходимо было, беспримерную красоту ее, украшая ее изображение, как бы какими-нибудь красками, различными родами добродетели и тщательно соединяя все его части. Посему, возлюбленный, будь внимателен к сказанному и вникни в каждое слово с великим тщанием, дабы видеть и совершенство предмета, и искусство живописца. Смотри, с чего он начал и что поставил первою причиной всех благ. Что же именно? — Долготерпение» [2]. Итак, первое, с чего начинает апостол: «Любовь долготерпит» (1 Кор. 13; 4). Почему с долготерпения начинает? Потому что нетерпеливый, вспыльчивый, скандальный человек в любви преуспеть не может. Вспыльчивость и любовь — вещи несовместимые.


«Любы долготерпит» — благодушно сносит все неприятности, оскорбления и напраслины, не поддаваясь движениям гнева или отмщения.


«Долготерпение — корень всякого любомудрия; посему и Премудрый говорит: “долготерпелив муж мног в разуме, малодушный же крепко безумен” (Притч. 14; 29)» [2].


Человек, которого пальчиком тронешь, а он вспыхивает, крепко безумный человек, как говорит Библия. Человек, который не борется со вспышками гнева и злобы, доходит до психических заболеваний, потому что его неудержимая злоба мешает ему оставаться просто человеком, он становится буйно помешанным. Известно, например, что человек, который разрешает себе скандалить, разрешает себе злобиться, практически гарантированно сползет до психбольницы. И это при удачном для других людей случае! В неудачном — он поднимется на вершину власти и замучает всех окружающих. Но он будет таким же психом. Это признак страшного состояния, когда человек не желает долго терпеть. Некоторые говорят: «Да сколько же терпеть можно?!» Но мы помним, что говорили отцы: «До конца жизни. До конца жизни положено терпеть — никак не меньше!». Поэтому любовь долготерпит.


Златоуст говорит: «И далее, сравнивая эту добродетель с крепким городом, говорит, что она крепче его. Это несокрушимое оружие, непоколебимый столп, легко отражающий все нападения. Как искра, упадшая в море, не причиняет ему никакого вреда, но сама тотчас исчезает, так всё, неожиданно неприятное, поражая долготерпеливую душу, скоро исчезает, а ее не возмущает. Долготерпеливый, как бы пребывая в пристани, наслаждается глубоким спокойствием; причинишь ли ему вред, не подвинешь этого камня; нанесешь ли ему обиду, не потрясешь этого столпа; нанесешь ли ему удары, не сокрушишь этого адаманта ; потому он и называется долготерпеливым, μακρόθυμος, что имеет как бы долгую и великую душу, ибо долгое называется и великим» [2].


Долготерпеливый и великодушный человек — это, собственно говоря, одно и то же. Человек с великой душой, который умеет долго терпеть.


«Эта добродетель рождается от любви, и тем, которые имеют и хорошо употребляют ее, доставляет великую пользу. Не говори мне, что люди потерянные, делая [долготерпеливому] зло и не претерпевая за то зла, становятся хуже: это происходит не от долготерпения, а от тех самых, которые пользуются им не так, как должно. Посему не говори мне о них, а вспомни о людях более кротких, которые получают от того великую пользу, ибо, когда они, делая зло, не претерпевают за то зла, то, удивляясь терпению страждущего, получают самый лучший урок любомудрия» [2].


Здесь святой Златоуст говорит, что, когда мы совершаем добродетельные поступки, мы должны их совершать, опираясь не на других людей, а на самих себя. Вот если ты будешь воздавать злом за зло и руганью за ругань, то ты пользы себе не принесешь. А если другой человек будет пользоваться тем, что ты на злодейство злом не отвечаешь, то не твоя вина в этом.


Он виноват, и он получит возмездие от Бога, Который сказал: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12; 19).


Если же он более мягкий человек, то получит шанс исправиться. Давно известно, что если скандалом на скандал отвечаешь, ничего кроме скандала в результате не получаешь.


Следующее, что делает любовь — «милосердствует» (в синодальном переводе). А дословно надо переводить «благствует» или «проявляет добро». То есть любовь старается быть доброй ко всем людям. Я со всеми добр, что бы мне ни делали, говорит апостол. Мне делают зло, а я отвечаю добром. Это удивительное состояние благостности, доброделания называется здесь даром.


«От других терпит неприятности, сама же [любовь] не только никому не причиняет ничего скорбного, напротив, все скорби других считает своими, и, входя в сочувствие их скорби, всячески старается облегчить их горе; она, как елей на раны, так есть на всякую нужду, скорбь и немощь ближнего, — не успокаивается, пока не утешит, не поможет, не умиротворит; болезнует о всех, паче же о нуждающихся и страждущих; даже тем самым, которые ей причиняют неприятности, старается вложить в душу мирное расположение» А Златоуст добавляет: «…кротко поступает с пламенеющими гневом, чтобы укротить его и погасить и не только мужественным терпением, но и угождением и увещанием врачует рану и исцеляет язву гнева» [2].


Часто люди приходят к священнику и говорят: «Батюшка, что делать? Мне так тяжело… У меня такая проблема… Я болею, всё мучает меня…», или: «Я унываю, все издеваются надо мной… Что же мне делать?» Приходится говорить: «А ты добро давно делал последний раз?» У нас некоторые считают, что если они страдают, то имеют право не делать добра. Бог говорит, что каждый день нужно добро делать. Страдаешь ты, не страдаешь — не это важно. Терпи долго и старайся творить добро. И чем больше ты его будешь творить, тем больше будешь укрепляться в любви. Ты будешь ограняться, как бриллиант, теми страданиями, которые к тебе приходят. Они будут отчищать от тебя зло. Пользуйся этим для своей же пользы! Очень важно: любовь, несмотря на всё внешнее, всегда старается быть мягкой к ближнему. Плохо? Улыбнись! Тебе плохо — утешь другого. Ты страдаешь? Помоги тому, кто страдает больше, или меньше, неважно. Если мы страдаем, мы должны при этом стараться помогать другим людям. Вспомните Пимена Многоболезненного, когда он лежал, болел, страдал. Что он делал? Он молился, и его молитвами исцелялись люди! О себе он молился, чтобы не было никакого исцеления, и до самой смерти он болел, потому что он старался утешать всех людей, а сам страдания претерпевал для собственной духовной пользы. Видите, как интересно: здесь логика совсем не та, которая бывает в обычном мире. Почему в обычном мире такая логика никак не может работать? Потому что любовь как дар Божий действует в тех людях, которые идут к Богу. Если человек ради Бога всё делает, ему легко. Если человек ради человека терпит, он никогда не сможет вытерпеть. Если человек терпит ради семьи, ради детей, ради родителей, ради Родины, ради кого и чего угодно — он надорвется. Если он делает добро ради принципов, ради морального одобрения окружающих, ради хорошего мнения о самом себе, ради чего угодно — он надорвется. Но если он делает это ради Бога и Божественной любви — у него всё получится! Любовь не дает нам права отойти хотя бы на минуту от доброделания. Если плохо тебе, это не значит, что ты должен делать плохо другим!


«Любовь не завидует» (1 Кор. 13; 4). Любовь не ревнует.


Это, кстати, взаимосвязанные вещи. Отсюда же слово «рвение». Рвение означает зависть и ревность одновременно. На самом деле, это форма одной и той же страсти — страсти стяжательства, когда человек не хочет расставаться с мнимым благом, которое ему не принадлежит, и который стремится завладеть всеми окружающими.


«Любовь не завидует ни дарованиям, ни внешнему благосостоянию, ни отличиям, ни успеху в делах и никакому благу и преимуществу другого пред собою. Это противно ее природе, существо ее есть и желать, и делать другим одно добро, и притом всякое» [2]. Понятна логика? Если любовь стремится всё время делать добро, то зависть с ней несовместима. Какая зависть, когда я стараюсь делать добро? Человеку хорошо — здорово ведь! Надо, чтобы еще лучше стало! Когда человек начинает говорить: «Если у него есть, а почему у меня нет? Почему ему дано, а мне не дано?», значит, любви у человека нет. Значит, сердце окаменевшее, заскорузлое, заболевшее дьявольской болезнью зависти. Вы знаете, что у дьявола было только два греха: гордыня и зависть? И этого хватило для уничтожения Вселенной.


«Потому не ищет того, чтобы самой быть счастливее других, а чтобы все были счастливы возможно полным счастием; к благу предлежащему сама пропустит всех, чтобы все вкусили его, не заботясь, достанется ли что на ее долю, лишь бы другим всем досталось» [2]. В результате любовь получает куда больше, чем тот, кто пробивается локтями к своему месту под солнцем. Сказано, кстати, что любовь не завидует, но не сказано про самоотречение. Почему апостол не сказал, что любовь всё время самоотрекается? Потому что самоотречение бывает безлюбовное: я заставляю делать других то, что им не нравится, но я считаю это для них лучшим и от всего сердца считаю, что им так лучше. Даже вопреки себе. Но здесь апостол говорит: «Нет, нужно, чтобы не завидовала любовь». Хорошо человеку? Ну, и слава Богу! Порадуйся вместе с ним. Это искусство, к которому нужно приучать себя! Насильно тащить себя за шкирку…


«Любовь не превозносится» (1 Кор. 13; 4).


Можно перевести хорошим словом: любовь не хорохорится. То есть любовь не заносчива. Любовь желает, чтобы другой человек стал выше и выше, она говорит: «Ты можешь выше, поднимайся, у тебя получится!» Любовь не хорохорится, а наоборот, другого подтягивает. А заносчивый говорит: «Смотрите, какой я! У вас так никогда не получится!»


«Заносчивый в словах, суждениях, манерах, в обращении, в делах, допускает много неосмотрительного, потому что действует с плеча, в уверенности, что всё, от него исходящее, прекрасно и должно в других оставлять одно изумление и похвалу; он парит, ни на чем не останавливаясь, оттого ничего полезного ни произвесть, ни посоветовать не может, во всё вмешивается с своим суждением и, кроме смятения, ничего по себе не оставляет. Любовь так не парит; она действует потихоньку, высматривая и удостоверяясь, где, что, как может сделать полезного, и делает то, без шума и заявлений. Святой Златоуст говорит: “любовь не превозносится”(не заносится), то есть не поступает легкомысленно. Она делает любящего благоразумным, степенным и основательным. Заносчивое легкомыслие свойственно людям, любящим плотскою любовию, а любящий любовию истинною совершенно свободен от этого; любовь, пребывая в душе, как бы какой-нибудь искусный земледелец, не допускает вырастать на поле сердца ни одному подобному злому тернию» [2].


Напыщенность с любовью, конечно же, несовместима. Часто эта напыщенность переходит в осуждение другого человека, потому что человек пытается всех по-своему подстроить, и ничего хорошего у него не выходит.


Следующее определение любви: любовь «не гордится» (1 Кор. 13; 4). Это неточный перевод, хотя по смыслу верный. Дословно — «не надувается». Знаете, ходят такие люди надутые: «У меня всё хорошо, всё замечательно!», а при этом видно чувство оскорбленного величия, поруганного достоинства. Такая надменная надутость происходит, конечно, от гордыни. Надутость и любовь несовместимы. Если человек надувается, значит, он не любит ни Бога, ни ближних. Корень здесь от греческого слова φυσαω (фюсау), что значит «надувать пузырь». Как, знаете, надувают мыльный пузырь, а он лопается.


Вот что важно еще: «Какими бы совершенствами любовь ни обладала, думает, что ничего не имеет сравнительно с другими лучшего, и сколько бы добра ни наделала в своем кругу, совсем не думает, чтобы что-либо сделала. Как мать, ухаживающая за детьми, сколько бы ни трудилась над ними, так себя имеет, будто бы ничего не делала, и делая что, снова делает так, как будто начинала делать в первый раз: такова и любовь. “Не думает много она о своих добротах” (Экумений). “Не превозносится над братиями” (Феодорит). “Но смиренномудрствует, несмотря на то, что обладает высокими совершенствами” (Феофилакт). “Мы видим, что многие гордятся самими своими добродетелями, то есть тем, что они не завистливы, не злы, не малодушны, не безрассудны (эти пороки соединены бывают не только с богатством и бедностию, но и с самыми добрыми по природе качествами), а любовь совершенно очищает все” (святой Златоуст)» [2].


Здесь подчеркивается: любовь свободна и от гордыни, и от превозношения, и от надувания, надменности, с одной стороны, а с другой стороны — от обидчивости. Это всё взаимосвязано. Надменный обижается: «Не по-моему поступили, я такого не заслужил!» Многие люди, не занимающие высокий пост, говорят: «Хорошо начальникам!» Я скажу так: самое тяжелое послушание, которое есть в приходе, это послушание настоятеля. На самом деле, в реальности, в которой мы живем, чем выше человек становится, тем больше он вынужден ходить, как по хрупкому льду, общаясь с болезненными человеческими самолюбиями. Будь любовь между людьми — такой бы ситуации не было бы! Потому что любящий, даже если ему случайно скажут что-то не то, не обратит внимания. А надутость, надменность, обидчивость — это то, что разрушает любовь, то, что ей противоположно, то, что разрушает и приходы, и общества, и семьи, и всё остальное на свете!


Интересно, как говорит Златоуст: «Заметь: долготерпеливый не всегда еще милосерд; если же он не будет милосерд, то его доброе качество становится пороком и может обратиться в памятозлобие». Человек может десятилетиями держать что-то в сердце и терпеть, но не быть милосердным.


«Но любовь, доставляя врачевство, то есть милосердие, сохраняет сию добродетель чистою. Также милосердый часто бывает легкомыслен». Например, человек любит всем помогать, но при этом помогает легкомысленно. «Но любовь исправляет и этот недостаток» [2]. Когда человек начинает понимать, что нужно помочь и как помочь, он становится более основательным, понимает, что иногда с налету с людьми лучше не общаться: надо некоторое время подождать, перетерпеть, найти какой-то другой подход. Любовь дает настоящую основательность. У нас есть два вида основательности. Есть степенность, в которой всё должно быть по порядку: воротничок белый, джинсы и носки выглажены. Такая основательность к любви никакого отношения не имеет. Это основательность «дедов» в армии. Настоящая основательность другая: человек старается разгадать другого человека, как загадку, старается его узнать и помочь ему так, чтобы было как можно лучше. Видите, в чем разница между основательностью, которая происходит от Любви, и основательностью, которая происходит от любви к порядку? Основательность, происходящая от любви к порядку, часто становится настоящей пыткой для окружающих. Существует такая мания чистоты, которая даже описывается в книгах по психиатрии — она не имеет ничего общего с настоящей основательностью. Эта страсть, которая губит человека, от безлюбовности. А настоящая основательность означает обратное. Человек осознает, что ему нужно научиться лучше понимать другого человека, и поэтому он начинает вникать в его ситуацию.


«Милосердый и долготерпеливый часто бывают гордыми, но любовь истребляет и этот порок» [2].


Что значит «бывают гордыми»? Все остальные обижаются, скандалят — а я хожу веселый, довольный, вот какой я классный! Такое искушение, действительно, бывает у милосердных и долготерпеливых людей, которые помогают другим людям. «Ай да я! Ай да молодец!» Знаете, есть такая поговорка «Сам себя не похвалишь — целый день как оплеванный». А любовь говорит: «Для чего ты это делаешь? Чтобы человеку было благо! Так зачем ты о себе думаешь? Ну не похвалили тебя, так и что? Пускай Бог хвалит!» Вот как любовь постепенно вылечивает гордыню. Видите, как важна любовь? Часто говорят, что гордыню нельзя вылечить ничем. Вылечить можно — любовью! Видите, как у апостола всё аккуратно? Не случаен даже порядок заповедей — они расположены не хаотически. Так объясняется путь любви!


«Она [любовь], с одной стороны, производит добродетели, с другой — уничтожает пороки, или, лучше, не допускает им зародиться. Не сказал апостол так, например: хотя у нее бывает зависть, но она побеждает зависть, или: хотя бывает гордость, но она укрощает эту страсть; а говорит: не завидит, не гордится; и, что особенно удивительно, она без усилий делает добро, без борьбы и сопротивления воздвигает трофей» [2].


Что такое «трофей»? Изначально трофей — памятник, сделанный из оружия беглых солдат. Убежали солдаты с места боя, их оружие свалили в кучу на то место, с которого началось паническое бегство, и это место называлось трофеем. Такой был памятник победы. Любовь без усилий делает добро, побеждает все страсти и не замечает этого. Бывает, человек старается, старается, старается, а ничего не получается: немножко сделает и опять откатывается. А другому — раз! — и всё легко дается. А разница в чем? В наличии или отсутствии любви.


«Ибо кто имеет ее, того она не заставляет трудиться, чтобы достигнуть венца, но без труда доставляет ему награду, потому что где нет страсти, противоборствующей добродетельному расположению, там какой может быть труд?» [2]. Интересно, что есть похожее рассуждение отца Иоанна Кронштадтского, а потом по его поводу Феофан Затворник говорит, что отец Иоанн Кронштадтский и Иоанн Златоуст, с детства сохранившиеся в чистоте и не дававшие себе впадать в грубые грехи, шли очень легкой дорогой — им было очень легко делать добро. А нам, когда мы погрязаем в злых делах, потом очень тяжело вылезать. Но кто пойдет путем любви, высочайшим путем, тот быстро, без всякого труда победит всё остальное. Вот этим путем идите! Заметьте, что трудов не будет. Кстати, именно про это говорит Господь: «Ибо иго Мое благо, и бремя мое легко» (Мф. 11; 30). Какое иго? Иго любви. Кто идет путем любви, тому легко, а кто идет путем нелюбви, тому очень тяжело: он будто воз тащит. Поэтому святые отцы не замечали своих добродетелей. Помните, что апостол Павел перед смертью говорил: «Я из грешников самый первый»? Представляете, сам апостол Павел!


Святитель Феофан, толкуя слова Златоуста, говорит так: «Замечательно последнее слово святого Златоуста о беструдном и беспрепятственном со стороны страстей доброделании. Любовь есть отрицание всех страстей и вселяется в сердце по изгнании их. Сие изгнание в иных прямо по обращении, в момент возрождения, совершается Духом Святым, изливающим в то же время в сердце и совершенную любовь» [2].


Видите, какой плюс есть у тех, кто во взрослом возрасте крещен? Он может спокойно, крестясь во взрослом возрасте, сразу же получить настоящее бесстрастие. Ему только надо захотеть — и всё! Захоти получить любовь, попроси Бога во время Крещения, миропомазания — и ты получишь! Обратись от греха в таинстве покаяния, если ты крещен еще в детстве, попроси у Бога от всего сердца — и получишь очищение!


«Как теперь мы приходим в сознание христианских обязательств довольно спустя после крещения, тогда уже, как умерщвленные в возрождении, страсти успевают снова ожить и восстать с силою, то нам, прежде чем исполнится сердце полною любовию, предлежит еще бороться со страстьми и побороть их, чтобы беспрепятственно творить всякое добро. Благо любви для нас чаемое благо. Святой Исаак Сирианин любовь называет раем, который на острове среди моря. Туда еще плывем мы. И о, когда бы доплыть!» [2].


Дальше апостол Павел продолжает: «Любовь не бесчинствует» (1 Кор. 13; 5), буквально — не нарушает схемы, или можно перевести так: не безобразничает, не мерзит.


Слово «безобразничает», «мерзит» или «бесчинствует» интересно толкуется отцами Церкви. Во-первых, любовь не предполагает нарушения заповедей. Нельзя по любви изменить мужу или жене, только по греху. Нельзя по любви стащить кошелек из чужого кармана, потому что тебя об этом попросили, или совершить что-то подобное... Но это понятно. Здесь же отцы Церкви имели в виду другое: любовь никем не брезгует и никем не гнушается. Это более глубокий смысл. Любовь не дает никакому человеку права считать, что другой человек хуже тебя. Часто бывает людям тяжело общаться, например, бабушкам тяжело общаться с молодыми: «Да как же с ним общаться?! У него на голове такое… В носу такое… а из пупка нож торчит… И разговаривать по-человечески он не умеет… Как же с ним общаться?!» А молодежь говорит: «Как с этими бабульками общаться? Да они скучные, тупые как пробки, все в советском прошлом!..» Это и есть омерзение, чуждое любви. Посмотрите, например, на Амвросия Оптинского — он же всех принимал! Отец Иоанн Крестьянкин, отец Адриан Псково-Печерский — к ним все приезжали спокойно: и старые, и молодые.


И поэтому говорит Феофан Затворник: «Не бесчинствует, — не мерзит, не брезгует, не гнушается ничем, коль скоро того требует благо ближнего; как бы что ни казалось унизительным в глазах людей, она не останавливается пред тем, а с охотою решается на то, лишь бы сделать добро любимому» [2].


Одного епископа позвали в храм и не встретили вовремя — батюшка на него обижен был. Епископ пришел, видит: алтарников нет; он взял, зажег кадило, всё почистил… Они приходят, а епископ уборкой занимается! «А что, — говорит, — храм же нужно было убрать». Никаких проблем! Надо помочь — значит, надо помочь. Это настоящее проявление любви.


У преподобного Макария Алтайского был случай. Его алтайцы никак не хотели слушать, они говорили, что «мы своим богам верны, нас так научили, поэтому мы от веры предков не откажемся!» Тогда святой Макарий берет метелочку, заходит в дом, начинает уборку делать. Видит детей, говорит: «Давайте помоем их!» Берет грязных, завшивевших детей, начинает их купать, коросту с них смывать — спокойно, без всякой брезгливости… Для дела надо, чего ж не сделать?!


Святитель Нестор, просветитель Камчатки, рассказывал, как он приехал к камчадалам, но они его проповедь слушать не хотели, тогда он видит: дети их ходят грязные, все в чесотке, а владыка Нестор с собой мыла привез. Говорит матери: «Давай помою!» — «Нет, я боюсь!» А у матери было два ребенка — старший и младший. И он спрашивает: «А какого ребенка ты меньше любишь?» Она говорит: «Старшего не люблю!» Нестор говорит: «Так давай, я его помою!» Взял, собственноручно отмыл его и говорит: «Видишь, и чесотка прошла! Давай попробуем помыть второго!» Так он нашел путь к сердцу этой матери, чтобы ее к Христу привлечь. Но, заметьте, помогал он от чистого сердца, потому что нужно было помочь и про Христа рассказать.


Есть пример и обратного. Помню, в одном из храмов алтарник говорил: «Это не мое дело — ведра выносить из вашей помойки! Сами вынесете! Это не алтарническое дело!» Как раз нехватка любви и проявлялась у такого человека. Чины здесь не причём. Всё очень просто: любовь или есть — или нет!


Мне приходилось видеть недоступных священников, недоступных мирян: «Я такой человек высокопоставленный!» Любой, кто ходил по управам, знает, что во властных структурах есть особый тип людей, которые говорят: «Приходите, если что… Но предварительно трижды запишитесь, позвоните, предупредите…» Человек думает, что он, таким образом, авторитет себе поднимет. Да ничего он не сделает! Над ним смеяться будут, а уважать и любить его никто не будет. От нелюбви такое происходит, понимаете? Неважно, в священстве ли, в администрации ли… Помните любимую фразу продавщиц: «Вас много, а я одна»? Это и есть лозунг нелюбви. Настоящая любовь не брезгует, не гнушается, она делает то, что надо. Надо помочь ближнему? Поможем! Воняет? Потерпим! Причем терпеть вонь не так и тяжело на самом-то деле. Бывает тяжело терпеть совсем другое: например, злость человека. Но это тоже надо делать.


Поэтому Феодорит Кирский говорит: «Не отказывается для пользы братий сделать что-либо и унизительное, не почитает и такого действия для себя неблагоприличным». Экумений: «Хотя приходится иногда перенесть ей нечто срамное для любимого, она не ставит того себе в посрамление». То же и у Феофилакта. Но вот пространное слово святого Златоуста: «Что я говорю, продолжает апостол, что любовь не надымается? Она так далека от этой страсти, что и терпя крайние бедствия за любимого, не считает того бесчестием для себя. Не сказал опять: хотя терпит бесчестие, но мужественно переносит его и даже нисколько не чувствует бесчестия. Посмотрим в этом отношении на Христа, и увидим истину сказанного. Господь наш Иисус Христос подвергался оплеванию и бичеванию от жалких рабов, и не только не считал этого бесчестием, но еще радовался и вменял в славу; разбойника и человекоубийцу Он вместе с Собою прежде других ввел в рай, беседовал с блудницею, притом в присутствии всех обвинителей Своих, и не считал этого постыдным, а даже позволил ей целовать Свои ноги, орошать слезами Свое тело и отирать волосами, и все это пред глазами врагов и противников; потому что любовь, ουκ ασχημονει, — не гнушается ничем. Посему и отцы, хотя бы они были мудрее и красноречивее всех, не стыдятся лепетать вместе с детьми, и никто из взирающих на это не осуждает их, а, напротив, это кажется столь хорошим делом, что даже удостоивается похвалы» [2]. Вот признак настоящей любви — не гнушаться людьми.


И дальше говорит апостол: «Любовь не ищет своего» (1 Кор. 13; 5), то есть любовь не пытается всё время настоять на своем: «Я так хочу! Мне надо!» Это несвойственно любви.


Святой Иоанн Златоуст объясняет так: «Любимый составляет для нее все, и она вменяет себе в бесчестие, когда не может избавить его от бесчестия, так что если можно собственным бесчестием помочь любимому, то не считает и этого бесчестием для себя; любимый для любящего есть то же, что он сам. Любовь такова, что любящий и любимый составляют уже не два отдельные лица, а одного человека, чего не может сделать ничто, кроме любви. Посему не ищи своего, дабы тебе найти свое, ибо кто ищет своего, тот не находит своего. Потому и Павел говорит: никтоже своего си да ищет, но еже ближняго кийждо (1 Кор. 10; 24). Польза каждого заключается в пользе ближнего, а польза ближнего в его пользе. Бог так устроил для того, чтобы мы были привязаны друг к другу» [2].


Дальше сказано, что любовь «не раздражается» (1 Кор. 13; 5).


Если дословно — не впадает в пароксизм. «Пароксизм» — это буквально «раздражение, возбуждение, спазм». Или можно перевести так: любовь не обостряется. То есть любовь такова, что человек, который в ней находится, не впадает в гнев, даже если любимый делает нечто вредное по отношению к нему.


«Встречая что-либо неприятное от того самого, которому усиливается сделать добро, не огорчается тем, или не огорчается неуспешностию трудов своих во благо чье-либо, и не перестает искать способов к тому, чтоб достигнуть своей в сем отношении цели; или так, как Феодорит пишет: “Если и прискорбное что встречает от кого-либо, переносит великодушно по горячности любви, какую имеет в себе”. То же говорит и святой Златоуст: «Смотри опять, как она не только истребляет пороки, но даже не дозволяет им получить начало. Ибо не сказал: хотя раздражается, но преодолевает раздражение, а не раздражается». Не допускает и зародиться огорчению» [2].


Такое возможно только при наличии любви. Но сколько людей у нас позволяют себе скандалить! Сколько разрешают себе обижаться, огорчаться, раздражаться, впадать в пароксизм! Это всё признак недостатка любви. И далее апостол говорит: «Любовь не мыслит зла» (1 Кор. 13; 5), или буквально — не засчитывает зла.


Что значит «не засчитывает зла»? Знаете, некоторые говорят: «Я, конечно, прощу, но всё запомню. Ты мне сделал то, другое и третье… Но я тебе всё простил…» Это и есть то самое засчитывание зла, которое не совместимо с любовью.


Итак, любовь, по мнению Феофана Затворника, «…не берет в счет зла, и даже совсем не думает, чтобы в действиях другого было зло, не видит во зле зла; другие видят, а она не видит; для любящего всех все кажутся добрыми, и как он ничего не замышляет для других кроме добра, так и в действиях других в отношении к себе не подозревает никогда ничего злого. Так Феодорит: “Извиняет погрешительные поступки, предполагая, что то сделано не с худым намерением”. Другая мысль: не замышляет зла в отмщение, будет прямым следствием предыдущей, и может быть видима здесь, но в связи с тою (Феофилакт). Святой Златоуст разумеет не замышление зла, помимо обид полученных, а так: “Не только не делает, но даже и не замышляет ничего худого против любимого. И действительно, как она будет делать зло, когда не допускает даже худой мысли? А здесь и есть источник любви”» [2].


Итак, любовь «не радуется неправде» (1 Кор. 13; 6), то есть любовь никогда не будет радоваться, что человек сделал зло.


Есть такое состояние, когда человек злорадствует: «Какая свинья! А казался праведничком! Теперь-то мы поняли, какая он зараза!..» Это и есть радование неправде. Любовь никогда неправде не радуется, зла никогда не одобряет! Если видит в человеке какую-то страсть, она не считает, что это хорошо и прекрасно.


«Святой Златоуст говорит, [что любовь]: не радуется, когда другие страдают каким-либо злом (нравственным); радуется же о тех, которые благоустроены в жизни. Или здесь то же самое содержится, что говорится в другом месте: радоватися с радующимися и плакати с плачущими (Рим. 12; 15). Потому она и не завидует, потому и не гордится: блага других она признает своими. Видишь ли, как любовь делает питомца своего почти Ангелом? Ибо если он не имеет гнева, чужд зависти и чист от всякой пагубной страсти, то очевидно, что он уже выше природы человеческой и достигнул бесстрастия Ангелов» [2]. Заметьте, от другого человека себе зла не ищет, но злых поступков в отношении других не одобряет. По отношению к себе считает, что все добро делают, но если по отношению к другим зло видит, говорит, что это плохо. При этом не радуется, что злодейство произошло, а наоборот, жалеет, что человек в это впал. По отношению к себе должно казаться, что человек хотел сделать хорошее, просто не получилось. По отношению к другому — осуди зло, но всё равно никогда не осуждай человека!


Любовь «сорадуется истине» (1 Кор. 13; 6) — когда она видит истину, видит того, кто поступает по истине, творит добро, она ликует, как будто бы это она сделала. Поэтому Церковь у нас и установила праздники в честь святых: мы радуемся вместе с теми, кто поступил по истине. Когда мы видим, как кто-то сказал прекрасную проповедь, проявил особую добродетель, мы говорим: «Как здорово! Надо порадоваться за человека, какой он замечательный!» Чувство со-радости с теми, кто творит добро, — свойство настоящей любви!


И дальше сказано, что любовь «всё покрывает» (1 Кор. 13; 7).


Любовь покрывает все грехи людей. В «Патерике» описывается, как Пимена Великого спрашивали, что он скажет, если увидит, что монах блудит. Он ответил: «Я прикрою его мантией». А когда спрашивали, что он делать будет, если увидит, что монах спит в храме, он сказал: «Я ему подложу подушечку». Отсюда и выражение — «покрывать любовью», Покрывать — не с целью одобрить зло, а чтобы окончательно не столкнуть человека в беззаконие. Как это соотносится с предыдущим? Очень просто. Когда человек говорит: «Я сделал зло — и это здорово!», любовь говорит: «Нет, ты поступил плохо!» Но если человек сорвался, ему говорят: «Всё будет нормально, подожди».


Иоанн Лествичник писал, что в соседнем монастыре, где настоятелем был один преподобный отец, у того возникали трудности, что слишком много эпитимий приходилось накладывать на своих монахов. Потому что если монахи узнавали, что некий брат совершил какой-то грех, они немедленно бежали к старцу — и ябедничали... На кого? Да на себя! Они утверждали: «Я такой грех совершил, наложи на меня епитимью!» И когда один и тот же грех прибегало исповедовать сразу несколько монахов, настоятель говорил: «Я не знаю, на кого накладывать бльшую епитимью, потому что кто из них согрешил, совершенно неизвестно». Его монахи желали пострадать за другого, покрыть грех любовью, чтобы им было легче выйти. Человек оступился — а ты это не растрезвонил, прикрыл; человек опозорился — а ты это закрыл. Например, напился человек — а ты сказал, что у него сердце заболело, то есть ты покрыл грех любовью, чтобы дать человеку шанс преодолеть свой грех.


«Святой Златоуст говорит: “Любовь вся покрывает, по своему долготерпению и кротости, что бы ни случилось прискорбное и тяжкое, хотя бы то были обиды, хотя бы побои, хотя бы смерть, или что-нибудь другое подобное. Это может видеть из примера блаженного Давида. Что может быть тяжелее, как видеть сына, возмутившегося, ищущего власти и жаждущего крови своего отца? Но блаженный Давид перенес и это; он не хотел даже произнести укоризненного слова против убийцы, а, предоставив всё прочее военачальникам, повелел сохранить его жизнь; так крепко было у него основание любви! Посему и говорит апостол: вся покрывает. Этими словами он выражает силу любви”. Феодорит пишет: “По любви терпит и прискорбное”. Можно и так: στεγη — кровля. Отсюда мысль: любовь служит покровом для всех, все прибегают к ней и в ней находят себе защиту и прикрытие от всех невзгод. Кров дает мысль и о прикрытии: отсюда любовь покрывает грехи, немощи, недостатки и слабости других; не только не разглашает, но прикрывает всё то добрым словом» [2].


Поэтому и есть выражение: лучше ошибиться в любви, чем в ненависти. Лучше быть о человеке лучшего мнения, чем он заслужил, нежели худшего.


Итак, «всему верит» (1 Кор. 13; 7). Любовь старается другого человека считать не лживым. Она сама никогда не лжет и старается верить, что и другой не лжет. «“Любимого почитает нелживым” (Феодорит). “Верит всему, что ни скажет любимый; и не только сама не говорит ничего с хитрым лукавством, но не подозревает даже, чтобы другой кто говорил так” (Феофилакт)» [2].


Часто спрашивают, а как же избавиться от обмана? Очень просто. В этом случае человек уже настолько полагается на помощь Божию, что другому человеку бывает крайне тяжело ему солгать. Представьте себе, вы видите, что вас человек пламенно любит Христовой любовью. Что будет, если вы ему солжете? Он вам поверит, но вас так совесть замучает, вас так Божественная жизнь будет жечь, что вы сами успокоиться не сможете, коли солжете! На самом деле, каждый, кто с этим сталкивался, знает, что здесь уже самый лгущий теряет возможность лгать.


«Любовь всего надеется» (1 Кор. 13; 7).


Что значит «на всё надеется»? Например, любовь пытается человеку помочь, а тут какие-то препятствия встретились, и она старается найти новые возможности, другие, третьи…


«Делая добро и встречая неуспех, не останавливается, но изобретает новые способы и, если эти не приводят к цели, берется еще за другие, и так далее, воодушевляясь надеждою, что Бог благословит, наконец, этот труд любви успехом. Феодорит пишет: “Если видит любимого склонным к худому, ожидает в нем перемены на лучшее”. Сама же не сложа руки сидит, но употребляет с своей стороны все зависящие средства к его исправлению и, употребляя их, “не отчаивается, но уповает, что он наконец возвратится на лучшее” (Феофилакт)» [2].


Все силы прикладывает, чтобы человека вытащить, и не успокаивается, пока человек не встанет, или пока не увидит, что Господь не дает ему возможности исправления, потому что он не хочет.


«Всё переносит» (1 Кор. 13; 7), иными словами «любовь всё выдерживает».


Любовь делает человека чрезвычайно сильным. Нет большей силы, чем любовь. Такого человека уже невозможно ни оскорбить, ни обидеть — он этого просто не заметит, даже пожалеет тебя. Как говорил Иоанн Лествичник, истинная любовь познается не тогда, когда ты будешь плакать о том, что стало плохо твоему врагу, а когда ты, узнав, что ему стало хорошо, получишь радость, как будто речь идет о тебе самом. Это и есть настоящая любовь, к которой призван христианин.


Итак, любовь «…все труды, необходимые в доброделании, поднимает охотно, мужественно преодолевает препятствия, благодушно переносит неприятности, и всё, что ни встретится на пути добра, терпит, имея одну цель — делать добро любимому, то есть всякому человеку; терпит и самую безуспешность в добре. “Если случится, что любимый не поддается ее заботам и остается на своем недобром пути, благодушно терпит его падения” (Феофилакт). “И что бы ни было в любимом, или со стороны его, ничто не может отторгнуть любящего от любви к нему” (Феодорит)» [2].


И такие примеры немыслимой любви, о которой говорит апостол Павел, описаны в житиях святых. Например, когда монах Евлогий взялся кормить одного прокаженного, тот над ним издевался, проклинал его, говорил: «А ну-ка выкини меня обратно, откуда меня принес!» А тот терпел до самого конца, пока Господь Сам его не утешил. Златоуст соединяет все эти определения вместе и говорит так: «Не отчаиваясь, ожидает от любимого человека всего доброго и, хотя бы он был худ, не перестает исправлять его, пещись и заботиться о нем, и не просто надеется, но с уверенностию, потому что сильно любит; и хотя бы сверх чаяния не происходило добра, и даже любимый становился бы еще хуже, она переносит и это» [2].

Вечность любви

«Любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13; 8) — любовь никогда не отпадает, никогда не падает, и следствием этого является то, что любовь делает человека неспособным впасть в грех.


Потому что человек, находящийся в таком состоянии, согрешить уже не может. Некоторые говорят: «Где же гарантия, что я буду спасен? Как мне получить этот дар уверения, что Бог меня спасет, что я в Царство Небесное попаду?» Уверение дается только тем, кто научился любви. Таким людям сказано, что любовь никогда не отпадает. И такой любящий человек уже не может впасть в грех. Потому что тот, кто доплел эту ниточку до конца, ниточку, которая началась с долготерпения, великодушия и кончилась тем, что человек всегда бьется за спасение всех, такой человек упасть не может. «Божественный Павел, изобразив вышесказанные свойства любви в чертах частных и приметив, что язык его недостаточен к тому, чтобы восхвалить любовь, вкратце присовокупляет: любы николиже отпадает, то есть не уклоняется, но всегда остается постоянною, неподвижною, пребывающею вечно. Ибо сие дает видеть апостол в присовокупляемых за сим словах (Феодорит). Видишь ли, чем он завершил изображение, и что особенно превосходно в этом даре? — То, что она николиже отпадает, то есть не прекращается, не ослабевает от того, что терпит, потому что любит всё. Кто любит, тот никогда не может ненавидеть, что бы ни случилось: в этом величайшее достоинство любви. Таков был и сам Павел. Сколько зла делали ему иудеи! Но это не только не охладило его любви, но еще более возвысило ее до того, что он молился отлучен быти от Христа по братии своей (Рим. 9, 3) (святой Златоуст); …или: не престает в этой жизни, прейдет в век будущий и там пребудет, хоть всё прочее упразднится (Феофилакт)» [2].


Вспомните Моисея. Совершенно потрясающий пример! Я всегда поражаюсь, читая Книгу Исход. Когда против Моисея уже поднимают восстание, говоря: «Давайте убьем его немедленно!», Бог говорит ему: «Отойди от них немедленно, отойди в стороночку. Я их сожгу, а тебе новый народ приведу». Моисей бежит к Богу и просит: «Боже, не надо, не казни их! А если Ты хочешь их убить, меня вместе с ними из Книги Жизни вычеркни!» Представляете: вычеркни меня из вечной жизни, лишь бы их пощадить! Люди хотят его вот-вот убить — а он бежит за них просить!


Это и есть любовь, которая никогда не отпадает и которая поэтому никогда не впадает в грех. Это та самая любовь, которая нам требуется. Но означают эти слова еще большее. Любовь никогда не отпадает, потому что она со смертью не кончается, она уходит в бессмертную жизнь. Человек, охваченный этой Божественной любовью, бежит дальше и не успокаивается, пока не соберет к себе всех, кого только может. Вы думаете, приятно святым приходить в наш мир? Если по-мирски рассуждать? Они там в раю, в Царстве Божием, и приходят сюда к тем людям, которые их часто обижают, оскорбляют своими поступками. Или ангелу-хранителю легко ли с нами находиться? А для них внутренне это не тяжело, для них это легко, потому что они переполнены любовью. Любовь никогда не прекращается. После смерти она усиливается, и святые полыхают этой любовью всё сильнее и сильнее.


Между прочим, апостол говорит, что она не кончится, даже когда мир закончится. Когда закончится Вселенная, то и тогда любовь будет полыхать и идти дальше. Это главное дело, которое ожидает людей после конца мира. Почему апостол Павел говорит, что без любви всё пусто? Потому что если человек делал всё, не желая получить этой любви, ему нечем будет заниматься после смерти. Понимаете, почему отец Иоанн Крестьянкин всегда говорил, чтобы люди каждый день читали эту главу? Чтобы мы проверяли: свиваем ли мы эту ниточку, ткём или отложили полотно в сторону.


И апостол говорит: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13; 8).


