24 декабря 1971 года - Иосиф Бродский V.S. В Рождество все немного волхвы.

В продовольственных слякоть и давка. Из-за банки кофейной халвы

производит осаду прилавка грудой свертков навьюченный люд:

каждый сам себе царь и верблюд. Сетки, сумки, авоськи, кульки,

шапки, галстуки, сбитые набок. Запах водки, хвои и трески,

мандаринов, корицы и яблок. Хаос лиц, и не видно тропы

в Вифлеем из-за снежной крупы. И разносчики скромных даров

в транспорт прыгают, ломятся в двери, исчезают в провалах дворов,

даже зная, что пусто в пещере: ни животных, ни яслей, ни Той,

над Которою — нимб золотой. Пустота. Но при мысли о ней

видишь вдруг как бы свет ниоткуда. Знал бы Ирод, что чем он сильней,

тем верней, неизбежнее чудо. Постоянство такого родства —

основной механизм Рождества. То и празднуют нынче везде,

что Его приближенье, сдвигая все столы. Не потребность в звезде

пусть еще, но уж воля благая в человеках видна издали,

и костры пастухи разожгли. Валит снег; не дымят, но трубят

трубы кровель. Все лица как пятна. Ирод пьет. Бабы прячут ребят.

Кто грядет — никому непонятно: мы не знаем примет, и сердца

могут вдруг не признать пришлеца. Но, когда на дверном сквозняке

из тумана ночного густого возникает фигура в платке,

и Младенца, и Духа Святого ощущаешь в себе без стыда;

смотришь в небо и видишь — звезда.