ГАНС САКС. СЕМЬ ЖАЛУЮЩИХСЯ ЖЕН 

Однажды жарким летним днем 

Я шел приветливым леском. 

Мой путь привел меня к реке. 

Там пышный луг невдалеке 

Обильно был покрыт цветами, 

Ручей струился меж камнями 

Из рощицы, где до поры 

Я схоронился от жары. 

Тут позади, из чащи сонной, 

Шумок донесся приглушенный. 

Я поглядел туда, и вдруг 

Семь жен увидел я вокруг 

Источника, в тени лесной 

Пережидавших летний зной. 

Тогда, пробравшись за кустом, 

Я к ним приблизился тайком. 

И там, не проронив ни фразы, 

Их задушевные рассказы 

Подслушал, притаясь в тени. 

Но как невеселы они! 

Сначала слышно старшей слово: 

«Взяла я мужа молодого. 

Он первый год мне верен был, 

А на второй мне изменил. 

Ему во всем я подчинилась, 

А он меня, скажи на милость, 

Седою сукою зовет, 

Меня насмешками гнетет. 

Со всеми шлюхами в ладах, 

Сидит в борделях, в погребках 

И даже дома спит, ей-ей, 

С прислугой собственной моей. 

Недавно ночью нам ребенка 

Подбросили, его пащенка, 

Пришлось чужим дать на кормленье, 

Мои ухлопав сбереженья. 

И ко всему еще молчишь, 

А он под нос мне тычет шиш. 

Подружки, если есть в вас жалость, 

Так посочувствуйте хоть малость». 

Ей возразила молодая: 

«Моя страшнее доля злая. 

И стар и сед мой муженек; 

Польстилась я на кошелек — 

И вот сгубила цвет души; 

Муж все считает барыши, 

Трясется, коль средь бела дня 

Кто чуть посмотрит на меня. 

Он вечно лается со мной, 

От ревности совсем шальной. 

Уж и словечком мне ни с кем 

Не переброситься, за всем 

Следит он, крадется, как мышь, 

И со двора не убежишь. 

Другим гулянье на уме, 

А я как будто бы в тюрьме, 

В окошко выглянуть не смею. 

Я так, пожалуй, не успею 

И молодостью насладиться... 

Чем жить с ним — лучше утопиться». 

Тут третья, чуть ли не в рогоже, 

Сказала: «Господи мой боже! 

Да вы в довольстве и в чести. 

Меня же сбившийся с пути 

Супруг избавил от остатка 

Веселья, чести и достатка. 

Он ни о чем забот не знал, 

Бессовестно ленив и вял, 

Ему бы сиднем все сидеть — 

Работа, дескать, не медведь, 

Не убежит, а сам приметен 

Он только как любитель сплетен. 

Забыл семью, забыл свой долг, 

Готов у каждого взять в долг, 

А как рассчитываться — тут 

Он платит только через суд. 

Все на словах, а дела нет. 

Хозяин дома сколько лет 

Грозится вещи описать, 

А ветренику наплевать! 

Теперь ему ни в чем не верят... 

Ах, кто беду мою измерит!» 

Тут и четвертая подруга 

Сказала: «Ну, а мой — пьянчуга! 

В харчевне бражничает, жрет 

И глушит водку круглый год, 

По маленькой и по большой. 

Домой придет свинья свиньей. 

И от него тогда, бывает, 

Как от стервятины воняет, 

Когда ж проспится, он опять 

Дружков торопится сыскать. 

Дорваться должен он до кружки, 

Хоть дома нету ни полушки. 

И вновь несет в шинок его, 

А мне голодной каково 

Сидеть с детьми, и хлеба ждать, 

И знать, что нечего продать? 

Ведь пропит в доме каждый гвоздь! 

Вот как мне в жизни довелось». 

Сказала пятая: «Игрок 

Мой благоверный муженек. 

Он часто, под покровом мглы, 

В такие тянется углы, 

Где греют руки шулера, 

Где крупная идет игра. 

Играет в кости, в карты; тут 

Его как липку обдерут, 

И он домой, как я ждала, 

Придет раздетый догола, 

И лается, и рвется к палке, 

И от проклятий стонут балки. 

Чуть скажешь слово — изобьет! 

Прислуге тут же даст расчет, 

В заклад он снес мои все платья, 

Посуду, простыни, и спать я 

Должна на сене, а меж тем 

Мне этот дом обязан всем. 

Но все, что было, — все пропало. 

Что делать? Если бы я знала!» 

Тут, вся в слезах, вопит шестая: 

«Ох, счастья вовсе лишена я! 

Все ваши пять мужей в одном 

Соединилися в моем: 

Блудит, играет, пьет, ревнует, 

Ленится, божится, ворует, 

Притом невежа, грубиян, 

Ругается, как басурман. 

Он в городе со всех концов 

Понабирает сорванцов 

И, с ними яростно дерясь, 

Избитый, мордой роет грязь. 

Крикун, задира и драчун! 

Когда бы только карачун 

Ему пришел! Я всей душой 

Желаю этого порой. 

Меня он лупит день и ночь, 

Порой бегу я ночью прочь. 

На виселицу бы его! 

Не надо больше ничего». 

И тут седьмая речь ведет: 

«А мне чего недостает? 

Мне страшно лишь перенести, 

Коль муж задержится в пути, 

На ярмарке ведя закупки, 

И не спешит к своей голубке. 

Других не знаю жалоб я: 

Мне по сердцу моя семья, 

Сперва муж дерзок был со мной, 

Но я своею добротой 

Его взяла — он стал иным. 

Попробуйте и вы к своим 

Добрее быть, чтобы помочь им, 

А мы вот сплетней их порочим! 

Сдается, для жены позор 

Вести подобный разговор. 

Добро и ласку обнаружа, 

Вы переделаете мужа, 

Хотя б он был и неудачник, 

Так говорит Ганс Сакс, башмачник». 