Любовь будет продолжаться и тогда, когда дар пророчества исчезнет из Церкви. Когда кончится время в Церкви, когда Церковь войдет в Царство Божие, то пророчеств больше не будет, потому что мы будем общаться с Богом непосредственно — лицом к лицу. «Языки умолкнут» — апостол Павел предсказывал, что дар языков будет отнят от Церкви, что и произошло. Дар говорения на иностранных языках отошел от Церкви за ненадобностью и из-за злоупотреблений. «И знание упразднится», то есть все наши познания закончатся: человек от нашего обычного процесса познания перейдет к более высокому, о котором апостол скажет дальше. Апостол говорит: всё это случится — а любовь не отпадет!


«На какое время указывает здесь апостол? Языки умолкли, но дар пророчества еще действует в Церкви, и еще очевиднее — разум. И нет основания предполагать, чтобы не было так до скончания века. Потому надо полагать, что апостол разумеет здесь век будущий. “Будущий век не имеет в сем (в сих дарах) нужды: излишне пророчество, когда самые вещи налицо; и знание языков бесполезно по уничтожении их различия; прекратится и меньшее ведение, когда будет преподано большее” (Феодорит). “Если пророчества и языки были ниспосланы для веры, то с распространением ее повсюду употребление их уже излишне. Но любовь друг к другу не прекратится, а еще более будет возрастать и здесь, и в будущем веке, и тогда еще более, нежели теперь. Здесь многое ослабляет любовь: деньги, житейские дела, телесные страсти, душевные болезни, — а там не будет ничего такого. Впрочем, в том, что упразднятся пророчества и языки, нет ничего удивительного; а что упразднится знание, это кажется странным. Как? Неужели мы тогда будем жить в неведении? — Нет; тогда-то в особенности и должно увеличиться знание, как и он сказал: тогда познаю, якоже и познан бых (стих 12). Посему, дабы ты не подумал, что и оно упразднится, подобно пророчествам и языкам, он после слов: аще разум испразднится, не остановился, но показал и способ упразднения, тотчас присовокупив: отчасти знаем, и отчасти пророчествуем”» (святой Златоуст (Беседа 34)) » [2].


Но увеличится по-другому, не так, как мы сейчас узнаём. Это напрямую связано с любовью, потому что любовь есть высшая форма познания. Любовь открывает особый инструмент познания. В отношении людей это понятно: если ты человека не любишь, то никогда его вообще не узнаешь — он будет для тебя закрытой книгой. Есть люди, которые пытаются познать человека при помощи психологии: разные способы используют из НЛП, Карнеги, читают книжки, как по лицу узнать человека, по жестам, но человека они всё равно не узнают. Потому что человека даже в этой жизни нельзя узнать без любви, тем более без нее нельзя узнать Бога. Без любви вся вера превращается в пустой набор бессмысленных фраз.


«Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13; 9—10). Здесь апостол говорит, что упразднится не знание, а неполнота знания, нехватка знания.


«Следовательно, упразднится не знание, а неполнота знания, потому что мы будем знать не только это, но и гораздо большее. Так, поясню это примером, теперь мы знаем, что Бог есть везде, но как — не знаем, что Он сотворил всё существующее из ничего, а каким образом — не знаем; знаем, что Он родился от Девы, а как — не знаем. Тогда же узнаем это более и яснее (святой Златоуст)» [2].


Далее апостол говорит: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое» (1 Кор. 13; 11).


Младенцы частично имеют знание, но очень ограниченное; когда дети вырастают, все их младенческие знания расширяются. Так будет и тогда, когда мы придем в Царство Божие: наши знания здешние, они как знания младенца по сравнению со знанием взрослого человека. Когда мы говорим о знании, которое имеет младенец, мы знаем, что оно не ложное, оно просто далеко не достаточное. Когда папа с мамой говорят: «Не трогай конфорку, горячо будет!», младенец не знает свойств электрических токов, не знает, по какому принципу работает электрическая плита, но что будет горячо — это чистая правда. А когда он вырастает, младенческое знание уже упразднится, он может сам плиту сконструировать. Точно так же и наше знание. То, что мы знаем, — это правда, но это та правда, которую мы знаем еще как младенцы.


«Итак, апостол в настоящей жизни данное нам знание уподобил знанию детей, ожидаемое же в жизни будущей — знанию совершенных мужей, научая, опять, этим не высоко думать о своем знании тех, которые рассекали Церковь из-за знания (Феодорит)» [2]. Здесь добавляется о тех, кто хвастает: «Я такой умный, такой знающий!..» Что ж, между детьми бывают более образованные, менее образованные, но сравните это со университетскими знаниями!.. В первом классе еще можно похвастаться: «Я быстрее тебя единичку к двоечке прибавил, а ты отстал!», но сравните это со знанием того, кто решает интегральные уравнения. Вот уровень, вот разница. Все наши знания здесь — это разница в знаниях между разными детьми.


«Когда говорит: отвергох, то внушает, что из теперешних воззрений, и самых премудрых, едва ли что останется в будущем веке» [2]. Здесь речь идет о светском знании. Как вы думаете, квантовая физика понадобится в Новом Иерусалиме?.. Никто еще не сказал, что новый Иерусалим будет состоять из квантов, — этого еще никто не доказал! Например, ты великолепный хирург — твои знания понадобятся в Раю? Очень сомнительно, за отсутствием болезней.


«И земля, и небо будут новы; новы условия существования и взаимных отношений. Все явится в другом виде, в другом смысле и понимаемо будет. Имеющее быть в будущем веке предсказывается нам посредством уподоблений. Как уподобления берутся из вещей сего века, а он престанет то такие уподобления ничего в настоящем виде и не дают разуметь, а только гадания возбуждают» [2].


По этой причине апостол и говорит дальше: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13; 12).


Что представляли из себя древние зеркала? Начистите медный таз и посмотрите в него: отразится какое-то слабое, тусклое изображение, что-то похожее на лицо. Что мы знаем сейчас о будущем веке? Есть знания реальные: мы знаем, что тело воскреснет, мы знаем, что будем бессмертны, мы знаем, что будем наслаждаться Богом, что увидим Бога как Он есть, мы знаем, что мы будем детьми Божьими, мы знаем, что мы будем вместе с ангелами, что сможем летать, мы знаем, что будем жить в Новом Иерусалиме, под новым небом, на новой земле.


«Настоящее есть тень будущего, ибо во святом крещении усматриваем образ воскресения, а тогда увидим самое Воскресение. Здесь видим вместообразная Владычнего тела, а там узрим самого Владыку. Сие значат слова: лицем к лицу» [2]. Что значит «лицом к лицу»? Увидим Бога в Его не созданной Божественной славе. Здесь очень интересный момент: что значит «Богопознание лицом к лицу»? Что нам обещано? Мы увидим Бога так, как никто из существ сейчас Его не видит. Мы никогда не увидим Божественной сущности, потому что наш разум не охватит этого. Но мы увидим славу самого Бога, мы увидим славу его через Господа Христа, мы увидим славу Бога так, что Он будет рядом с нами, перед нашим лицом, мы будем лицом к лицу с Ним общаться. Как про Моисея было сказано, что он общался с Богом, как другой говорит со своим другом, вот так же и мы будем лицом к лицу общаться с Богом. Наши лица будут обновлены Его лицом, потому что мы увидим личность Божию. Почему апостол здесь про это говорит? Потому что видение происходит через любовь. Вот так и сейчас: человек может разглядеть в другом удивительного красивого человека, только когда любит его. Любовь соединяет две личности воедино. Так любовь, переполняющая сердце любящего, соединяет с Богом, — вот тогда человек увидит Творца. Поэтому и поет Церковь: «Нечестивые не увидят славы Твоей, Христе». А кто любит Бога, тот увидит и Христа, а через Него он увидит самого Отца. Лицом к лицу увидит. Наша цель — предстать перед лицом Отца Небесного, чтобы мы лицо Бога Отца увидели. Того, Кого сейчас не могут видеть небесные силы, мы увидим во славе лица Его, в Его сиянии, в Его могущественном несотворенном свете, в Его удивительном лучезарном сиянии, так что Бог будет для нас всем.


«Дабы хотя немного объяснить тебе это различие и ввести в душу твою хотя некоторый луч разумения этого предмета, припомни теперь, когда воссияла благодать, о временах подзаконных. До благодати тогдашнее казалось чем-то великим и удивительным, но после благодати оно стало невелико. Но дабы сказанное мною сделалось более ясным, возьмем какое-нибудь одно из тогдашних священнодействий, и ты увидишь различие. Представим, если хочешь, пасху ветхозаветную и новозаветную, и ты поймешь преимущество (последней над первою). Иудеи совершали ее, но совершали как бы в зерцале и гадании; неизреченных же таин они даже и на уме никогда не имели, и не знали, что прообразовали их действия; они видели закланного агнца, кровь бессловесного и помазанные ею двери; а что воплотившийся Сын Божий будет заклан, избавит всю вселенную, даст в снедь грекам и варварам Кровь Свою, отверзет для всех небо, предложит тамошние блага человеческому роду, вознесет окровавленную плоть выше неба и неба небес, и вообще выше всех горних воинств, ангелов, архангелов и прочих сил, и посадит ее на самом царском престоле одесную Отца в сиянии неизреченной славы, этого никто из них тогда и не мог представить в уме своем» [2]. Так же и сейчас, то, что мы знаем, это отчасти только тени и отблески того, а вот тогда мы узнаем во всей полноте, доступной для нас, Божьи тайны. Мы узнаем их посредством глаз любви. Потому что, конечно, глаза ненависти ничего не видят.


И здесь очень важно: «а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13; 12). Что это значит? Как обычно мы познаем мир? Мы получаем информацию от органов чувств, обрабатываем ее, обдумываем, а затем она усваивается нашим умом, и мы уже что-то видим, понимаем. Вещь, которую мы не понимаем, не усваивается. Наше сознание отфильтровывает ее, именно потому что ее никак нельзя обозначить. Поэтому, кстати, мы и забываем те вещи, которые были до того, как мы научились говорить: мы их не умели обозначать. А тогда мы познаем, как мы познаны. Как нас Бог узнает? Бог видит нас целиком: видит такими, какие мы есть на самом деле — и сердце наше, и ум, и волю, и чувства... Познание у Него простое, без процесса. Так и мы, без процесса, в чистом виде будем сразу видеть цельное Откровение. То есть тот способ аналитического познания, который есть, — это времянка, связанная с болезнью разума. Если бы мы не грешили, бы мы так не познавали. Даже сейчас пророчества — это уже немного другой способ познания. А тогда мы будем видеть вещи сразу со смыслом, без процесса познания. Это особая, высочайшая форма познания — когда ты видишь весь мир глазами Бога, и сам в этом пребываешь.


И опять-таки познание означает соединение с познаваемым, потому что сказано: «Познал Господь Своих» (2Тим. 2; 19).


Бог Своих знает в особом смысле — Он с ними соединен. Так же и мы будем познавать Бога. То есть Он с нами соединен, но мы-то с Ним еще не до конца. Он с нами соединен, потому что Он нам дает Свою жизнь и силу, но мы-то не до конца ее усваиваем. А тогда барьера злой воли, который мешает, не будет, потому что воля станет доброй, она будет вылечена. Мы будем смотреть на мир и всё окружающее глазами Бога, а глаза эти — глаза любви. Это и есть любовь, которая дает возможность познания. И это будет полное знание, в ясном свете, когда человек будет видеть Бога лицом к лицу, насколько это в принципе возможно для него, будет плоть Владыки видеть, он будет видеть все тайны будущего века сразу, целиком, и всё это будет одновременно означать большее умножение любви. Потому что любовь Бога будет беспрепятственно вливаться в сердца людей.


Говорят, ангелы не устают, потому что стремятся всё больше и больше любить, чтобы стать выше, стать пламенеющими, как серафимы. Самый малейший ангел стремится стать выше — выше не по иерархии, а заполыхать большей любовью, чем сейчас. Из-за выбора, который ангелы сделали в начале времен, любовь Божия вливается в их сердца уже сейчас, целиком.


Вот так же в сердца людей после конца мира любовь будет беспрепятственно вливаться, если они не поставят ей преграду сейчас. Понятно, в чем дело? Если вы сейчас разозлитесь, впадете в обидчивость, то заблокируете себе эту возможность, и для вас это познание будет на веки вечные закрыто. Все будут с открытыми глазами смотреть, а вы ничего не увидите, потому что без любви ничего не увидишь. Жутко ведь такое потерять. Потерять фактически все богатства, быть слепым среди зрячих, быть голодным на пиру. Этот и есть результат безлюбовности. Потому что истинное знание конца мира — это знание Бога, в Котором знание и любовь неразрывны.


Если на земле, как говорил апостол, «знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор. 8; 1), то в Боге знание и любовь неразрывны, это единое целое, это единый процесс познания через любовь. Это тот самый процесс, который и сейчас апостол нам предлагает, но во всей полноте он явится в конце.


«А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13; 13). Нам в этом веке надлежит придерживаться трех добродетелей: веры в Бога и веры Богу, то есть веры в существование Бога и доверие Богу — доверия, которое порождает надежду, полную надежду только на Бога и ни в коем случае не на себя, и которое в свою очередь порождает любовь. Это три величайших добродетели: вера, надежда, любовь. Без них спастись невозможно. Но любовь из них больше.


И здесь Златоуст говорит: «Здесь новая похвала любви. Не довольствуясь прежде сказанным, апостол старается найти в ней еще нечто иное. Смотри: он сказал, что любовь есть великий дар и путь к дарам превосходнейший; сказал, что без нее дарования не приносят большой пользы; написал ее изображение обильными чертами, а теперь хочет наипаче возвысить ее и показать величие ее тем, что она не прекращается. Ныне же, говорит, пребывают вера, надежда, любы, три сия; больши же сих — любы. Почему же любовь больше? — Потому что те преходят. Вера и надежда прекращаются, когда являются блага, составляющие предмет веры и надежды» [2].


После конца мира ни одного верующего не останется. Как можно веровать, когда ты видишь глазами? Не будет ни одного надеющегося, потому что зачем надеяться, когда надежда сбылась? Но любовь из них больше, она продолжается вечно. Она никогда не заканчивается. Более того, вера и сейчас нужна, чтобы победить нам страсти, надежда нужна, чтобы отлепить сердце от земного. А когда человек уже отлепил сердце от земли, победил страсти, вроде бы вере и надежде мало чего делать нужно.


«Но любовь там паче имеет силу, когда упокоятся страсти, тела сделаются нетленными, а души не будут избирать ныне то, а завтра другое (Феодорит)». [2].


Поэтому любовь пойдет огромным потоком в человека. Сейчас у нас в лучшем случае ручеёчки любви — маленькие, слабенькие ручейки любви, — а тогда любовь пойдет огромным, мощнейшим потоком, который продлится вечные веки. Поэтому будем стремиться к любви, как говорит Иоанн Лествичник, будем стремиться бежать и не давать себе пощады, пока мы не достигнем этой пристани. Бегите! Бегите!


Список этот не случайный, это не просто описание, это цепочка — одно за другое, одно за другое... Выучите наизусть и тяните, тяните, тяните, тяните... Бегите, разгоняйтесь, чтобы взять высший взлет, — и помните, что, на самом деле, происходит это потому, что сама любовь берет нас с собою. Иоанн Лествичник, заканчивая свою величайшую книгу, вдохновленный Божественной любовью, пишет: «Влеки меня, о любовь, покажи мне, где спасешь нас в полдень, беги, уничтожь, выжги всё то, что нам мешает прийти к тебе. Влеки нас и не дай нам никогда насытиться тобою. Дай нам всегда наслаждаться тобою, ибо ты обожгла сердце мое». Бегите братья, говорит он, никогда не останавливайтесь, торопитесь и еще быстрее устремляйтесь выше! И чтобы любовь, которая есть Бог, вознесла нас выше всего! Храни вас Господь!

Какое место занимает дар языков

В этой главе апостол Павел рассуждает об очень таинственных вещах — о духовных дарах, дарах Святого Духа, которые действовали в Новозаветной первой Церкви для спасения людей. Итак, о чем говорит четырнадцатая глава? Она посвящена сравнительному анализу: какие дары лучше? В Церкви, изначально созданной Господом, было множество даров, которые давал Святой Дух: дар исцеления, пророчества, говорения на иностранных языках, толкования языков, и другие, которые отчасти и сейчас есть в Церкви, отчасти Господь их из Церкви уже забрал. И эта глава посвящена вопросу христианского богослужения, принципам христианской молитвы на общественном богослужении. Перед тем, как говорить об этих дарах, скажу несколько слов о том, как было изначально устроено богослужение, по какому принципу строится весь его порядок. Многие люди, когда только начинают приходить в Церковь, считают, что нужно молиться только своими словами, потому что мы должны просто обращаться к Богу, своему Отцу. Однако же мы не найдем в Библии обоснования такой позиции. Да, конечно, обращаться к Богу как к Отцу своими словами можно, и Церковь всегда это разрешала. Любой из нас может помолиться своими словами Богу, может прославить Его, поблагодарить, попросить о чем-то — это всё нормально и естественно. Но это не может быть единственной формой молитвы. Дело в том, что Библия исходит из очень важного принципа: важно молиться не своими словами и не словами других людей, а словами Святого Духа. Всё богослужение имеет источником Господа Бога Духа Святого. Тот самый огонь, который был предсказан пророком Исаией и который загорелся с горы Сиона, теперь пребывает в сердцах верующих. Мы должны иметь духодвижимые уста, как говорит Церковь. И всё наше богослужение восходит к тем словам, которые люди сказали Святым Духом. Поэтому на девяносто процентов наше богослужение состоит из Священного Писания. Автором Священного Писания является Святой Дух. Мы знаем, что Слово Божие — это и есть Духа Святого слова, потому мы ими и молимся. Но мы знаем, что в дальнейшем, после завершения Библии, Дух Святой Церковь не покинул, Он до сих пор живет с нами. У нас звучат слова праведников, молитвы тех людей, которые прославились перед Богом знамениями, чудесами, любовью, кротостью и особенно мученичеством (величайшим даром Духа Святого), потому что их автором тоже является Святой Дух, вместе с которым молились преподобные отцы и мученики. У нас очень многие молитвы написаны в совершенно экстремальных ситуациях. Например, молитва «Сый Владыко, Господи Боже Отче Вседержителю…» сказана была на костре. «Свете тихий…» также была спета на костре, когда заходило солнце. Мученик стоит на костре, видит заходящее солнце и славит Творца небес, что Он дал ему увидеть закат. И примеров таких молитв очень много. Наше молитвословие написано величайшими святыми праведниками, в которых говорил Дух Святой. Кстати, для нас молитвы мучеников особенно важны, потому что именно слова мучеников являются непосредственно словами Святого Духа. Помните, Господь сказал: «Когда вас поведут на суды перед владыками и царями, не заботьтесь о том, что вам сказать, ибо Дух Отца будет говорить в вас».


«Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф. 10; 17—20).


Эти слова исполнились. И здесь возникает вопрос: какой должен быть принцип устройства церковного богослужения? А тот же самый. Церковное богослужение исходит из уст Святого Духа. Именно поэтому в основе богослужения лежит обычай, переданный Духом Святым еще в древности. Обычай служить вечерню и утреню восходит к Библии, где была вечерняя жертва и утренняя жертва, во время которых пелись псалмы, те же самые, что у нас читаются или поются сейчас.


Во время вечерней жертвы пелся 140-й псалом («Господи, воззвах к Тебе, услыши мя»), а во время утренней жертвы пелся 62-й псалом («Боже, Боже мой, к Тебе утреннюю: возжада Тебе душа моя»).


Эти псалмы пелись еще в древнем храме, во время этого совершалось воскурение фимиама, возжигались светильники перед Господом, и люди поклонялись Создателю. Каким образом вырабатывался сам порядок богослужения? Через святых и праведных, движимых Духом Святым, Дух Святой постепенно обустраивал жизнь Церкви. Причем этот процесс не закончен. Помню, как-то мы с семинаристами говорили, что в принципе было бы хорошо напечатать полный круг богослужения на каждый день Великого церковного года. Как вы знаете, церковное богослужение состоит из нескольких кругов. Самый маленький — это суточный круг, те службы, которые у нас повторяются каждый день. Начинается он с вечерни, потом — малое повечерие, то есть молитвы после ужина, затем — полуночница (в полночь), утреня, служба первого часа в 7 часов утра, служба третьего часа в 9 часов утра, служба шестого часа в полдень, служба девятого часа в 3 часа дня. Это суточный богослужебный круг. Второй круг богослужения — седмичный, он повторяется раз в восемь недель. Он называется гласом, потому что есть восемь напевов — гласов, — и этот круг начинается со дня Святой Пасхи. Так как первый день церковной седмицы воскресенье, то круг начинается с вечерни субботы (вечерня относится к следующему дню) и оканчивается девятым часом субботы. Следующий круг — годовой. Начинается он 1 сентября по старому стилю (14 по новому) и жестко привязан к этим датам: Рождество Христово всегда 25 декабря (по старому стилю), Сретение Господне всегда 2 февраля и далее. Наконец, самый большой круг — это Пасхальный год. Этот год состоит из 532 лет. Один раз в 532 года, в великий индиктион (так называют этот круг) все службы возвращаются. Раз в 532 года у нас всё совпадает. Но потом мы поговорили с семинаристами и решили, что это бессмысленная задача — издать полный круг на 532 года. Потому что за эти 532 года новые святые появятся, и круг составить невозможно. Он постоянно обогащается, появляются всё новые и новые святые, Церковь устанавливает новые праздники в честь новых чудес Божиих, которые Бог продолжает совершать в этом мире. Например, у нас, у русских, очень любимый праздник Покров, а у греков его нет. Зато у них есть другой праздник, тоже в октябре, 28 числа, в честь помощи Богородицы в победе над фашистами, тогда Богородица многократно являлась в Греции, покрывала омофором и спасала от фашистской оккупации, спасала тысячи людей. Если мы празднуем события IX века, то греки празднуют события 1942 года. Это пример того, как новые дивные чудеса Божии происходят уже в наше время.


Такие чудеса, такие явления Господа продолжаются до сих пор. Бог продолжает творить историю, великие дела Бога не заканчиваются, поток великих дел Бога всё обновляется. Нам всё больше и больше приходится вспоминать великие чудеса Создателя, которые происходят в этом мире. Именно поэтому круг разомкнут до сих пор, и невозможно составить постоянное богослужение. Могу сказать по своей священнической практике: я был рукоположен в дьяконский сан 13 мая 1995 года, и в то время еще был обычай, введенный на Соборе 88 года, поминать в неделю Всех святых в земле Российской просиявших поименно всех святых. Поминание длилось где-то полчаса, и мы поминали всех святых, которые были у нас внесены в список. Но после 2000 года эта практика исчезла сразу. Потому что в 2000 году было канонизировано почти 2000 человек, и поминать всех стало совершенно нереально. До этого русских святых было полторы тысячи, а теперь их число удвоилось, — то есть продолжается прославление новых и новых чудес Божиих.


В апостольские времена богослужение совершалось непосредственно движимое Духом Святым. Люди пели те слова, которые вкладывал в их уста Святой Дух, люди молились на иностранных языках, как им Дух давал говорить, — и все эти дары использовались людьми, чтобы через них славить Господа. В богослужении был порядок, установленный Господом Богом Духом Святым. Этот порядок постепенно оформлялся, но и сама форма была выработана Духом Божиим, и само богослужение, конечно, происходит по Его воле.


«Достигайте любви, — говорит апостол Павел, — ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу; потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; а кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя; а кто пророчествует, тот назидает церковь. Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание. Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением? И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что играют на свирели или на гуслях? И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Так если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер. Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви. А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования. Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом. Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: “аминь” при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается. Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор. 14; 1—19).


Здесь апостол подробно разъясняет дар говорения на иностранных языках. Что же это за дар? Наверняка, вы знаете про пятидесятников, харизматов — это одна из наиболее распространенных сект в России. Особенность этих сект в том, что это не просто протестанты — это протестанты, пользующиеся в своей деятельности (молитвенной, как они думают) особым «даром», который они, по их мнению, получили от Духа Святого. «Дар» заключается в том, что люди начинают после возложения на них рук говорить всякую тарабарщину. Это особое состояние они считают тем даром, который описывает апостол Павел. Но апостол Павел на самом деле описывает не этот «дар». Настоящий дар впервые упоминается в Евангелии от Марка. Господь обещал, что верующий в Него будет говорить иными языками.

Как и с какой целью служить даром языков

«Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками» (Мк. 16; 17).


И это пророчество исполнилось тогда, когда Господь послал Духа Святого в день Пятидесятницы. Но вот вопрос: на каких языках люди говорили в день Пятидесятницы?


Во Деяниях написано: «При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина» (Деян. 2; 1—13).


Здесь мы видим, что апостолы говорили на языках, понятных для одного народа и непонятных для другого. То есть они говорили на реальных языках. Это не было тарабарщиной, чем-то совершенно незнакомым — это был нормальный иностранный язык, который прекрасно понимали апостолы, потому что они все обладали даром истолкования. И они говорили о великих делах, великом спасении, которое совершит Господь Бог. Затем этот же дар упоминается в десятой главе книги Деяний, где рассказывается, что, когда апостол Петр проповедовал Корнилию сотнику, вдруг на всех собравшихся в доме Корнилия сотника сошел Святой Дух, и они все стали говорить на иностранных языках.


И тогда апостол Петр сказал: «Кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святаго Духа?» (Деян. 10; 47).


И затем апостол, рассказывая об этом в Иерусалиме, говорит, что они наполнились Духа Святого так же, как и мы вначале, то есть в день Пятидесятницы.


«Когда же начал я говорить, сошел на них Дух Святый, как и на нас вначале» (Деян. 11; 15).


Проявилось это тоже через говорение на реальных иностранных языках. В третий раз это упоминается в девятнадцатой главе Деяний, когда апостол Павел пришел в Ефес и нашел учеников Иоанна Крестителя. И когда он их крестил, он возложил на них руки, на них Дух Святой сошел, и они тоже стали говорить на иностранных языках. И здесь апостол говорит о том же самом: идет речь не о каком-то бормотании, и не о так называемых ангельских языках. Идет речь о том, что апостолы говорили на реальных иностранных языках, так же как говорили на реальных иностранных языках и коринфяне. Зачем был дан этот дар? Всё очень просто: апостолам было нужно за очень короткое время обратить очень много людей. Им было некогда собирать словари, которых вдобавок еще и не было, некогда и не на что нанимать переводчиков, и Господь дал им дар сразу знать языки. Апостолы могли прийти в Индию и проповедовать, прийти куда угодно: в Скифию, в Армению... Куда бы ни приходил апостол, он уже знал язык той страны. У него не было проблем с обучением. Он приходит, начинает проповедовать — и люди, во-первых, удивляются тому, что с ними говорят на понятном языке, а во-вторых, удивляются великим делам Бога, которые открывались через апостолов. Вот о каком даре идет речь.


Но этим даром можно было злоупотребить, как, например, делали коринфяне. Почему этот дар был в Коринфе? Для этого надо припомнить географическое положение города. Коринф и сейчас является одним из крупнейших портов Восточного Средиземноморья, но и тогда он был, действительно, не малым торговым центром. А где международный порт, там на скольких языках говорят? Приблизительно как в современной Москве — все языки мира в одной куче. Господь дал коринфянам языки не для того, чтобы они в церкви ими хвастались, а для того, чтобы они проповедовали язычникам. Но как они воспользовались полученным даром? Стали хвастать им в церкви, и вместо богослужения начиналось полное безобразие. Представьте, вы придете в храм, а там будут при отсутствии татар на татарском молиться, или при отсутствии греков — на греческом. Как раз вот это страшное безобразие апостол и останавливает. Но с чего он начинает?


Он говорит: «Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать» (1 Кор. 14; 1).


Нужно гнаться за любовью, чтобы любовь в сердце становилась сильнее. И нужно проявлять рвение о духовном — искать духовных даров. Насколько это противоречит современной практике! Люди говорят: «Не надо ничего искать, а то можно в прелесть впасть…» Если для своей пользы просишь, для хвастовства, то, конечно, получишь прелесть. Но если ты просишь духовных даров для пользы Церкви, то получишь их на пользу себе. Поэтому просить духовных даров можно и должно, особенно самого главного дара — любви.


Этого дара нам сейчас очень сильно не хватает. К сожалению, мы живем в таком безлюбовном житии, когда даже православные позволяют себе нарушать заповеди Господни.


«Обстоятельно показав все достоинство любви, апостол наконец убеждает их ревностно достигать ее; посему и говорит: держитеся, гоните. Нужно гнаться за нею и усильно стремиться к ней; так она улетает от нас, и столько препятствий стремлению к ней! Посему нам нужны великие усилия, чтобы достигнуть ее. Дабы выразить это, Павел не сказал: ищите любви, но: гонитесь за любовию, побуждая нас и воспламеняя к ее достижению. Ибо она часто удаляется от нас, потому что мы обращаемся с нею не надлежащим образом и готовы предпочитать ей все другое. Далее, дабы не подумали, будто он вел речь о любви для того, чтобы унизить дарования, присовокупляет: ревнуйте же духовным, паче же да пророчествуете» [2].


Почему любви не хватает? А потому что любви мы предпочитаем что-то другое. Как часто случается, что, выбирая между любовью и справедливостью, человек говорит: «Я за свою справедливость!» А любовь говорит: «Ну что ж, я улетела!» И человек остается со своей голой правдой.

Как использовать дар пророчества

И дальше апостол говорит: «Стремитесь же и к другим дарам», но после любви самый главный из других даров — это дар пророчества. Что же это такое? Очень часто у нас под словом «пророчество» понимают знание будущего. Один из элементов пророчества действительно такой. Пророк действительно может знать будущее. Но он знает будущее не просто для того чтобы сказать: «Будет так-то!», а чтобы знать, как правильно поступать. Бог часто открывает будущее людям, но исключительно с той целью, чтобы мы поступали по совести, учитывая эти обстоятельства. Бог говорит: «Я дам тебе то-то, но ты должен поступать так-то» — в этом смысл! Понимаете теперь, в чем отличие пророчества от гадания? Гадалка говорит: «Будет то-то», — и точка. Но она не может сказать, как поступать по заповедям Божиим. Получается запрограммированность будущего. Помните, когда Макбет слышит трех ведьм, одна из них называет его нынешним титулом, другая ему предсказывает, о чем он узнает, когда вернется домой в замок, а третья ведьма говорит ему, что он станет королем Шотландии. Но исполнение третьего зависело от того, прольет ли он невинную кровь и других событий. И Макбет решает, что ему на роду написано стать королем Шотландии, и поэтому он идет по трупам, через кровь рвется к этой цели — будто бы она оправдывает все средства. Почему Господь ненавидит гадания, запрещает гадать, но Он же дает пророчества? Потому что пророчества нужны для того, чтобы мы ориентировались в этой жизни, знали, куда нам правильно направляться.


Апостол дальше говорит: «Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу; потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом» (1 Кор. 14; 2). Когда человек говорит на иностранном языке, а рядом нет переводчика, то такой человек никакой пользы другим людям не приносит. Он произносит для Бога, а не для людей. Он своим сердцем открывает тайны. Получается, что человек действует, говорит, но пользы Церкви от этого нет. То есть если он не проповедует человеку, знающему иностранный язык, всё его знание бессмысленно.


«А кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение» (1 Кор. 14; 3). Здесь апостол говорит, что если говорящий на иностранном языке не имеет возможности миссионерствовать, так чтобы его понимали, это всё бессмысленно.


«Пророчествуяй, кто говорит тоже по движению Духа Божия, говорит тайны же Божии, но понятно для людей слышащих, тот не себе одному говорит и Богу, но и человекам, и пользу им духовную приносит — созидание, утешение, утверждение. Созидание, вообще доброе настроение духа восставляет внутри, по всем частям, или преимущественно по нравственной» [2].


Главная задача — устроить человека. Что же значит «устроить человека»? У устроенного человека ум на своем месте, воля на своем месте, чувства на своем месте. Он внутренне красивый человек. Он — обустроенный человек. Этот дар достигается пророчеством. Пророчество раскрывает те тайны, которые человек сам бы никогда никаким образом не узнал, или, например, он их скрывает в своем сердце. Приходит пророк и говорит: «Зря ты это задумал, зря делать это собираешься, не надо, козленочком станешь!» Пророк раскрывает то, что происходит внутри человека, и человек может изменить свое сердце. Второе, что дает пророчество, — утешение (можно перевести как «защита»). Пророк защищает человека от внешних нападений — нападений дьявола, нападений уныния, тоски, печали. Например, человек хочет куда-то поехать, а пророк ему говорит: «Не надо!» Как отец Иоанн (Крестьянкин) умолял одну женщину, чтобы она не соглашалась на операцию. Она не послушалась и умерла под наркозом. Это пример защиты, которой женщина не воспользовалась. Известны и многократные обратные примеры, когда человек сделает, как сказал ему пророк, и всё у него получается хорошо. И третье — утверждение, то есть умиротворение сердца. Так человек всё возмущается, кипит, а пророк скажет — и он успокоится. Он боялся — паника прошла, он ложно надеялся — исчезла ложная надежда, теперь он полагается на Бога, а не на какого-нибудь человека. Это и есть действие пророчества, которое открывает тайны Божии. Поэтому дар пророчества намного полезнее, чем дар иностранных языков.


«Видишь ли, с которой стороны он доказывает превосходство этого дарования? Со стороны его общеполезности. И везде он предпочитает то, что приносит пользу многим. А те, скажи мне, разве не людям говорили? — Людям; но не в назидание, не в увещание, не в утешение. Иметь вдохновение от Духа одинаково свойственно обоим, и пророчествующему, и говорящему языками; но первый, то есть пророчествующий, имеет преимущество пред последним в том, что он еще полезен слушателям. Говорящих языками не слышали и не понимали не имевшие сего дара» [2].


Апостол говорит: «Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя» (1 Кор. 14; 4), то есть выстраивает дом своей собственной души. Дар говорения на иностранных языках полезен: человек узнает некие тайны, которые дух его понимает. Если он не может адекватно передать эту тайну обычному человеку, то для других пользы нет, но себе он пользу приносит. Пророчествующий же строит Церковь: «а кто пророчествует, тот назидает церковь» (1 Кор. 14; 4), то есть он приносит пользу не только себе, но выстраивает всю Церковь. Всё в Церкви становится на свое место.


Дальше апостол говорит: «Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание» (1 Кор. 14; 5).


Апостол хочет сказать: «Я не унижаю этого дара, он от Духа Святого дан, но дар пророчества выше». Выше по причине полезности для Церкви. Потому что польза Церкви — значительней, чем польза отдельному человеку. В Церкви, если польза приносится одному человеку, то она приносится всем; если приносится польза всем, то она приносится и тому, кто говорит. Представьте, что человек будет идеальным купцом, который идеально выполняет всё, что требуется в купеческом ремесле. Будет ли он святым? Нет. Он будет хорошим профессионалом. А если человек исполнит всё то, что требуется от священника, будет ли он святым? Да, будет. Если он всё, что требует священническая инструкция, выполнит, то он станет святым сразу. Потому что священство — это дар Святого Духа, и полное соответствие этому дару приводит к святости. Будь идеальным священником, будь идеальным епископом — получишь дар Святого Духа. Есть еще одно такое служение — это служение правителя. Если ты будешь идеальным правителем государства, ты тоже станешь святым, потому что всякая власть от Бога. В обоих случаях речь идет о том, что человек себя сообразовывает с этой особой формой непосредственного Божьего правления. Поэтому есть чин благоверных князей, благоверных царей, императоров, правителей, но нет чина благоверных купцов. Хотя святые купцы есть. Но святые они не потому, что они купцы. А потому что они сами, лично — праведники, как например, Василий Павловопосадский. Но есть две профессии — даже три (третья — это монашество): служение девства, служение священства и служение царства, — которые введены Богом и предполагают, что человек, их исполнивший, становится святым. Почему такая разница? Например, человек может быть хорошим купцом или хорошей матерью, но при этом в душе его будут жить какие-то неизжитые страсти. Но если человек хочет быть хорошим священником, то, не изживая страстей, он не сможет стать хорошим священником: страсти сожрут его — и всё. Любая профессия, кроме прямо греховной, святости не мешает: можно быть святым бизнесменом (как тот же Василий Павловопосадский), можно быть святым крестьянином, можно быть святым поваром (Ефросин-повар), можно быть святым конюхом, да кем угодно! Но сам по себе профессиональный рост здесь ни о чем не говорит. А вот в случае правителей и священников, говорит.


Итак, вернемся к словам апостола: «Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание» (1 Кор. 14; 5).


А вот если есть толкователь того, что человек сказал на иностранном языке, тогда дар говорения на языках сравнивается с пророческим по влиянию на сердца людей и пользе самой Церкви. Заметьте, предполагается, что Церковь строится, она постоянно усовершенствуется. Не в том смысле, что она получает прибавление в догматах или в учении, или что ее внутреннее устроение меняется, нет. Каждый христианин постепенно растет. Человек, придя в Церковь, со временем должен становиться всё более и более совершенным. И далее апостол говорит так: «Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением?» (1 Кор. 14; 6).


То есть апостол говорит: «Представьте себе, я к вам приду сейчас и начну на иностранном языке говорить, какая вам будет от этого польза? Никакую пользу я вам не принесу, если не изъяснюсь вам или в откровении, или в разуме, или в пророчестве или в научении». Как это понимать? «Феофилакт объясняет сии слова полно: “В откровении, то есть то, что обычно говорить получающим откровения от Бога, куда относится и то, если в присутствии всех открываемы бывают помышления каждого”» [2].


Как изъяснялся апостол, когда пророчествовал? Приходит апостол Павел служить литургию и начинает говорить: «А вот у такого-то человека есть такая беда…», — и далее начинает рассказывать, что на сердце у того человека.


Есть два вида пророчеств. Бывает, когда люди невольно пророчествуют, а бывает, когда люди понимают, о чем идет речь. Очень часто священник по дару священства, который дан ему через рукоположение, говорит на проповеди то, что касается данного человека. Это дела Святого Духа, который таким способом Сам учит Церковь. Бывает, когда пророк (или кто-то еще) знает, что на сердце другого человека, и начинает это рассказывать. Могу привести в пример священномученика Сергия Мечева, сына знаменитого отца Алексия Мечева. В тридцать шестом году он жаловался своему другу: «Я, видимо, с ума схожу. Я вдруг начинаю видеть, что люди думают. Подходит человек на исповеди, а я вижу, что он думает». А друг ему говорит: «Не бойся, это Господь тебе прозорливость дал». Это дар, которым апостол Павел часто пользовался.


«“В разуме”, то есть то, что могут говорить имеющие ведение и излагающие слушающим тайны Божии» [2].


Таким образом, пророчество может заключаться в том, что раскрывается Божий смысл событий, которые сейчас происходят. Объясняется почему, в чем причина того, что сейчас происходит.


«“В пророчестве”, то есть сказывая то, что было, есть и будет: пророчество всеобъемлющее откровения; “в научении”, то есть в виде учительного слова, когда идет беседа о добродетели, о догматах» [2].


То есть когда пророк объясняет, как нужно поступать, он открывает законы Божии: правила поведения, как делать должно, а как нельзя. Всё это проявление даров пророчества, проявляющихся в человеке.


«И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что играют на свирели или на гуслях?» (1 Кор. 14; 7).


Представьте, человек играет на каком-нибудь музыкальном инструменте и тянет сразу все струны или начинает сразу по всем клавишам колотить пальцами, разве мелодия будет понятна? Никакой мелодии не будет — будет хаос звуковой и больше ничего. Так же и вы будете говорить на иностранных языках, которые никто не понимает, и это будет бессмысленно и бесполезно, никакой красоты вы не узнаете.


Поэтому Златоуст говорит: «Если же от бездушных вещей мы требуем такой ясности, стройности и раздельности, если бессмысленным звукам мы стараемся и усиливаемся придать великое значение, то тем более требуется удобовразумительность от одушевленных и разумных людей и духовных дарований» [2]. Здесь апостол объясняет, в чем еще бессмысленность злоупотреблений этим даром.


«И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению?» (1 Кор. 14; 8).


Речь идет уже о другом: может быть еще и опасно, если труба голос подает, а нет ясного призыва «война!» или «отбой!» Представьте, что сирены, звуком которых принято сообщать о налетах или терактах, начнут хаотично и беспорядочно завывать в разное время суток без всякой причины. Скорее будет вред, чем польза, да? Мы постоянно будем жить в панике, а когда придет реальная угроза, ничего не поймем. Поэтому апостол говорит, что такое злоупотребление языками вредно, потому что оно, на самом деле, лишает человека благоговения перед словом Божиим, перед откровением Божиим, и человек, когда нужно будет услышать важное, будет иметь «замыленное» ухо.


