Иуда - Семен Надсон

I

Христос молился… Пот кровавый

С чела поникшего бежал…

За род людской, за род лукавый

Христос моленья воссылал;

Огонь святого вдохновенья

Сверкал в чертах его лица, И он с улыбкой сожаленья

Сносил последние мученья

И боль тернового венца.

Вокруг креста толпа стояла, И грубый смех звучал порой…

Слепая чернь не понимала,

Кого насмешливо пятнала

Своей бессильною враждой.

Что сделал он? За что на муку

Он осужден, как раб, как тать, И кто дерзнул безумно руку

На Бога своего поднять?

Он в мир вошел с святой любовью, Учил, молился и страдал -

И мир его невинной кровью

Себя навеки запятнал!..

Свершилось!..

II

Полночь голубая

Горела кротко над землей;

В лазури ласково сияя,

Поднялся месяц золотой.

Он то задумчивым мерцаньем

За дымкой облака сверкал,

То снова трепетным сияньем

Голгофу ярко озарял.

Внизу, окутанный туманом,

Виднелся город с высоты.

Над ним, подобно великанам, Чернели грозные кресты.

На двух из них еще висели

Казненные; лучи луны

В их лица бледные глядели

С своей безбрежной вышины.

Но третий крест был пуст. Друзьями

Христос был снят и погребен, И их прощальными слезами

Гранит надгробный орошен.

III

Чье затаенное рыданье

Звучит у среднего креста?

Кто этот человек? Страданье

Горит в чертах его лица.

Быть может, с жаждой исцеленья

Он из далеких стран спешил, Чтоб Иисус его мученья

Всесильным словом облегчил?

Уж он готовился с мольбою

Упасть к ногам Христа - и вот

Вдруг отовсюду узнает,

Что тот, кого народ толпою

Недавно как царя встречал, Что тот, кто свет зажег над миром, Кто не кадил земным кумирам

И зло открыто обличал,-

Погиб, забросанный презреньем, Измятый пыткой и мученьем!..

Быть может, тайный ученик, Склонясь усталой головою,

К кресту Учителя приник

С тоской и страстною мольбою?

Быть может, грешник непрощенный

Сюда, измученный, спешил,

И здесь, коленопреклоненный, Свое раскаянье излил?-

Нет, то Иуда!.. Не с мольбой

Пришел он - он не смел молиться

Своей порочною душой;

Не с телом Господа проститься

Хотел он - он и сам не знал, Зачем и как сюда попал.

IV

Когда на муку обреченный,

Толпой народа окруженный

На место казни шел Христос

И крест, изнемогая, нес,

Иуда, притаившись, видел

Его страданья и сознал,

Кого безумно ненавидел,

Чью жизнь на деньги променял.

Он понял, что ему прощенья

Нет в беспристрастных небесах,-

И страх, бессильный рабский страх, Угрюмый спутник преступленья, Вселился в грудь его. Всю ночь

В его больном воображеньи

Вставал Христос. Напрасно прочь

Он гнал докучное виденье;

Напрасно думал он уснуть,

Чтоб всё забыть и отдохнуть

Под кровом молчаливой ночи: Пред ним, едва сомкнет он очи, Всё тот же призрак роковой

Встает во мраке, как живой!-

V

Вот Он, истерзанный мученьем, Апостол истины святой,

Измятый пыткой и презреньем, Распятый буйною толпой;

Бог, осужденный приговором

Слепых, подкупленных судей!

Вот он!.. Горит немым укором

Небесный взор его очей.

Венец любви, венец терновый

Чело Спасителя язвит,

И, мнится, приговор суровый

В устах разгневанных звучит…

“Прочь, непорочное виденье, Уйди, не мучь больную грудь!..

Дай хоть на час, хоть на мгновенье

Не жить… не помнить… отдохнуть…

Смотри: предатель твой рыдает

У ног твоих… О, пощади!

Твой взор мне душу разрывает…

Уйди… исчезни… не гляди!..

Ты видишь: я готов слезами

Мой поцелуй коварный смыть…

О, дай минувшее забыть,

Дай душу облегчить мольбами…

Ты Бог… Ты можешь всё простить!

… … … … … . .

А я? я знал ли сожаленье?

Мне нет пощады, нет прощенья!”

VI

Куда уйти от черных дум?

Куда бежать от наказанья?

Устала грудь, истерзан ум, В душе - мятежные страданья.

Безмолвно в тишине ночной, Как изваянье, без движенья, Всё тот же призрак роковой

Стоит залогом осужденья…

И здесь, вокруг, горя луной, Дыша весенним обаяньем,

Ночь разметалась над землей

Своим задумчивым сияньем.

И спит серебряный Кедрон,

В туман прозрачный погружен…

VII

Беги, предатель, от людей

И знай: нигде душе твоей

Ты не найдешь успокоенья:

Где б ни был ты, везде с тобой

Пойдет твой призрак роковой

Залогом мук и осужденья.

Беги от этого креста,

Не оскверняй его лобзаньем: Он свят, он освящен страданьем

На нем распятого Христа!

… … … … …

И он бежал!..

… … … … …

VIII

Полнебосклона

Заря пожаром обняла

И горы дальнего Кедрона

Волнами блеска залила.

Проснулось солнце за холмами

В венце сверкающих лучей.

Всё ожило… шумит ветвями

Лес, гордый великан полей, И в глубине его струями

Гремит серебряный ручей…

В лесу, где вечно мгла царит, Куда заря не проникает,

Качаясь, мрачный труп висит; Над ним безмолвно расстилает

Осина свой покров живой

И изумрудною листвой

Его, как друга, обнимает.

Погиб Иуда… Он не снес

Огня глухих своих страданий, Погиб без примиренных слез, Без сожалений и желаний.

Но до последнего мгновенья

Все тот же призрак роковой

Живым упреком преступленья

Пред ним вставал во тьме ночной.

Всё тот же приговор суровый, Казалось, с уст Его звучал, И на челе венец терновый,

Венец страдания лежал!