«Мелхола».

И отрок играет безумцу царю,
И ночь беспощадную рушит,
И властно победную кличет зарю,
И призраки ужаса душит.
И царь благосклонно ему говорит:
«Огонь в тебе, юноша, дивный горит,
И я за такое лекарство
Отдам тебе дочку и царство».
А царская дочка глядит на певца,
Ей песен не нужно, не нужно венца,
В душе её скорбь и обида,
Но хочет Мелхола- Давида.
Бледнее, чем мёртвая, рот... её сжат.
В зелёных глазах исступленье.
Сияют одежды, и стройно звенят
Запястья при каждом движенье.
Как тайна, как сон, как праматерь Лилит!
Не волей своею она говорит:
«Наверно, с отравой мне дали питьё,
И мой помрачается дух.
Бесстыдство моё- униженье моё,
Бродяга! разбойник! пастух!
Зачем же никто из придворных вельмож,
Увы, на него непохож!..
А солнца лучи... а звёзды в ночи...
А эта холодная дрожь...»