И дальше говорит апостол: «Так если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер» (1 Кор. 14; 9).


Действительно, если вас не будут понимать, все ваши слова будут абсолютно бессмысленны, вы будете бросать слова на ветер. Апостол как раз подчеркивает чрезвычайно большое значение того, чтобы люди понимали читаемое в храме. Всё это обязательно нужно понимать, иначе служба зря идет. «Как военная труба, если протрубит невнятно, звук ее пронесется в воздухе, а из воинов никто ни с места, так и ваши слова, на чужом языке сказанные и непонятные. Как будто этим намекается: хотите, чтоб труба слова вашего, на чужом языке произносимого, не на воздух издавала звуки? — Соединяйте его с истолкованием своим или чрез другого… Хорош и необходим этот дар, но тогда, когда кто-нибудь и объяснит сказанное. Не обнаружится искусство, если не будет вещества; не образуется и вещество, если ему не будет сообщена форма. Поставь же голос на место вещества, а ясность (понятность) на место формы, без которой не может быть никакой пользы от вещества. Это говорит Златоуст об истолковании слова, на чужом языке сказанного» [2].


«Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец. Так и вы, ревнуя о дарах духовных, старайтесь обогатиться ими к назиданию церкви» (1 Кор. 14; 10—12).


Итак, апостол замечает, что, если вы ревнуете духовных даров, старайтесь, чтобы эта ревность была на пользу Церкви, а не только вам самим — не чтобы вам возвеличиться, а чтобы через вас росла, строилась Церковь. Помните, что все дары даны для Церкви. Это очень важная мысль апостола Павла: помните, что вы обязаны ревновать и служить Церкви!


Кстати говоря, это понимание вообще утрачено. Обычно приходящий спрашивает: «Что Церковь для меня может сделать?» Но очень редко приходится слышать слова: «А что я могу сделать для Церкви?» Люди относятся к Церкви, к дому Господню, к своим собратьям-христианам исключительно с потребительской точки зрения. Потому ничего хорошего и не получается. Вполне естественно, что позиция духовного эгоизма («Дай, дай, дай!») ни к чему замечательному не приведет!


«А потому, говорящий на незнакомом языке, молись о даре истолкования. Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода. Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом» (1 Кор. 14; 13—15).


Здесь апостол говорит, что, во-первых, нужно молиться, чтобы был дар перевода с иностранных языков: раз уж у тебя есть дар говорения, пускай, и дар истолкования будет. Бог может дать этот дар, если ты будешь об этом просить. Но при этом дальше апостол говорит, что говорение на языках во многом бессмысленно и для самого человека: дар пророчества полезен и для тебя самого — а дар говорения на иностранных языках без использования его для миссионерских целей для тебя самого бессмыслен. «Ибо когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода», то есть молятся из глубины сердца, глубины духа, обращаются к живому Богу, и в этом есть польза, но ум, разумное начало в душе человека, оно без плода, оно ничем не обогащается. Знаете, есть такое мнение: «Псалмы читайте, даже если не понимаете: вы не понимаете, но бесы понимают». Да, дух молится, но ум без плода, говорит апостол Павел именно про это высказывание. Для духа-то польза есть. И, действительно, люди, которые читают Псалтирь без понимания, знают, что какая-то польза есть. Но ум не назидается, ум остается необразованным, именно из-за этого он и остается без плода.

Ум и сердце молятся вместе

«Что же делать? — говорит апостол. — Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом».


Феофан Затворник, толкуя эти слова апостола, говорит так: «Ум плод имеет, когда, понимая что, передает то другим, и тем пользу им доставляет. Сия польза — плод ума. На языках чужих говоря, предлагали всё, сказанное выше, и откровение, и разум, и пророчество, и научение, а нередко и молитву. “Дух мой”, — говорит апостол, — “в лице всякого говорящего языками дух мой, Духом Божиим возбужденный, молится на чужом языке, дар Божий при этом в действии, он свое дело исправляет, но ум мой при этом остается без плода, потому что не передает другим на понятном языке того, что сам приемлет от Духа Божия. Если б я это делал, приносил бы пользу другим, и тогда ум мой не был бы без плода (...)” Итак, как же быть? Как поступать? — Надобно сделать так, чтоб и на языке чужом, по движению Духа, молиться и петь, и потом то же самое делать и на языке понятном. Как же это сделать? — Это уже указал апостол: или другой кто пусть истолковывает, или сам испроси себе такого дара» [2].


Здесь упоминается, с одной стороны, молитва, а с другой, псалмопение — два типа молитвословия. До сих пор у нас в Церкви есть пение псалмов из Библии или гимнов, которые Церковь воспевает в честь какого-то святого или Пречистой Богоматери, и есть молитвы — наши обращения к Создателю. Но это должно совершаться и духом, и умом, должно соединяться и то, и другое. Если сейчас дар иностранных языков практически исчез — он крайне редко встречается в Церкви, — то проблема необходимости соединения ума с сердцем, конечно, сохраняется. Нужно, чтобы и дух, и сердце, и ум молились вместе. Поэтому есть такое правило: мы должны молиться умно-сердечно — не одним умом, не одним сердцем, а соединением ума и сердца. Сколько же процентов слов нужно понимать в молитве? Сто! В молитве надо понимать каждое слово. Поэтому Феофан Затворник в другом месте дает великолепный совет, как нужно поступать, чтобы понимать всё: «Возьми правило, которое ты читаешь, сначала, отдельно, разбери всё, что непонятно, надпиши прямо буковками сверху над каждым непонятным словом, а потом молись. Всё не разбирай — часть разбери, и этой частью молись. А потом добавляй следующее». Зачем это нужно? Для того чтобы постепенно входить в смысл молитвы, чувствовать аромат молитвы. Нужно, чтобы и дух горел, и ум работал. Чтобы и то, и другое соединялось вместе. Начинать нужно именно с умной молитвы.


Святой Симеон Новый Богослов говорит, что есть три типа молитвы: молитва мечтательная, молитва умная и молитва умно-сердечная. Молитва мечтательная — это молитва, которая порождена неправильно устроенным сердцем, и заключается она в том, что человек во время молитвы фантазирует. Он представляет себе, как выглядит Бог, обращается к выдуманному Богу, представляет себе образы святых. Картинки рисует, представляет себе иконы, мечтает… Если в этом долго упражняться, то можно сойти с ума в прямом смысле этого слова. Начнут являться бесы под видом святых. А вся причина гибели будет в том, что человек неосознанно начал идолопоклонствовать: стал вместо живого реального Бога поклоняться тому, что он представил своим умом. Именно потому Церковь и дала нам святые иконы, чтобы мы ничего не фантазировали и молились, глядя на них. Второй уровень молитвы, с которого начинается настоящая молитва, это когда человек молится, произнося и понимая каждое слово. Но абсолютно бесполезное дело — стараться прочитать как можно большее количество молитвенных правил! Чем больше ты нагружаешь себя обязательством прочитать те или иные правила, тем гарантированней ты его нарушишь. А правило нарушишь — совесть будет грызть. И вместо того чтобы жить перед Богом, служить Ему, ты будешь, как раб на галерах, прикован к этому правилу. И будешь только стонать: «Ой, то не сделал, это не сделал!..» А молиться должно непрестанно. Поэтому здесь очень важно помнить, что настоящая молитва начинается с умной молитвы: человек умом вникает в каждое слово молитвы и произносит его, побуждая к этому сердце. И высшая форма молитвы, когда точка внимания находится у нас в сердце и когда мы с вами, внимательно вдумываясь в каждое слово молитвы — молимся и духом и умом одновременно, как говорил апостол Павел.


Итак, «Ибо если ты будешь благословлять духом, то стоящий на месте простолюдина как скажет: “аминь” при твоем благодарении? Ибо он не понимает, что ты говоришь. Ты хорошо благодаришь, но другой не назидается. Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор. 14; 16—19).


Апостол говорит так: «Вот ты хорошо благодаришь, ты гордишься своим даром. Но представь, что на службе стоит обычный простой человек, а ты поешь на иностранном языке. Как он может подтвердить то, что ты сказал?» У нас в Церкви сохраняется древняя традиция, о которой апостолы говорили: «Господи, помилуй! Аминь! Подай, Господи!» — и псалмы поёт весь народ. Но апостол дальше говорит: «Если ты будешь благословлять на иностранном языке, то мирянин — обычный, простой человек, — стоящий в храме, как он сможет “аминь” тебе сказать? Нет, никакой пользы не будет ему: он не научится. А скорее искусится. Он не знает, что ты говоришь, так ведь?»


И здесь Феофан Затворник поясняет так: «Это наводит на мысль, что виновными в неразумном употреблении дара были сами предстоятели, которым вверено было назидать и блюсти верующих. Замечательно также указание, что и миряне принимали участие в молитве церковной. Всем нельзя было, говорит, молиться; но одни говорили молитвы, потому что Бог давал им молитву, а другие внимали молитве той и согласие свое с нею изрекали словом: аминь, — да будет так, доказывая тем, что с молитвою предстоятеля молилось и их сердце» [2].


Заметьте, как называется священник — «предстоятель»: молящийся вместе со всеми, возглавляющий моление. Мы помолимся вместе с батюшкой, но не вместо нас батюшка помолится. Тем более непонятно, когда за нас свечка начинает молиться — есть такой обычай у огнепоклонников. «Надо же, какой хитрый: купил свечек, понатыкал, зажег и ушел. Огонек, что ли, Богу молиться будет? Так у него же языка нет, как он молиться-то будет? Полное безумие! Ты свечку зачем ставишь? Чтобы помолиться, в знак твоей молитвы! Знак твоей молитвы есть, а самой молитвы нет, и чего же этот огонечек обозначает?» — вопрошает Феофан Затворник. На самом деле, это профанация, которой не должно быть.


И дальше говорит апостол: «Благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками; но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1 Кор. 14; 18—19).


Апостол специально говорит: «Вы не думайте, что я хуже вас и не обладаю этим даром, и потому вам завидую». Апостолы вообще владели всеми языками мира. Куда бы они ни приходили, то сразу же открывали в себе способность говорить на языке этого народа, потому что в них реализовалась отмена проклятия Вавилонской башни, которое разделило народы и породило множество языков. Дар Пятидесятницы соединил все народы в единое тело Церкви, которое славит единым поклонением Бога на всех. Святитель Феофан пишет: «Первое доставляет только внешнюю славу, а последнее — великую пользу. Везде он ищет одного — общей пользы. Хотя дар языков был необыкновенным, а дар пророчества обыкновенным, древним, и принадлежал уже многим, между тем как тот стал известен тогда в первый раз, однако Павел считал его не очень вожделенным для себя, и даже не пользовался им, не потому, чтобы не имел его, но потому что искал полезнейшего. Он был чужд всякого тщеславия и имел в виду только одно, как бы сделать лучшими слушателей. Потому он и мог видеть полезное и для себя, и для других, что был свободен от тщеславия; а кто поработил себя этой страсти, тот не может видеть полезного не только для других, но и для себя» [2].


Будете тщеславиться — ничего не рассмотрите, ничего не увидите, никакой пользы никому не принесете. Это крайне важно помнить, на самом деле. Поэтому в вопросе о правиле мы должны исходить из принципа: лучше пять слов сказать умом, чем десять тысяч слов языком. Кстати, здесь есть практический момент. Очень часто приходят на исповедь и каются в том, что молились Серафимовым правилом. Помните, что молиться Серафимовым правилом никакого греха не составляет для верующих в том случае, если они реально устали. Никакого! Нам дан закон: «Суббота для человека, а не человек для субботы»» (Мк. 2; 27). Молитва нам нужна, она должна всегда нас сопровождать в жизни, а все эти правила нам нужны как настройка, как камертон. Не подменяйте им саму игру!


Итак: «Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни. В законе написано: иными языками и иными устами буду говорить народу сему; но и тогда не послушают Меня, говорит Господь. Итак, языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих. Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуетесь? Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог. Итак, что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, — всё сие да будет к назиданию. Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу. И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают. Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи. Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение. И духи пророческие послушны пророкам, потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых. Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви. Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло? Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам, ибо это заповеди Господни. А кто не разумеет, пусть не разумеет. Итак, братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками; только всё должно быть благопристойно и чинно» (1 Кор. 14; 20—40).


Этот отрывок завершает тему говорения на иностранных языках, которая вызвала столько непонимания в Церкви Коринфа, когда люди, увлеченные ложным отношением к этому дару Святого Духа, считали, что это самый высший из даров. Здесь еще описывается, как должна происходить служба в церкви, богослужение.

Простота или глупость?

«Братия! не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни» (1 Кор. 14; 20).


Апостол говорит: «То, что вы делаете, на самом деле, ребячество. Вы становитесь как дети умом, вы обращаете внимание на какие-то внешние, пышные вещи». Дай ребенку какую-нибудь игрушку, которая пищит, мигает разными мигалками, воет разными голосами, и он скажет: «Ой как интересно!», — а на самую ценную вещь, которая лежит рядом, не обратит никакого внимания. «Так и вы, как дети, не обратили внимания на самое важное, — говорит апостол Павел, — а за всякую мелочь схватились: как здорово на иностранных языках говорить! «Не будьте дети умом», для зла будьте младенцами. Младенцы не умеют быть коварными, врать, как следует, еще не научились, так же и вы, «на злое будьте младенцы», не умейте зла делать. А вот на добро будьте совершеннолетними по уму».


«Не будьте неразумными там, где следует быть разумными, но будьте простыми детьми там, где неправда, где тщеславие, где гордость. Кто младенец на злое, тому должно быть и мудрым; как мудрость с злобою не была бы мудростию, так и простота с неразумием не была бы простотою; в простоте надо избегать неразумия и в мудрости злобы» [2]. В другом месте апостол говорит коринфянам, что он боится, как бы они не отделились от Христа.


«Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» (2 Кор. 11; 3). К сожалению, бывает, что люди отступают от Бога из-за недолжной простоты. Не подумав, что-то сделали, считая, что простота хороша. Простота хороша, когда человек не умеет делать зло, а не вообще простота. Некоторые считают, что хорошо быть глупым. Глупым быть плохо, глупость — грех. Хорошо не уметь злое делать и не знать, что это такое. Печально, когда люди добра не знают, говоря: «Мне догматы не нужны, Священное Писание не обязательно знать, главное — быть хорошим человеком, просто жить — и всё будет нормально!» А ведь слова преподобного Амвросия Оптинского: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного», — не относятся к простоте в смысле отсутствия ума.


И вот апостол дальше говорит: «В законе написано: иными языками и иными устами буду говорить народу сему; но и тогда не послушают Меня, говорит Господь» (1 Кор. 14; 21).


Здесь законом апостол Павел называет вообще весь Ветхий Завет, потому что эти слова взяты из Книги пророка Исайи, глава 28, стих 11—12. Контекст там такой: Бог говорит: «Я звал этот народ, обращался к ним через пророков, они пророкам затыкали рты, поэтому Я буду говорить иными языками с этим народом. Придут к ним ассирийцы, объяснят, почем фунт лиха!» Пророки обращаются к тем, кто слушает Бога. А с иными языками Бог приходит к тем, кто Его не слушается. Например, когда люди слушаются Бога, Он дает мир, и можно в мире слушать проповедника, который говорит на понятном языке. Если же люди не хотят слушаться Бога, приходят другие — люди, говорящие на непонятном языке, и начинают объяснять, почем фунт лиха.


И, обращаясь к коринфянам, апостол говорит:  «Итак, языки суть знамение не для верующих, а для неверующих; пророчество же не для неверующих, а для верующих» (1 Кор. 14; 22).


Феофан Затворник так толкует эти слова: «Он (апостол) говорит как бы: какая у вас вышла несообразность! Из того обстоятельства, которое указывается в писаниях пророка Исаии, выходит, что, когда вы говорите на чуждом собранию языке, это значит, что пред вами все упорные неверы, вышедшие из повиновения Богу; а на деле это все искренне верующие, готовые слушать, жаждущие назидания. К ним не на чуждых языках говорить надо, а языком пророческим, с каким и древле Бог обращался к народу Своему, пока он верен был Ему и слушался пророков. Вы совсем извращаете порядок! Из вашего образа действования выходит такое нелепое сопоставление! В нашем собрании и звука не должно быть иноязычного, а должно слышаться одно пророческое слово» [2].


Поэтому дальше сказано: «Если вся церковь сойдется вместе, и все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, то не скажут ли, что вы беснуетесь?» (1 Кор. 14; 23). Во-первых, вы не к месту употребляете этот дар, говорит апостол, а во-вторых, представьте, если зайдут в ваше собрание неверные или простые люди, деревенские, то что они скажут? Они скажут: «Бесноватые! Мания у них!» (Слово «мания» в греческом языке имеет смысл «неистовство», «беснование»). Что получится?


«Не скажут ли, что вы беснуетесь, с ума посошли? И оттолкнете вы от дверей спасения тех, кои пришли взыскать спасения, и притом так, что и после уже их не привлечешь послушать истины, и не их только, но и многих других, которым расскажут они о безобразиях, происходящих в ваших собраниях» [2].


«Вот до чего доводит ваша псевдомолитва», — говорит апостол Павел. Он очень жестко начинает обращаться к коринфянам из-за того, что они злоупотребили даром говорения на разных языках. У нас сейчас в храмах не говорят на иностранных языках, но часто говорят на языке хамства. А потом заявляют: «Если бы новички по-настоящему искали Бога, им было бы всё равно, как их в церкви встречают!» Им, может быть, было бы и всё равно, а вот Богу не всё равно.


Господь «трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит» (Ис, 42; 3). Он самой слабой искорки веры не презирает. А у нас позволяют себе в храмах хамить, дерзить. Это, конечно, страшный грех, за который Господь взыщет с людей. Все, наверное, знают историю, когда одна бабулька увидела, как некая накрашенная женщина вошла в храм поставить свечку у иконы Божьей Матери. Старуха ее отругала, и женщина убежала, а ночью Богородица явилась к этой бабульке и сказала: «Как ты посмела?! Я эту женщину пятнадцать лет вела в храм, а теперь она из-за тебя никогда не придет! Ну что ж, ты за нее мне на Суде Божьем ответишь!» Это к вопросу о вежливости. Поэтому апостол Павел говорит: «Войдет к вам невежда, скажет, что вы беснуетесь! И погубите душу человека! А что потом Богу скажете?».


Дальше апостол говорит: «Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог» (1 Кор. 14; 24—25).


Совсем другое дело, если у вас будут только пророчествовать, будут открывать тайны Божии! Представьте себе, человек входит и слышит проповедь, и вдруг понимает: «А это про меня». Здесь речь идет о низшей форме пророчества, когда просто пересказывается известное Слово Божие. А человек входит и вдруг слышит: обличаются его беззакония — и он падает ниц и восклицает: «Действительно, с вами Бог!» Но еще сильнее пророчество действует, если оно раскрывает тайны сердца. Мы знаем, как старцы и пророки встречали человека и говорили ему: «А ты то-то и то-то делаешь!» Так, однажды студенты, которые были проездом, решили зайти к Иоанну Кронштадтскому и поболтать с ним, а он слугу выслал и велел: «Принеси им стаканчики с ложечками, пускай поболтают!» Это пример такого пророчества, когда раскрываются тайны сердца человеческого.


И здесь Феофан Затворник толкует очень интересно, говоря: «Совсем противоположное действие окажет ваше собрание на простеца или неверующего, когда, вошедши к вам, они встретят то, что вы один за другим пророчествуете, то есть говорите на языке, всем понятном, что кому внушает Дух Божий, пророчествова ли, разум ли, откровение ли, научение ли, молитву ли. Что бы кто ни говорил, истины христианские все такого рода, что они способны встревожить совесть, возбудить страх Божий и обратить на добрый путь всякого невера и грешника. Вошедший обличаем и истязываем будет всеми не посредством судебных допросов. Нет; всякий будет говорить и не зная, что на душе у вошедших, а сами истины такого рода, что они обличают слышащего. Духом Божиим вдохнутые слова падают на совесть, и она, пробудившись, производит полное обличение, никому же видящу. Но одно обличение само по себе безотрадно, и если б только это одно производила христианская беседа, то плода от нее было бы мало. В том и сила, что беседа сия всегда предлагает обличаемым и утешительный путь спасения, ибо и существо бесед есть спасение в Господе Иисусе Христе, — и о чем ни заведи речь, всё сойдет на Господа, единую отраду всех сокрушенных. Оттого обличаемый не обличается только, но и восприемлет надежду спасения и доходит до решимости, не отлагая, стать на путь спасения. Благодать Духа, всех осеняющая в собрании и самое слово говорящих проникающая, довершает дело. И се, неверный, внутренно изменившийся под действием пророческого слова, незримо ни для кого, пад ниц поклоняется Богу христианскому и исповедует, что в собрании христиан, в Церкви, воистину есть, присущ и действующ Бог! “Видишь ли, как сила пророчества изменила человека грубого, научила его и привела к вере” (святой Златоуст)» [2].


Это к вопросу о понятности богослужения. Конечно, оно должно быть понятно и четко читаемо, чтобы действие христианского слова беспрепятственно доходило до человека. Да, богослужение нужно для верующих, но при этом оно должно быть воспринимаемо и неверными, оно должно действовать на их сердца так, чтобы они могли понимать суть сказанного, чтобы сама истина христианства могла обжечь их совесть.


Дальше апостол переходит к повелению, прямо говоря, что нужно делать: «Итак, что же, братия? Когда вы сходитесь, и у каждого из вас есть псалом, есть поучение, есть язык, есть откровение, есть истолкование, — всё сие да будет к назиданию» (1 Кор. 14; 26).


«Один из вас приходит сюда, и у него есть псалом, который он хочет пропеть Богу; другой приходит — он готов учить; третьему было дано откровение от Бога, кто-то может говорить на иностранном языке, другой переводить — всё должно осуществляться к обустройству ближнего. Вы должны понимать, что вы пришли в храм не для того, чтобы себя показать, а чтобы была общая польза», — говорит апостол Павел.


«Видишь ли основание и правило христианства? Как дело зодчего строить, так дело христианина всеми способами приносить пользу ближним. Кто псалом, кто учение, кто язык имеет: но всё это, говорит, пусть клонится к одному — к назиданию ближнего; пусть ничто не делается напрасно, ибо если ты приходишь не для назидания брата, то для чего и приходишь? Для меня не очень важно различие дарований; мои заботы и старания клонятся только к одному, чтобы всё делалось для назидания; тогда даже имеющий малое дарование превзойдет имеющего великое, если будет употреблять его с назиданием. Дарования для того и даются, чтобы каждый получал назидание; если же этого не будет, то дарование послужит даже к осуждению получившего его, ибо скажи мне, какая польза пророчествовать, какая польза воскрешать мертвых, если никто не получает назидания? Если же в этом состоит цель дарований, которой можно достигнуть и другим способом без дарований, то не превозносись знамениями и не считай себя несчастным, не имея дарований» [2]. Видите, как в Церкви молились Богу? Каждый имел разные дары, от Духа Святого непосредственно просвещаемые. Но всё должно иметь цель не в возвеличивании себя, а в достижении блага всей Церкви.


Апостол говорит: «Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй» (1 Кор. 14; 27). Если кто захочет на иностранном языке говорить, то сначала пускай скажет один, потом второй, но не больше трех, и пускай будет еще переводчик, для пользы верующих.


«Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу» (1 Кор. 14; 28). Если человек не имеет переводчика, то пусть говорит только себе и Богу, пускай молится для себя на иностранном языке.


«И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают» (1 Кор. 14; 29).


Что касалось говорящих на иностранных языках, то же касается и пророков. Если кто пророчествует, то пускай говорит один, потом второй (не больше), чтобы не перегрузить людей информацией, а другие «пусть рассуждают», то есть проверяют, от Бога пророк или не от Бога. К пророчествам Церковь всегда относилась настороженно, всегда проверяла, Дух ли Божий говорит в пророке или говорит дух лживый, чтобы не обмануться, не принять вместо истинного Бога лживого, злого духа. Поэтому и сказано: «пусть рассуждают».


«Апостол сказал это для предостережения слушателей, чтобы между ними не случился μαντις, бесопрорицатель. Остерегаться этого он повелел и в начале, и теперь повелевает различать и наблюдать то же самое, дабы не вкралось что-либо диавольское (Златоуст)» [2].


Конечно, в Церкви до сих пор существует такая угроза. Часто появляются разные люди: целители, пророки, провидцы, прозорливцы… Есть от Бога прозорливцы, пророки — а есть и от дьявола. Поэтому апостол повелевает рассуждать, проверять. Как это проверяется? Очень просто: если кто-то учит вопреки догматам, то значит, этот человек не от Бога. Когда речь идет о совершенно лживых учениях, которые противоречат откровению Божьему, значит, перед нами явление бесопрорицателя, лжепророка.


И дальше говорит апостол: «Если же другому из сидящих будет откровение, то первый молчи» (1 Кор. 14; 30).


То есть один пророк пророчествует, и вдруг пришло откровение другому, тогда этот пророк должен замолчать, потому что Духу Святому было угодно, чтобы сейчас говорил некто иной. «Сидящему» же потому, что в церквах на протяжении всей истории Церкви во время богослужения сидели, кроме особо важных моментов. Исключение сейчас составляет только русская Церковь, и то по причине того, что храмов очень мало и все прихожане в храме не умещаются.


«Если, говорит, в то время, когда ты пророчествуешь и говоришь, Дух другого возбудит его, тогда ты молчи. Ибо для чего тебе продолжать речь, когда другой возбуждается к пророчеству? Но не следовало ли говорить обоим? — Это неуместно и произвело бы беспорядок. Не следовало ли [продолжать, пока кончит] первому? — И это неуместно, ибо для того Дух и возбудил другого, когда говорит первый, чтобы и он сказал что-нибудь [а тот замолчал]. Потом, в утешение тому, которому заповедует молчать, говорит» [2].


То есть устанавливается такой порядок. «Ибо все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение» (1 Кор. 14; 31).


Вы можете все пророчествовать, но по порядку, чтобы все обучались и все увещевались. Обучались тайнам Божиим, чтобы каждый учился общаться с Богом, и при этом чтобы все увещевались, чтобы каждый мог получить какую-то духовную пользу.


Феофан Затворник говорит так: «Пусть этот, вновь возбужденный, поговорит, потом и тот, кто прерван, может опять говорить, если осталось еще что сказать. Почему такое предпочтение вновь возбужденному? — Потому, что речь у такого бывает пламеннее, сердечнее, и потому влиятельнее. Как цель распоряжений у Апостола, да вси учатся и утешаются, то справедливо такому дать поскорее место говорить; а тот, прежде говоривший, предполагается получившим благие внушения прежде собрания, во время домашней молитвы и богомыслия; следовательно, они у него не новы, не раз повторялись в уме и предлагаются уже более по памяти. Но и эта перемена должна была происходить в порядке. Феодорит пишет: “Ничто да не делается беспорядочно и с замешательством, потому что может всякий из вас предложить пророчество собравшимся, и чрез это принести им пользу. Этот порядок и до настоящего времени остался в Церквах, и из учителей одни беседуют с народом в одно торжественное собрание, а другие — в другое”» [2].


Патриарх всегда проповедует, а священники меняются. Точно так же, как в обычном храме: настоятель всегда проповедует, а рядовые священники меняются в зависимости от череды своей. Порядок, который существовал в апостольских церквах, остался до сих пор. Хотя, конечно, пророчество действует в меньшей степени, здесь скорее дар разума, дар учения. С другой стороны, бывают случаи, когда ты молился Богу, но как следует не подготовился к проповеди, и вдруг находятся какие-то слова, которые зажигают человека, а бывает, на себя понадеешься, решишь, что всё хорошо получится, а нужные слова не находятся. Здесь тоже Дух Божий продолжает говорить устами священников. Наверное, многие замечали, что проповедь говорится словно про них. Это как раз явление Духа Божьего, Который действует на человека. То, о чем и говорил апостол: входит человек послушать, а всё про него рассказывают. Так Дух Святой действует устами священников до сих пор. Не только священников, но и хора, и клироса…


«И духи пророческие послушны пророкам, потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира» (1 Кор. 14; 32—33).


Почему такое возможно? Мы же над Духом Божиим не властны. Нет, говорит апостол, мы властны над теми дарами Духа, которые нам даны. Здесь очень важный принцип: дар пророчества не предполагает некоего состояния исступления. Бог дает откровение человеку так, чтобы тот мог его понять и адекватно передать. Поэтому сказано: «духи пророческие послушны пророкам, потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых». Таким образом показывается, что Он везде создает мир, порядок в церквах, чтобы никто не ссорился между собой.


«Может ли быть что-нибудь изумительнее этого? Церковь тогда была небом; Дух устроял всё в народе, руководил и вдохновлял каждого из предстоятелей. А теперь у нас одни только знаки тогдашних дарований. И ныне мы говорим но всё это только знаки и памятники прежнего. В древности говорили не по собственной мудрости, но по внушению Духа. А теперь не то; я говорю свое. Ныне Церковь подобна жене, лишившейся прежнего богатства, сохраняющей во многих местах только знаки первоначального благоденствия и показывающей вместилища и хранилища золотых сокровищ, а самого богатства не имеющей; такой жене уподобилась ныне Церковь. Говорю это, имея в виду не дарования, — не было бы слишком прискорбно, если было бы только это, — но и жизнь, и добродетель» [2].


Главная беда в том, что жизнь стала у христиан другая, не евангельская, и добродетели евангельские в большом недостатке. Заметьте, что слова Златоуста мы можем повторить в XXI веке так же, как и в IV. Церковь та же — а даров и добродетелей у нас что-то маловато. И не по причине того, что в Церкви силы Божией стало меньше, а из-за того, что у нас ревности к славе Божией стало меньше, потому у нас и даров таких нет. В неустроенную, необученную душу дух премудрости не войдет. Не будет обитать в теле, причастном греху, как говорит царь Соломон.

Бог наш — Бог порядка

Далее апостол дает отдельное повеление о женщинах: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит» (1 Кор. 14; 34).


В то время женщины в церквах, пользуясь даром свободы, тем, что во Христе нет ни мужского пола, ни женского, стали вести себя неподобающе, решили, что они тоже могут учить, проповедовать, командовать… Между прочим, не только тогда так было. Есть такая поговорка, которая восходит к протоиерею Валентину Свенцицкому, что католичество погубит папство, а православие — бабство. И это чистая правда, то, против чего предостерегает апостол Павел. Действительно, частенько женщины пытаются командовать священниками, старостами, прихожанами, пытаются всех строить, судить и рядить. Не случайно Господь не дал власти женщинам в Церкви становиться священниками. Он не хотел неустройства в Церкви. А из-за вмешательства женщин всякое неустройство в церквах и бывает.


Заметьте, что тон апостола немножко другой, чем раньше: сейчас он не рассуждает, а просто приказывает: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит». Златоуст объясняет: «Обличив беспорядок, происходивший от языков и от пророчеств, апостол переходит к беспорядку, производимому женщинами, и пресекает неуместное их дерзновение. Здесь он не увещевает, не советует, а повелевает со властию, приводя о том и древний закон. Какой? — “К мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет” (Быт. 3; 16). Видишь ли мудрость Павла, как он привел такое свидетельство, которое повелевает им не только молчать, но и молчать со страхом, и притом с таким страхом, с каким надлежит безмолвствовать рабе? — Если же они таковы должны быть в отношении к мужьям, то тем более в отношении к учителям и отцам и общему собранию Церкви. Им должно слушать что следует, а о сомнительном спрашивать у мужей дома» [2].


Очень актуальные слова апостола Павла, которые крайне современны, учитывая вмешательство барышень в неподобающие дела. Часто бывает, приходят муж с женой о чем-то поговорить: о венчании, о каких-то семейных проблемах… Кто обычно говорит? Жена. А должен муж! Жена в церкви должна молчать и повиноваться мужу, как велит апостол Павел. «Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви» (1 Кор. 14; 35). Кстати, из этих слов можно сделать очень важный вывод: мужья обязаны давать компетентный ответ женам по этим вопросам. Что непонятно женщине в Священном Писании, она должна спросить у мужа, а муж обязан истолковать. Или непонятно ей устройство Церкви: «Почему там паникадило висит? Объясни!» Муж обязан пояснить. В Церкви всё взаимосвязано: женщина должна молчать и спрашивать у мужа, если хочет что-то изучить, а муж — помочь ей в изучении предметов веры. Заметьте, не сказано, что муж должен затыкать рот жене: «Не твое дело, иди к сковородкам!» Нет, сказано, что он должен объяснить и растолковать, так чтобы жене было понятно. Муж — голова, он должен быть мудрецом в доме, это прямая обязанность мужчины. Господь устами апостола всех на место поставил: и мужчин, и женщин. Причем в приказном порядке, без права на апелляцию.


Дальше апостол вопрошает: «Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло?» (1 Кор. 14; 36).


Иными словами: «Все церкви так соблюдают закон, в том числе первая церковь, Иерусалимская, которую сами апостолы установили, так действует. А вы что, считаете себя умнее других? Вы считаете, что можете вводить то, что другие церкви не вводят?» Из-за того, что женщины в Коринфе пытались командовать мужчинами, пытались проповедовать в церкви, апостол Павел обрушился на всю Коринфскую церковь: «Что за безобразие? Почему Церковь позволила так распуститься своим женщинам? От вас, что ли, слово Божие вышло? Вы что, начальная Церковь? Или только к вам одним оно пришло?».


«Здесь он [апостол] выражает, что прочие Церкви соблюдают тот же закон, и таким образом, пресекает беспорядок указанием на нововведение и делает слова свои более убедительными указанием на голос всех. Он говорит как бы: вы не первые, и не одни вы верные, но [такова] вся вселенная. Вы, говорит, не можете сказать: мы были учителями других и нам не следует учиться у других; здесь только утвердилось учение веры, и нам не следует подражать примеру других. Видишь ли, как много доводов он привел в их обличение? Привел закон, показал постыдность дела, представил в пример прочие Церкви». Очень интересный вывод делает Феофан, говоря: «Верно, ожидалось какое-либо в сем отношении непослушание, от которого могла предотвратить уверенность, что действуя так, они особятся от всех и, следовательно, действуют на срам себе: ибо особности в христианстве срамят, а не возвышают» [2].


Если в церкви появляется некий плохой обычай, и он выделяет ее среди других церквей — это позор для всей Церкви, для всего Тела Христова, а не какое-то прогрессивное нововведение. Поэтому апостол и говорит, что надо учиться быть как все, не стесняться. Это хорошо для Церкви и для христиан, а позорно выделяться и хвастать какими-то делами, которые не являются добрыми.


Дальше апостол говорит: «Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам, ибо это заповеди Господни. А кто не разумеет, пусть не разумеет» (1 Кор. 14; 37—38).


Это можно перефразировать так: «А кто не знает, его самого не знают» — Бог не знает его. Апостол говорит: «Все эти распоряжения о языках, о молитве, об обязательном участии ума и сердца в молитве, о том, что женщины в церкви да молчат, кто из вас пророк или имеет дар Святого Духа, я вам говорю не от себя, это прямая заповедь Господа. “А кто не разумеет, пусть не разумеет”». Опять-таки можно привести хорошее объяснение: он не разумеет, потому что его самого Бог не знает.


Есть и другое толкование Феофана: «Если, говорит, кто из тех, к кому он обращает речь, не разумеет, что это Господни заповеди, пусть не разумеет, — будто так: как хочет, его воля, не приневоливаю; но пусть берет на себя и ответственность, лежащую на тех, кои воле Божией противятся. “Я сказал, что нужно; желающий — слушайся, а не желающий — делай, как хочет” (Экумений, Феофилакт)» [2].


«Итак, братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками; только всё должно быть благопристойно и чинно» (1 Кор. 14; 39—40).


Завершает апостол так: «Старайтесь выбирать дар пророчества — это лучший дар, поэтому он до сих пор в Церкви и сохранился, в отличие от дара иностранных языков, но не запрещается и говорить на иностранных языках, если будет толкователь. Я вам дал заповедь — извольте исполнять! Но главное — всё у вас должно быть благообразно и по чину». То есть у вас не должно быть никакой самодеятельности, не должно быть никакой отсебятины, всё должно быть благим образом, без хаоса, без беспорядка. Человек должен входить в церковь и видеть некий лад, который помогает ему идти к Богу. Зачем нужны общественные богослужения? Чтобы легче было молиться, а не тяжелее, чтобы правильно можно было молиться, а не неправильно. И всё должно происходить по чину, должен быть определенный порядок — порядок, восходящий к Святому Духу. Потому что Бог наш — Бог порядка. Недаром у нас существует Устав богослужения, восходящий к творениям духоносных отцов. Этот порядок был внушен Святым Духом для того, чтобы мы с вами могли, в этом порядке живя, молиться Богу и достигать вершин святости!


В каком теле воскреснут мертвые?

Толкование на послания апостола Павла к коринфянам. В 12-ти частях

Толкование на первое Послание святого апостола Павла к Коринфянам, 15-16 главы (часть 7)


В каком теле воскреснут мертвые?

Важность воскресения в теле


Не может смерть повелевать Богом


Свидетели воскресения Бога


Жизнь через смерть


Род Христов и род антихристов


Под властью Святой Троицы


К чему побуждает воскресение?


Добрые нравы и худые сообщества


Как будут восстановлены наши тела?


Душа-трупоносица


Закон роста


Смерти — смерть!


Принципы плодотворной жизни


Любовь в христианской общине


Дела по любви


Лови рыбку для ловцов человеков


Маран-афа


Важность воскресения в теле

Итак, нам предстоит перейти к одной из самых важных глав Первого послания к Коринфянам, а на самом деле, одной из важнейших глав всего Нового Завета. Разобрав заблуждения коринфян по поводу неправильного использования даров Святого Духа, апостол Павел переходит к более важной и более страшной беде коринфских христиан. Среди них появились неправые мнения о воскресении мертвых. Это заблуждение подрывало всю веру в спасение.

Предваряя эту главу, Златоуст говорит: «Окончив речь о духовных дарованиях, Апостол переходит к предмету самому важному, к учению о воскресении, ибо коринфяне и в этом отношении были весьма немощны. Как в теле, когда болезнь коснется самых основных частей его, зло делается неисцельным, если не приложить великого попечения, так и здесь предстояла подобная опасность, потому что зло простерлось до самых оснований благочестия. Посему Павел и прилагает великое попечение. Коринфяне разногласили касательно учения о самом воскресении. Так как в нем заключается вся наша надежда, то диавол сильно восставал против него, и иногда совершенно отвергал воскресение, а иногда говорил, что оно уже было. В послании к Тимофею, Павел назвал это нечестивое учение гангреною (раком), и указал распространителей его, Именея и Филита, которые говорили, что “воскресение уже было” (2 Тим. 2; 17—18). Иногда они говорили это, а иногда то, будто, если говорится где о воскресении, то тут разумеется не воскресение тела, а очищение души (что и есть ее воскресение). Такое учение внушал им бес, желая не только отвергнуть воскресение, но и представить баснею всё совершенное для нас (Златоуст)» [2].

Действительно, подобные измышления и являются той гангреной, тем раком, который появился во времена апостола Павла и распространяется до сих пор. Когда я стал священником, то сталкивался с тем, что более семидесяти процентов православных христиан, ходящих в церковь, не верили в воскресение плоти. Есть огромное количество людей, которые годами ходят в храм и считают, что только душа бессмертна, только она спасется, а тело сгниет — и всё. Мотивируют это тем, что в Церкви молятся о спасении души, а не молятся о спасении тела. С чем же это связано? Почему в Церкви не молятся о спасении тела? Дело в том, что тело уже спасено, Библия говорит, что тело уже получило спасение. С момента воскресения плоти воскресение нашего тела гарантированно. Это подарок Божий, который нам уже дан, и об этом просить нечего. Мы просто исповедуем, что чаем воскресение мертвых и жизни будущего века (Символ Веры), и повторяем это многократно в нашем богослужении. Об этом мы не молимся, потому что нам это уже обещано. А вот спасение нашей души, очищение нашей души от греха — это тот дар, который мы должны заслужить нашими усилиями. Но главное — заслужить участием в Таинствах, которые очищают нашу душу и которые должны приводить к доброделанию, к тому, чтобы душа наша приносила плоды, достойные покаяния. Именно поэтому молитвы идут о спасении души, но не о спасении тела. Очень часто приходится сталкиваться с тем, что люди, когда начинаешь их расспрашивать о том, что нас ждет, с большим удовольствием рассказывают, что ждет человека после смерти: как человек выходит из тела, как его душа пребывает в раю или в аду... Но когда заходит речь о событиях после воскресения из мертвых, почему-то они замолкают. Как выяснилось, многие люди совершенно не разбираются в нашей главной предельной надежде. Это огромная духовная проблема. Потому что как же человек, не знающий ради чего он живет, будет спасаться?

Некоторые говорят: «Не надо думать о будущей жизни, надо сейчас от грехов себя очищать». А как ты будешь очищать себя от греха, если ты сейчас не можешь понять, зачем это надо, что является грехом, что грехом не является? Да, Бог сказал то-то и то-то, а почему? Любой нормальный человек хочет понять смысл своих действий. Конечно, на начальном этапе важно понять что делать, но все-таки дальше не мешает уяснить, почему это делается и с какой целью. Например, грехи против тела, которые совершает человек: пьянство, наркомания, блуд, прелюбодейство, гомосексуализм и другие, никак не обоснованы без веры в воскресение мертвых. Почему это грех? Если тело сгниет, то какая разница — подумаешь, пьянствовал, главное, в свое удовольствие; блудил, но ведь никому не мешал; наркотики употреблял, но честно, на свои деньги. Ответ очень простой: ты гноишь то тело, с которым тебе жить вечно. Ты выступаешь против того тела, с которым ты связан навсегда! К телу нельзя относиться наплевательски. С одной стороны, его нельзя умерщвлять, уничтожать, а с другой стороны, это тело не должно командовать душой, оно должно быть, наоборот, подвластно душе. Если же человек не верит в воскресение мертвых, зачем душе порабощать тело, зачем оно должно становиться на свое место — не понятно. Тогда нужно тело истреблять, как это делают, например, в восточных культах. Иногда люди говорят: «Какой благочестивый человек! Такое великое доброе дело делает — мясо не ест!» Так вот, человек, который не ест мяса, гнушаясь им, отлучается от Церкви. Мясо можно не есть из-за подвига воздержания, но никак не из-за того, что есть его — грех. Точно так же человек, который не пьет вина, потому что считает, что пить вино — грех, отлучается от Церкви. Получается, что таким образом подобные люди хулят творение Божие!

Перед нами пример греха, связанный с неправильным отношением к телу, потому что все эти учения восходят к тому, что тело является скверной. Древние язычники утверждали, что тело — это гроб души. Платон вслед за орфиками, последователями знаменитого Орфея, говорил, что тело — это могила. Исходя из этого, они хулили тело, и именно поэтому, когда апостол Павел в Афинах возвестил о воскресении плоти, его немедленно высмеяли. Тогда тело воспринималось как нечто скверное. На самом деле это представление восходит к некому духовному существу, которое утверждает, что быть духом хорошо, а быть плотью — плохо. Это духовное существо зовется сатаной, который гордится и превозносится своей духовностью и считает, что духовное — это синоним хорошего. Духовное — это духовное, то есть нематериальное. А вот какое духовное — другой вопрос! Поэтому мы, православные христиане, никогда за духовность не боремся и бороться не собираемся. Я вообще глубоко убежден, что главная проблема России в избытке духовности, в излишнем количестве духов на душу населения. Лучше бы их поменьше было! Нам Духа Святого достаточно, а злых духов нам не надо. Сопоставление духовного и хорошего восходит к сатане, который возненавидел Бога и ненавидит Его творения, и считает, что материя, сотворенная Богом, сотворена для унижения духовных существ, то есть ангелов. Именно отсюда, что называется, растут рога учения об отвержении воскресения плоти. Это, действительно, гангрена, это рак, который разлагает души людей. Поэтому, кто не верил в воскресение мертвых, обязан об этом на исповеди сказать, в обязательном порядке. Потому что иначе эта гангрена разъест душу. И в день смерти будет очень неприятная новость, когда вам дьявол скажет: «Ха, а ты в воскресение мертвых не верил! Иди-ка сюда, ты же наш! Мы тоже очень бы хотели, чтобы его не было!».

Златоуст объясняет, в чем еще вред отвержения воскресения плоти: «Ибо, если бы поверили, что нет воскресения тел, то он мало-помалу убедил бы, что и Христос не воскрес, и отсюда далее вывел бы, что Христос не приходил и не совершал того, что совершил. Такова злоба диавола! Посему Павел и называет действия его кознями (Еф. 6; 11); ибо диавол не обнаруживает прямо того, что хочет наделать, дабы не быть обличенным, но, принимая на себя некоторую личину, производит нечто другое, подобно как коварный враг, приступив к городу и стенам, тайно подкапывается снизу, дабы таким образом не быть замеченным и успеть в своем предприятии. Но святой Павел всегда открывал такие сети его и преследовал злые козни его не не разумеваем бо, говорил он, умышлений его (2 Кор. 2; 11). Так и здесь он открывает всё лукавство диавола, показывает все его хитрости. — Говорит же об этом предмете после других, потому что он есть самый важный и составляющий для нас всё (Златоуст)» [2].

«Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу. Ибо я наименьший из апостолов, и недостоин называться апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. Итак, я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали» (1 Кор. 15; 1—11).

Апостол свою речь о воскресении начинает с самых основ нашей веры. Он напоминает братьям, что благовествует Евангелие, через которое они уверовали, через которое и спасутся. Само слово «евангелие» (или в переводе: «благая весть») в греческом языке изначально означало некий благой дар богов, который является одновременно благой вестью. Слово «евангелие» означало и награду за хорошую новость. Принес человек хорошую новость — другой человек настолько обрадовался, что дал подарок. Такой подарок назывался евангелием — наградой для благого вестника. Когда мы говорим об Евангелии, мы должны понимать, что самим Евангелием является и Иисус Христос. Он является Благой Вестью Отца. Иисус — Слово Отца, и Он является даром Отца нам. Но и весть о Нем является тоже Евангелием, благой вестью, вестью о спасении. Так какой из этого вывод следует? У нас одно Евангелие, которое называется Евангелие Господа нашего Иисуса Христа, согласно Матфею, согласно Марку, согласно Луке, согласно Иоанну. Наше выражение «от Матфея», «от Луки», «от Иоанна», «от Марка» восходит к литургическому употреблению — когда читается отрывок, говорится: «Евангелие от Иоанна», то есть отрывок Евангелия, выбранный из текста Евангелия, согласно Иоанну. Правильный перевод заглавия Евангелия должен быть такой: «Евангелие по Марку», «Евангелие по Матфею»... Все тексты, начиная с древнейших и оканчивая самыми позднейшими греческими текстами, и переводы на другие языки, кроме русского, дают именно такой перевод: «согласно кому». Поэтому нельзя говорить «Евангелие Луки» — такого Евангелия нет, есть Евангелие согласно Луке. Лука, Матфей, Марк и Иоанн — это просто передатчики единого Евангелия, которое дал нам Господь Иисус Христос. И Павел тоже передает свое Евангелие, благую весть о спасении. Здесь апостол говорит: «Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились» (1 Кор. 15; 1).

Некоторые отцы Церкви говорят, что здесь Павел ссылается на некий текст, который он им тоже передал. Дело в том, что, например, Евангелие согласно Луке, которое мы имеем, — это Евангелие Павла, то есть благовестие апостола Павла, которое тот проповедовал. Лука путешествовал с Клеопой в Эммаус, и по дороге в Эммаус он встретил Господа, в дальнейшем был спутником апостола Павла. Лука записал Евангелие в согласии с проповедями апостола Павла. Поэтому часто считается, что здесь апостол Павел говорил не только об устной проповеди, но и о тексте, который он при этом оставлял во всех церквах. Но дело не в том, записан текст или не записан, это не важно. Главное — суть. Суть Евангелия заключается не в учении Господа Иисуса Христа о нравственности, а в спасении, которое Он принес.

Потому что учили о нравственности и пророки, и проповедники, здесь же говорится о великом спасении, «которое вы и приняли… в котором и утвердились» (1 Кор. 15; 1).

Апостол говорит о том, что если бы он им рассказал, а они бы не приняли, не переняли бы, не поняли бы, то можно было бы о чем-то говорить. Но они приняли, и поэтому получили таинство крещения, а ведь тот, кто не верит в воскресение Христово, не может быть крещен. Как крестить человека, чтобы он участвовал в смерти и воскресении Христа, если он в воскресение Христа не верит? Кстати, из этого очень важный вывод: совершенно недопустимо заставлять принимать крещение тех, кто не верит в воскресение Христа.

«В котором и утвердились», — говорит апостол. Мы стоим в вере в распятие и воскресение Христа. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим», — поем мы в церкви. Без Креста и Воскресения надежды на спасение у нас нет. Более того — сам Крест без Воскресения тоже никакого смысла не имеет. Если бы Христос не воскрес, то Крест был бы знаком разгрома, проигрыша, а не победы. Именно в силу того, что Христос победил смерть и воскрес из мертвых, мы знаем, что Крест Господень является знаком нашего очищения от грехов.

И дальше апостол говорит: «Которым и спасаетесь» (1 Кор. 15; 2). Через эту веру вы и получаете вечную жизнь. Мы через веру приходим к таинствам, и в таинствах Бог оправдывает нас, очищает нас от наших беззаконий и грехов.

Феофан Затворник говорит так: «Погибали прежде, а теперь спасаетеся, видите и сознаете, что вышли из бездны пагубы и находитесь на пути спасительном, в уверенности, что, пребыв до конца на пути, улучите и вечное спасение. Следовательно, благовестие такой предмет, который должен быть дорог, как дорога жизнь, и жизнь вечная, — как не помнить?» [2].

Итак, «если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовал» (1 Кор. 15; 2).

Апостол говорит, что они должны помнить те слова, которые он говорил, держать в памяти; а если это в памяти не держать, то напрасно поверили. Люди зря в храм ходят, если забыли о смерти и воскресении Христа Спасителя. Это очень важно помнить. Мне вот приходилось видеть странных людей, которые ходят в храм, но не имеют веры в Бога. Они считают, что в храме учат нравственности, поэтому и надо ходить. Такие люди напрасно ходят в храм, зря обивают пороги. Им ничем Церковь помочь не может. Мне много раз предлагали выступить на разных телевизионных каналах, говорили: «Батюшка, расскажите, пожалуйста, как можно помочь неверующему человеку в той или другой ситуации». Я отвечал: «Никак! Помочь неверующему человеку невозможно, ни при каких условиях». Пока человек не поверит и не примет Таинства, помочь ему нельзя!

«Если только не тщетно уверовали» (1 Кор. 15; 2). «Если вы не верите в воскресение, то, значит, вообще христианства не знаете», — говорит апостол. Вы отвергаете христианство в самой его сердцевине. Не случайно все древнейшие символы веры обязательно требовали веры в воскресение плоти. В древнем Риме, в древнем Милане крещение совершалось так: человек заходил по шею в воду, и епископ спрашивал его: «Веришь ли ты в Бога Отца Вседержителя, создавшего небо и землю, и всё, что в них?» Он отвечал: «Верую!», — и его крестили во имя Отца. Он поднимался из воды первый раз, и его спрашивали: «Веришь ли ты в Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Вечного, Бога от Бога, Который стал человеком от Девы Марии и Духа Святого, был распят на кресте, воскрес из мертвых, вознесся на небеса и снова придет судить живых и мертвых? Веришь ли ты в него?» Он говорил: «Верую!», — и тогда его крестили во имя Сына (говорили: «…и Сына…»). Третий раз поднимался человек из воды, и спрашивали его: «Веришь ли ты в Духа Святого Животворящего, в Кафолическую Вселенскую церковь и в воскресение плоти?» Он говорил: «Верую!», — и тогда его крестили в Духа Святого. Вот содержание Символа Веры! Это древнейшее — начала III века — описание крещения, которое у нас сохранилось. Так крестили в Риме и в других местах. То есть все самые древнейшие символы говорят о вере в воскресение мертвых. Потому что это самое главное. И как плохо, что у нас так много людей оказывается с поврежденной сердцевиной их веры.

Смерть невинного Бога

Дальше апостол говорит: «Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию» (1 Кор. 15; 3).


«С чего я начинал? — говорит апостол. — Я передавал вам свое предание. Самое главное предание, что “Христос умер за грехи наши, по Писанию”». Это самое сердце предания — то, что Бог передает нам Свою жизнь. Самая сердцевина веры — что Христос умер за наши грехи по Писанию. Что значит «умер за грехи наши»? Наше наказание принял на Себя. Сейчас часто приходится слышать от разных людей, что вера в то, что Христос взял наши грехи на себя, является проявлением ветхозаветного сознания. Отвечаю: это сердце благовестия. Кто отвергает веру в искупление Христа, не является христианином ни в каком смысле. Кто не верит, что Иисус является Христом, взявшим на Себя наши грехи, кто не верит, что Христос выпил чашу гнева Божия, кто не верит, что наказание наше взял на себя Искупитель Иисус Христос, невинный умер вместо виновных, праведник умер вместо нас, грешников, — такой человек христианином не является. Это самые азы. Знаком этого является крест.


Почему сказано: «по Писанию»? Собственно говоря, отсюда же, из Символа Веры: «Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по Писание». Текст узнаёте? Это же прямая цитата из апостола Павла!


Дело в том, что здесь апостол Павел ссылается на слова из Книги пророка Исаии: «Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас» (Ис. 53; 2—6).


Эти слова пророка Исаии, которого называют ветхозаветным евангелистом, — являются сердцевиной благовестия. Причем отнес их к Себе Иисус Христос.


Когда Господь шел в Гефсиманский сад со Своими учениками, Он сказал так: «Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы. По воскресении же Моем, Я предваряю вас в Галилее» (Мк. 14; 27—28). Это цитата из Захарии: «О, меч! поднимись на пастыря Моего и на ближнего Моего, говорит Господь Саваоф: порази пастыря, и рассеются овцы! И Я обращу руку Мою на малых» (Зах. 13; 7). И дальше Господь говорит: «Ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: “и к злодеям причтен”» (Лк. 22; 37). «И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен» (Мк. 15; 28). А это прямая цитата именно из 53-й главы Книги пророка Исаии, где сказано: «Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его. Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет» (Ис. 53; 9—11).


Тот самый праведник, который умирает за грехи людей, выкупает людей из-под гнета смерти, — это и есть Иисус Христос. Он Сам это сказал, Он Сам к Себе это отнес. Поэтому те, кто не верят, что Иисус есть Искупитель, что Он действительно выкупил нас из-под праведного гнева Божия, и считают, что это некие вежливые слова для грубых людей, — те люди противоречат Господу Иисусу Христу и всему Евангелию. И вообще всему содержанию Ветхого и Нового Завета.


Поэтому здесь Феофан говорит: «Ничего не вводил от своего ума; истина сошла с неба и расходится по земле; мы — передатчики. “Внушает, что в благовестие ничего не должно вводить от себя, и показывает, что из догматов нет ни одного человеческого” (святой Златоуст). “Не сам я изобрел проповедь, и не человеческим последовал рассуждениям, но от Владыки Христа приял учение о сем. Что же приял ты? — Яко Христос умре грех ради наших по Писанием. Сие предсказали и пророки, и Исаия взывает: Той язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за беззакония наша (Ис. 53; 5)” (Феодорит). Язычники с укором всегда обращались к христианам: вы в Распятого веруете. Апостолы знали, что убеждение веровать в Распятаго само себя разрушает — но однако ж с этого всегда начинали слово, не прикрываясь и говоря истину, как она есть. Был на земле человек — Иисус; и распят: веруйте в Него и спасетесь. Что в Коринфе так было, прежде поминал уже об этом святой Павел, говоря: не судих что ведети в вас, точию Иисуса Христа, и Сего распята (1 Кор. 2; 2). А между тем вера всё росла и росла и обняла всю вселенную. Чем прикреплялась она к сердцам? — Тем убеждением, что Христос Иисус умер грех ради наших. Никто не мог скрывать от себя, что он грешен и что грешнику нет спасения. Слух о смерти, подъятой ради грехов наших, отверзал дверь спасения. В нее и потекли все. Надлежало только уверение возыметь, что смерть та не именуется только смертию грех ради наших, но и действительно такова есть. А что она такова, об этом свидетельствовало воскресение Умершаго. Вот златая цепь спасительных истин и убеждений! Вот почему и слово о смерти смело было, и вера в Него дерзновенна!» [2].


Кстати, интересно, что в Церкви никогда не было такого, чтобы весть о Кресте не сопровождалась вестью о Воскресении, именно по той простой причине, что эти вещи неразрывны. Потому что если Христос не воскрес, мы остаемся в грехах наших. А смерть — это просто смерть, величайшая трагедия, как это и есть у людей. Именно поэтому все люди, которые отвергают искупительную смерть Господа (например, оккультисты, маги, чародеи), обязательно при этом отвергают и воскресение Христа. Почему свидетели Иеговы — величайшие враги Божии? Потому что они отвергают воскресение Христово по плоти, они говорят, что тело Господне разложилось и превратилось в газ. Это, конечно, чудовищное богохульство, и такие вещи вызывают на себя ярость Бога. Кстати, именно поэтому маги так ненавидят Воскресение Господа: им нужно доказать, что Христос — неудачник. Потому что если Христос воскрес, то всё — надо просто идти и каяться, вариантов нет. Если Христос воскрес, то нужно принимать крещение и жить церковной жизнью (если ты морально честный человек). Потому и не может быть честных оккультистов, честных сектантов, честных атеистов, честных мусульман: если человек реально знает и не принимает Евангелие, то он бесчестный человек, потому что он не верит Самому Богу. Какое ему прощение? Одно дело, если человек не знает, а другое — знает и отвергает. Кстати, Феофан поясняет, почему добавлено «по Писанию»: «Слово: по Писанием показывает, что так издревле предречено; а древле предречено потому, что Бог так внушал предречь; а Бог так внушал предречь, потому что так положено в предвечном совете. Таким образом, вот куда возводило одно это слово. Дела идут во времени, а определение о них предначертано в вечности. Такое помышление тем паче необходимо было при слове о спасительной смерти Господа Иисуса Христа, умершего яко человек» [2]. Бог заранее это знал и к этому вел всю человеческую историю.

Не может смерть повелевать

Вся история мира идет к Голгофе и к пещере Воскресения. Это сердцевина мира. Вся история человечества идет к Пасхе, а потом из Пасхи рождается новое человечество, из Гроба Господня рождается Церковь. Именно потому, что с этого момента начинается воскресение плоти. К этому всё вело и к этому всё привело. Пророки говорили о будущем, они к этому стремились, они на это надеялись.


Мы читаем у пророка Исаии слова: «Ныне Я восстану, ныне поднимусь, ныне вознесусь» (Ис. 33; 10).


Это нужно понимать в первую очередь как восстание для Суда, но и, конечно, самое главное восстание — величайшее восстание из мертвых, когда Бог восстал из мертвых и вознесся в небеса, совершив осуждение сатаны и всех его сподручников.


Итак, «и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию» (1 Кор. 15; 4).


Здесь апостол подчеркивает, что смерть была истинная, а не кажущаяся. Поэтому и говорит апостол, что Он был погребен. Если бы смерть была кажущаяся, Он не был бы погребен. Если бы Он был украден с креста, а убили бы другого, ученики опознали бы другого человека. Представьте, что вам отдадут похоронить вашего самого близкого друга. Вы его сами обряжаете для похорон, и вы не узнаете, что это другой человек? Или родная мать своего ребенка не узнает? Это же невозможно! Поэтому когда мусульмане говорят, что якобы Христа украли перед распятием, а вместо него был распят другой человек, они совершают совершенно невероятную глупость, которую вложил им в голову сатана. Кстати, еще еретики-докеты во времена апостола Павла говорили, да и сейчас говорят, что Христос не имел обычного человеческого тела, что тело у Него было призрачное, Он был галлюцинацией, потому что тело пронизано грехом. Именно поэтому гностики, оккультисты и чародеи утверждают, что тело у Него было эфирное, тонкое. Все эти Рерихи, Блаватские — все они отвергают смерть и воскресение Христа. Но апостол говорит, что нет: Он был погребен. Вы когда-нибудь пробовали погребать галлюцинацию? Это очень сложно сделать, фактически невозможно! Апостол подчеркивает, что Он был реально погребен, и Его ощупывали руки учеников Его, и мать Его была при погребении. Поэтому Он, действительно, умер и, действительно, был погребен. Смерть Его была реальной, совершенно настоящей. И «воскрес в третий день, по Писанию». Самая главная весть — что Господь Иисус Христос воскрес из мертвых на третий день по Писанию. Само воскресение Христа есть исполнение Писания!


«Поглощена будет смерть навеки» (Ис. 25; 8), сказано в 25 главе Книги пророка Исаии.


Сказано, что Сам Господь придет и спасет нас.


И, наконец, сам Давид говорил: «Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Пс. 15; 10).


И апостолы прямо сказали: «Мужи братия! да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня» (Деян. 2; 29).


Но он говорил это, конечно же, об Иисусе Христе, душа Которого не была оставлена в аду, и тело не видело истления.


Сказано было также у пророка Осии, что «оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его» (Ос. 6; 2).


И, конечно, прообразами Воскресения Христова было множество событий: и то, что Даниил сохранился во рву львином, где он был тоже, как Христос, завален камнем, запечатан, фактически в аду находился среди львов, как и Христос находился в аду три дня. Но Господь воскрес из мертвых, как и Даниил вышел из рва львиного.


И три дня находился Иона во чреве кита (прообраз воскресения Христова), как и Господь сказал, что «как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12; 40).


И Исаия говорит, что берется от земли жизнь его, и Господь хочет очистить его от язв и явить ему свет — воскресить. В 53-й главе, на которую уже ссылался апостол, Исаия прямо говорит, что Господь хочет явить ему свет после могилы, то есть он умрет и увидит после этого свет. Первый свет жизни увидели глаза Иисуса Христа, потому что Он есть истинный свет и Его телесные глаза увидели впервые свет жизни. Потому что Он начал процесс воскресения вечного.

Свидетели Воскресшего Бога

Воскресение совершилось, и Господь сначала явился Петру (Кифе), а потом двенадцати.


«И что явился Кифе, потом двенадцати» (1 Кор. 15; 5).


О том, что Господь явился Петру, упоминается в Евангелии от Луки, подробности, однако же, не указываются. Здесь же говорится, что Он явился сначала Петру. Почему упоминается Петр, а не женщины? Потому что в древнем мире свидетельство женщин не принималось. В свидетели сначала всегда вызывали мужчин. Кстати, это прекрасное доказательство того, что рассказы о воскресении Христа не подделка. Подделка никогда не выводила бы в качестве свидетелей тех, чьи показания никому не интересны. В любом древнем суде показания женщин просто игнорировались. Поэтому здесь апостол Павел приводит показания тех, кто первым увидел Христа. А из мужчин первым увидел Его Кифа — апостол Петр, — который плакал о том, что отрекся от Христа, и Господь утешил его, простил в сам день Пасхи и велел ему присоединиться к апостолам, потому что Петр отдельно оплакивал свое беззаконие, свое отступничество от Господа. И затем двенадцати явился Господь. Почему во всех текстах стоит «двенадцать», хотя тогда реально их было десять? Фомы с апостолами не было (Господь явился ему только на восьмой день), а Иуда повесился. Дело в том, что «двенадцать» — это название самого сообщества апостолов. Господь явился не просто отдельным людям, а именно сообществу апостолов, единству апостолов — именно они свидетели воскресения Христа из мертвых. Поэтому когда дополняли число двенадцать, были прибавлены те, кто видел Христа воскресшего. Апостол Матфей видел Христа воскресшего, и поэтому, как свидетель воскресения, он мог и проповедовать. Ведь чем отличается проповедь современных миссионеров от проповеди апостолов. Мы говорим: «Священное Писание и Церковь учат так-то и так-то, поэтому вы должны покаяться». А апостолы говорили: «Знаете, мы видели то-то и то-то, и готовы за это на смерть идти. Хотите — верьте, хотите — нет. Мы видели, мы свидетели». В этом и разница. Поэтому апостольская проповедь уникальна, неповторима! Она возобновится еще только один раз, в конце, когда Иоанн Богослов будет проповедовать и скажет: «Я видел всё сам. Помню, приходил я рано утром к пещере, она была пустая, во гробе свет…» Кстати, интересно послушать, как он на самом деле это опишет, когда явится во плоти!


И дальше апостол говорит: «Потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили» (1 Кор. 15; 6).


Мало ли: не поверят двенадцати — все-таки заинтересованные люди, — но пятьсот человек, многие из которых до сих пор живы — у них можно спросить, — вряд ли будут врать! Как может быть массовая галлюцинация, когда пятьсот человек видят одно и то же? Разговаривают, ощупывают, вкушают вместе?.. Пятьсот свидетелей — это очень много! Не всякое историческое событие имеет такое количество свидетелей! Недаром один из историков сказал, что одно из самых хорошо засвидетельствованных событий в истории — воскресение Господа Иисуса Христа. Более того: само распятие Христа, наверное, имело меньшее количество свидетелей, чем Его воскресение из мертвых. Когда это происходило? Есть версия, что когда Господь явился в Галилее одиннадцати ученикам Своим, они, увидевши Его, поклонились Ему и Господь дал им власть — идти научить все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, и уча их соблюдать всё, что Господь повелел им.


«Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидев Его, поклонились Ему, а иные усомнились. И приблизившись Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28; 16—20).


Это было время галилейских явлений Христа Спасителя.


«После упоминания о явлении Господа двенадцати, — “чтобы не стал кто подозревать, будто бы они о любимом учителе проповедали воскресение, которого не было, апостол помянул и о явлении более чем пятистам братий, — не порознь, а всем вкупе. Свидетельство такого числа людей неподозрительно. И, чтобы не подумал кто, что он сам говорит, чего не было, прибавил, что из них многие живы доселе. Кому угодно, может дознать об этом от них самих” (Феодорит)» [2].


Интересно, что сохранились некоторые воспоминания об этом. Есть, например, древняя «Апология», где сказано, что живут до сих пор еще люди, воскрешенные Господом, поэтому император может пойти и проверить, таким образом, в начале II века еще были свидетели, которые вживую видели Господа Иисуса Христа.


Итак, «потом явился Иакову, также всем апостолам» (1 Кор. 15; 7). Господь явился Иакову, по преданию, тогда, когда Он рукоположил его в епископы. Как это происходило? Об этом есть древний рассказ, восходящий к самому Иакову. Записан он Климентом Александрийским, который имел личное общение с учениками апостола Иакова. По преданию, Иаков, брат Божий, которого еще звали праведным, когда Господь умер, наложил на себя пост и сказал, что не вкусит хлеба и не будет пить воды, пока не увидит Господа Иисуса: воскреснет Он или нет. И вот Господь после Своего воскресения явился Иакову, взял хлеб, преломил пред ним, дал ему выпить воды и вина и сказал: «Вкуси со мной хлеба и верь, что Я истинно воскрес из мертвых!» И с тех пор Иаков (хотя он раньше сомневался) стал Его верным учеником. Господь крестил его (так же, как Он крестил двенадцать апостолов и Марию, Матерь Свою) и рукоположил его в епископы. Первая хиротония епископов была совершена Самим Господом Иисусом Христом. И наш чин епископской хиротонии, его текст, как сейчас доказано, восходит к Иерусалиму, к апостольским временам, к словам Христа, Который рукополагал Иакова. Таким образом, само рукоположение епископов восходит к Иерусалиму, к Пасхе. Дальше Господь явился «всем апостолам». Здесь речь идет не только о двенадцати, но и о других учениках Господа — ста двадцати учениках, которые были описаны в Деяниях. Известно описание этого явления и у апостола Фаддея, который говорил, что Господь вкушал с ними пищу и учил их о тайнах Царства Божия. Собственно говоря, зачем Господь являлся? Он учил их тайнам Царства Божия, как говорят Деяния. Что это за тайны Царства Божия? Гностики говорят, что это тайные учения. Но мы не говорим «тайные учения». Мы говорим «таинства», потому что по-гречески «тайна» и «таинство» обозначаются одним и тем же словом. Можно перевести так: «Он учил таинствам Царства Божия». Тайным действиям Царства Божия. Крещение, миропомазание, покаяние, соборование, брак и другие Таинства установлены Господом после Пасхи, когда Он научил апостолов, как их совершать. «А напоследок, как некоему извергу, Он явился и мне» — «А после всех явился и мне, как некоему извергу» (1 Кор. 15; 8). У нас здесь стоит слово «изверг», что, буквально, означает «извергнутый», «выкидыш».


«Ибо я наименьший из апостолов, и недостоин называться апостолом, потому что гнал церковь Божию» (1 Кор. 15; 9).


До самого конца своей жизни апостол помнил, что он гнал Церковь Божию. Он раскаялся в этом и говорил, что он изверг, недостойный называться апостолом, меньший из апостолов. Поэтому он и имя себе такое взял: Павел — маленький. «Он явился не только им, но еще и мне, — говорит апостол. — Я сам очевидец. Вы не верите им — можете мне поверить, я сам видел, своими глазами».


«Что хочет он сказать здесь такими смиренномудрыми словами, и по какому поводу? Если он хочет показать себя достоверным и причислить себя к свидетелям воскресения, то следовало бы сделать противное, следовало бы превознести и возвеличить себя, как он делает во многих местах, когда требуют обстоятельства. Но здесь он унижает себя потому, что намеревается сделать то же самое, только не вдруг, а со свойственным ему благоразумием. Ибо, уничижив наперед себя и высказав на себя много укоризн, он потом возвеличивает дела свои. Для чего? — Для того чтобы, когда он скажет о себе великое и высокое изречение: паче всех потрудихся, слова его были несомненными и приняты, как бы сказанные по ходу речи. Кто говорит что-нибудь великое о других, тот говорит смело и дерзновенно, а кто принужден хвалить самого себя, особенно когда представляет себя в свидетели, тот стыдится и краснеет, — говорит Златоуст. —  Потому и этот блаженный муж наперед уничижает, а потом возвеличивает себя. Он делает это как для того, чтобы смягчить неприятность самохваления, так и для того, чтобы сделать чрез то достоверными следующие слова свои; ибо, сказав неложно о том, что достойно осуждения, и не скрыв ничего такого, например, что он гнал Церковь, что истреблял веру, он делает чрез то несомненными и достохвальными дела свои. И смотри, как велико его смиренномудрие. Сказав: последи же всех явися и мне, он не удовольствовался этим,– ибо мнози будут, говорит Господь, последни первии и перви последнии (Мф. 19; 30), — но присовокупляет: яко некоему извергу (Златоуст)» [2].


Но извергом он называет себя еще и потому, что, как выкидыш насильно исторгается из утробы матери, так и Христос вырвал Савла из иудейства. Савл, между прочим, совершенно не собирался от иудейства отказываться. Но Господь Сам вырвал его оттуда.


«Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор. 15; 10).


Апостол говорит, что он — «бывший гонитель, ярый враг Христа, стал христианином, потому что увидел Христа воскресшего! Если бы я не увидел Христа воскресшего, зачем мне было бы меняться. Разве стал бы я так трудиться, если бы Его не видел? Я, хотя и меньший, больше всех трудился, благодать во мне не зря действовала: “не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною”». То есть сами труды апостолов — это свидетельство воскресения из мертвых. Почему они трудились, почему они не могли остановиться? Почему их гнала как бы некая сила? Они не могли остановиться, потому что благодать Божия гнала их, Бог хотел, чтобы они свидетельствовали о Нем везде!


«Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали» (1 Кор. 15; 11).


Апостол сводит всё воедино: вера в Христа, умершего за нас по Писанию, погребенного и воскресшего из мертвых, Который являлся ученикам, — это то, что мы сами приняли, чему поверили. Это всё одинаково, здесь никакой разницы между апостолами не найдешь. Это единый камень всей апостольской Церкви. Кто не верит, тот не с апостолами, — он глупец, он вообще противоречит очевидности. А ведь из веры в воскресение Христа вытекает вера в воскресение мертвых: если Христос воскрес, значит, мертвые могут воскресать. Именно для этого Господь и возвестил воскресение людям. Апостол говорит, что этого достаточно, чтобы удостовериться: Господь реально воскрес, ожил и нас оживит Собою.


Итак, «Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков. Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится — смерть, потому что всё покорил под ноги Его. Когда же сказано, что Ему всё покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему всё. Когда же всё покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему, да будет Бог всё во всём» (1 Кор. 15; 12—28).


Апостол продолжает доказывать, что мертвые воскресают, потому что в Коринфе появились люди, которые были уверены, что воскресения не будет, а под словом «воскресение» подразумеваются или воскресение души, то есть покаяние, или некая историческая проповедь некоего учения. Подобные версии до сих пор существуют, например, есть виссарионовцы, которые учат, что воскресение уже было — это духовное воскресение, принятие некой доктрины. Так учат многие сторонники оккультизма, магии, которые тоже утверждают, что воскресение — это духовное возрождение. Все эти суеверия отвергают на самом деле суть Евангелия. Поэтому апостол, доказав для начала факт Воскресения Иисуса Христа, приведя свидетельства того, что Иисус воскрес во плоти, из этого выводит очень важный принцип. Он доказывает, что Воскресение Христово — начало нашего воскресения. Многие говорят, что только душа бессмертна, — но Христос при этом воскрес! На самом деле это же нелогично! Утверждение, что мертвые не могут воскреснуть, означает то, что Христос не может воскреснуть. А если Христос во плоти воскрес, Его Воскресение доказывает воскресение всех. Если один факт уже есть, значит, такое точно возможно!


Апостол говорит: «Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых?» (1 Кор. 15; 12).


Факт воскресения Христа говорит о возможности воскресения мертвых. Утверждение, что Бог этого сделать не может, — ложь. Раз Он смог воскресить Христа, то Он сможет воскресить и нас. Надо помнить, что для Бога нет невозможного, для Бога нет ничего невероятного! Бог, создавший нас из праха, может нас из праха и воссоздать. Для Него нет ничего в этом смысле сложного. Многие начинают спрашивать: «Как же мертвые воскреснут, когда червяк съел человека, червяка съела рыба, рыбу съел человек... Кому же будет принадлежать данная частица?»


Надо помнить, что «Господня земля и что наполняет ее, вселенная и всё живущее в ней» (Пс. 23; 1). Ему принадлежат все атомы вселенной, и Он знает, кому принадлежит данный атом! Ему несложно, проведя атом через разных существ, вернуть его первоначальному владельцу. Так что мы воскреснем в том теле, в котором мы умерли, но без ущерба, в возрасте 33 лет, без недостатков, в таком виде, как мы задуманы Богом изначально.


«Мы проповедали, говорит апостол, что Христос не только Бог, но и человек; ибо во образе Божии сый, приял Он зрак раба (Флп. 2; 6–7); и сказали, что Он и умер и восстал. Но очевидно, что Божество бесстрастно страданию же подлежит тело. Его-то и кресту предал Христос, и воздвиг от гроба. Посему как же продолжает апостол, некоторыми подвергается сомнению воскресение тел, когда мы уверовали в воскресение Владыки Христа?» Святой Златоуст говорит: «Не сказал: как говорите вы, но: како глаголют неции в вас; не всех укоряет, и укоряемых не открывает, дабы не ожесточить их, и не скрывает их совершенно, дабы исправить их. Для того он [апостол], отделив их от всех, устремляется против них, и, таким образом, с одной стороны, обессиливает и поражает их, а с другой — утверждает других в истине для борьбы с ними, не допуская верующих уклоняться к тем, которые старались развратить их; против таких людей он приготовился сказать сильную речь» [2]. И дальше апостол говорит: «Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес» (1 Кор. 15; 13).


Это понятно: если в принципе это событие невероятно, то вы должны признать, что Христос не воскрес. Здесь апостол Павел доводит логику до абсурда: он показывает ошибочность логики тех, кто отвергал воскресение. «Если по-вашему воскресение мертвых немыслимо, то оно немыслимо и во Христе; следовательно, Он не воскрес. Вы не можете ссылаться на то, что Христос был Бог. Он был не Бог только, но и человек, и тело было у Него настоящее, наше тело, со всеми его существенностями. Если, по-вашему, телам существенно не воскресать, то то же должно принадлежать и телу Христову» [2].


«А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают» (1 Кор. 15; 14—15).


Если Христос не воскрес, то вера наша пуста, и мы рассказываем пустые выдумки, пустые фантазии. Почему Воскресение Христово является гарантией нашей веры? Главная суть нашей веры в том, что мы веруем во Иисуса, Который умер и воскрес, взял на Себя грех наш, и наш грех был прощен. Но если же этого нет, если Христос не воскрес, то самая сердцевина нашей веры оказывается пустышкой, пустой фантазией, за которой ничего нет. Здесь апостол специально говорит коринфянам эти слова, потому что он напоминал им и раньше в послании, что проповедь перед их глазами была, в знамениях, в чудесах. То есть вера не может быть пустой, она уже подтверждена на ваших глазах явными чудесами Бога: воскресающими мертвецами, исцелением больных, дарами Духа Святого, Который действовал в вас. Но если бы Христос не воскрес, то это было бы невозможно — вы получили это всё по вере в умершего и воскресшего Сына Божия. На самом деле это очень важный аргумент. Действительно, содержание нашей веры совершенно немыслимое, оно кажется невероятным для человеческого разума, и лишь явные действия Бога помогают нам в этом удостовериться. Поэтому мы всегда, когда рассказываем о Господе нашем, о Его спасении, говорим: «Проверь — и увидишь! Приди и виждь!» Суть христианства не только в том, что мы рассказали хорошие слова, а в том, что мы еще и предлагаем их проверить. Каждый из нас может экспериментально проверить, что Христос воскрес. Знаете, как? Придет к вам какой-нибудь бес, вы его перекрестите — и он сбежит! Зачем бесу убегать от знака Креста, если Христос умер и не воскрес? Ну, умер очередной человек — и что теперь? Знак Креста становится знаком победы над демонами лишь после Воскресения Христа. Потому что это знак того, что жертва Христа принята, что мы спасены. Поэтому, если бесы сбегают от крестного знамения, значит, Христос воскрес. Призовешь имя Господне — и человек освобождается от злых духов. Церковь помолилась — больной исцелился от самых смертельных заболеваний. О чем это говорит? О том, что Господь воскрес, потому что исцелен был тот человек именем Иисуса Христа Воскресшего, и еще о том, что тело для Господа дорого, потому что Он не стал бы латать телесную оболочку, если бы она была никому не нужна. Именно это является свидетельством в пользу воскресения Христа.


«Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал» (1 Кор. 15; 15), — говорит апостол. Получается, что Бог нас должен был бы за это наказать.


Кстати, это аргумент против мусульман. Они утверждают, что Христа украл Аллах и спрятал на небесах, а вместо него был распят кто-то другой. Они говорят, что Иисус не умер и не воскресал. В такой ситуации надо было бы сказать: «Да, конечно, христиане лжесвидетели против Бога. И если всё так и было, то христиан нужно уничтожать за лжесвидетельство против Бога. Только непонятно, почему Бог Сам их не истребил? Почему Бог столько даров дал христианам, почему Он покорил христианам весь мир? Почему Господь дал христианам построить огромную цивилизацию, если христиане лгут на Бога в самом главном пункте своей веры?».


«Апостол часто повторяет это умозаключение с намерением утвердить его в мысли, ибо оно очень впечатлительно и в таком, отчасти ужасающем, а более нелепом виде представляет мысль о невоскресении мертвых; потому что она ставится чрез то в противоречие с очевидностию воскресения Христова, столь неопровержимо доказанного, свидетель которого есть сам [апостол] веру утверждавший в коринфянах и пишущий сии убеждения» [2].


Апостол говорит что, если они утверждают, что веры в воскресение мертвых нет, то доказывают, что Павел сумасшедший, потому что он сам видел воскресшего Христа. Логика понятна: я видел Христа воскресшего — значит, мертвые воскресают, а вы меня убеждаете, что мертвые не воскресают!

Жизнь через смерть

Далее говорит апостол: «Ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Поэтому и умершие во Христе погибли» (1 Кор. 15; 16—18).


Сама суть нашего спасения: Христос умер за грехи наши и воскрес для оправдания нашего. Умер Господь, взяв наши грехи на Себя на кресте, а воскрес, чтобы дать нам вечную жизнь. Если бы Он ограничился только смертью, мы, во-первых, не знали бы о Его воскресении из мертвых, второе — мы бы не знали бы о нашем прощении, у нас не было бы никакой гарантии, что мы прощены. Наоборот, у нас было бы точное знание, что мы не прощены. Получается, что праведник попытался за нас умереть, но Господь эту жертву не принял.


Феофан Затворник толкует это так: «Вы уверовали в надежде получить отпущение грехов и приять силы на противустояние греху и истребление его в себе новою жизнию. Эта надежда ваша суетна» [2].


Прощение грехов завязано исключительно на смерти Господа. Что мы с вами целуем после исповеди? Крест и Евангелие. Потому что Крестом мы получаем прощение. Когда мы погружаемся в воду, мы участвуем в смерти и воскресении Христа. Погружаемся трижды в знак смерти Господа и выходим из воды, участвуя в Его воскресении из мертвых. «Ибо на чем основывается надежда, что верующему отпущаются грехи? — На том, что Христос, умерши на кресте, принес за все их искупительную жертву: се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Иоан. 1; 29). А что сия жертва принята, это чем свидетельствуется? — Воскресением Умершего за грехи. Если Он не воскрес, жертва не принята. Смерть Его, как и смерть всех. С другой стороны, избавление от грехов имеет две стороны: первая есть отпущение грехов, а вторая — семя новой жизни во истребление греха. Первое подается приобщением смерти Христа, а вторая — приобщением воскресения Его. То и другое приемлют верующие в купели крещения: омываются от грехов и возвращаются к новой жизни, чтоб по крещении ходить в новой жизни, светлой, как светло состояние Христа по воскресении. Если же не воста Христос, то и общения воскресению Его нет; а если этого нет, то нет и семени в нас новой жизни; если этого нет, то грех по-прежнему нами обладает, то мы во грехах еще. Грехи, кои на нас, смываются, когда грех в нас пресекается. Из этого выходит, что, хотя бы смерть Христова и цену имела, мы все бы оставались во грехах, ибо не могли бы получить новой жизни, на коей стоит и самое отпущение грехов» [2].


Мало получить прощение, нужно еще получить силу, чтобы обратно к грехам не возвращаться. Например, тебя простили в грехе пьянства, но если у тебя тяга к пьянству сохраняется, то что это за прощение, чего оно стоит! Да ничего оно не стоит! Новой жизни, новой силы нет. А вот как раз Воскресение Христово и дает эту новую силу душе человека. Потому что Господь перерождает сначала душу, а потом перерождает и тело человеческое.


«Поэтому и умершие во Христе погибли» (1 Кор. 15; 18), — говорит апостол.


Те, кто умерли за имя Христово, зря умерли — они всё равно в ад пойдут, если Христос не воскрес. Если Христос, победитель смерти, проиграл, то и те, кто умер за Его имя, тоже проиграли. Подвиг мучеников зря совершился. Если мертвые не воскресают, значит, мученики зря страдали. Зря люди становились христианами, никакого смысла нет в христианстве. Поэтому и говорит святитель Феофан: «В вере же Христовой то и отрадно, что она избавляет от ада и делает наследниками царства небесного со Христом, по воскресении и седящим одесную Отца. Одна ваша пустая мысль о невоскресении мертвых расстраивает всю цепь утешительных христианских истин и надежд» [2].


Часто люди говорят, что неважно, как человек верит: небольшое искажение веры не может повредить нашему спасению. Запросто! Оно уничтожает всё! Это как цепь: если ты звено вытащил, то всё развалится. В христианстве нельзя принять одно и не принять другое. Христианство — это единое целое, в котором нет ничего лишнего и ненужного.


И дальше добавляет апостол: «И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15; 19).


Здесь очень важный момент. Дело в том, что очень часто пытаются доказать и показать полезность христианства, исходя из этой жизни. Говорят, что христианство полезно тем, что человек-христианин может изменить жизнь, что христианство принесло свободу женщине, уничтожило пытки или создало цивилизацию. Это чистая правда — всё это было. Но не в этом смысл христианства. Часто говорят, что Церковь полезна тем, что она укрепляет государство, повышает духовно-нравственный уровень общества, помогает патриотическому воспитанию молодежи (я цитирую современные фразы)… Но если Христос не воскрес, то это пустышка. Никому это не надо. Мы самые жалкие из людей. Если мы с вами пришли в Церковь не для того, чтобы получить вечную жизнь, то мы сюда зря пришли. Кто не хочет получить прощение грехов и вечную жизнь во плоти, тому в Церкви делать нечего, ему лучше гулять, пить в свое удовольствие! Хоть здесь удовольствие получишь!


Потому что, как говорит Григорий Богослов, слова Господа «иго Мое благо и бремя Мое легко» (Мф, 11; 30) сказаны, в основном, про будущую жизнь, потому что в будущей жизни все земные горести ничего не будут стоить.


Здесь же, на земле, путь доброделания связан со многими внешними трудностями. Это понятно. Представьте, что легче: поскандалить или удержаться от скандала? Легче поскандалить. Что легче: жить в честном браке или в честном девстве — или вести разгульный образ жизни? Вести разгульный образ жизни, безусловно, легче. Как говорят современные люди: бери от жизни всё! Да, это логично, если всё ограничивается этой жизнью, то живи в свое удовольствие! И апостол подтверждает: «Да, если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15; 19).


Мы самые жалкие из всех людей, самые глупые, самые бессмысленные и так далее. Да, конечно, есть знаменитый парадокс — пари Блеза Паскаля. Паскаль говорил: «Если Бога нет, а ты будешь жить так, как будто бы Он есть, то ты ничего не проиграешь. А если Бог есть, и ты будешь жить так, что Он есть, ты выиграешь всё. А если ты будешь жить, как будто бы Бога нет, а Он есть, то ты всё потеряешь». Но в этих словах Паскаля есть неточность. Конечно, в добродетели есть некое счастье и красота, несмотря даже на то, что она заканчивается смертью. Но удовольствия, простите, она часто не приносит. А внешне добродетель часто бывает очень даже неприятна. Тяжелее поступить честно, чем нечестно. Легче схитрить, чем поступить по правде. Легче соврать, чем сказать правду. Легче нахамить, нагрубить, чем перетерпеть. Действительно, легче. Правильно сказал апостол: если мы надеемся на Христа только в этой жизни, то мы глупее всех людей. Поэтому наши надежды никак не могут быть связаны только с этой жизнью. Глупо делают те люди, которые всю логику христианства сводят к тому, что надо хорошо устроиться здесь. Мол, при помощи христианства мы можем карьеру сделать, можем укрепить семейные ценности и подобное. Это не гарантия. Вполне может быть, что у вас с семьей не будет всё нормально. Для того чтобы в семье было всё нормально, необходимо, как минимум, чтобы у двух человек было желание сделать всё хорошо. А мы можем изменить только одного человека — себя самого. Второго изменить мы не можем. Более того, мы знаем, что Бог никогда не ломает чужую волю. Он может создать условия, чтобы человек изменился, но, несмотря на это, человек может всё равно не измениться. Поэтому христианство не гарантирует семейного счастья. Оно не может гарантировать карьерного счастья, потому что Господь не гарантирует, что верующий в Него будет жить здесь хорошо. Нет, это место скорби и смерти. Карьера никак не может быть идеалом, потому что любая карьера заканчивается смертью. Поэтому если мы только в этой жизни надеемся на Христа — мы несчастнее всех людей. Мы и здесь особо много не получаем (Господь же не обещал нам земного счастья!), и в вечности ничего не получаем, потому что бессмертие души проблему смерти не решает. Нам нужно, чтобы человек был цельным, — мало, если только кусочек человека сохранится. Те люди, которые выходили из тела, знают, что, когда ты вышел из тела, ты сохраняешь и разум, и волю, и чувства, но ты ничего изменить уже не можешь. Многие пытаются схватить за руку людей, находящихся рядом, обращаются к кому-то, но ничего изменить уже нельзя. Это состояние, конечно, ненормальное для человека. Поэтому наша главная надежда связана с будущей жизнью, и все наши земные чаяния — глупость. Что нужно говорить, когда у нас ничего не получилось на земле?


«Чаю воскресение мертвых и жизни будущаго века» (Символ веры).


Земля — это временное место нашего странствования. Ну не получилось здесь — ничего страшного! Как говорит Иоанн Златоуст, ты здесь в чужой стороне, ну, нахамили тебе — что с местных варваров возьмешь?! Ничего страшного, идешь дальше. Главное, чтобы тебе на родине не нахамили. А родина у нас, как известно, не на земле, а на небе!


И Феофан выводит такие мысли: «Если все наши надежды, какие питаем мы, прилепляясь верою ко Христу, ограничим только сею жизнию, только в сей жизни будем чаять получить от Него что-либо, то, сами видите, мы несчастнее всех людей; и образоваться невозможно такой надежде, ибо нас всех теснят, гонят, лишают всего, и мы сами себя подвергаем всякого рода лишениям в видах нравственного преспеяния. Как кто может прийти к мысли чаять чего-либо от Христа в сей жизни? И если бы кто стал ее питать, неразумнее и жалче такого человека и вообразить нельзя» [2].


Вот, например, наступает Великий Пост. Явно вначале желудку будет тяжело: ты ограничиваешь себя в питании, ходишь голодный, вкусного не ешь, поклонов много кладешь… Зачем, если Христос не дает воскресения? Никакого толка нет. А если есть воскресение, тогда есть толк и в посте.


«Или такая: если, живя здесь, в сей жизни, всю надежду нашу мы имеем во Христе, в том, что после сей скорбной жизни от Него получим утешение в будущей, а между тем и мы, как умершие уже, умрем во грехах и погибнем, по сказанному пред сим, — то есть если Христос не воста, — то мы самые несчастные из людей. Здесь всего лишаемся, и там ничего не получим, и это тем горше, что чаем там получить то, чего и вообразить невозможно. Не так горько не получить нечаемого, сколько горько не получить, что чаешь несомненно получить» [2].


Получается, что отказ от веры в воскресение плоти означает одновременно отказ от Воскресения Христа, отказ от всего христианства и делает нас сборищем буйнопомешанных фанатиков. Видите, вытащили одну ниточку — и мгновенно рассыпалась вся ткань!


Апостол говорит: «Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу» (1 Кор. 15; 20—24). Теперь апостол переходит к прямому возвещению. Он говорит, что мы показали всю бессмысленность жизни без веры в воскресение, без знания, что мы воскреснем во плоти. Сейчас же мы знаем, что Христос воскрес из мертвых. Мы не просто в это верим, мы твердо, достоверно это знаем. Он «начаток умершим» («первенец из умерших»). Когда вы начинаете о чем-то говорить, берите эту мысль за основу и от нее начинайте приводить ко всему остальному. Христос воскрес из мертвых, следовательно, есть для нас вечная надежда. Христос воскрес из мертвых, следовательно, Он победил смерть, следовательно, смерть от человека ушла. Видите, можно с веры в воскресение Христа вывести всю догматику. Христос воскрес из мертвых, значит, Он Бог от Бога, значит, Он равный Отцу, потому что, как говорит апостол Павел в Послании к Римлянам, Божество Его было всем явлено таким образом. Христос воскрес из мертвых, значит, смерть пришла через человека и через человека воскресение из мертвых. Значит, смерть существовала не изначально, а пришла с Адамом. Следовательно, мир изначально был предназначен для бессмертия — таким он и будет в конце. Всё это сразу же вытекает из Воскресения Христа! Поэтому для нас Пасха — это Праздников Праздник, Торжество из Торжеств, это сердце христианской веры, потому что знание о Воскресении Христовом порождает все наши надежды.


Итак, «Христос воскрес из мертвых, начаток умерших» («Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших» (1 Кор. 15; 20)). Феодорит говорит: «В воскресении Спасителя нашего имеем залог воскресения нашего. Он первый сокрушил державу смерти, а за Ним, яко за начатком, конечно последует и всё смешение (и всё человечество)» [2]. Христос ведь не для Себя пришел на землю, не для того, чтобы Себя явить, а для того чтобы людей спасти. Он ради нас пришел на землю, ради нас умер, ради нас воскрес. Именно поэтому Его воскресение нас касается. Что значит «начаток умерших»? Слово «начаток» означает буквально первый сноп нового урожая.


«Как в Ветхом Завете, когда приносили в храм Богу начатки, например, первые снопы с жатвы, тем самым освящали все снопы и всю жатву, так Христос Господь, воскресши, освятил, благословил и утвердил воскресение всех, которые восстанут из земли, как колосья из семян» [2]. Он первым начинает процесс воскресения. Поэтому мы должны сказать, что процесс воскресения уже начался. Не когда-то в будущем начнется, а уже сейчас начался процесс воскресения мертвых. Поэтому сейчас последние дни. Чем характеризуются последние дни? Воскресением мертвых, Судом и тем, что Бог стал доступным. Воскресение мертвых началось: Первый воскрес (Христос), и Вторая воскресла (Божья Матерь)!


Суд начался, потому что проповедь Евангелия есть Суд: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Иоан. 3; 19—21).

Род Христов и род антихриста

Распространение Евангелия разделяет человечество на тех, кто принимает Благую весть, и тех, кто ее отвергает: человечество разрубается мечом Божиим — так готовится последняя великая жатва всего человечества. Поэтому и Феофан Затворник говорит: «Апостол хотел сказать этим и большее нечто, именно: что в воскресении Христовом положено начало и основание воскресению всех, что сила его так велика, что из него изыдет жизнь для всех, или что воскресение сие есть в возможности уже воскресение всех. Потому сколько не сомневаетесь вы в воскресении Христа Господа, столько же не должны сомневаться и в воскресении всех» [2]. Воскресение Христово — это источник воскресения. Почему до Воскресения Господа не было точного знания о том, что все воскреснут? В Ветхом Завете на воскресение была надежда. Причем не было точно известно, то ли все воскреснут, то ли воскреснут только праведные. Это было неизвестно, потому что Божья воля звучала так: если ты вкусишь от плода, ты смертью умрешь. И по этой воле все люди умирают — люди, которые стали соучастниками грехопадения Адама, соучастниками по происхождению, а потом и активными соучастниками по делам. Многие говорят: «Почему я за чужой грех отвечаю?!» Никто за чужой грех не отвечает. Каждый отвечает за свой собственный грех, который вытекает, как струя из источника, из греха Адама. А теперь, когда Христос воскрес, проявилась новая воля Божия! Бог поменял законы! Он ввел совершенно новый закон: закон воскресения плоти! Теперь мы твердо знаем, что все, без исключения, люди воскреснут. Это дар воскресения, данный всем людям: верующим и неверующим, мусульманам, христианам, иудеям, буддистам, идолопоклонникам, сатанистам… Все — без исключения — люди по дару воскресшего Господа воскреснут.


И дальше объясняет апостол: «Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1 Кор. 15; 21—22).


С Адама начался процесс умирания. Люди рождаются смертными, рождаемы от смертного. Смертны они душою — смертны они и телом. Есть два вида смерти, потому что человек состоит из двух частей: из тела и души. Есть смерть тела, когда тело отделяется от души, — и есть смерть души, когда душа отделяется от Бога. Смерть тела приводит к распаду тела, оно распадается на составные части. Смерть души приводит к гниению души, когда душа ослабевает разумом, волей и чувствами. Она не исчезает (как, впрочем, не исчезают и элементы тела), но она начинает гнить и распадаться. В этом для нее гибель. Оба вида смерти порождены были Адамом, который, послушавшись змия, согрешил и ввел грех в этот мир. Поэтому сказано: «Смерть через человека», — смерти до человека не было вообще нигде. Само по себе понятие смерти возникает только благодаря человеку. Поэтому и говорит Христос, что дьявол — это человекоубийца изначально.


«Умирают все, кои от Адама, по той причине, что умерли уже в нем; и оживут все о Христе, по той причине, что оживлены уже в Нем все. Умирание всех есть явление в действительности того, что в Адаме совершилось в возможности, — то есть Адам, отделившись от Бога, сделал себя смертным, потому что Бог — источник жизни, — и оживление всех будет исполнением в действительности того, что во Христе воскресшем положено в возможности. Феодорит пишет: “Обратите внимание на основание рода, и увидите, что за прародителем последовали и потомки, и все стали смертными, потому что он приял смертность. Так всё естество человеческое последует за Владыкою Христом и приобщится воскресения, потому что и Он перворожден из мертвых (Кол. 1; 18), как Адам есть первородный. Не без причины же Христа наименовал здесь апостол человеком, зная, что Он Бог; но чтобы, показав соестественность, подтвердить учение о воскресении”» [2].


Христос в Писании называется и Богом, и человеком, потому что Он и то, и другое: истинный Бог и истинный человек. Есть два вида родоначальников: Адам первый и Адам конечный. Адам первый — наш праотец Адам, Адам конца — это Христос, Который начинает новое поколение спасенных. Адам дал смерть всем людям, однако же есть люди, которые могут избавиться от смерти души сначала, а потом избавиться от смерти тела. Христос дает жизнь также всем, но по-разному. Жизнь тела Он даст всем без исключения — а жизнь души, вечное воскресение души, Он даст тем, кто поверит в Него. Поэтому род Христовых отличается от рода обычных людей. Дар воскресения касается всех людей, без исключения, но в силу единосущия Христа нам. Представьте, что вы огромную газету зажигаете с одного конца. Огонь охватит всю газету, потому что разрывов нет. Так и между нами есть прямые связи, потому что мы люди, и, зажегши огнем воскресения нашу природу, Христос поджигает всё человечество. Но в этом человечестве есть люди Христовы, а есть люди, которые не хотят с Христом быть. Поэтому одни воскресают воскресением жизни, а другие — воскресением осуждения.


«Выходит: во Христе-человеке получат воскресение, или оживут. Лежащая в основании мысль та, что надлежало обоженному человеческому естеству пройти весь путь восстановления, чтоб проложить дорогу восстановляемым. Для того Христос умирает, чтоб разрушить силу смерти, для того воскресает, чтобы для всех положить основание воскресения; для того входит в славу, чтоб и всем открыть дверь ко вступлению в сию славу. Древние святые не входили в рай, а сходили в особое место — шеол, и там ждали, пока придет Обетованный и проложит им туда путь. Пришел, прошел и ввел их в рай, только человеческою душою, потому что то есть еще предначинательный рай» [2].


Помните, пожалуйста, что рай и Царство Небесное — это совершенно разные вещи! Рай — это место подготовки, предначинательного блаженства, а настоящее блаженство будет только после конца мира. Пока еще никто из людей не получил награды и блаженства.


«Так всюду прошло обоженное человеческое естество, чтоб собою проложить путь восстановлению всех людей. Это и выражает апостол, когда говорит: человеком смерть, человеком и воскресение. — Сим воскресением положено основание, проложен путь воскресению всех» [2]. И дальше сказано: «Каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу» (1 Кор. 15; 23—24).


Итак, все воскреснут в своем порядке. Что это значит? Это выражение можно понять двояко. Мы дети первого Адама, поэтому умираем; а потом получаем дар второго Адама — воскресаем. Поэтому нам не дан дар бессмертия, а дан дар воскресения плоти. Но можно и по-другому истолковать. Воскресение-то принадлежит всем, а вот результат будет у каждого в своем порядке. «Слова “кийждо же во своем чину”, двояко понимать можно. Если поставить их в связи с предыдущим, они будут значить, что во Христе все оживут; но участь получит по воскресении всякий по своему достоинству; все оживут о Христе, но не все вкусят блаженной жизни о Нем, оживут прежде для суда, а по суде — для приятия участи, какую кто заслужил. Святой Златоуст говорит: “Дабы ты не подумал, что и грешники спасутся, он присовокупляет ‘кийждо же в своем чину’. Слыша о воскресении, не подумай, что все получат равное воздаяние, ибо если наказание не все понесут равное, но весьма различное, то тем более между грешниками и праведниками будет великое различие”» [2].


Это подтверждает и слово τάγμα (тагма), которое означает «воинский отряд», «полк». То есть каждый попадает в свой полк. Как на земле идет набор для разных родов войск (одного на лодку подводную берут, другого — в стройбат, третьего — в пехоту, четвертого — в десант) в зависимости от телесных предрасположенностей, так и здесь: в зависимости от душевных предрасположенностей, выработанных нашими грехами или добродетелями, люди отправляются в разные полки. На самом деле, полков два, в каждом из которых уже есть свои различия: кто-то — генерал, кто-то — ефрейтор.


Феофан говорит: «Это подает вместе мысль, что самое воскресение уже укажет каждому свой отряд и полк, к которому он сам собою и понесется. Другие поставляют сии слова в связи с последующим, как общее указание на порядок, в каком будет идти воскресение. Все оживут о Христе, но это оживление будет идти в своем порядке: сначала воскрес Христос, потом во второе Его пришествие воскреснут те, кои Христовы суть, затем кончина, — то есть, как думают иные, последует и окончательное всех воскресение, — воскресение и тех, кои после воскресения Христовых оставались еще не воскресшими» [2].


Речь идет о том, что Суд в жизнь вечную будет происходить в своем порядке. Другое дело, что из могил ангелы будут сначала выбирать праведников, а потом уже грешники будут вставать. Но это будет происходить в единый миг.


«Христос воскресший есть начаток, в котором положено основание и указан путь всеобщего воскресения; а чрез это воскресение совершится окончательное восстановление падшего человечества, и явление его в предназначенной ему славе и в свойственном ему свете и совершенстве. Воскресение Христово потому есть ручательство за верность всех христианских надежд, почему и славится христианами паче всего. Воскресши и вознесшись на небеса, Господь повелел ждать второго Его пришествия. Мы и ждем, — каждый час и каждую минуту. Никто не знает, когда протрубит труба, возбуждающая мертвых. Но когда протрубит, все подымутся из гробов, или из того места, где чьи сложены кости. Тогда исполнится то, что говорит апостол: потом же Христу веровавшии, οι του Χριστου, — Христовы, “то есть верующие и благочестивые” (святой Златоуст)» [2].


Часто спрашивают, почему апостол, говоря о воскресении мертвых, здесь упоминает только Воскресение Христово, хотя раньше говорил, что воскреснут все? Да и Библия во многих местах говорит, что все воскреснут. В этом случае апостол не хочет омрачать светлой радости христиан рассказом о гибели неверующих!


«Мысль всего будет такая: теперь Христос воскрес, а во второе Его пришествие воскреснут и Христовы, но не одни, конечно, а со всеми другими людьми. При этом останется только решить, чего же ради апостол не помянул об них особо? — На это ответим: так ему было угодно; помянул он о Христовых, потому что говорил к тем, кои Христовы суть, и их надежды оживлял, а о нехристовых промолчал, чтоб не омрачать светлой картины воскресения, давая доразуметь о них читающим самим, — из того, что впереди сказал, что о Христе все оживут, без различия. Но из-за того, что он об них не помянул, разделять воскресение на два момента, прикрываясь кривотолкованием слова: та же кончина, совершенно несправедливо». Поэтому здесь апостол говорит о самой лучшей части человечества. Как говорится в Третьей Книге Ездры, праведники соотносятся с грешниками так же, как золото соотносится с глиной. Насколько золото ценней глины, настолько праведники ценней грешников в глазах Божиих. «Экумений и Феофилакт, хотя полагают, что праведные не много упредят воскресением грешников и неверующих, для того, чтобы сретить Господа на воздухе; но как они тут же говорят, что грешники останутся внизу, то этим подают мысль, что время воскресения умерших и по их разумению будет одно: — в пришествие Господне, — только одни изыдут из гробов впереди, а другие позади, как выходящие из какого дома все находятся в состоянии и действии исхода, но выходят одни впереди, а другие позади» [2].


Но здесь вопрос уже не во времени, а в порядке.


И дальше говорит апостол: «А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу» (1 Кор. 15; 24).


Христос придет, и затем наступит конец всего мира, конец времени. Потому что времени после конца мира больше не будет, наступит вечность, когда уже не будет течения дней. Поэтому и говорится, что воскресение мертвых есть день восьмой. Для одних будет вечный день, для других — вечная ночь. Закончится не только этот мир, закончится еще и Царство Благодати. Есть три вида Царства Божьего. Есть царство природы — это царство Вселенной, потому что Господь — Царь и Владыка Вселенной, Он Царь всех царей земных, Он Повелитель звезд, космических просторов, озер, рек, морей, гор и всего остального. Он повелевает всеми существами Вселенной, и в этом смысле — на всяком месте владычество Божие.


«Благословите Господа, все дела Его, во всех местах владычества Его» (Пс. 102; 22).


Это есть царство природы, упоминаемое в Библии. Второе царство — Царство Благодати. О нем очень много говорит Господь в притчах: Царство Небесное подобно горчичному семени, подобно полю, на котором растут и плевел, и пшеница… В Евангелии приводится и много других примеров... Это как раз говорится о Царстве Благодати — о том, что мы называем Церковью. И наконец, третье царство — это Царство Славы. Оно наступит после конца вселенной, конца мира. Итак, «затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу». Что значит «предаст»? Это значит, когда Сын передаст Отцу всех спасенных Им!


Недаром Господь говорит: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоан. 14; 6).


Согласно Евангелию, цель любого человека — прийти к Богу Отцу через Сына Божия в Святом Духе. Именно поэтому эта цель будет достигнута тогда, когда все христиане будут приведены Сыном пред лицо Своего Отца. Причем Отец сам приведет души умерших со Христом вместе, по воле Отца Сын воскресит умершие тела, даст им нетления Дух Святой, и потом Сын приведет спасенных перед лицо Своего Отца, когда праведники увидят лицо Божие.


«По воскресении Он сказал: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли, — яко победителю ада и смерти. По вознесении и седении одесную Бога Отца, Он взял в руки бразды правления Своего царства, во исполнение всего предначертанного в предвечном совете об устроении спасения человечества. По сей власти устроена Церковь на земле (то есть мы с вами стали христианами по власти, которую Сыну дал Отец из-за того, что Он победил ад и смерть), по ней обращаются народы, по ней совершаются все благодатные действия обычные (чрез таинства) и необычные — непосредственно и по молитве Церкви, по ней всё человечество ведется к последнему концу». Весь мир, все страны охвачены этой властью, Христос сам их ведет к концу, разрушая царства, поднимая новые царства, готовя весь мир к последнему Судному дню. «По ней разрушится окончательно власть сатаны истреблением антихриста, по ней и смерть упразднится воскресением, и последним судом завершится участь всего. Итак, когда всё это предназначенное совершится в царстве благодати, тогда Господь Иисус Христос предаст царство Богу и Отцу, то есть тогда Он отдаст то, что получил по воскресении. Этим выражается, что царство благодати кончится, и начнется царство славы. Царство сие есть царство Пресвятой Троицы, в коем и Сыну такая же часть принадлежит, как и Отцу и Духу Святому. Но апостол всего не говорит, а только то, что касается Христа Спасителя» [2].

Под властью Святой Троицы

Часто спрашивают, почему после воскресения не будет возможности покрестить людей — тех, кто поверит? А всё, царство закончилось! Крещение совершается сейчас в силу того, что Сыну дана власть на небе и на земле. Но она дана на время — до воскресения. А после воскресения Ему уже власть другая дана: Отец повелевает ему судить людей. Власть прощения уже закончена. Даже если бы Сын захотел простить кого-то, то время для этого уже ушло. Другое дело, что Сын, имеющий общие мысли с Отцом, Он и желать того не будет, что противно воле Отца, потому что Он премудрость Отца, Он собственное знание Отца.


«Если разуметь под царством всех, вошедших в сие царство, в той мысли, что тогда изречет Господь: се аз и дети, — то от этого главная мысль нисколько не изменится. Ибо царство Христово, конечно, имеет подцарственные лица, а они суть все верующие, из коих составится Его царство» [2].


Мы знаем, что Бог изначально задумал, кто войдет в Его царство, а кто — нет. Бог заранее знает, кто выбирает Его, а кто не выбирает. Исходя из этой воли человека, Он определяет его для Царства или не определяет его для Царства. Причина предопределения — наша воля. Обратная причинность: наш выбор сейчас определяет то, что было в прошлом. Почему пророк Захария говорил, что Христос въедет в Иерусалим на осленке? Потому что это было заранее предсказано: причина была в будущем. Причина — это желание Христа, а следствием было пророчество. Все пророчества построены на обратной причинности. Будущее определяет прошлое. А это возможно именно в силу того, что Бог вневременной. Стоя над потоком времени, Он и определяет судьбы людей.


«К этому прибавить только можно: когда все предназначенные к сему царству войдут в него, тогда и конец царствованию Христову яко Искупителя и Спасителя. Искупительных и спасительных сил Его приложение прекратится: будет только непрерывное и нескончаемое действие их в спасенных уже и прославленных [То есть Господь будет действовать не как Спаситель и не как Искупитель, а как Прославитель. Сначала Христос действовал как Творец, потом стал действовать как Промыслитель, потом дал спасение и стал действовать как Спаситель, затем Он будет действовать как Судья, а потом — как Воздаятель. Это разные планы действия Бога]. Сие предание царства Богу и Отцу будет последним действием Христа Господа, Царя благодатного царства. Ему предшествовать должно покорение и упразднение всех врагов сего царства: диавола, смерти, греха. Все продолжение царства Христова есть постоянное их побеждение. В своем лице Он победил их Своею смертию, воскресением и вознесением. Непрерывно же их побеждает и будет побеждать до скончания века в лице Своих верующих. В конце веков восстанет антихрист, совместить имеющий в себе всю сатанинскую и бесовскую силу. Его Господь убиет духом уст Своих и тем во главу поразит сатану и все полчища его» [2].


Поэтому и сказано, что тогда Христос «упразднит всякое начальство и всякую власть и силу». То есть всякое начальство, власть и сила дьявола будут упразднены. Весь этот дьявольский порядок, который существовал с момента грехопадения, закончится в День Суда, когда дьявол вместе со всеми его падшими ангелами и слугами будет брошен в вечный огонь, навсегда. И грех будет уничтожен, грешники будут выброшены в вечную тьму.


«Вслед за тем последует воскресение мертвых, которое есть упразднение смерти, или окончательная над нею победа. Остается еще грех. И он, в лице грешников, будет упразднен окончательным решением: “отъидите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его”. Царство Божие очистится от всего противного и богоборного, и свет славы Божией воссияет во всех областях бытия. После всего этого уже Господь предаст царство Богу и Отцу» [2].


«Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои» (1 Кор. 15; 25). Здесь апостол цитирует 109-й псалом: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс. 109; 1).


Отец Небесный покоряет под ноги Своему Сыну врагов Его. Покоряет Он двояким образом. Первое покорение — самое важное: то, ради чего Господь пришел на землю! Как говорил блаженный Августин: «Умоляю Тебя, Боже, покори врагов Твоих Себе, сломай гордое упрямство, сокруши их нечистую волю, нагни их упорную шею для того, чтобы они стали друзьями Твоими». Когда человек покоряется перед Богом, он становится другом Божиим. Это происходит тогда, когда человек принимает крещение, раскаивается, примиряется с Богом и из врага Божьего становится другом Божиим — это первый вид покорения.


Но есть те, которые не хотят этого. Они покорятся последними. Они будут брошены к подножию ног Христа уже как те, кто проиграл Победителю. Христу надлежит царствовать как Царю, Победителю до тех пор, пока не «низложит всех врагов под ноги Свои». Затем же Он передаст царство Богу и Отцу, «последний же враг истребится — смерть». Так положено в предвечном совете, чтобы Господу царствовать, пока положит всех врагов под ногами Своими; и, следовательно, прежде этого не следует и нельзя Ему предать царство Богу и Отцу. Последний враг Христа, которым закончится вражда людей и Бога, — это смерть. «Святой Златоуст говорит: “Как последний? — После всех, после диавола, после всего прочего, ибо и в начале смерть вошла после всего: прежде совет диавола, потом преслушание, а затем и смерть. Сила ее и теперь упразднена, но действие прекратится тогда”. Смерть испразднится не в отношении только к людям, но и в отношении ко всем тварям, ибо нельзя телу нашему сделаться чуждым смерти и тления без того, чтобы тление и смерть совсем не были изгнаны из всех областей бытия. Настанет период бытия неба и земли и всего, что в них, нетленный» [2].


Не только люди не будут умирать, но и во всем мире не будет больше никогда ничего причастного тлению и смерти. Поэтому и гореть будет всё огнем особым — огнем, выжигающим из небес и из земли все последствия тления и смерти.


«Потому что всё покорил под ноги Его» (1 Кор. 15; 27).


Отец всё покорил под ноги Сына. «Когда же сказано, что Ему всё покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему всё. Когда же всё покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему, да будет Бог всё во всём» (1 Кор. 15; 27—28).


В восьмом псалме говорится, что все твари земные покорил Бог человеку: «Поставил его владыкою над делами рук Твоих; всё положил под ноги его: овец и волов всех, и также полевых зверей, птиц небесных и рыб морских, всё, преходящее морскими стезями» (Пс. 8; 7—9).


И эти слова обращает апостол к Иисусу Христу: «Ему покорно всё, Ему Отец покорил под ноги всё абсолютно». Но, естественно, это не касается Бога Отца, Который покоряет Ему всё. В чем это проявляется? Власть не только над земными существами, но и над всеми людьми принадлежит Христу Спасителю. И над всеми ангелами власть Ему принадлежит как Богочеловеку. Почему, кстати, в одном месте сказано, что Сын покоряет всё, а в другом — что Отец? Потому что власть одна, общая — власть Троицы!


«Апостол Павел говорит, что Господь Спаситель Сам покорит под ноги Свои всех врагов Своих, Сам испразднит всяко начальство, власть и силу, а здесь говорит, что Бог Отец покорил всё под ноги Его. Но здесь нет разномыслия, а одно и то же утверждается в разных отношениях. Вся покори Бог, — предназначил покорить, или предназначил, чтобы всё Ему было покорно. В сем предназначении участвовал и Сын столько же, сколько Отец по единодействию Пресвятой Троицы».


«Если мы будем смотреть только на видимость, то можем подумать: никакого покорения нет, — все враги Христа Господа и наши свирепствуют, и власть их с вражеством не только не умаляется, но возрастает. Но не на это надо смотреть, а на то, что совершает Господь в верующих; в них Он попирает грех, побеждает диавола и отъемлет силу у смерти. Число же истинно верующих когда умаляется, когда увеличивается, но всегда они есть, и покорение врагов сих и исторжение из рук их жертв их идет непрерывно». Каждый крещеный — это победа над дьяволом. Когда кается грешник — это победа над дьяволом. Так дьявол покоряется Христу сейчас. «Трофеи победы над ними — сонмы святых, которые зреют в Церкви на земле, а просиявают победною славой на небе. Враги наши думать могут, что они берут силы, а Господь оставляет их еще действовать в видах приготовления чрез них победителей их. Когда же исполнится всё по преднаписанному, тогда и все враги сии в собственном их лице будут положены Господом под ноги Свои» [2].


Порядок такой: враги сейчас бесчинствуют, но через их бесчинствование усиливаются святые. Для нас день казни мучеников — это день радости, а не день трагедии. Это день победы над дьяволом. Кто победил: Диоклетиан или Георгий Победоносец? Георгий Победоносец — в прямом смысле этого слова! А дьявол проиграл, и Диоклетиан проиграл, дьявол лишил его силы и убил, как и любого своего слугу.


«Когда же всё покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему всё Ему, да будет Бог всё во всём» (1 Кор. 15; 28).


А потом наступит конец: смерть закончится и, когда покорится всё Отцу (то есть все люди покорятся Отцу), тогда и Сын покорится Отцу. Что это означает? Григорий Богослов объясняет так: «Сын по Божеству Своему не может быть назван ни покорным, ни непокорным Отцу. Покорным Он не может быть назван, потому что Сын равен Отцу. Непокорным Он не может быть назван, потому что Он не мятежник против Отца — у них одна воля. Но Он не может быть назван непокорным, по человечеству, хотя Он и по человечеству сотворен, по человеческой природе, однако же Его воля всегда покорна воле Божьей». В каком же смысле Сын непокорен? Тело Христово имеет еще некое продолжение, кроме физического тела Христа, — это Церковь. А вот в Церкви Сын Отцу непокорен, потому что христиане часто волю Отца нарушают. Кому тогда приписывается Библией непокорность? Получается, когда мы, христиане, причастные Телу и Крови Господней, грешим, мы фактически делаем Сына Божьего непокорным Своему Отцу. Мы пытаемся внести раскол в Святую Троицу, представляете! Именно поэтому сказано, что эта непокорность закончится. Сын покорится Отцу в своих членах — в своих христианах, которые дойдут до полной и абсолютной покорности Богу. Дозреют до этого. В этом цель действия Церкви: приучить всю Церковь полностью и всегда быть покорной Отцу Небесному!


«Да будет Бог всё во всём» (1 Кор. 15; 28). Бог, конечно, и сейчас действует везде. «Мы Им живем и движемся и существуем» — говорит Писание (Деян. 17; 28). «Но тогда это совершится и проявлено будет особым неким образом, столько совершеннейшим, что настоящее исполнение всяческих Богом сравнительно с тем есть будто неисполнение. И это непонятно, но так должно быть и будет. Ибо такие всемирные изменения, как упразднение всех врагов добра, истребление всех следов зла из всех областей бытия, с заключением производителей его в одно неисходное место где-то, как говорит святой Златоуст, на последних границах сущего, а в заключение всего покорение Сына Отцу и предание Ему Царства (хотя это действие мы не можем хорошо представить), — такие изменения не могут не сопровождаться приискреннейшим Бога приобщением ко всем могущим вмещать Его общение» [2].


Бог всегда есть сокровеннейший; и всегда Он пребудет таковым. Но есть степени Его откровения. Иначе – Он в нас, иначе – в Ангелах, и из Ангелов иначе в — Херувимах, Серафимах и Престолах.


«Если мы тогда подвигнемся несколько повыше по лестнице совершенства, то что дивного, если Он в нас откроется тогда столь полно, что настоящее будет сравнительно с тем незначительно. Мы отпали от Бога; для воссоединения беспредельная благость Божия ввела Богочеловечество Сына Божия. В настоящий период времени сим неизреченным посредством совершается воссоединение, состоит в действии, в ходу есть. В лице Его человечество воссоединено с Божеством ипостасно, как невозможно ему быть соединену ни в ком другом. Все, однако же, воссоединяются по образу Его, и этим показывается, как сему воссоединению предназначено быть преискренним. На земле оно совершается таинственно, посредством таинств, благодатию Святого Духа» [2].


Сейчас это совершается в таинствах: мы соединяемся с Богом более сильно, чем неверующие. Но после того, как Господь покорит всех врагов, соединение будет еще более полным.


Поэтому во время литургии, после Причастия, священник читает тропарь пасхального канона: «О Пасха велия и священнейшая, Христе! О мудросте, и Слове Божий, и сило! Подавай нам истее Тебе причащатися, в невечернем дни Царствия Твоего».


Наше Причастие есть только тень от будущего. Хотя мы реально вкушаем Плоть и Кровь Господню и через нее вкушаем всего Бога, но это только предначинание будущего, тогда будет еще более сильное Причастие. Бог будет всё во всём, проявляя Себя в неописанной безмерной силе уже непосредственно в нас самих. Поэтому праведники будут светиться как солнце. Представляете, какая слава обещана святым? Непосредственно быть переполненными Божественной славой и силой, сверкать и искриться от Божественного сияния, быть переполненными Его знаниями, волей, чувствами, и стать такими, как говорит Николай Кавасила, чтобы Бог был для нас венцом и одеждой светоносной, и пиром, и пищей, и животворящим питием, и вечным царством. Об этом и говорится: Бог будет всё во всём. Даже сейчас на небе Царство Божие не в такой полноте проявилось, даже сейчас праведные люди и ангелы в небесах еще не во всей полноте знают Бога. Это из-за нас всё. Они ждут, пока мы не воссоединимся. А вот когда закончится мир, когда Царство Славы наступит, тогда будет всё во всём. Тогда, действительно, Бог явит Себя во всём могуществе, которое в принципе возможно для человека. Причем уже без всяких ограничений. Человек будет уже как бы погружен в океан Божественной славы — он будет бесконечно в него погружаться, не имея никаких препятствий. Сейчас мы не можем постоянно пребывать в Боге: нам мешают сон, пища, какие-то земные дела, бывает, грехи отвлекают нас от Богопознания. А там нам уже ничто это мешать не будет. Мы будем, в бездне Божества пребывая, идти в эти глубины, и это будет путь бесконечности. Это особое бесконечное состояние вечной радости, которое обещано святым. Поэтому, дай Бог, нам войти в это Царство, а не оказаться на пределах бытия, на границе Вселенной.

К чему побуждает воскресение?

Итак, «Иначе, что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых? Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем! Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога. Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело. Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных. Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное. Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1 Кор. 15; 29—49).


Апостол Павел, обосновывая веру в воскресение, говорит так: «Иначе [если нет воскресения], что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых?» (1 Кор. 15; 29).


Эта фраза вызывает странные толкования: некоторые сектанты говорят о неких формах крещения за мертвых. Например, сейчас так мормоны делают: они крестятся за мертвецов. Но это, конечно, неправильное толкование слов апостола — апостол говорит здесь совсем о другом. Когда человек приходит к крещению, он приходит к крещению не просто так, а при одном условии: он исповедует веру согласно символам. Но в «Символе веры» сказано: «Чаю воскресение мертвых и жизни будущаго века». Вера в воскресение входила в исповедование веры с самого начала. То есть человек крестится с утверждением в веру в воскресение, при этом он крестится, участвуя в смерти Христа, а, выходя из воды, участвует в воскресении Господа, потому что когда человек погружается в воду, он омывается от грехов, а когда он выходит из воды, в нем начинает бить родник новой жизни. Обновление жизни — это залог будущего воскресения. Что значит «залог»? Первая плата в счет будущего финансирования. Точно так же наше участие в воскресении мертвых начинается с воскресения наших душ в крещении. А получается, что если мертвые не воскресают, то как они могут участвовать в воскресении Христовом? Здесь апостол возвращает нас к мысли, что если Христос не воскрес, то и вера наша тщетна. Второе — даже если Христос воскрес, но к нам это не имеет никакого касательства. Как часто некоторые говорят: «Ну, так то Христос воскрес, а мы-то что?..» Тогда зачем было креститься? Ты мертвым вошел в воду — мертвым и вышел. Ты же не надеешься на воскресение мертвых, получается, ты крестишься для мертвых: каким мертвым был, таким и остаешься, — бессмысленный обряд, бессмысленный ритуал над тобой совершился.


И Златоуст об этом очень подробно и интересно говорит: «Апостол приступает теперь к другому доказательству дела, самих противников приводя во свидетельство истины. Что же говорит он? Но я наперед скажу вам, как искажают эти слова зараженные ересию Маркиона».


Маркион — это еретик II века, который утверждал, что есть два Бога: Бог любви и Бог правды. Бог Ветхого Завета — это Бог правды, а Бог любви — Бог Нового Завета. Согласно Маркиону, это два разных Бога.


«Когда у них [у гностиков] умирает кто-нибудь из оглашенных, то они, спрятав живого под одром умершего, приступают к мертвому и спрашивают его, желает ли он принять крещение? Спрятанный под одром вместо его отвечает за него, что он желает принять крещение; тогда этого живого крестят вместо умершего, разыгрывая как бы представление на зрелище. (Точно так же поступают мормоны: обходят все архивы и за умерших крестят.) Потом когда их осуждают за это, они указывают на слова апостола и говорят: апостол сказал: крестящиеся мертвых ради. Видишь ли, как это смешно. И стоит ли опровергать их? — Не думаю. Что же говорит святой Павел? Но припомните прежде, что делаем мы, приступая к святому крещению. Мы исповедуем пред тем принесенные с неба догматы, в числе коих произносим и следующее: верую в воскресение мертвых. В такой вере мы и крещаемся, ибо после сего исповедания мы сходим в источник тех священных вод. Это самое припоминая, апостол говорит: если нет воскресения, то для чего и крестишься ты мертвых ради, то есть тел? Ибо при крещении ты веруешь воскресению мертвого тела, — тому, что оно уже не останется мертвым. Ты словами исповедуешь воскресение мертвых, а священник, как бы в образе, показывает тебе самим делом то, чему ты веровал и что исповедал словами; ты веруешь без знака, а он тогда же представляет тебе знак; ты делаешь зависящее от тебя, и Бог тогда же удостоверяет тебя. Как и каким образом? — Водою. Ибо нисхождение и погружение в воду, а потом восхождение от воды есть знак нисхождения во ад и восхождения оттуда. Посему Павел и называет крещение гробом, когда говорит: спогребохомся Ему крещением в смерть (Рим. 6; 4). Этим он удостоверяет и в несомненности будущего, то есть воскресения тела. Ибо изгладить грехи гораздо труднее, нежели воскресить тело» [2].


Когда отпевают умершего, некоторые говорят: «Как же можно поверить в воскресение мертвых? Поверить в то, что это гниющее тело воскреснет?» Подойдите к купели, вспомните: погружались в воду греховными — вышли чистыми. Точно так же погружалось тленное тело — выходит нетленное. Связь самая прямая. То, что началось в крещении, то и закончится на кладбище, когда тела могилы покинут.


«В бане же пакибытия благодать касается самой души и с корнем исторгает из нее грех. Душа крещеного чище самых солнечных лучей, бывает такою, какою была в начале, или даже гораздо лучше, ибо она получает Духа, который совершенно воспламеняет ее и делает святою. Как ты, переплавляя железо или золото, делаешь чистым и новым, так точно и Дух Святой, переплавляя душу в крещении, как бы в горниле, и истребляя грехи, делает ее чистейшею и блистательнейшею всякого чистого золота. Отсюда теперь ты можешь убедиться и в истине воскресения тел. Так как грех ввел смерть, то, по истреблении корня, без всякого сомнения, истребится и плод его. Посему ты и говоришь наперед об оставлении грехов (исповедую едино крещение во оставление грехов), а потом исповедуешь и воскресение мертвых (чаю воскресения мертвых)». Это взаимосвязано: оставление грехов в крещении и следствие его — воскресение. Если душа перерождается в крещении, то тело перерождается в воскресении. Действует один и тот же Бог, Который возрождает и то и другое. «Переходя от первого к последнему далее, так как слово: Воскресение, еще не показывает всего, — то тебе повелевается говорить и в жизнь вечную (и жизни будущего века), дабы никто не думал, что смерть будет и после того воскресения. Таким образом, припоминая эти слова, Павел говорит: что сотворят крестящиеся мертвых ради? Если нет, говорит, воскресения, то эти слова — шутка; если нет воскресения, то как мы убеждаем других верить тому, чего не даем? Заставляем подтверждать согласием истину Воскресения, которого они не получат? Какая нужда в самом исповедании, если бы за ним не следовало дело?» Блаженный Феодорит своим образом выражает мысль апостола, держась всё той же исходной мысли — силы крещения. По нему апостол говорит: «Крещающийся спогребается со Владыкою, чтобы, приобщившись смерти, соделаться общником и воскресения. Если же тело мертво и не воскреснет, то для чего и креститься?» [2].


Если воскресения нет, то креститься абсолютно незачем. Мертвым сошел, мертвым вышел — только искупался.


И дальше говорит апостол: «Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем» (1 Кор. 15; 30—31).


Апостол переходит к новым доказательствам: если нет воскресения, зачем мне рисковать? Зачем я иду на страдания, каждый час рискую жизнью?.. Если нет воскресения мертвых, зачем мне это делать? Действительно, все ложные учения являются грехами против святых. Потому что если нет воскресения мертвых, то святые — глупцы и страдали понапрасну.


Преподобный исповедник Гавриил сидел в концлагере за имя Господне, куда попал по доносу регента. Регент был пьянчуга и донес, что преподобный исповедник Гавриил выступает против марксистко-ленинской идеологии, выступает против науки и утверждает, что человек произошел не от обезьяны. Гавриила арестовали и дали 15 лет лагерей. Причем регент искренне считал себя христианином, но при этом верил, что марксизм-дарвинизм вполне совместим с христианством.


Видите, отвержение веры в творение приводит к предательству. Отвержение веры в воскресение обесценивает весь подвиг мучеников. Всё связано напрямую.


«После указания на всех апостолов, на себя одного упирает взор, своим примером подтверждая и страдания прочих апостолов. Вот я, говорит, умираю всякий день, — из-за чего, если нет воскресения? Умираю по вся дни — значит: по вся дни нахожусь в таких обстоятельствах, что мне угрожает смерть; но я не отступаю, а предаю себя в решение воли моей на сию смерть и так себя держу, как имеющий тотчас умереть. Таким образом, хотя смерти и не бывает, но я все испытываю чувства умирающего, как будто прохожу сень смертную. Святой Златоуст говорит: “Как же он умирает по вся дни? — Ревностию и готовностию к тому. А для чего он это говорит? Опять для того, чтобы и таким образом подтвердить истину воскресения. Кто решился бы, говорит, подвергаться столь многим родам смерти, если нет воскресения и будущей жизни? Если и для верующих воскресению нужно великое мужество, чтобы за него подвергаться опасностям, то тем более неверующий не решился бы подвергнуться столь многим и столь тяжким родам смерти” (Златоуст)». [2].


Поговаривают: апостолы выдумали воскресение мертвых, воскресение Христа Спасителя. Но интересно, что они с этого получили? Смертную казнь! Другого они получить и не могли. Неужели двенадцать апостолов были настолько глупы, что не понимали, какие будут последствия такой проповеди? Неужели шли на смерть ради обмана? Это же безумие, так ведь?!


И дальше апостол говорит: «По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15; 32).


Или можно перевести: «Давайте наедимся и напьемся, всё равно ведь завтра умирать!» Апостол говорит, что сражался со зверями в Ефесе — ну, какой толк в этом! В Житии святой первомученицы Феклы, которая была ученицей апостола Павла, описывается, как в городе Ефес апостола бросили на растерзание зверям, но звери его не тронули. Здесь апостол цитирует Книгу пророка Исаии, где приводятся слова богохульников, говорящих, что мы будем есть и пить, потому что завтра умрем. Те самые богохульники, которые и сейчас говорят: «Бери от жизни всё! Живем один раз, живи в свое удовольствие!» Апостол говорит, если воскресения мертвых нет, они правы! Помер — и всё, лопух на могиле вырос, зачем заповеди было исполнять? Зачем быть хорошим?


«По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе» (1 Кор. 15; 32).


Апостол говорит о том, что на него донесли — «по рассуждению человеческому» — и по доносу бросили к зверям.


«И апостол привел сии слова кстати, как бы так говоря: излишен пост, излишне воздержание, насладимся удовольствиями настоящей жизни, если любителям добродетели не уготовано никакого воздаяния (Феодорит) (...)  Это следствие прямо выходило из неверия в воскресение, ибо хотя и при этом возможно еще верить в бессмертие души, но этого недостаточно. Одна душа — не человек, и жизнь душою — неполная человеческая жизнь. Все святые в настоящее время живут душою и духом и, Божиим укрепляемые могуществом, помогают призывающим их, но и действование сие, и вкушение благ, до воскресения не совершенно, есть только начаток и залог того, что будет по воскресении. Оно и есть потому, что есть воскресение. Не будь сего, и того не было бы» (Феодорит) [2].


Когда не было надежды на воскресение, когда Господь еще не воскрес из мертвых и не положил начало воскресению, святые, как известно, находились в аду, без всякой надежды. А когда Господь дал им залог воскресения, они получили начаток наград. Даже нынешняя неполная слава святых является следствием будущего воскресения.


«Святой Павел не различает бессмертия души от воскресения, но полагает, что коль скоро сего нет, нет и того; следовательно, смертию всё кончается, а отсюда прямо выходит: да ямы и пием, утре бо умрем» [2]. Действительно, когда люди начинали отказываться от воскресения мертвых, они потом отказывались и от веры в бессмертие души. В XVII веке было такое движение «деизм» (оно и сейчас есть, но распространено гораздо меньше). Суть этого учения в том, что есть некий великий Часовщик Вселенной, который создал мир, завел его и ушел; и есть материальные тела, как некие механизмы, а в них есть духовные нематериальные души, которые бессмертны. И для человека главное сохранять бессмертную душу, а всё остальное неважно. Тело не воскресает, чудес не бывает, так говорили деисты. Ну, и к чему это привело? Они немножко побыли деистами, а потом перешли к чистому атеизму. Им и Бог стал не нужен, и от бессмертия души они отказались. Они сказали, что человек — это просто животное, и прикрылись фиговым листочком науки. И получился чистый атеизм, которому нас всех в советской школе учили. «Это сумасшествие, — говорит апостол, — полное отчаяние, нечестие и невежество». Действительно, если человек от животного не отличается, зачем с ним разговаривать?

Добрые нравы и худые сообщества

Апостол говорит: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога» (1 Кор. 15; 33—34). Апостол говорит о том, чтобы не заблуждались, не занимались самообманом! Они сами себя обманывают, разрешают себя обманывать, потому что беседуют со злыми людьми. Интересно, у нас считается, что нам можно беседовать со всеми подряд. «Нет, — говорит апостол, — кто вам такое сказал? Не надо со всеми подряд беседовать, дурные сообщества портят добрые нравы». Это еще Менандр  говорил в V веке до Рождества Христова. Действительно, существует особый тип людей: злых, с бесовским складом ума, этаких обольстителей. У них развращается ум, а потом и нравственность развращается. Поэтому апостол и говорит, что нужно остерегаться подобных людей. Феофан Затворник толкует: «Собеседование с людьми злыми, у которых ум развращен, потому обладает бесовскою хитростию вкрадываться в умы других и развращать их понятия, а за понятиями и жизнь. Или беседы означают вообще сообращение, интимные сношения с людьми, превратно о всём рассуждающими. Впереди привел апостол слова людей, предавшихся отчаянию. Теперь говорит как бы: таких людей всегда много можно встречать; смотрите, берегитесь» [2].


Здесь очень важная заповедь апостола: нельзя общаться с такими людьми. Есть тип человека-мерзавца. И дьявол нам говорит: «Как же, нельзя ведь никого осуждать: не судите и не судимы будете, все люди хорошие, все замечательные, со всеми надо общаться, а вдруг, они исправятся…» В результате сам человек «исправляется» — «исправляется» во зло. Вместо того чтобы по-Божьи идти, он начинает идти по-дьявольски. И апостол говорит: смотрите, берегитесь! Это одна из важнейших вещей, которую и мы сами сейчас забыли, и наших детей не учим: мы забыли, что должны подбирать себе компанию! Вспомните аристократов: как тщательно подбирают они супругов, друзей! Человек к ним мог прийти только по рекомендательным письмам. Я не говорю, что нужно это делать именно в такой форме, но разборчивость быть должна. Нужно подбирать людей с нормальным мышлением. Есть хорошее слово: «нерукопожатный» —человек, которому никто не пожмет руку, потому что он мерзавец. И это очень правильно — такие люди должны быть лишены нормального человеческого общества!


Вы знаете, что до революции в России были узаконены публичные дома, и содержатели этих борделей были очень богатыми людьми. Они всё время пытались войти в избранный круг, устраивали званые вечера, но у них никогда не получалось войти в высшее общество, потому что их дела ставили их вне общества. На самом деле это очень правильно. С человеком, у которого извращенный разум, не нужно общаться. А как это проверить? Очень просто. Есть люди, которые всегда против всего, им всё везде не нравится, всё не так. С таким человеком не надо общаться. Нужно поставить стену между собой и такими людьми, нужно отделять себя, потому что при общении с ними происходит развращение разума!


Феофан Затворник говорит так: «Речь идет у апостола о здравых и нездравых понятиях, и беседы злые понятия развращают, потому ожидалось бы, что он скажет: злые беседы растлевают умы, изгоняя из них истину и посевая ложь; а он говорит: растлевают обычаи добрые, то есть добрые навыки, нравы, доброе поведение, добрую жизнь. Нрав утвердившийся нельзя расстроить, не расстроив понятий. Злые беседы точно прямо умы развращают, но когда ум развратится, чем поддержишь нрав? Он тотчас и начнет портиться» [2].


Сначала испортил ум, а испорченный ум испортит и нрав. Поэтому, когда говорят, что неважно, во что человек верит, главное, чтоб человек был хороший, то говорят чушь. Не может быть хорошим человек, если он верит неправильно. Неправильные понятия естественным образом порождают неправильные нравы. Если сейчас не порождают, то через несколько дней породят или через несколько месяцев. Процесс распада продолжается в человеке!


«Апостол, минуя это посредствующее звено развращения ума, прямо указывает на большую опасность развращения нрава. Благий нрав и очевиднее, и дороже. Если б апостол сказал: беседы злые попортят ваши понятия, иной мог бы сказать или подумать: как попортят? В одно ухо вошли, в другое вышли; хоть так никогда не бывает. Но когда сказал, что они портят нравы, то всякого заставил призадуматься и с одного уже этого слова заготовляться опасением от злых бесед и людей» [2]. Люди, которые говорят такие слова, обладают развращенными, испорченными нравами.


Кстати, именно по этой причине нам очень часто приукрашивали «жития» вождей. «Добрый дедушка» Ленин, «замечательный» Сталин и другие вожди — все они по книгам иконографичны. Интересно, что жития святых никогда не лакируются. Например, в житии мученика преподобного Мартиниана описывается, как он чуть не впал в блуд и только в последний момент вразумился. Всё по-честному — как есть, так и пишется. Мусульмане мне даже как-то высказывали, что это у нас за Библия такая, где столько гадостей про пророков написано. Но в Библии пишется, как было на самом деле. А в фальшивых житиях вождей жизнь всегда лакировалась, куча вещей замаскировывалась, для того, чтобы скрыть очень важную вещь: человек, который говорит злые вещи, — сам злодей: у него развращенный разум. Возьмите, например, товарища Ленина: он же жуткий, развращенный человек. Развращенный плотски — болеющий сифилисом; развращенный разумом — чудовищный садист, который десятки раз подписывал приказы о расстреле детей… Но всё лакировали, чтобы эта мерзость не вылезла. Иначе любой человек сказал бы: «Что это за такой хороший ленинизм, когда сам Ленин садист?»


Поэтому апостол и говорит: «Отрезвитесь, как должно, и не грешите» (1 Кор. 15; 34).


У коринфян мысли, словно пьяные — в разные стороны качаются: то туда, то сюда… Лжеучителя их сбили, и мысли ни на чем твердо остановиться не могли. Кстати, это совершенно точно! Когда изучаешь лжеучения, то видно, что в них нет логики. Я не встречал ни одной полностью логичной еретической системы! Эти системы внутренне противоречивы! Это касается и сектантства, и свидетелей Иеговы, и адвентистов, это касается ислама, новоиудаизма, римокатоличества — во всех этих системах есть логические провалы. Когда человек начинает учить лжи, его можно опровергнуть, исходя из предпосылок его же самого! У него одно утверждение противоречит другому. Действительно, пьяная мысль получается. Так пьяница сначала говорит одно, потом другое… То есть нужно «отрезвиться, как должно»: как Бог требует — так и нужно думать!


Златоуст объясняет: «Говорит, как опьяневшим и неистовствующим. Ибо опьяневшим и неистовствующим свойственно не видеть того, что прежде видели и не верить тому, что прежде исповедали» [2]. Дальше сказано: «и не грешите». Ваше неверие — не какое-то ничтожное сомнение, а тяжелый грех против Бога, «ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога» (1 Кор. 15; 34).


«Некоторые из вас не знают Бога, и это позор!» — говорит апостол. Из-за чего возникают все эти ереси? Из-за того, что человек забыл о Боге, забыл о личной встрече с Ним или ее вообще не имел. Почему это позор? Когда человек не знает лично Бога? Тогда, когда он к Нему не обращается. А не обращается он к Нему из-за своих злых дел — это взаимосвязанные вещи! Бог готов открыться любому человеку, но человек часто прячется от Бога, поэтому люди и не слышат Бога.


Здесь интересно говорит Феофан: «С другой стороны, и трезвение можно поставлять в отношении к несогрешению, как средство к цели. — Так оно стоит у всех святых. Хотя у них трезвением означается неблуждание мыслями туда и сюда, стояние умом и вниманием на едином, но такого рода состояние не иначе возможно, как по утверждении ума во всех истинах. Тогда прекращается блуждание мысли, или пустомыслие и суетномыслие. Но переход вниманием ума от одной святой истины к другой не считается нарушением трезвения; он, напротив, способствует к возгреянию его. Влияние же трезвения на несогрешение зависит от того, что трезвенный ум не допускает не только страстных, но и пустых мыслей; когда же нет помыслов, страсти молчат; а когда страсти покойны, откуда быть греху? Ибо всякий грех есть осуществление страсти» [2]. Видите, какой интересный практический момент: заставить разум думать всегда только о Божественных истинах, и тогда не будет места пустым мыслям, и тогда не будет страстей.


Что же касается неведения Бога, то Феофан говорит так: «Если б они знали это как следует, то никак не впали бы в неверие о воскресении тел. Ибо если Бог открыл о сем, а Он есть истина, то как не верить сему? Кто, понимающий как следует, что есть Бог, посмеет поперечить умом своим уму Божию? Когда Бог говорит, тварь должна принимать слово Его беспрекословно, с теплою покорностию». Это логично. Когда Бог говорит, христианин должен отвечать: «Слушаюсь и повинуюсь!»


«С другой стороны, кто знает Бога, тот не может допустить ни малого сомнения о возможности воскресения, ясно понимая, что, Создавшему из ничего, ничего не стоит воссоздать из готового уже, хотя распавшегося вещества. “Не верить воскресению свойственно тому, кто не имеет совершенного понятия о непобедимой и вполне достаточной на всё силе Божией. Ибо если Он сотворил сущее из несущего, то тем более может воскресить разрушившееся ” (святой Златоуст)» [2]. И если человек не знает Отца своего — это действительно знак срама и позора, страшный грех и глупость. Человек, который поступает подобным образом, поступает вопреки здравому смыслу!

Как будут восстановлены наши тела?

Далее говорит апостол: «Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело» (1 Кор. 15; 35—38).


Апостол переходит к рассказу об образе воскресения. Он отвечает на вопрос, который часто задают: «Как воскресну? В каком теле воскресну?» — «Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?» (1 Кор. 15; 35).


Некоторые говорят, что воскресение будет, но мы воскреснем в другом теле — не в том, в котором умерли. Но тогда это и не воскресение. Воскресение — это восстановление того, что разрушилось. Представьте, у вас во Владимирской области обрушился дом, а вы его «восстановили», купив новый дом в Тверской... Будет это восстановлением дома? Нет, это будет покупка нового дома, а тот, прежний, так и останется в развалинах!


«Святой Златоуст замечает еще при сем, что некоторые еретики, не понимая хорошо значение слов апостола: не тело будущее сееши, пришли к такому заключению, будто иное тело умирает, а иное тело воскреснет, и учить так стали. На это он [апостол] говорит им: какое же это будет воскресение? Это новое творение, а не воскресение, тогда как тела воскреснут. Вот его слова: Но что это за воскресение? Воскресение относится к тому, что умерло. И где та чудная и славная победа над смертию, если одно умрет, а другое воскреснет? Тогда уже не видно будет, что она возвратит то, что держала в своем плену. Нет; не иное существо сеется, а иное возрастает, но возрастает то же самое в лучшем виде» [2].


Дальше апостол, обращаясь к маловерующим, говорит так: «Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет» (1 Кор. 15; 36).


Верующим людям, например, в Послании к Филиппийцам, апостол говорит, что Бог, «Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе всё» (Флп. 3; 21).


Верующему, не сомневающемуся ни в чем, апостол прямо объясняет, как совершится воскресение: могуществом Бога. А маловерующим или неверующим он говорит: «У тебя перед глазами сколько примеров воскресения! Берется зерно, сеется, оно гниет же там, истлевает, и из него вырастает росток. Это живой пример!».


«С такими строгими словами обращается он [апостол] к ним потому, что [коринфяне] спрашивают не о чем-либо сомнительном, но о том, что достоверно известно. Так обыкновенно поступаем и мы с теми, которые противоречат чему-нибудь достоверно известному. А почему он не тотчас указывает на силу Божию? — Потому, что рассуждает с неверующими. Когда он говорит с верующими, то не прибегает к умозаключениям. Так, в другом месте, сказав: преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну Телу славы Его, и открыв здесь нечто более воскресения, он не привел сравнений, а вместо всякого доказательства указал прямо на силу Божию, прибавив следующее: по действу, еже возмогати Ему и покорити Себе всяческая» (Флп. 3; 21). «Доказав истину словами Писаний, он теперь с силою направляет речь против неверующих Писаниям и говорит: безумне, ты еже сееши; то есть ты сам у себя имеешь доказательство воскресения в том, что делаешь ежедневно, и еще ли сомневаешься? Безумным я называю тебя за то, что не знаешь совершаемого ежедневно самим тобою и, тогда как сам ты бываешь виновником воскресения семян, сомневаешься в том по отношению к Богу» [2].


«Ты говоришь, что тело не воскреснет, потому что умерло, — говорит Златоуст. — Глупый! Естественно, оно не воскреснет, если не умрет! Как может воскресать то, что не умерло? Тело сгнивает, значит, будет воскрешено силой Божией. Зерно сгнивает, из него вырастает колос». Помните, как Господь сказал: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоан. 12; 24).


«Отсюда же и  Павел, заимствуя сравнение, не сказал: не будет жить, но не оживет [ου ζωοποιειται — не оживотворится]; указывает опять на силу Божию и внушает, что не земная природа, но сам Бог совершает всё (Златоуст)» [2].


Как зерно вырастает? Силой Божией. Эта же самая сила Божия воскресит и тела в конце. Некоторые говорят: «Это природа делает». Природа — пустое слово. Можно услышать: «Природа сделала человека, природа вырастила зерно из колоса». Я спрашиваю у атеиста: «Что конкретно сделало человека? Земля сделала? Не сделала! Воздух не сделал. Вода не сделала. Огонь не сделал, космос не сделал. Что у нас сделало человека?» Недаром говорят, что слово «природа» — это женская форма имени Провидения, Божьей воли.


«Природа — пустое слово. Воля Божия положила законы, воля Божия хочет, чтобы они действовали; они и действуют, и производят то, что угодно Богу, чтоб они производили. Приписываемое обычно природе принадлежит Богу. Если же теперь Бог действует в возрождении растений, на каком основании сомневаться, что Он не может действовать таким образом и в возрождении умерших тел человеческих? Чтобы доселе Он не являл опытов сего, никто не может говорить; а что не являет над всеми, то это потому, что еще не все тела посеяны и еще не пришла весна, в которую подобает им возродиться и восстать к новой жизни» [2]. В Римских катакомбах есть много замечательных эпитафий над гробами мучеников и древних христиан. Например, там сказано: «Покойся в мире, брат Марциал, ожидая весны твоего тела».


Поэтому и Писание говорит: «Да процветут кости их от места своего!» (Сирах. 49; 12).


Как расцветает дерево после зимы, так и тела расцветут, когда выйдут из могил.


«Иначе и Христос, быв начатком воскресающих, воскрес не в том же самом теле, но, по вашему, одно тело Он оставил (во гробе), хотя оно было без всякого греха, а другое принял (воскресши). Откуда же Он взял другое? То — от Девы, а это откуда? Видишь ли, до каких нелепостей доводит такое мнение? Также для чего показал Он язвы гвоздиные? Не для того ли, чтобы доказать, что это самое тело было пригвождено ко кресту и оно самое воскресло? И что значит прообраз Ионы? Без сомнения, не иной Иона был поглощен, а иной извергнут на землю. И еще, почему Христос говорит: разорите церковь сию, и треми денми воздвигну ю (Иоан. 2; 19). Он, конечно, воздвиг тот самый храм, который разрушен, потому Евангелист и присовокупил: Он же глаголаше о церкви Тела Своего (Иоан. 2; 21). Итак, что же означают слова: не тело будущее сееши? Не колос целый и не пшеницу новую. Сеешь голое зерно; из него уже после возрождается новый колос с новою пшеницею. Спрашивается, как сей колос относится к зерну посеянному? Он тот же с ним и не тот же: тот же потому, что одного существа с зерном; не тот же потому, что он лучше: существо осталось то же, но явилось большее благолепие, и он восстал в новом виде. Так и будущее тело будет то же, но явится в совершеннейшем виде. То же видно и из того, что Бог каждому семени дает свое тело. Где же чужое (иное) тело? Дает свое. Посему — когда апостол говорит: не будущее тело сееши, утверждает не то, будто вместо одного воскреснет другое существо; воскреснет то же, но в лучшем, славнейшем виде» [2].


Тейяр де Шарден , у которого имелись ученики: известный фантаст Артур Кларк и некоторые другие фантасты, исходил из того, что в конце концов люди соединятся в единое целое — некий великий мозг — и получится некий сверхразум. Но апостол говорит, что так, к счастью, не будет. Каждый воскреснет сам по себе, мы ни с кем не сольемся, мы сами, лично, встанем перед Богом! Это удивительный персонализм христианства: мы встанем в тех самых телах, не слившись ни с кем!


И потому апостол говорит: «Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц» (1 Кор. 15; 39).


В живом мире мы видим самые разные виды тел, и ни одно тело с другим не смешивается. Так же и в воскресении — не будет никакой перемены. Часто спрашивают, как же будет проходить дележка атомов, кому атом достанется во время воскресения, а кому не хватит, и так далее. Но апостол говорит, что каждый человек воскреснет в своем теле, полностью проявляющем природу души. В воскресении каждое тело будет полностью выражать душу. Поэтому понятно, почему праведники будут светиться, а грешники светиться не будут. Тела будут полностью выражать душу.


Апостол разъясняет дальше: «Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных» (1 Кор. 15; 40). «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15; 41). Хотя и воскресение будет одинаково для всех, апостол говорит, что при этом не будет равенства.


«Доказав истину воскресения, апостол теперь доказывает, что великое будет тогда различие в славе, хотя воскресение одно. Разделив всех на два разряда, на праведников и грешников, он потом разделяет эти два разряда на многие части, показывая, что праведники и грешники получат не одинаковую участь, что ни праведники все не будут равны с праведниками, ни грешники с грешниками. Первое деление — праведников и грешников — он делает в словах: телеса небесная и телеса земная, разумея под земными последних, а под небесными первых. Потом показывает различие между самими грешниками в словах: не всяка плоть таже плоть, но ина убо плоть рыбам, ина же птицам и скотом: хотя все они суть тела, но одни более, другие менее маловажны, как в образе жизни, так и в устройстве. Сказав об этом, он [апостол] обращается затем к небу и говорит: ина слава солнцу, ина слава луне. Как в земных телах есть различие, так и в небесных; есть различие не только между солнцем и луною, между луною и звездами, но и между самими звездами, ибо хотя все они на небе, но одни имеют более славы, другие менее. Чему же мы научаемся отсюда? — Тому, что хотя все праведники будут в царстве небесном, но не все получат одинаковое блаженство; и грешники, хотя все будут в геенне, но не все будут одинаково мучиться. Потому он и присовокупляет: такожде и воскресение мертвых; так и тогда будет великое различие» [2]. Здесь апостол уже переходит к подробностям, которые касаются самого воскресения. Само воскресение не делает всех равными.


Итак, при воскресении мертвых будет такая же разница, как при явлении светил: есть разные меры света, есть разные тела земные и разные тела небесные. Небесные тела — это образ святых: одни светятся как звезды, другие — как луна, третьи — как солнце. А подобие рыб, птиц и скотов — это подобие тел воскресших грешников, которые тоже будут разную степень посрамления нести, — в зависимости от тех грехов, которые они совершали. Также и при воскресении мертвых — как зерно сеется голым, а вырастает полным колосом, так и тело сеется в землю — погребается в земле — а потом оживает в более высоком состоянии, чем оно умерло. Некоторые люди говорят: «Человек сгнил, он лежал такой страшный в гробу, как же он может воскреснуть?» Представьте себе капельку семени человеческого, когда человек зачинается, — и умершее тело. Во что легче поверить, что станет человеком: маленькая капелька или целое тело? Естественно, кажется, что легче тело восстановить. Но Господь даже из капельки выращивает целого человека, Ему несложно и тело оживить.


Но здесь апостол говорит уже о другом: «сеется в тлении, восстает в нетлении» (1 Кор. 15; 42).


Тело человеческое сеется в тлении: оно падает в землю и там гниет. Как говорит святитель Иннокентий Херсонский, человеческое тело как бы переплавляется в земле, пережигается, поэтому и над могилами иногда свечение возникает. Внутри идет таинственная переплавка организма, тела, из которого выжигается смерть. Душа человека выходит, тело распадается на атомы, из которых оно составлено, но это распад не случайный — это распад, который выгоняет из человека всю тленность, следы и печати гниения, которые есть в нас уже сейчас. А «восстает в нетлении». Почему сейчас наши тела тленны? Потому что наши тела поддерживаются в жизни душою. Душа всё время поддерживает этот постоянный поток вещества, который в нас входит. Через еду, через питье, через дыхание в нас входит вещество, и оно так же всё время из нас выходит — мы живем в постоянном потоке, течении. Этот поток регулирует душа. Но душа человеческая из-за греха испортилась, она не может во всей полноте удерживать этот поток. Речь идет о качестве нашего тела. Поэтому мы со временем не молодеем, а стареем. Сколько бы наше тело ни принимало пищи, сколько бы душа этим ни занималась, но из-за болезни души, называемой грехом, всегда будет небольшой недостаток, который и приводит к смерти. Даже с точки зрения генетики: накапливаются генетические ошибки, накапливается мусор, накапливаются мутации, накапливаются разные ненужные химические вещества в теле, которые нас постепенно разрушают, и никаким образом полностью от этого никогда не избавиться. Поэтому, собственно говоря, и невозможно бессмертие на земле.

Душа-трупоносица


Интересно, что сейчас геронтологи, изучающие процесс старения, приходят к выводу, что наша клетка имеет ограниченное количество делений. Поэтому человек не может бесконечно существовать в нынешней форме тела. В нас постепенно накапливается распад, поэтому и сказано, что «сеется в тлении». Сеется тело, которое подвержено распаду уже сейчас, пока живет. Тем более оно проявляет этот распад, когда умирает, когда душа прекращает контролировать этот процесс. А «восстает в нетлении». То есть восстает тело, уже не обреченное на распад. Потому что душа человека будет черпать силу непосредственно от Божественного Духа, она будет уже не на себя полагаться в поддержании тела? и силу для поддержания тела уже будет брать не в веществе, находящемся во внешней среде, а в силе Духа Святого, Который изнутри. Выражение «ты что, Духом Святым живешь?» касается праведников после конца мира. Оно и сейчас отчасти касается праведников, потому что чем больше человек приближается к Богу, тем меньше он зависит от материального мира. Даже сейчас, на земле, в тленных телах. Но особенно это касается тел после конца мира, когда душа будет черпать силу от Бога, и за счет этого Бог будет Сам поддерживать тело в нетленном состоянии. Процессы распада в теле будут уничтожены навсегда!


«Жизненная сила, которая теперь работает над сооружением и поддерживанием тела, борясь с грубым веществом, чтобы доставить из него способные оживотворяться частички, — тогда в непосредственной будет связи с самою источною всеоживляющею силою и пить из нее жизнь, или что нужно для жизни» [2].


Поэтому жизнь Бога будет давать нетление каждой частице нашего тела, именно поэтому тело наше никогда не будет распадаться, и никаких следов распада в нем не будет.


Сказано, что «сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе» (1 Кор. 15; 42—43).


Или дословно — «сеется не в честь». Действительно, Златоуст прав, когда вопрошает, что есть безобразнее мертвого разрушившегося тела? Любой человек чувствует неестественное состояние тела покойника. Поэтому те, кто работают на кладбищах, очень часто спиваются: им приходится всё время через себя переступать, чтобы с этим справиться. Студенты-медики, работающие в моргах, по этой же причине тоже часто спиваются. Человек чувствует «бесчестие» человеческого тела. Наше тело сейчас недостойно чести, потому что оно находится в бесчестном состоянии.


Феофан Затворник добавляет: «Тело наше, и помимо тления, хотя честнее всех земных тел, но настоящая его честь потеряна». Раньше Адам имел честь, так что все животные приходили и покорялись Адаму — они видели славу, которая сияла через Его тело. «Оттого твари и не отдают ему должной чести. Ему надлежало бы быть светлым, но оно померкло, одебелевши от грубых веществ, входящих в него. Тела святых, в часы сильного возбуждения духовной жизни, просветлялись, подобно просветлению Спасителя на Фаворе; и свет этот видим был для других. И животные покорствовали им, обоняв в них воню тела Адамова, каково оно было до падения, как объясняют повествующие о сем. Это и подобное сему, например, раскрытие зрения до способности видеть далекое и сокрытое, слуха — до способности слышать пение ангельское, обоняния — до способности обонять в вещи запах страсти, с которою она дана». Есть запах духовный — греха или, наоборот, добра. Например, Антоний Великий говорил, что он ощущал удивительный аромат от одежды Павла Фивейского — это духовный аромат. Или, например, бывает духовное зловоние — от тел злодеев. То есть душа сохраняет связь с телом и является в другом месте, не перемещаясь. Это особое свойство состояния тел. «Всё сие и подобное, проявляющееся в теле у святых, облагодатствованных, не нынешнему веку принадлежит, а будущему, и свидетельствует лишь о том, как умалено в чести и славе нынешнее тело наше, в обычном его состоянии» [2].


Состояние тел святых уже сейчас отчасти показывает, какая слава будет в будущем. Если даже сейчас из мертвых тел святых чудеса изливаются — от их костей умирающие оживают, бесы уходят (то есть жизненная сила Духа Святого льется через их тела уже сейчас), — то что будет после конца мира? Поэтому и сказано: «Сеется в уничижении, восстает в славе», — у людей восстает тело светоносное, славное!


Как говорит Господь, «тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13; 43). Те же проявления, которые были у святых при жизни, — только тени той славы, которая будет у тел воскресших!


Апостол Павел в другом месте говорит: «Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе всё» (Флп. 3; 21).


Наше тело, посрамленное, будет подобно телу Христа Спасителя воскресшего: оно будет способно даже проходить сквозь стены, не связанное никакими узами материи, не связанное законами всемирного тяготения и другими законами мира.


«Сеется в немощи, восстает в силе» (1 Кор. 15; 43).


Тело умершее немощно: ни движения, ни силы — ничего нет. Но и сейчас, при жизни, какая у нас сила особая? Чуть не поели — уже слабость, чуть не попили — слабость, чуть не поспали — глаза слипаются. Тело нам мешает, наша душа будто волочит за собою сопротивляющееся тело. Тело, действительно, как обуза душе.


«“Сеется в немощи”. Уж какая там мощь, когда ни движения, ни чувства нет! — Но и вообще тело наше многонемощно: немного труда, и утомляется; немного бдения, и сном одолевается; мало какое неблагоприятное прикосновение чуждых стихий, и болезнию поражается; сколько времени потребно, чтоб перейти с места на место, сколько усилий, чтобы подъять что-либо, сколько предосторожностей, чтоб избавиться от неприятных воздействий совне — одежда, кров! Мы привыкли ко всему этому, и кажется нам это в порядке вещей. Нет, не пристало являться в такой немощи царю тварей земных» [2].


Недаром Григорий Богослов говорит, что после грехопадения наша душа стала трупоносицей. Мы привыкли к этому, нам кажется в порядке вещей, что тело нам мешает, но так не должно быть. Бог вряд ли бы создал тело так, чтобы оно мешало душе. Если у нас есть конфликт между телом и душой, очевидный конфликт, это говорит о том, что тело у нас разлажено. То есть у нас совершенно болезненное, ненормальное состояние наших тел. Поэтому и сказано: «Сеется в немощи, восстает в силе»!


Ничто тогда уже не сможет одолеть это тело, как говорит Феодорит, «восприимет оно [непогибающую силу] негиблющую силу. Будет оно деятельно без утомления, бодренно без потребности сна, не подвержено болезненным и разрушительным влияниям совне, быстродвижно, как мысль, мощно столько, что в исполнении должного не встретит преград со стороны сторонних вещей и стихий, и подобное сему» [2].


Еще апостол говорит: «Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий» (1 Кор. 15; 44—45).


Здесь очень важный момент. Дело в том, что иногда эти слова понимают неправильно. Что значит «тело душевное»? Это тело, которое управляется душой. В нашем обычном состоянии тело управляется душой. Так и было в самом начале. Когда Бог создал Адама, Он сделал его душою живою. Первый человек, созданный из праха, стал душевным человеком, то есть у него тело было полностью покорно душе. Сейчас у нас тело тоже покорно душе, но в результате греха не полностью. Тело часто мешает душе или даже душою командует. Это и есть тело душевное. А восстает тело духовное, то есть тело, подвластное Святому Духу — тело, которое подвластно Богу, которым управляет Божественная сила. Поэтому и сказано, что «есть тело душевное, есть тело и духовное».


Златоуст говорит так: «Что говоришь ты? А это тело разве не духовно? Оно духовно, но то будет гораздо больше». Какое «это тело»? Наши с вами тела, если мы крещеные, духовны. Потому что мы сейчас имеем печать дара Святого Духа с момента крещения и миропомазания. В нашем теле уже сейчас действует сила Святого Духа. «Теперь великая благодать Святого Духа часто отлетает, когда кто впадает в тяжкие грехи; но тогда не так, а, напротив, Дух будет непрестанно пребывать во плоти праведников и станет господствовать в ней, хотя и душа будет присутствовать». Понятно, в чем разница? Сейчас Дух приходит к нам на время и иногда нашими действиями отлучается от нас (когда мы отлучаемся от Бога). А тогда Дух Святой будет всегда в телах пребывать. «Таким образом, апостол разумел или что-нибудь подобное, когда сказал: духовное, — или то, что оно будет легче, тоньше, и будет способно носиться даже по воздуху — или, лучше, то и другое». Тело будет и управляться Духом Святым, и само по себе оно будет очень легким, духовным, просветленным. «То же говорят Экумений и Феофилакт. Фотий у Экумения толкует: “Сие смертное тело наше душевно, потому что работает страстям; восстанет же душевное тело духовным, потому что не будет уже работать страстям, — и это не только у праведных, но и у грешников”. Седалище страстей, опора их и орудие — это тело, когда душа не исполнена Духа. Духом Божиим исполненная, душа вооружается против страстей и изгоняет их из тела. Потому духовный — то же, что бесстрастный, а душевный — то же, что страстный» [2].


Сейчас страсти часто через тело действуют на душу, в будущей жизни уже такого не будет, страстей в теле больше не останется. И дальше говорит апостол, объясняя, что значит тело духовное и тело душевное: «Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею [об этом написано в седьмом стихе второй главы Книги Бытия], а последний Адам есть дух животворящий» (1 Кор. 15; 45).


Что это означает? Первое написано в Книге Бытия, второе не написано, но подразумевается под словами Писания, где сказано, что Господь является Помазанником, Святым Духом: «Помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих» (Пс. 44; 8).


И в Книге пророка Исаии сказано: «И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится» (Ис. 11; 2—3). О том, что тело Мессии будет пронизано Духом Святым, было предсказано у пророков, поэтому и говорит здесь апостол, что есть свой порядок: сначала возникает Адам, он создан был из праха, из персти, то есть самой тонкой части мира материи, и Бог вдунул в него душу, и он стал душою живою, стал существом, управляемым душой. А последний Адам «есть дух животворящий», то есть его тело пронизано Святым Духом, у Христа Спасителя тело полностью духовное. Не в том смысле, что нематериальное, а в смысле, что оно полностью управляется Святым Духом. Это очень важно понимать, потому что некоторые неправильно толкуют, думают, что люди станут духами: «Раз сказано, что человек выйдет телом духовным, значит, он будет иметь некое другое тело, нематериальное, он будет неким духовным существом, а материальное тело просто сгниет в могиле, там и останется». Но тогда не будет и воскресения, понимаете? О каком воскресении можно говорить, если тело остается навсегда во власти смерти? Здесь говорится именно о духовных телах, то есть телах, управляемых Святым Духом. По примеру того, как тело Христа управляется Святым Духом. Почему тело Христово управляется Святым Духом? Потому что Христос родился от Духа Свята и Марии Девы. Тело Его с самого начала было создано силой Святого Духа, потому оно всегда управлялось Духом Животворящим, именно поэтому от тела Господня мы с вами черпаем Святого Духа. Ведь каким образом мы получаем Духа Святого? Дух Святой сошел на Христа в день Крещения, и сказано, что Он через Него идет, чтобы через тело Христово излиться на всё человечество. Мы с вами черпаем Духа Святого от тела Христова. Кстати, именно по этой причине не может быть даров Святого Духа вне тела Церкви. Потому что всё — через тело Христово, то самое тело, на которое Дух сошел в день Крещения. Хотя Дух Святой пребывал во Христе еще и до крещения, потому что тело Христа создано Духом Святым. Мы с вами знаем ведь, что Он и созданный, и не созданный. Здесь апостол говорит, что есть два этапа жизни человечества. Есть первый этап, который начался от Адама. Адам, созданный Богом из праха в качестве одушевленного существа, создан для того, чтобы положить начало душевным существам. От Адама идут люди, у которых тело управляется душой. Если бы Адам не отпал от Бога, он мог бы стать духовным. Но он этого не захотел сделать, поэтому все его потомки — душевные, то есть тела их управляются душами, а души порабощены телами, откуда и возникает страсть. Но есть новое человечество, идущее от Христа, Который «есть дух животворящий». Его тело создано Святым Духом, полностью управляется Святым Духом, и от Него идет поколение людей, одушевленных Духом Святым. Во всей полноте эта одушевленность проявится после воскресения, когда тела всех воскресших будут одухотворены Святым Духом. Как говорит Макарий Великий, Дух Святой есть душа души, Тот, Кто одушевляет душу. «Фотий у Экумения пишет: “Не колеблись, говорит, в вере, что нынешние душевные тела наши тогда соделаются духовными. Имеем уже тому доказательства. Адам имел душевное тело, а Христос имел тело духовное, бывшее приятелищем всей полноты Святого Духа. Это показывает пребывший на Нем голубь. Ибо поколику Иисус Христос есть и познается человеком, Он есть вместилище Духа, хотя Дух с Ним, поколику Он есть и познается Богом, пребывает в едином Божеском существе ”» [2].


Дух Святой во Христе как в Боге от вечности, потому что все три Личности одна в другой пребывают: Отец весь в Сыне и в Духе, Сын весь в Отце и в Духе, и Дух весь в Отце и в Сыне. Человечество Христа полно Святым Духом, в Нем живет вся полнота Божества телесно, именно поэтому наши тела станут наполнены Святым Духом. Вот что ждет наше тело после конца мира! Видите, какая честь? Тела, полностью пронизанные и оживляемые Святым Духом! После конца мира все люди будут причастны Святому Духу, все — без исключения, даже грешники! Часто спрашивают, почему грешники не будут уничтожены в геенне огненной, почему они не сгорят? Потому что тела их тоже будут оживляться Святым Духом, огонь их не сожжет, хотя само мучение для них будет вечным. Потому что корень мучения — в их злой воле. Злая воля грешников, их ненависть к Богу будет сжигать их, как огонь. «Таким образом, есть своё время, — говорит здесь апостол. — Есть время душевных существ (это сейчас), но уже началось время духовных людей, начиная с Иисуса Христа». Дух Святой — это задаток, это залог будущего Царства. То, что мы получили Святого Духа в крещении, — это залог воскресения тел наших.

Закон роста

«Но не духовное прежде, а душевное, потом духовно» (1 Кор. 15; 46). Есть некий закон, порядок, который Бог установил: сначала душевные существа возникают, а потому уже поднимаются до духовного состояния. Этот закон был заложен Богом с самого начала.


«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1; 26—27).


А подобия надо было достигнуть. Подобие Бога заключается в святости, в том самом даре Духа Святого. То есть при самом творении Бог задумал два этапа существования человека: душевный этап (когда душа управляет телом) и духовный этап (когда Дух Святой управляет всем человеком). Если бы Адам не согрешил, то в момент отказа от грехопадения он бы стал духовным существом. Он бы навсегда утвердился в добре, и смерти бы не возникло и не потребовалось бы воскресение. Но так как Адам согрешил, потребовалось пришествие Господа, второго Адама, чтобы исправить ошибку первого Адама и чтобы таким образом человек стал духовным, то есть управляемым Господом Богом, Духом Святым.


Итак, «Первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба» (1 Кор. 15; 47). Здесь сказано, что человек сделан из персти — пыли, — и поэтому персть сначала поднимается до одушевленности. Бог берет не какое-нибудь животное, Он берет пыль и из нее делает человека. Здесь мы видим Библейское опровержение теории эволюции. Библия не говорит, что первый человек произошел от обезьяны, нет, сказано, что первый человек из земли, «перстный». Поэтому мы в землю и превращаемся после смерти. Первый этап духовной эволюции — когда взятый из персти становится душевным, то есть управляемым душой. Это же более высокий уровень! Но этому душевному надлежало подняться еще выше — на уровень, где он будет управляться непосредственно Богом. Этот уровень достигается воскресением. Поэтому «первый человек — из земли, перстный; второй человек — Господь с неба». Первый человек — Адам, взятый из земли, второй человек — это Господь, сошедший с небес. Поэтому и родина вторых людей, тех, кто уподобился Христу Спасителю, — в небе. Почему сказано, что «второй человек — Господь с неба»? Это не значит, что тело Христос принес с неба. Был такой еретик, Аполинарий, который утверждал, что тело Иисус Христос принес с небес. Это, конечно, богохульство. Тогда получается, Иисус Христос не человек. На самом деле, есть такое понятие, оно называется «общение свойств». Так как Иисус Христос — это одна личность, Бог Сын, ставший человеком, то поэтому можно так сказать: человек — это Господь с неба. И, наоборот, можно сказать, что Бог был распят. Понятно, что Божественную природу распять нельзя, Дух нельзя распять. Распят был Господь не своим Божеством, а своей человеческой природой. Но так как это одна и та же личность, Он называется и по Божеству, и по человечеству, чтобы показать, что это одно «Я», одно самосознание Бога, ставшего человеком. И вот родоначальник нового человечества — это Господь с неба. Небесный Господь начинает новое человечество, род спасенных. С одной стороны, Господь связан со всеми людьми: когда Он стал человеком, Он преобразил всю человеческую природу, поэтому и все люди во плоти воскреснут, а с другой стороны, Господь связан с христианами. В особом смысле Господь — родоначальник христиан. Потому что мы Его потомки, потому что мы плоть от Плоти, кровь от Крови Его, потому что мы причащаемся Его Плотью и Кровью, поэтому небесная сила уже сейчас есть в нас. В обычных людях ее нет, обычных людей она коснется только в момент воскресения из мертвых. Но коснется, уже не перерождая душу. А сейчас Божественная небесная сила действует в нас, уже перерождая и души, и тела наши.


Поэтому и говорит Феофан Затворник: «Впереди сказал: первый человек бысть в душу живу; здесь говорит: первый человек — от земли перстен. Выходит, что отличительная черта жизни первого человека, или по первому человеку, есть душевнотелесность. — О втором Адаме впереди сказал, что Он в дух животворящ, а здесь — что Он Господь с небесе. — Отсюда отличительная черта жизни второго человека, или по второму человеку, есть животворная духовность и Богодейственная небесность. Цель у святого апостола та, чтобы провесть мысль, что если бы человечество оставалось только живущим по первому человеку, пребывая лишь душевно-телесным, то конец его был бы: земля еси и в землю пойдеши; перстное возвращалось бы персти, а душа одна — не человек; вследствие того человека не стало бы. Но когда в среду жизни, по первому человеку, вторым человеком введены начала жизни животворно-духовной и Богодейственно-небесной, тогда вместе с сим человечеству открыта возможность вместо тления наследовать небесную, духовную, божественную жизнь» [2].


Здесь апостол подчеркивает, что дар воскресения мертвых — это не дар естественный, это не некое свойство человеческой природы, это дар Бога воплотившегося!


Начиная с Платона, было много попыток доказать естественность для человека быть бессмертным душой. Но Церковь отвергла все эти попытки, она говорит, что в принципе всё, что имеет начало, может иметь и конец. Это логично: раз душа имеет начало, она могла бы иметь и конец. Душа не уничтожается лишь потому, что Богу так угодно. А тело по воле Божьей распадается. Если бы Христос не сошел на землю, если бы Он не стал человеком, если бы Он не умер за наши грехи на кресте и не воскрес из мертвых, никакого воскресения мертвых просто бы не было. Это некое новое явление, которое было совершено Христом. Поэтому и гроб Христа называется «живоносным гробом» — отсюда началась жизнь людей. От гроба Господа начинается воскресение для всего человечества, до этого воскресения не было. Даже возможности такой не существовало. Это некое новое явление, которое совершил Бог. Он изменил мир. А Платон пытался доказать, что человек — это просто душа, которая не имеет ни начала, ни конца. Платон утверждал, что душа существует вместе с Богом вечно, поэтому она бессмертна по природе.


Итак, «Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные» (1 Кор. 15; 48).


По-перстному: все, сделанные из персти, умирают. Часто спрашивают: «Почему Господь не сделала так, чтобы христиане не умирали?» Потому что христиане — потомки Адама. Участь всех потомков Адама — умирать. Участь всех потомков Христа — воскресать. Господь не дал бессмертия плоти, Он дал воскресение с последующим бессмертием. Он Сам умер и воскрес, поэтому христиане умирают, чтобы воскреснуть. Не может быть такого, чтобы наш Учитель умер и воскрес, а мы не умирали. Иначе получалось бы, что ученик выше Учителя.


И здесь Феофан Затворник объясняет: «Каким глаголом [словом] дополнить положения апостола: суть, бывают, или должны быть? По отцу дети, по родоначальнику поколение, и суть, и бывают, и должны быть. Святой Павел пишет естественную историю человечества. Все мы являемся на свет по первому родоначальнику» [2] — по Адаму. Все мы идем от Адама: как родил Адам детей, так с тех пор и идет — один и тот же процесс с одним и тем же результатом.


Почему, когда ребенок рождается, он плачет? Потому что чувствует: он рождается, чтобы умереть. Когда же человек рождается в крещении, то он рождается, чтобы воскреснуть. Начинается новый порядок, связанный с общением со Христом! Это два разных рождения. Одно рождает для смерти, другое — для воскресения! Это новое рождение, которое дано христианам!


«Но потом перерождаемся и становимся такими, каков второй родоначальник, — таковы есмы, таковыми и быть должны, духовными, небесными, для нетленной вечной жизни предназначенными, зачатки которой и приемлем. Апостол не ограничивает взора одними уверовавшими, а смотрит на Господа Спасителя по силе Его и значению, или по идее, — как на Спасителя всего человечества, и на человечество смотрит в его целости, как ему следует быть, по намерению Бога, в Троице поклоняемого, то есть перерожденным и обновленным в Господе Спасителе» [2]. На самом деле, по замыслу Бога, люди не должны оставаться неверующими, лишь их злое упрямство делает их неверующими. Те, кто знает и отвергает, уже прямо проявляют это упрямство. А те, которые не знают и умирают незнающими, они не случайно умирают незнающими, а потому что истины не искали. Если бы они ее искали, то обязательно бы нашли.


«И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1 Кор. 15; 49).


Мы были одеты в образ перстного, то есть у нас был определенный порядок жизни, свойственный пыльным, грязевым существам. Какой порядок? Такой, как у животных существ, которые тоже из земли вышли... Но будем мы носить порядок новой жизни, небесной! Жизни, которая не прерывается смертью, жизни, которая нетленна. Это порядок вечной жизни, который обещан для святых. Как мы одеваемся в первый образ, в образ жизни по подобию животных? Есть такой способ? Ну, конечно, — размножение! Это способ родиться в полуживотном образе жизни. Ведь размножение у нас идет так же, как и у всех млекопитающих. И раз у нас животный образ размножения, соответственно, и животный образ жизни. Именно поэтому Писание говорит, что первородный грех передается через животный образ размножения. Не потому что оно греховно, а потому что оно облекает человека в такой образ жизни, который неизбежно ведет к смерти! Второй раз мы облекаемся в образ небесного. В крещении мы рождаемся заново, уже без участия чего бы то ни было животного: мы погружаемся в воду, и невидимая сила Духа переплавляет нас. Во втором рождении ничего животного нет. Мы смываем с себя всё, свойственное миру животных, и начинаем жить по новому образу жизни, по образу жизни Христа. Кстати говоря, именно поэтому мы напрямую участвуем в воскресении мертвых, в предвидении его. Когда? Когда мы выходим из вод крещения. Но здесь апостол говорит, что, на самом деле, есть некая могущественная сила воскресения Христова, которая касается не только нас в крещении, когда мы участвуем в воскресении Христовом и телом, и душою (когда наша душа воскресает для Бога), но и всего человечества, которое уже сейчас причастно воскрешающей силе Христа. Даже неверующее человечество, так как оно будет воскрешено, уже сейчас причастно воскрешающей силе Господа. Сила воскресения универсальна! Она касается всего творения! Сила воскресения Христова и не может быть иной, потому что воскресший есть Бог, а Божественное нельзя ограничить каким-нибудь пределом времени или места!


Воскресение Христово имеет всемирное значение и начинает другой тип бытия, который на всё простирается. Воскресение Христово вообще заложило новую Вселенную. С момента распятия и воскресения Христа зарождается новое мироздание. Мы с вами знаем, что сейчас есть бедствия, катастрофы, люди боятся войн, финансовых кризисов и других ужасов, но это всё неудивительно, потому что порядок, который у нас сейчас существует, — это порядок одновременного сосуществования двух мирозданий: одного в другом. Тленный мир умирает, постепенно гниет, а внутри него рождается новый мир, новая Вселенная! Старый мир, живущий по законам смерти, отторгает от себя новую вселенную. А новая Вселенная отторгает старый мир. Все эти бедствия, катастрофы, катаклизмы — всё это результат конфликта двух вселенных. Поэтому и говорит Господь, что всё это начало родовых схваток нового мира!

Смерти – смерть!

«Но то скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15; 50—53).


Что значит, «что плоть и кровь не могут наследовать Царства Божия, и тление не наследует нетления»? Пока наша природа смертна, пока наша природа живет по первому закону, она нетленной быть не может. То есть пока плоть и кровь живут в обычном порядке (пока мы питаемся, пьем, дышим, нуждаемся в этом), пока мы живем по смертному закону, бессмертия нам не видать и в нетление мы перейти не можем. Некоторые еретики говорили, что сами по себе кровь и плоть не могут войти в Царство Божие. Но это не так. На самом деле, туда невозможно войти без преображения. А святой Ириней Лионский высказывает очень интересную мысль: невозможно, чтобы невеста сама взяла себе жениха, нужно, чтобы жених взял невесту. Так вот и плоть, и кровь сами не могут войти в Царство Небесное, нужно, чтобы Царство Небесное забрало плоть и кровь. То есть нетление и бессмертие — это дар от Бога, который вбирает в себя наш материальный мир, материальное тело, а не некое свойство материальных тел. Именно об этом говорит здесь апостол Павел.


Интересную мысль высказывает Феофан Затворник: «Сие же глаголю, — всё это, начиная с 45 стиха, я говорил вам для того, чтоб убедить вас, что плоть и кровь, — это тело наше, в том виде, как оно теперь есть — грубое, многостихийное, грузное, и всегда готовое распасться, — негоже для царствия Божия. Если предназначено ему участвовать в сем царствии, то оно наследовать его иначе не может, как претворено будучи. Тленное должно быть отдано тлению. Наследники нетленного царства должны облещися в нетление, ибо тление нетления не наследует. Не то хочет он сказать, что все воскресшие в нетленном теле непременно и царство наследуют, но что без воскресения и облечения в нетление, хотя бы и свят кто был, царствия, как оно устроено, не увидит. Он смотрит на человека целостного — в полном составе. Душа одна — не человек; тело же, как оно теперь есть, грубо и негоже для царствия. Ему и положено истлеть; вместо него дастся нетленное тело» [2].


Некоторые спрашивают: «Как так: умерших святых дробят, частицы их переносят в разные места, а как же они тогда воскреснут?» Или: «Почему есть святые, которые истлели?» Например, мощи Николая Чудотворца тлели, от мощей Николая Чудотворца только кости остались. Царство Божие всё равно в нынешнем виде тело не воспримет. Тело должно истлеть, чтобы быть восстановленным. Тела святых все равно истлеют, и будут восстановлены. Даже нетленные сейчас тела, хотя и носят в себе отпечаток будущего Царства (как некое пророчество о будущем), всё равно в день преображения мира истлеют и снова восстановятся.


«Для сего был новый Адам, который воскрес и положил основание воскресению всех. Воскресением своим Он дал возможность быть наследниками нетленного царства Его. Участие в наследии подлежит другим условиям; но не будь воскресения в нетлении, исполнение этих условий не ввело бы в наследие его» [2].


Чтобы войти в Царство Божие нужно жить по заповедям, уподобляться Богу. Но если ты не воскреснешь в теле, то, сколько бы ты по заповедям ни жил, никакого толка тебе от этого не будет. Потому что в Царство Божие ты не войдешь, пока не воскреснешь. Поэтому и святые сейчас ждут окончательного времени Суда, когда и они воскреснут в телах, чтобы войти в Царство Божие целиком.


«Надобно облещись в нетленное тело и тогда войти в царство, если достоин того. Так оно устроено, что иначе сему быть нельзя, хотя устроено тоже сообразно с природою человеческою» [2]. Дальше апостол открывает нам тайну: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (1 Кор. 15; 51—52).


Вот здесь возникает вопрос: а что же будет с теми, кто доживет до конца мира в телах, — с людьми последнего поколения? «Они не умрут», — говорит апостол Павел. Это тайна, которая ему открыта Святым Духом. «Не все мы умрем, но все изменимся», то есть умрут не все люди, но изменение коснется всех. Есть люди, которые доживут до последних дней, и они останутся живыми, и мгновенно переродятся. Но неизмененным в Царство Божие не войдет никто. Итак, как произойдет изменение? Оно произойдет мгновенно, при последней трубе, когда весь мир будет гореть, и этот огонь, который охватит весь мир, мгновенно переплавит тела. То, что происходит с телами людей сейчас в могилах, то же произойдет с телами людей мгновенно во время последнего огненного очищения мироздания. Когда огонь охватит небо и землю, люди, войдя в огонь, будут мгновенно переплавлены этим огнем Святого Духа. Всё тление будет изгнано из тел людей при жизни так же, как оно сейчас выгоняется из тел умерших. И люди мгновенно облекутся в нетленную силу Бога, так что они станут духовными существами, пронизанными Святым Духом. Дух Святой будет давать жизнь каждой частичке их тел. Произойдет это мгновенное перерождение всего внезапно, буквально — в квант времени, «при последней трубе». А что это за «последняя труба»? Писание говорит, что когда Господь придет, Он придет, сопровождаемый бесчисленным воинством ангелов, и ангелы будут трубить в трубы, обозначая время наступления Суда. Когда Господь сходил на гору Синай, Он сходил в трубном звуке, и все содрогались от ужаса, видя Бога, прикоснувшегося к горе, которая загорелась огнем до небес. Когда Господь вернется на землю, звук трубы будет всё сильнее и сильнее, и потом прозвучит «последняя труба». Последняя труба — это труба, знаменующая конец времени. Если в трубы будут трубить ангелы, то в последнюю трубу, как говорят пророк Иоиль и сам апостол Павел в Послании к Фессалоникийцам, протрубит Бог Отец. Он протрубит в трубу конца времени. И мгновенно закончится время, время оборвется, и на этом обрыве, на этом водопаде времени, который упадет в вечность, наши тела (если мы доживем до конца мира) изменятся.


«Во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (1 Кор. 15; 52).


В это мгновение мы (кто не доживет) из могил выйдем, а тот, кто доживет, мгновенно изменится. Длительного процесса не будет — перерождение мира произойдет мгновенно! Как говорит пророк Иезекииль, кость соединится с костью, покроется жилами, покроется нервами, покроется кожей, и войдет душа в преображенное тело, оживленное Святым Духом. «Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь. Я изрек пророчество, как повелено было мне; и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот движение, и стали сближаться кости, кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них. Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут» (Иез. 37; 5—9). И всё изменится!


«Слово “мы” здесь относит апостол не к себе, а к тем, которые тогда окажутся живыми. Так, после многого сказанного о воскресении, он теперь открывает в нем весьма дивное. Ибо не то только удивительно, что тела сперва сгниют, а потом воскреснут, и не то, что восставшие после гниения будут лучше нынешних, и не то, что живые перейдут в лучшее состояние, и не то, что каждый получит собственное, а не чужое тело, но и то, что столь многие и столь великие дела, превосходящие всякий ум и всякое разумение, совершатся “вскоре”, то есть во мгновение времени, или, как он яснее выражает это, во мгновении ока, так быстро, как смежаются вежды» [2].


Очень важно эти слова помнить, потому что сектанты, свидетели Иеговы, которые ходят по нашим подъездам, говорят, что воскресение будет продолжаться несколько десятилетий. Сначала одни будут воскресать, потом постепенно другие будут воскресать. Это кошмарное зрелище постепенного воскресения прямо противоречит Священному Писанию.


И дальше говорит апостол: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15; 53).


Здесь апостол подчеркивает, что воскреснет именно то, что умерло. Не что-то другое воскреснет, не иное тело воскреснет, а тленное будет облечено в нетление, смертное облечено в жизнь. В этих самых телах, в которых мы сейчас находимся, в тех же мы и будем вечно жить. Но уже без отпечатков смерти.


«Тело остается телом, потому что оно есть то, что облекается; исчезают же смертность и тленность, когда оно облечется в бессмертие и нетление. Посему не сомневайся, как тело будет жить бесконечно, когда слышишь, что оно будет нетленно (святой Златоуст)» [2].


Участь наша — бесконечная жизнь наших тел, оживляемых Духом Святым. «Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою» (1 Кор. 15; 54). Именно в тот момент исполнится пророчество пророка Исаии, смерть будет проглочена победой, произойдет то, что было предсказано у Исаии в 25-й главе.


«Святой Златоуст говорит: победою, то есть окончательно, так что не останется ни следов ее [смерти], ни надежды на возвращение, когда тление будет поглощено нетлением» [2]. Даже и следов смерти не останется, она будет уничтожена навсегда, никто и вспоминать не будет, что смерть когда-то была. И дальше обращается апостол Павел к смерти словами пророка Осии и говорит так: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!» (1 Кор. 15; 55—57).


Итак, апостол, увидев воскресение Христово, через него видит окончательную победу над смертью и говорит: «Смерть! Ты, как некое чудовище, ужалила нас, отравила нас, но где же твое жало? Ты лишилась жала, ты не можешь никого погубить!» Смерть апостол сравнивает с ядовитой змеей, которая укусила человека, так что внутри нас теперь действует яд. Но это жало ломается, говорит Господь. Оно уничтожается навсегда! И, как говорит Златоуст, если раньше смерть жалила всех, то когда жало сломалось, она стала посмешищем.


Есть такой тип святых — мученики. Я считаю огромной ошибкой переводчиков, что у нас на славянский, а потом и на русский язык перевели слово «мученик» именно в этом смысле: от слова «мучиться». Слово «мученик» означает «свидетель». Мученики — это свидетели победы над смертью, смерти они не боятся! Они идут на смерть, как на брачный пир, потому что видят: жала-то она лишена! Победа уже одержана, Господь уже воскрес, и процесс воскресения уже пошел! Именно поэтому мученики не боятся смерти, не боятся тления. Даже такие маленькие дети, как, например, Вера, Надежда и Любовь идут на смерть и радуются, потому что видят бессмертие, которое уже действует в их душах. Они видят, что и их тела тоже будут воскрешены навсегда: «Ад! где твоя победа?» Ад, как известно, раньше, до пришествия Господа, включал души всех людей, пожирая всех, как некое чудовище. Но где его победа? Не может больше ад людей уничтожить!


«Видишь ли величие души? Как бы торжествуя победу, он воодушевляется и, созерцая будущее, как бы уже совершившееся, восхищается, попирает ногами низложенную смерть и над главою поверженной произносит победный клик, громко взывая: где ти, смерте, жало? Где, ти, аде, победа? Она прошла, погибла и исчезла совершенно. Господь не только обезоружил и победил смерть, но истребил ее и обратил в ничто (святой Златоуст)» [2].


Откуда рождается пасхальная радость? Люди чувствуют радость победы над смертью, хотя, может быть, и не понимают этого до конца. Но мы, христиане, знаем, в чем суть пасхальной радости — в окончательном и бесповоротном уничтожении смерти навсегда, которое уже сделано воскресением Христа Спасителя. Так что смерти больше не будет никогда, смерть уже убита, убита воскресением Христа из мертвых!


«Жало же смерти — грех; а сила греха — закон» (1 Кор. 15; 56)


Смерть вошла в мир через грех, ужалила ядовитым зубом — грехом, поэтому люди, в раю согрешившие, были обречены на смерть.


И говорит Феофан: «Грех ужалил нас на смерть; он есть смертное, смертельное жало. Истина сия осязательно испытывается грешащими: и душу, и тело расстраивает и поражает грех, душу во всех ее способностях, тело в корне жизни; жизнь от него становится вялою. Сила греха закон. От чего? — От действия совести. Совесть Бог всадил в душу нашу, как руководящую, а потом как судящую, осуждающую и карающую силу Свою. К ней идет то, что говорится о слове Божием: проходит до разделения души же и духа, членов же и мозгов. Это и бывает, когда, вооруженная словом Божиим, изрекающим закон, она находит человека преступником закона. Она действует в это время, как разъедающая и разлагающая какая стихия. Вот чем грех оказывается столько сильным, что причиняет смерть. Закон проясняет совесть; им просветленная, она зорче смотрит за деяниями человека, и не дает ему покоя, коль скоро он является нарушителем закона; а чрез это возмущает жизнь и души, и тела и, расстраивая ее, ведет к смерти». Когда человек совесть не слушает, а совесть его обличает, человеку становится плохо, и он через это идет к смерти. «Быть же сему так положил Бог. Совесть исполняет закон правды Божией» [2]. Но через Господа восстанавливается и тело, и душа. Душа очищается через прощение грехов, когда совесть уже не осуждает душу человека, а тело воскрешается через силу воскресения Христа Спасителя.


Что ещё говорит об этом здесь апостол?


«Где жало смерти, то есть грех? И где сила греха — закон? Ибо тогда ни греха не будет, ни закона, потому что будет царствовать правда вечная и святость всесовершенная. Ничто не мешает и так взглянуть на дело» [2].


После конца мира не будет закона Божия, потому что люди будут прямо поступать по воле Божией всегда. Не нужен будет внешний закон, который сдерживал бы всё. И смерти не будет, то есть будет жизнь полностью в законе, и в правде, и в любви Божией. Но и сейчас торжество над смертью есть победа над грехом в себе самих.


«...Торжествуя над смертию, пойте: где ти, смерте, жало? но не забывайте, что жало смерти — грех. Для нас пока торжество над смертию есть победа над грехом в себе самих. Воодушевляйтесь же на такую победу, чтобы потом на радость, а не на ужасы вступить, и в состояние торжества над смертию. Жало смерти — грех: сила же разрушительная греха от того, что он есть нарушение закона, за которое правда Божия карает чрез совесть и отнимает или умаляет жизнь. Будьте же стражами закона и верными исполнителями всех его велений! Это прямой путь к торжеству над смертию» [2]. И поэтому дальше говорит апостол: «Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом!» (1 Кор. 15; 57).


Победа над грехом и смертью дается нам Христом Спасителем через исполнение заповедей. А победу эту Он одержал по воле Отца Своего. Поэтому — благодарение Богу Отцу, Который дал нам победу Своим Сыном Иисусом Христом! Он дал нам победу и над грехом, и над смертью. Таким способом Он вводит всего человека в бессмертную жизнь.


«Итак, братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом» (1 Кор. 15; 58).


Победа над смертью в будущем окончательна для нас, хотя она уже состоялась в реальности, когда Господь воскрес из мертвых. Но и сейчас, раз победа уже состоялась, наше дело — участвовать в этой победе. Что мы должны делать? Мы должны торопиться делать добро, торопиться преуспевать в любви, торопиться исполнять заповеди Господни, зная, что наш труд не бесплоден, не тщетен перед Господом! Наш труд получит награду. Раз мы воскреснем, значит, награда будет точно. Торопитесь, чтобы награда была больше!


Поэтому сказано: «Избыточествующе в деле Господни всегда». Старайтесь, чтобы добрых дел у вас было не просто достаточно для спасения, а чтобы вы перевыполнили планы. Чтобы у нас было как можно больше добрых дел, чтобы в любви мы преуспевали, стояли твердо в добре, и чтобы в день Господень мы оказались переполнены доброделанием. И пусть в этом Господь Бог нам поможет!

Принципы плодотворной жизни

«При сборе же для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских. В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду. Когда же приду, то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами, для доставления вашего подаяния в Иерусалим. А если прилично будет и мне отправиться, то они со мной пойдут. Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду через Македонию» (1 Кор. 16; 1—5).


Апостол дает здесь некую заповедь, которая должна, конечно, выполняться и доныне. Он делает распоряжение, когда должно христианину давать милостыню: жертвовать на нужды Церкви. Апостолы, отправляя его на проповедь, повелели ему не забывать святых, которые в Иерусалиме.


Под святыми имелись в виду христиане, которые жили в Иерусалиме. Это был, конечно, долг благодарности: Иерусалимская Церковь — это матерь Церквей, из нее пошло спасение для всего мира. В Иерусалиме Господь спас нас всех от греха и смерти, и иерусалимские христиане были первыми хранителями святого Евангелия. Недаром самое первое из Евангелий, Евангелие от Матфея, было написано именно там. Это иерусалимское Евангелие. Было оно написано впервые на еврейском языке, а уже потом его перевели на греческий. И более того, иерусалимская христианская община — это первая попытка воплотить Евангелие в жизнь. В Иерусалиме любовь у христиан была настолько велика, что многие из них отказывались от личной собственности, продавали свое имущество и отдавали апостолам. Последние распределяли его всем — так, что в иерусалимской общине не было ни бедных, ни богатых.


Это был, если угодно, антикоммунизм. Потому что коммунизм предполагает отнимание средств у населения по ненависти — с тем, чтобы все были равны в нищете. Христианские же общины исходили из того, что любовь не дает человеку оставаться спокойным, когда другой человек нуждается. Здесь совершенно противоположная мотивировка. И когда говорят об апостольском коммунизме — это неправда. Можно говорить об апостольском антикоммунизме.


Идеал, который был реализован тогда в иерусалимской общине: ни у кого не было ничего своего, а все старались делиться с ближними, был, действительно, проявлением любви между первыми христианами. Что случалось и потом. Собственно, из стремления к этому идеалу родилось наше монашество. Потому что смысл отказа от личной собственности в монашестве — из-за любви. Это не приказной отказ от личной собственности, который ничего хорошего не дает, а отказ именно от эгоистического использования в личных интересах тех материальных ценностей, которые человек получил. Когда человек трудится для того, чтобы не только себя прокормить, но и ближнему помочь, это и является проявлением любви между христианами.


Первая христианская община была особо ненавистна иудеям. Ненависть началась еще со времен Господа, особенно же сильной она стала после убийства первомученика Стефана. По церковному Преданию, написанному еще во II веке, кроме Стефана, первомученика, в тот день в Иерусалиме были убиты еще два дьякона, Пармен и Никанор, и около двух тысяч христиан. Большая часть других христиан разбежалась, но тот, кто остался, был преследуем иудеями. Потом появились новые христиане, которых обратили апостолы, но и их преследовали иудеи. Они грабили и убивали их.


Христианская Церковь там всё время была преследуемая, непрестанно гонимая. Там, кстати говоря, до сих пор так происходит. Христиане на Святой Земле до сих пор находятся в стесненном положении — уже последние две тысячи лет! Был лишь небольшой отрезок времени, начиная с императора Константина и до Ираклия, когда Церковь там была в мире…


Долг же любви требует помогать Церкви в беде. Если мы знаем, что где-то православных христиан преследуют, гонят, угнетают, то мы обязаны помогать всеми силами: финансами, влиянием, молитвой...


Долг любви прославил многих людей. Например, в XX веке была такая мученица Татиана (Гримблит), которая посвятила свою жизнь служению заключенным, находящимся в тюрьме. И Господь ее прославил за это. Много известно и других людей — благочестивых мужей и жен, старавшихся всю свою жизнь отдавать служению преследуемым христианам. И нам надлежит поступать так же. Когда мы слышим, что где-то христианская Церковь преследуется, то не должны спокойно смотреть на это, потому что это наше тело. Тело Христово — оно едино по всему миру.


«При сборе же для святых поступайте так, как я установил в церквах Галатийских» (1 Кор. 16; 1) — «О милостыни же, яже ко святым, якоже устроих церквам Галатийским, тако и вы сотворяйте» (1 Кор. 16; 1 — ц/слав. текст).


Апостол говорит, что он дал распоряжение в Галатийских церквах, когда он был там. Галатия — это нынешняя центральная Турция, район Анкары. Анкара — столица Галатии. К христианам, которые тогда жили в тех местах, обращено Послание к Галатам апостола Павла.


Итак, апостол дал распоряжение, то есть не оставил это на волю людей. Он дал приказ Церквам, просто приказ, по которому христиане обязаны поддерживать нуждающихся. Апостол Павел употребляет здесь очень жесткое слово. Он говорит, что дает коринфянам не право: хотят — жертвуют, хотят — нет, но приказ: если где-то христиане нуждаются, бедствуют, то они обязаны их поддержать, то есть указывает на то, что это их прямой долг перед Богом!


«Мое серебро и Мое золото, говорит Господь Саваоф» (Агг. 2; 8) — и, кому хочу, дам его. Так говорит Господь через пророка Аггея. Поэтому, если человек отказывается жертвовать нуждающимся, значит, он присваивает себе то, что Господь дал ему для умножения любви.


Мы с вами говорили, почему Господь никогда не сделает так, чтобы были на земле все одинаково богаты или бедны. Почему Господь обещал, что всегда будет разница между ними? Чтобы на этой разнице потенциалов проявлялась любовь: богатые поддерживали бедных, а бедные молились за богатых — чтобы за счет этого усиливалась взаимная любовь. Поэтому Господь такое расслоение и сделал. Если же человек богатый не желает поддерживать бедняков, Господь гневается: получается, Он зря дал ему имущество. Чем богаче становятся люди, тем, чаще всего, и жестокосерднее. Результатом же бывает кризис. В Царствии Божием всё будет совсем по-другому. Сейчас же речь идет о земном времени — времени странствования.


Зачем апостол Павел указывает на Галатийские Церкви? Ответ очень прост: он желает подвигнуть к соревнованию коринфян, показать пример, как приносят пожертвования Церкви Галатийские. Здесь высказана очень интересная мысль. Василий Великий говорил, что если человек видит, что другой добродетельней его, он ему завидует. А что нужно делать? Превзойти его добродетелями — это повод, чтобы просто опередить другого в добрых делах! На самом деле, это нормальная, хорошая конкуренция — в доброделании. И апостол Павел в данном случае просто «подзуживает» коринфян.

Любовь в христианской общине

Апостол использует все возможности для того, чтобы люди проявляли соучастие к христианам.


Это крайне важно еще для того, чтобы понять: мы члены великого Тела — великой Христовой Общины, по всему миру странствующей. Видите, даже сама милостыня дает человеку почувствовать, что он участвует в общем деле: не в каких-то местных делах, но в служении всей Церкви — всему святому Телу Христову. Что он, по-настоящему, член великого корабля — Тела Христова, который плывет к небесам. И поэтому беда, которая случилась где-то, — это наша беда. А радость, которая есть в другом месте, — это наша радость. Это единство часто проявляется через милостыню. Господь же делает так, чтобы таким способом, о котором говорит апостол, мы с вами могли проявить эту милость.


Златоуст говорит: «Не сказал: я убеждал, или советовал, но устроих, чем выражается большая власть; привел в пример не один город, не два и не три, но целый народ, как делал он и в отношении к догматам: яко, говорит, во всех церквах святых, ибо если такое убеждение сильно для веры в догматы, то еще сильнее в отношении к делам» [1; Беседа 43].


Какое же повеление сделал апостол?


«В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду» (1 Кор. 16; 2) — «По единей от суббот кийждо вас да полагает у себе сохраняя, еже аще что благопоспешится: да, не егда прииду, тогда собрания бывают» (1 Кор. 16; 2 — ц/слав. текст).


Апостол повелевает завести копилку у себя дома, и каждый воскресный день откладывать в нее столько, сколько человек может. Апостол Павел не назначает никакой нормы, хотя некая, известная нам, норма и существует (десятина, которую повелел делать Господь). Но апостол рассчитывает, что люди будут давать по любви сердца, а не просто по внешнему приказу. Сравним Православную Церковь с сектами. В сектах кладут десятину, и человек декларирует, что кладет столько-то и столько-то. И другие люди начинают объявлять, сколько они положили. В исламе есть такой обычай, по которому человек уделяет на дела благотворительности определенную плату (что обычно составляет одну сороковую часть дохода), торжественно показывая, сколько денег вносит в копилку мечети.


Апостол говорит, что человек должен делать это не для человека, не для того, чтобы его похвалили, и не для того, чтобы принудить людей внешней силой, но для Бога. Апостол воспринимает милостыню не просто как средство финансового благосостояния Церквей, а как средство доброделания, роста души. Так и должно быть. Как хорошо писал один американский дьякон: мы часто воспринимаем пожертвования на храм, на миссию, на нищих, как некую подачку со своей стороны — между тем, милостыня нужна тому, кто ее творит! Это логично...


Попробую объяснить на примере: сравните положение двух человек. Один насмотрелся телепередач и подумал, что все нищие — жулики, члены мафии в храмах, попы на мерседесах ездят, а если найдет человека, который по-настоящему нищий, тогда ему и пожертвует. Искать нищего такой человек никогда не будет, поэтому и милостыню он никому не подаст. Второй человек знает, что милостыню дает Богу. Богу — и через нищего, и через храм, и через всех находящихся рядом реальных людей... У такого человека, который приучил себя — хотя бы немного — давать милостыню, сердце размягчается. И он начинает жалеть людей.


Взгляд у человека, который во всех людях видит членов мафиозной группы, жестокий: он везде будет отыскивать зло! У него мировоззрение такое: искать в других людях какие-то грязные черты. И он, могу вас заверить, обязательно их найдет. В жизни, если достаточно долго чего-то искать, обязательно найдешь... Естественно, такой человек ко всему миру будет относиться негативно.


Есть такой анекдот. Сидит человек в автобусе и говорит: «Как всё плохо: погода плохая, начальник нехороший, жена… еще хуже…» Сзади сидит ангел-хранитель и записывает: «Погода плохая. Начальник нехороший. Жена… еще хуже. Вроде бы это уже было… Но, раз заказано — надо делать…» Смысл этой шутки: что ты заказываешь — то и получаешь. Что хотел — то и получил.


Другое дело, если даешь милостыню. Сначала — через силу, ради Бога понуждаешь себя. Каждое воскресение, как говорит апостол, откладываешь какую-то сумму для поддержания и нищих, и Церкви — церкви местной и Церкви Вселенской. Кладешь ту сумму, которую сам себе выбрал, но делаешь это каждое воскресение. И выработается привычка: отыскивать доброе в других людях, ведь психологически неприятно будет подавать милостыню заведомому жулику... Вот и будешь стараться в другом человеке отыскать хорошие черты. А хороших людей будет посылать тебе Бог! И человек будет жить хорошо и спокойно.


Видите, чем милостыня полезна для внутренней духовной жизни человека. Действительно: дающий милостыню дает взаймы Богу и приносит пользу самому себе! Человек размягчает свое сердце, приучает себя доброжелательно смотреть на людей.


Когда к вам человек хорошо относится, вы все-таки постараетесь стать лучше. Человек всегда пытается заслужить то доверие, которое ему оказали. И так люди, которые тебя окружают, становятся лучше. Получается, что Господь — за всем этим, конечно, стоит Господь — таким способом создает человеку удобные условия для спасения.


Бог дает деньги всем людям. Денежные средства, которые есть — это эквивалент даров Бога. «Мое серебро и золото», — говорит Господь. Все средства, которые есть у человека, — они Божии. Не дьявольские, а Божии! Смогли бы вы, например, хоть одну копейку заработать, будучи парализованным? А кто вам здоровье дал? Очевидный ответ. Опять-таки, кто дал работу? Бог! Кто дал ум для того, чтобы хорошо работать? Бог! Действительно, все средства наши — овеществленные дары Божии! Так их надо воспринимать! У нас же, на самом деле, из-за страсти сребролюбия деньги приобретают некую реальность, существующую отдельно от Бога. Зачастую люди считают, что можно помочь едой, но нельзя помогать деньгами — как будто деньги чем-то принципиально отличаются. Или что деньги — грязь. Грязь это или не грязь, зависит оттого, как ими распорядиться! Если потратил деньги на наркотики, тогда, действительно, это грязь. А если для того, чтобы поддержать больного, заплатить за операцию — это добро!


У нас забыли, что деньги — просто инструмент, который можно как налево, так и направо использовать. И, естественно, Бог регламентирует этот момент, так как он касается очень важного сегмента человеческой личности — той сферы, которая во многом определяет жизнь человека.


Дать надо любому. Я не говорю, что обязательно деньгами. Но дать надо. Я уже много раз говорил, что убежден: нищим давать нужно, даже если они члены каких-то группировок. Но давать надо так, чтобы сердце не сомневалось — например, дайте едой. Вряд ли булочку пойдут пропивать... Даже если пойдет пропивать булочку, то хоть закусит — не так разрушит свою душу. Это элементарно. Вы даете хлеб не человеку, а Богу! А что с ним сделает человек — это уже его личный грех. Съест он хлеб, вами поданный, или выкинет — это его личный вопрос! Если вы дадите ему деньгами, может быть у вас какое-то сомнение? Что человек, к примеру, возьмет и пропьет, то есть вы будете способствовать греху? Да, поэтому сомнения могут быть оправданы, ибо незачем человеку, творению Божьему, спиваться!


Итак, Феофан Затворник говорит так: «В воскресенье, с апостольских времен, было в обычае между христианами устроять дела благотворения» [2].


Собственно говоря, откуда взялся этот обычай? Господь сказал: «Должно и в субботу делать добро». То есть суббота — время доброделания. И когда появился праздник воскресение, Господь освятил этот день больше, чем субботу. Поэтому у христиан сейчас два праздника в неделю — суббота и воскресенье — меньший праздник и больший праздник, Воскресный день. Господь больше освятил праздник Воскресенья — день Господа.


Поэтому христиане «своих бедных достаточные питали в этот день на вечери любви, а дальних — посредством сборов и посылок им вспомоществования» [2].


Это связано с самим днем, когда мы получили вечную жизнь, избавились от смерти. Воскресный день — это время, наиболее удачное для дел благотворения. Например, благочестивые цари и императоры всегда в этот день сами лично приходили в тюрьмы, раздавали милостыню, подарки. Святой князь Владимир обязательно на Пасху и по воскресным дням рассылал возы с едой и устраивал у себя во дворе пир для нищих. Римский Папа раньше (не знаю, как сейчас) также устраивал в этот день угощение для нищих. Так, Григорий Двоеслов по воскресным дням собирал обычно двенадцать человек на пир. Сам же прислуживал им. Представляете, Папа Римский — официант?! Причем он сам, на свои деньги, устраивал, сам же и кормил. Кстати говоря, есть прямая заповедь Господа, которую мы почему-то не выполняем: если человек хочет устроить пир, то должен созвать бедных, нищих, голодных, которые не могут ему отплатить. За это будет награда от Отца Небесного. Так Господь говорит. Обычно у нас так не поступают, а на самом деле, напрасно!


«Не вдруг отлагать, а понемножку, заповедует апостол, потому что этим способом незаметно можно собрать больше, нежели сколько готова была бы рука дать зараз» [2]. Поэтому апостол требует каждую неделю, к воскресному дню всем нам с вами откладывать какую-то сумму денег на нужды гонимой Церкви и бедняков. Каждое воскресенье — пятьдесят два раза в год. Апостол специально говорит, что размер пожертвования — личное дело вас и Бога, и что Церковь принципиально не желает в это вмешиваться. Это должно быть дело души, а не внешний закон. Сколько совесть позволяет.


Cвятой Златоуст говорит так: «Смотри, как он убеждает их самым временем; ибо этот день сам по себе достаточно располагает к милостыне. Вспомните, говорит, чего вы сподобились в этот день: неизреченные блага, корень и источник нашей жизни получили начало в этот день. И не потому только это время располагает к человеколюбию, но и потому, что оно доставляет отдохновение и свободу от трудов, ибо души, облегченные от бремени трудов, бывают удобопреклоннее и способнее к милосердию. Кроме того, и причащение в этот день страшных и бессмертных Таин производит великую готовность к подаянию» [1; Беседа 43].


Для апостолов и Златоуста естественно, что в воскресный день все христиане, не отлученные от Причастия, должны причащаться Тела и Крови Господних. Апостолы бы сильно удивились, что в наше время можно в воскресный день не причаститься. Им было бы это непонятно.


«В этот день кийждо вас, не тот или другой, но кийждо, беден ли он или богат, жена или муж, раб или свободный, да полагает у себе сохраняя. Не сказал: пусть приносит в церковь, дабы им не стыдно было приносить малое, но: пусть, сберегая мало-помалу, увеличивает приношение, и потом покажет его, когда я приду; а до того времени, говорит, отлагай у себя, и дом свой делай церковию, ковчегом, сокровищницею; будь стражем священного имущества, самопоставленным домостроителем бедных; человеколюбие дает тебе сие священное право. Знаком этого остается и доныне сосудохранительница. Но знак остается, а дела нет. — Смотри, опять, как это нетрудно. Не сказал: столько-то или столько-то, но: еже аще что благопоспешится, много ли, мало ли. Не сказал также: сколько кто приобретет, но: еже аще что благопоспешится, выражая, что приобретение — от Бога. И не таким только образом он делает совет свой удобоисполнительным, но и тем, что не повелевает вносить всё в одно время, ибо, если собирать мало-помалу, то служение и иждивение делается нечувствительным« [1; Беседа 43].


Одно дело — откладывать по копеечке каждую неделю, другое — выдать сразу большую сумму, что для человека бывает тяжело. Откладывать хорошо еще и тем, что человек всё время приучает себя и свою душу к милосердию. Вопрос здесь даже не в сумме, а в постоянстве — некоем постоянном воспитании своего сердца. Важно то, что у тебя перед глазами всегда есть возможность оттуда (из копилки) вытащить деньги, а ты себя в этом сдерживаешь. Если ты в церковь принес — конечно, легче. Принес и — забыл. А другое дело, когда кажется, что тебе нужно что-то, а ты те деньги не трогаешь: они Божьи, уже отложены для нищих и всех нуждающихся. Таким образом, ты уже, в некотором смысле, постишься — свое сердце отучаешь от сребролюбия. Поэтому это и в практическом плане важный момент.


«Когда же приду, то, которых вы изберете, тех отправлю с письмами, для доставления вашего подаяния в Иерусалим. А если прилично будет и мне отправиться, то они со мной пойдут» (1 Кор. 16; 3—4) — «Егда же прииду, ихже аще искусите, с посланми сих послю отнести благодать вашу во Иерусалим. Аще же достойно будет и мне ити, со мною пойдут» (1 Кор. 16; 3—4 — ц/слав. текст).


Апостол говорит, что вообще не будет даров коринфян передавать. Они сами выберут людей, которые передадут их. И, если они будут достойны пойти со святым Павлом, они пойдут, если же нет, то могут одни отправляться. Апостол Павел говорит это для того, чтобы никто не подумал, что он собирает для себя: чтобы отстранить от себя всякое подозрение, чтобы никто бы не подумал, что он на какие-то свои нужды собирает эти пожертвования. Апостол раньше уже говорил, что имеет право пользоваться Церковью в финансовом смысле — как пастух имеет право пить от молока коров, пасомых им. Но Павел поставил себе за правило никогда не пользоваться ничем от Церкви, а трудиться и жить за счет своих собственных заработков. Апостол Павел на миссионерство зарабатывал сам. Он сам делал палатки, продавал их и за счет этого путешествовал. Есть прямое повеление Господа о том, что служители Церкви обязаны «есть с алтаря». И апостол, как норму, поставил для всех служителей Церкви жить от Церкви. Сам же для себя сделал исключение — как личный подвиг взял, куда больший, чем заповедь Господа. Поэтому и говорит, чтобы никто не был преткновенным, чтобы служение их было добровольным. Интересный момент замечает тут Феофан Затворник: «Что еще делает апостол? Он специально старается, чтобы в Иерусалиме не на апостола смотрели, что он дары принес, а посмотрели бы на самих коринфян: что это именно их — личный — дар, это пожертвование именно Коринфской Церкви — Церкви Иерусалима. Личный подарок».


Итак, смысл милостыни в личном контакте. Я подчеркиваю: речь идет не о безличных видах экономики. Например, сейчас модны безличные лоты, — это идея современной экономики. Это именно безличное производство, безличные отношения, что, может, в экономике и нормально. Это не милостыня, а некое дело, в котором роль личности сводится к минимуму. Это полезно, чтобы коррупцию уменьшить. Что же касается милостыни, то здесь, наоборот, важна именно личность, чтобы дать людям максимальную возможность умножения любви. Именно поэтому принято к милостыни прикладывать записки с именами, чтобы поминали того, кто поддержал.


Дальше говорит апостол: «А если прилично будет и мне отправиться, то они со мной пойдут» (1 Кор. 16; 4) — «Аще же достойно будет и мне ити, со мною пойдут» (1 Кор. 16; 4 — ц/слав. текст). То есть «я буду им проводником и послужу им вместо писем руководственных. Количество сбора не имело влияния на такое решение. Как бы оно велико ни было, всё несут его поверенные. Это, сказал апостол, вместо писем. Когда со мною пойдут, не нужно будет писем. Такая мысль кажется прямее» [2].


Златоуст же поясняет: «Здесь он опять располагает их к щедрости: ибо если, говорит, будет столько собрано, что понадобится и мне идти, то и я не откажусь. Но прямо не обещал этого и не сказал: когда приду, то сам отнесу, ибо не столько расположил бы их к увеличению подаяния, если бы сказал это в начале; а после такое прибавление хорошо и благовременно, потому он и не решительно обещал, и не совершенно умолчал об этом, но сказал наперед: послю, потом упомянул и о себе. И в этих словах: аще достойно будет и мне ити, он опять предоставляет на их волю, то есть от них зависело собрать много и столько, чтобы не стыдно было ему предпринять путешествие» [1; Беседа 43].


Мысль Златоуста очень интересна: апостол говорит, что, быть может, пойдет с людьми, которых пошлют, а вот будет ему стыдно, или нет — это уже их дело. Апостол, на самом деле, поступает в этом отношении очень мудро!

Дела по любви

«Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду через Македонию. У вас же, может быть, поживу, или и перезимую, чтобы вы меня проводили, куда пойду. Ибо я не хочу видеться с вами теперь мимоходом, а надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы, ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много» (1 Кор. 16; 5—9).


Апостол проходил через Македонию, чтобы там попасть основанные им в Церкви. Но он не хотел просто «забежать» в Коринф, а хотел утвердить их Церковь, проверить ее благочестие, проверить, как там служат Господу. Он их слишком любил, чтобы просто зайти, поздороваться — и побежать дальше.


Почему сказано: «У вас же, может быть, поживу». Почему апостол говорит так?


«Дабы не сказали: для чего ты предпочитаешь нам македонян, он говорит: а чрез вас не пройду только, но у вас побуду. Он писал это зимою, находясь в Ефесе. Посему и говорит: пребуду же во Ефесе до Пентикостии, потом пойду в Македонию; прошедши ее летом, приду к вам и, может быть, проведу у вас зиму. Но почему он сказал: может быть, а не утвердительно? — Потому что не всё предвидел Павел и потому, что это было полезно. Посему он и не утверждает прямо, дабы, если бы этого не случилось, иметь оправдание в том, что говорил тогда неопределенно, равно и в том, что им руководил Дух по Своей власти, куда хотел, а не куда желал сам Павел» [2].


Когда сами апостолы куда-то шли, они шли не сами по себе, а Дух Святой им говорил: «Туда иди, а туда не ходи». Поэтому апостол Павел несколько раз в некоторые места хотел прийти, а Дух Святой ему говорил: «Не ходи». Или был случай, что в каких-то местах апостол не хотел оставаться, а Христос говорил: «Оставайся, потому что у Меня много людей в этом городе». Так он в Коринфе, кстати говоря, и остался. Несмотря на то, что жители этого города сначала его отвергли. Господь не дает людям планировать. Поэтому апостол говорит: «Возможно, будет так. Но как получится, как Дух Святой даст». Почему? Потому что Господь живущим на земле не открывает во всей полноте то, что с ними будет дальше, чтобы они приучались полагаться на волю Божию, чтобы они приучались жить всё время, ежедневно опираясь на Господа, Который ведет их Сам, куда Ему угодно.


Поэтому говорит апостол: «Ибо я не хочу видеться с вами теперь мимоходом, а надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит» (1 Кор. 16; 7).


Видите, апостол добавляет: «Если Господь позволит» — потому что всё зависело от Господа, а ни от чего и ни от кого другого!


Почему апостол обещает побыть у них (коринфян) некоторое время? Потому что, когда он поторопился, много безобразий произошло в Коринфе: кровосмеситель завелся, партии в Церкви образовались... На литургии люди объедались и напивались, оставляя бедняков без еды. Появились люди, не верящие в воскресение мертвых... Павел хотел людей «подлечить», поэтому собирался у коринфян остаться. Это была одновременно и хорошая новость — для тех, кто хранит заповеди апостола, и достаточно тяжелая — для тех людей, которые привыкли жить без апостольской опеки. Поэтому апостол здесь и предупреждает их, что посмотрит, как они будут себя вести.


«В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы» (1 Кор. 16; 8).


Он говорит это, как друзьям, а не как рабам своим, чтобы показать, что на самом деле он доверяет коринфянам. «Потому что дверь мне открыта большая и действенная, и врагов, противников много».


«Ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много» (1 Кор. 16; 9).


«Дверь открыта большая и действенная» — это значит, что огромное количество людей в Эфесе приходит к Богу, ко Христу. Огромное количество людей слушают апостола, толпы людей хотят узнать о Христе. Господь открыл большую и широкую дверь, действенную дверь. И проповедь не впустую идет: после каждой обязательно сколько-то людей обращается. И, по словам апостола, христиан всё больше и больше становится! Поэтому и открыта эта широкая, действенная дверь!


«И противников много» — это естественно: где успех в проповеди, там обязательно начинаются преследования со стороны неприязненных людей, точнее же, со стороны сатаны, который ненавидит распространение Евангелия.


Как говорит Златоуст: «Неудивительно, если змий, получая непрестанные удары, свирепеет и бросается на ударяющего. А диавол, пресмыкаясь, свирепствует против всех злее всякого змия и нападает, выставив жало, подобно скорпиону» [1; Беседа 43]. Другими словами, неудивительно, если сатана не борется с тем, кто ничего не делает. Такому человеку противиться нечего. Кто бездельничает — тому сопротивления никакого не будет. Сатана сопротивляется, когда у него вырывают из пасти грешников, которых Господь причащает и спасает. Естественно, сатана всеми силами пытается сдержать распространение Евангелия!


«А что много было противников, и это означает успех Евангельской проповеди. Злой бес никогда так не свирепствует, как когда видит, что многие из его сосудов расхищаются. Посему и мы, когда захотим совершить что-нибудь великое и отличное, будем смотреть не на то, что дело представляет много труда, а на его пользу» [1; Беседа 43].


По Златоусту, когда хочется сделать что-то большое — это нужно делать! Не на труд смотреть, не на то, что противников много будет, а насколько большую пользу принесет ваше дело! Это очень важный принцип, потому что у нас часто бывает противоположное: начинаются искушения… Апостол же говорит, что их победить надо. Мало ли, что искушения начнутся. Главное — победа над ними! Дело огромное, дело прекрасное. А в том, что искушения будут, — естественно, ничего удивительного нет!


«И Павел, смотри, не теряет бодрости и не убегает потому, что много противников, но остается и напрягает свои силы, потому что велика была дверь. Ибо это, как я сказал, было знаком обнажения диавола. Не может раздражить этого злого зверя тот, кто сделал что-нибудь малое и незначительное. Посему не удивляйся, когда видишь, что праведный муж, совершающий великие подвиги, терпит множество бедствий, ибо надлежало бы дивиться противному, то есть если бы диавол, быв часто поражаем, оставался в покое и кротко переносил наносимые ему раны. Неудивительно, если змий, получая непрестанные удары, свирепеет и бросается на ударяющего. А диавол, пресмыкаясь, свирепствует против всех злее всякого змия и нападает, выставив жало, подобно скорпиону» [1; Беседа 43].


Кстати, интересно, что апостольские слова — его пожелания остаться в Эфесе до Пятидесятницы, — не исполнились. Он вынужден был уйти раньше. Там, как мы знаем из книги Деяния Апостолов, началось восстание Димитрия Серебренника, изготовителя идолов, который поднял целый город на мятеж против апостола. Собралась огромная толпа народа, которая кричала: «Велика Артемида Эфесская!», потому что художники просто испугались за свой промысел (бизнес, по-нашему). Они боялись, что их серебряные статуи-идолы никто не будет почитать, они же потеряют работу. Поэтому устроили мятеж. Собственно говоря, дьявол поднял его против апостола Павла именно для того, чтобы изгнать его из Эфеса. Из-за этого Павел приехал в Коринф раньше, чем собирался.


«Если же придет к вам Тимофей, смотрите, чтобы он был у вас безопасен; ибо он делает дело Господне, как и я. Посему никто не пренебрегай его, но проводите его с миром, чтобы он пришел ко мне, ибо я жду его с братиями» (1 Кор. 16; 10—11).


Апостол говорит, что Тимофея уже послал прежде. Он послал письмо раньше, чем придет туда апостол Тимофей, который шел с целью укрепить Коринфскую Церковь. Поэтому он обращается к коринфянам: «Принимайте его, как меня. Сделайте так, чтобы он был у вас безопасен». Павел призывал коринфян сделать так, чтобы вокруг Тимофея не возникали скандалы, чтобы при нем драки публичные не устраивали. Потому что знал, как кричали в Коринфе: «Я Павлов!», «Я Аполлосов!» Он не хотел, чтобы были разбирательств внутри Церкви. «Принимайте его с уважением, чтобы никто из бесстыдных не восстал против него», — призывает апостол.


Апостол Павел опасался, что заводилы, которые организовали раскол в Коринфской Церкви, станут нападать на его посланника с требованием, чтобы тот признался, кто на них донес. Знаете, как часто бывает: когда в коллективе делается какая-то подлость, а потом она вскрывается, то начинают спрашивать, кто донес? Хотя уместно было бы поднимать другой вопрос: «Почему до сих пор никто не предотвратил эту подлость?» И поэтому апостол говорит: «Смотрите! Мой посланник пришел. Как ко мне, так и к нему относитесь».


«Никто не пренебрегай его» (1 Кор. 16; 11).


Апостол Тимофей был молодым человеком, дьяконом, рукоположенным апостолом Павлом. Поэтому апостол говорит: «Теперь смотрите, он исполняет только то, что ему поручено. Он послан на дело Господне, дело Христа — дело спасения. Поэтому ему нужно всеми средствами помогать, а не втягивать его в различные разборки или партии. Смотрите, чтобы никто каким-то образом не унизил бы его».


«Проводите же его в мире, чтобы пришел ко мне. Ожидаю увидеть его с братиями» (1 Кор. 16; 11).


Апостол предупреждает: «Пускай придет ко мне и расскажет мне, что его встретили с миром — без ссор, скандалов; что умирилась, успокоилась ситуация в Коринфской Церкви. Жду вас с братьями вашими, с представителями вашей Церкви». Кстати, с ними обратно был послан и Эраст, который потом стал епископом. Они вместе с апостолом Тимофеем приехали к апостолу Павлу.


«А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтобы он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно» (1 Кор. 16; 12).


Коринфяне хотели, чтобы еще к ним пришел Аполлос, из-за которого возник раскол. Аполлос, на самом деле, был слуга Христов. Апостол Павел говорит, что он умолял его к коринфянам прийти, но он, из-за дел, никак не мог.


Если дословно: «О Аполлосе же брате: много молих его, да приидет к вам с братиею, и всяко не бе воля, да ныне приидет; приидет же, егда упразднится» (1 Кор. 16; 12 — ц/слав. текст).


Апостол Аполлос не был учеником апостола Павла, который поэтому не мог ему никоим образом властно приказать, но только просить. У Аполлоса были какие-то личные дела в Эфесе, но он обещал прийти (в Коринф), когда закончит со своими делами. Павел говорит, что воля (желание) у Аполлоса была, но какие-то обстоятельства мешали ему прийти в Коринф. Апостол говорит: «Вы не должны думать, что я не пустил Аполлоса или не хотел, чтобы он конкуренцию мне составлял. Напротив, я умолял его, чтобы он пришел, что никакой конкуренции у меня с ним нет». Апостол Павел старался дружить со всеми, кроме лжеучителей. Апостольский подход был такой: все, кто служит Богу, должны друг другу помогать!


«Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды. Всё у вас да будет с любовью» (1 Кор. 16; 13—14).


Здесь апостол напоминает коринфянам, что необходимо бодрствовать, потому что все беды, которые на самом деле случились в их Церкви, происходили оттого, что они были точно опьянены, точно заснули из-за своих злых дел. Понимаете? Их опьянило злодейство. И, таким образом, они стали негодными для доброделания. Поэтому апостол говорит: «Бодрствуйте, стойте в вере».


«Бодрствующий смотрит во все стороны и сторожит, чтоб не напал нечаянно враг. Когда враг подходит и хочет сбить бодрствующего с позиции, он стоит на своем месте, не поддаваясь. Позиция христиан — вера, во всеобъемлющем ее значении (Феофилакт)» [2].


Есть вера в догматы — и вера, доверие Богу. Если человек стоит в вере, бодрствует, то он не дает себя сбить с верного пути!


«Будьте мужественны, укрепляйтесь». Нужно противостоять мужественно, даже если нападет враг сильнее, всё равно надо стоять!


«В мужестве же крепятся. Чем? — Взаимною любовию. Все составляют одно тело, плотно скрепленное» [2]. Христиане должны быть крепко между собой спаяны, чтобы враг не нашел зазора между братьями!


Златоуст говорит: «По-видимому, он предлагает увещание, а между тем укоряет их за беспечность, и потому говорит им: “бодрствуйте”, как спящим, “стойте”, как колеблющимся, “мужайтеся, утверждайтеся”, как малодушным, “вся вам любовию да бывают”, как не имеющим взаимного согласия. Одно направлено против обольстителей, именно: “бодрствуйте, стойте”; другое — против оскорбителей, именно: “мужайтеся”; третье — против возбуждающих несогласия и распри, именно: “вся вам любовию да бывают”, которая есть союз совершенства, корень и источник благ» [1; Беседа 44].


«Всё у вас да будет с любовью» (1 Кор. 16; 14) — «Пускай всё в любви осуществляется». Очень часто люди пытаются делать добрые дела не по любви. Но без любви что-то хорошее сделать невозможно! Если один человек пытается обличить другого, не любя его, то он его не обличит, а раздражит. Есть беда такая даже сейчас между православными, когда люди пытаются других людей обличить, ругая, обзывая и при этом думая, что таким образом они их исправят. Но никто никогда никого таким образом не исправил. Это невозможно! Исправить можно только при помощи любви!


Поэтому и говорит Златоуст: «Обличает ли кто, начальствует ли кто или повинуется, учится ли кто или учит, [всё должно быть] с любовью, потому что и всё упомянутое [зло] произошло от пренебрежения ею» [1; Беседа 44].


Помните знаменитую историю про Макария Великого, когда он пустил ученика идти впереди себя. Ученик увидел идольского жреца, который нес дрова, и говорит ему: «Иди, иди, дьявол!» Жрец рассердился. Дрова положил, одно полено вытащил и избил его... Тот остался лежать полуживым. Собрал жрец дрова, пошел дальше. Проходит мимо Макария, а он ему: «Куда идешь, трудолюбец?» Жрец удивился: «А что это ты назвал меня трудолюбцем?» Макарий отвечает: «Я вижу, что ты трудишься, хотя и трудишься напрасно». — «Почему напрасно?» — «Никакого толка от твоего труда нет. Так тебя жалко». Идольский жрец говорит: «Ты настоящий христианин! Не такой, как тот негодный монах, которого я побил палкой, чтобы он не ругался. Теперь я тебя не отпущу, пока ты не сделаешь меня христианином». Они пошли вместе, взяли того несчастного побитого монаха, притащили вдвоем в монастырь. А идольский жрец не только покрестился, но сразу и в монахи пошел. Так доброе слово и из негодного делает доброе! А недоброе слово, сказанное без любви, и из хорошего человека сделает злодея. Апостол именно об этом говорит. Всё должно быть с любовью! Как это сейчас люди забыли?! Как часто без любви пытаются что-то сделать! А так нельзя: без любви ничего не получится!

Лови рыбку для ловцов человеков

«Прошу вас, братия (вы знаете семейство Стефаново, что оно есть начаток Ахаии и что они посвятили себя на служение святым), будьте и вы почтительны к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся» (1 Кор. 16; 15—16).


Апостол умоляет коринфян особенно почтительно относиться к дому Стефана. Стефан со своим семейством — «начаток Ахаии». Ахаия — это район, провинция Центральной Греции. Что значит «начаток Ахаии»? В Греции жители Ахаии первыми обратились ко Христу, стали первыми христианами. У апостолов же была традиция. Знаете, кого они поставляли обычно в епископов? Первого обращенного! Как раз Стефан и был епископом в Коринфе. Вернее, был главой одной из общин, в сане епископа (тогда там было несколько епископов).


Златоуст говорит: «Немаловажная честь первыми приступить ко Христу» [1; Беседа 44].


В целой стране — представляете, какая честь! Как если кто-нибудь из нас первым в России или, например, в Китае был обращен ко Христу… или в какой-нибудь новой стране, в которой никто никогда до этого Христа не знал. Действительно, это честь, особая!


А святитель Феофан разъясняет: «Подлинно, начаток должен быть лучше всех прочих, которых он есть начаток, что Павел действительно и засвидетельствовал об них таким выражением. Ибо они, как я сказал, не только искренно уверовали, но и на деле показали великое благочестие, высокую добродетель и ревность в делах милосердия. И не только этим он доказывает, что они достойны чести, но и тем, что весь дом был исполнен благочестия. А как они были ревностны в добрых делах, это апостол показывает в дальнейших словах: “В служение святым учиниша себе”» [2].


Они старались непрестанно служить святым — так, что у них дом был местом, куда прибывали святые со всего мира. Они принимали странников-христиан со всего мира. Вот, кстати говоря, идеал священника и епископа, который должен быть всем слугой, по слову Господа, заботиться о людях и превосходить других в делах милосердия!


К сожалению, это часто забывается, потому что дух мира сего, он всегда старается проникнуть в Церковь. Он часто пытается превратить священников Божиих в каких-то господ, начальников, которые хотят над всеми владычествовать, быть недоступными, высокими, «великими», могучими, что, конечно, прямо противоречит святому Евангелию. Нет никакого греха в том, что ездит священник на дорогой иномарке — лишь бы он был милосердным. Если он заботится обо всех и его дом открыт для нуждающихся, пускай ездит на чем угодно! Да хоть на самолете! Но при условии, что он — образец милосердия! В этом случае никто уже не посмотрит, на чем он ездит. Если же он будет ездить на старом «Запорожце», но при этом пренебрежительно ко всему относиться, то и «Запорожец» послужит ему к осуждению. Некоторые могут смущаться тем, что деньги, на которые священник купил себе джип, были пожертвованы на нужды Церкви. Но дорогие машины, в частности, джипы, почти всегда бывают священникам подарены. Это реальный факт. В этом как раз проблемы нет: если человеку подарили машину — пожалуйста, пусть ездит. Мне вот не подарили, мне пришлось кредит два года платить, по десять тысяч каждый месяц. Вопрос заключается в другом: быть слугой всем — вот главная задача священника! Действительно, например, джип в некоторых местах очень полезен для священника. Честно скажу: если священник служит в деревне, пускай лучше на джипе ездит — быстрей на службу будет попадать! Иначе просто встанет на наших замечательных российских дорогах и не доедет туда, куда нужно. Вот меня взять. Если я буду без машины, то, простите, я даже по нашей «Кантемировской» не проберусь. Поэтому мне и пришлось учиться вождению. Вы знаете, когда я начинал строить храм, у меня машины не было. Но я вынужден был влезть в долги и в кредит, чтобы элементарно успевать на улицу Медиков, в Бирюлево. Пешком туда не доберешься. Например, от нашего храма до улицы Медиков пешком идти в один конец двадцать-тридцать минут. Быстрее добраться невозможно. Кто здесь живет, знает. А ведь так можно и не успеть к умирающему! На самом же деле, проблема в том, чтобы священники первенствовали в добродетелях, особенно в том, что касается социальной стороны жизни. О внутренней жизни священников судит Бог, но внешнее — это то, что требуется от священника проявлять явным образом!


«Будьте и вы почтительны к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся» (1 Кор. 16; 16).


Здесь сказано не просто «почитайте» (уважайте), но «подчиняйтесь», потому что Стефан был одним из предстоятелей Коринфской Церкви, одним из руководителей общин. Даже свой собственный дом он превратил в храм Божий.


Тогда, как вы знаете, не было отдельных храмовых зданий — по причине гонений. И поэтому христиане храмы устраивали в домах. Первые храмы обычно делались из гостиных и приемных комнат. Как выглядел двор классического римлянина? Это не наша «хрущевка». Дом, как правило, располагался вокруг двора с колоннадой, в центре которого был бассейн, и состоял из двенадцати комнат. Над входом — портик, а за ним — главный зал приемов. Там собиралась семья, гости. Когда же в таком доме поселялся христианин, или он, например, становился домом епископа, или же епископ туда приходил за неимением у него самого такого дома, то церковь устраивалась в зале. Кстати, при раскопках Помпеи была найдена одна таких из древних христианских церквей. В дворике, где находился бассейн, стояли во время богослужений оглашенные, готовящиеся к крещению. А в бассейне, соответственно, крестили. Так появились первые церкви — первые храмы, которые основывали и освящали апостолы. Если у язычников в таком зале находились пенаты (языческие боги), то христиане их, конечно, выкидывали, а на их место ставили изображения Христа, Богоматери, святых апостолов. Перед ними отдельно ставился стол для Трапезы Господней. Он становился престолом.


Археологи находят древнейшие изображения. Священные изображения сопровождали Церковь с самого начала. Я уже не говорю о том, что в храмах Соломона и Ирода, где молились апостолы, также было множество священных изображений херувимов. Иконопочитание развивалось непрерывно со времен апостолов.


Итак, апостол говорит, что нужно подчиняться не только Стефану, но и другим предстоятелям Церкви. А также «всякому содействующему и трудящемуся» (1 Кор. 16; 16). Содействующие — это те, кто помогал организации церковной благотворительности, деятельности, помогал бедным, больным, служил в церкви при крещении, проповеди. Здесь идет речь о миссионерах, проповедниках, которые были при храмах в первых общинах. Им также должна оказываться всемерная поддержка. Как говорил преподобный Макарий Алтайский: «Будь ловцом человеков. Не можешь быть ловцом человеков, то лови рыбку для ловцов человеков». Действительно, долг всех христиан поддерживать миссионерскую деятельность тем, чем может каждый человек, по мере возможностей каждого.


«Я рад прибытию Стефана, Фортуната и Ахаика: они восполнили для меня отсутствие ваше, ибо они мой и ваш дух успокоили. Почитайте таковых» (1 Кор. 16; 17—18).


Апостол говорит, что Стефан, Фортунат и Ахаик обрадовали его. «Рад был, говорит, я их приходу, потому что в их лице я увидел всех вас. Изъявляет сильную любовь к ним, свидетельствуя, что всех их желал бы видеть, — да нет вас; эти посланные восполнили такое лишение вас» [2].


Апостол выражает надежду, что Коринфская Церковь не навсегда погрязла в тех грехах, против которых он боролся. Говорит, чтобы «почитали таковых», то есть призывал коринфян не ссориться, не обижаться на тех, кто на них «настучал». Потому что они это сделали для их исправления, а не для того, чтобы обвинить.

Маран-афа

Апостол завершает свое послание такими словами: «Приветствуют вас церкви Асийские; приветствуют вас усердно в Господе Акила и Прискилла с домашнею их церковью. Приветствуют вас все братия. Приветствуйте друг друга святым целованием» (1 Кор. 16; 19—20).


Апостол говорит коринфянам, что они должны теперь помнить: они не одни — их приветствуют все Церкви Азии, Церкви Эфеса, Смирны и другие. Особенно же шлют привет Акила и Прискилла, которых они знают и которые у них работали. Они сделали свой дом церковью. Говорят, что домашняя церковь — это семья. Здесь же апостол имеет в виду не то, что их семья стала домашней церковью, но что в их домах появились храмы. Свои дома они превратили в храмы для всех христиан.


«Приветствуют вас все братия. Приветствуйте друг друга святым целованием» (1 Кор. 16; 20).


Апостол говорит, чтобы они помирились — ради него самого, ради его послания. Святой Павел напоминает о разделениях и ссорах, которые надо прекратить, помириться и целовать друг друга.


У нас также есть день, когда мы формально должны у всех попросить прощение — Прощеное Воскресение. Я слышал много всяких возмущенных слов, что это формализм. Если бы не было этого «формализма» — Прощеного Воскресения, люди бы годами, десятилетиями ни за что бы не помирились. А так Церковь говорит: «Хочешь — не хочешь, а надо. Мирись!»


«Мое, Павлово, приветствие собственноручно» (1 Кор. 16; 21).


Обычно апостол подписывал послания собственноручно. Поэтому он и пишет: «Приветствую вас рукою моею, Павла».


«Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маран-афа. Благодать Господа нашего Иисуса Христа с вами, и любовь моя со всеми вами во Христе Иисусе. Аминь» (1 Кор. 16; 22—24).


Сущность христианства — в любви человека к Господу Иисусу Христу. Заметьте: сущность христианства не просто в наборе каких-то нравственных норм, а в личной любви Бога и человека. Кто не любит Господа Иисуса Христа — тому анафема. Даже не сказано: «Да будет анафема», но сказано просто: «Анафема». Такой человек отлучен от Церкви: слово «анафема» значит «отлучение». Такой человек уже не член Церкви: не любящий Иисуса Христа — не христианин.


Апостол реагирует на «невоцерковленных» верующих: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема» (1 Кор. 16; 22).


Представляете, как жестко? Это как раз к вопросу о том: можно ли быть настоящим христианином, не живя живой церковной жизнью. Значит, у тебя любви нет, раз ты ко Христу Спасителю не стремишься. Но если ты, живя в городе, где есть храм Божий, не стремишься всем сердцем в него, значит, ты не любишь Иисуса Христа. А значит, ты сам себя отлучил от Церкви. Если ты готов предпочесть христианину не христианина, если тебе ближе нехристи, чем христиане, — значит, ты не любишь Христа, Который живет в христианах. Значит, анафема тебе, ты отлучен.


И дальше говорит апостол: «Маран-афа» (1 Кор. 16; 22).


Это сирийское слово означает: «Господь пришел» или «Господь грядет». То есть Господь и пришел, и снова идет. О чем напоминают эти слова апостола? О том, что если человек не любит Христа, то он должен ждать Второго пришествия. Главная же задача христиан — помнить, что Господь наш уже пришел, и мы должны с Господом жить — пребывать в любви Христовой.


Поэтому говорит Златоуст: «Для чего он говорит это? — Дабы подтвердить учение о домостроительстве Божием, так как преимущественно в этом заключаются семена воскресения; и еще для того, чтобы пристыдить их, как бы так говоря: общий всех Владыка благоволил уничижить Себя до такой степени, а вы еще остаетесь в том же положении и продолжаете грешить?» [1; Беседа 44]. Если, конечно, Бог далеко — одно дело. Но к христианам Бог близко. Поэтому слово «маран-афа» надо выучить наизусть: «Господь пришел!»


Апостол Павел сказал прямо, очень жесткими словами, которые не оставляют никакого места для сомнения: «Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема» (1 Кор. 16; 22).


Завершает свое послание апостол молитвами.


«Благодать Господа нашего Иисуса Христа с вами, и любовь моя со всеми вами во Христе Иисусе. Аминь» (1 Кор. 16; 23—24).


«Учителю свойственно помогать не только советами, но и молитвами. Апостол и молится: “благодать... с вами. И любы моя с вами”. Будучи отдален от них по месту, он как бы простирает свою десницу и объемлет их объятиями любви: “любы моя”, говорит, “с вами”; как бы так: я сам со всеми вами. Это показывает, что написанное им происходило не от раздражения и не от гнева, но от попечения об их благе, если он и после таких обличений не отвращается от них, но любит и объемлет их, несмотря на далекое расстояние, и изливает пред ними свою душу в писаниях и посланиях. Но дабы они не подумали, что он из лести к ним делает такое заявление любви, говорит: “о Христе Иисусе”» [2].


Апостол говорит, что любит Христовой любовью, потому что именно во Христе корень и источник нашей любви. Почему люди не умеют любить? Потому что пытаются любовь не от Христа черпать! Кто же черпает от Христа, тот может любить даже тех, кто ему неприятен внешне, кто против него выступает. Поэтому и мы, давайте, будем черпать любовь от Христа Спасителя, любить Самого Господа и в Нем любить ближних своих!


«А мы извлечем (из предпоследних слов апостола) себе пользу, и возлюбим возлюбившего нас Владыку, чтобы не пала и на нас клятва, но чтобы сподобиться нам всяких о Нем благословений. С Ним Отцу со Святым Духом честь и велелепие, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь. (Феодорит)» [2].


На сем закончил апостол Павел свое первое Послание к Коринфянам. И милость Господа да будет с вами!